The Silent Opera

На следующее утро Вэриан просыпается с ужасной болью в спине, сухостью во рту и затекшей шеей. Но что самое главное — он просыпается рядом с Хьюго. Вчера вечером они довольно долго говорили, однако как только утренняя прохлада дала о себе знать, юношам пришлось вернуться в комнату Хьюго. Потребуется некоторое время, чтобы он привыкнул к внезапному появлению Песни. Вэриан знает, что она представляет из себя — знает, что это Хьюго, что это душа Хьюго напевает ему мелодию, которая заставляет бабочек в его животе трепетать, — и все же пока не может привыкнуть к ней. Но он будет пытаться, потому что если и есть что-то, к чему он хотел бы привыкнуть, так это Хьюго. Солнце, он действительно слышит Песню после стольких лет тишины. Теперь каждый раз, стоит им с Хьюго оказаться рядом, это чувство будет окутывать их как мягкий шарф. Они лежали в постели Хьюго лицом к лицу и держались за руки, делясь друг с другом всевозможными секретами. Большими, маленькими и даже самыми глупыми. (— Когда мне было семь… Эй, знаешь тех парней, которые во время ярмарок ходят на ходулях? — Ты правда думаешь, что мне стоит слушать эту историю? — Конечно, Веснушка. Так вот, ребята на ходулях. Донелла встречалась со своим знакомым, ага? И хотела, чтобы я отвлек внимание. Кхм, ну… Эти ребята оказались довольно тяжелыми. — Хьюго, только не говори, что ты… — О-о, да. Именно так.) Было приятно раскрыться: узнать все о Хьюго и поделиться с ним частичками себя в ответ. Они говорили до хрипоты в горле и в итоге заснули на рассвете нового дня. И вот Вэриан просыпается. Он вздыхает и наклоняется ближе к Хьюго. Дыхание блондина ровное и размеренное — он полностью расслаблен. Последний раз Хьюго выглядел таким после первой проведенной вместе ночи. Вэриан не может подавить в себе желание коснуться пряди светлых волос и убрать их со лба, чтобы лучше рассмотреть лицо юноши. Есть что-то цепляющее в том, как он сейчас выглядит. Вэриан мог бы привыкнуть к этому. Комната Хьюго меньше, чем у Вэриана, и это вполне логично, поскольку формально он здесь гость, однако тут и там раскиданы вещи, которые, бесспорно, принадлежат Хьюго. Например эскизы, прикрепленные к доске на стене, гирлянда вырезанных звездочек, висящая на задернутых шторах, а на захламленном столе есть специально расчищенное для очков место. Это лишь мелочи, но Вэриан старается их запомнить, ибо к вечеру либо все будет хорошо, либо… Либо этих мелочей он больше никогда не увидит. У Вэриана перехватывает дыхание от этой мысли. Он согласился бежать с Хьюго — не навсегда, а только до тех пор, пока они не придумают план, — но мысль об этом терзает его чувством вины. Оставить свою семью таким образом — это ужасно неправильно. Но Вэриан не видит другого решения, и если у Рапунцель тоже не получится найти выход, то тогда… Черт возьми, ну почему именно сейчас, когда он нашел свою… Свою родственную душу. У него есть родственная душа. И эта родственная душа — Хьюго. Они Резонировали, Вэриан с детства мечтал об этом моменте, так что сейчас происходящее сродни волшебству. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Хьюго хмурится и ворочается — кажется, Песня Вэриана разбудила его. Он не уверен, что чувствует по этому поводу: рад, польщен, удивлен? Это смесь растерянной радости и миллиона других эмоций, которые наплывают одна на другую. Зеленые глаза сонно моргают. Вэриан улыбается, когда все еще полусонный Хьюго встречается с ним взглядом. — Доброе утро, — бормочет алхимик. — Хорошо спалось? Хьюго морщится в недоумении, и это чертовски мило. Затем он стонет из-за утреннего солнца и переворачивается, зарываясь лицом в подушку прямо рядом с Вэрианом. — Еще слишком рано, — жалуется он. — Веснушка, убери это гребанное солнце обратно за горизонт. Вэриан смеется, садясь поудобнее. — Я бы с удовольствием, но у нас много дел. Хьюго снова стонет. Вэриан наклоняется, чтобы пощекотать его за ухом. — Нам нужно поговорить с Рапунцель, — говорит он, — и посмотреть, можно ли что-нибудь сделать с… Нами. Хьюго тоже садится. Его глаза по-совиному моргают — должно быть, он вспоминает прошлую ночь. — О, черт, — говорит он, — я тебе вчера все выболтал, да? Вэриан кивает, и лицо Хьюго бледнеет. — Блять, — выдыхает он, проводя рукой по своему лицу. Вэриану приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться, особенно когда он видит, как краснеют щеки Хьюго. Алхимик успокаивающе похлопывает его по спине. — Все в порядке, — успокаивает он. — Если это поможет, я рад, что ты все рассказал. О, и я не успел сказать этого вчера вечером, но… Прости. Зеленые глаза в замешательстве встречаются с его собственными. — За что? — Ну, за всю эту штуку с «последним разом», — когда Хьюго не понимает, о чем речь, Вэриан вздыхает. — Ты был прав, когда сказал, что я вел себя странно, отталкивая тебя и притягивая обратно. Это не оправдание, но ты же знаешь, что за чертовщина сейчас творится. Я все время хотел, чтобы ты был рядом, — он подчеркивает это, наклоняясь так, что его подбородок оказывается на плече Хьюго, — но потом логика брала верх, и я отталкивал тебя из-за договора и брака. И так по кругу. С моей стороны было нечестно так поступать с тобой, но сейчас все выглядит еще хуже. — В каком смысле хуже? Вэриан с трудом сглатывает. — Ты… Ты моя Родственная душа, — Солнце, как же странно говорить это после стольких лет. — И ты знал об этом, а я продолжал вот так пользоваться тобой… Но у тебя не было особого выбора, не так ли? Хьюго поворачивает голову и целует Вэриана в щеку. — Я знал, на что шел, — заверяет блондин. — Знал, но все же хотел… — он замолкает. Вэриан наклоняет голову в ожидании. Хьюго втягивает воздух, его спина немного напрягается. — Я просто хотел быть с тобой, пусть даже ненадолго. У нас были бы приятные воспоминания, за которые я мог бы держаться, когда наши пути разойдутся. — О, Хьюго, — вздыхает Вэриан. Он прижимается лбом к подбородку Хьюго, просто чтобы попытаться успокоить его. Песня бурная и немного грустная. «Я здесь», — пытается он мысленно передать через их связь, — «Я с тобой, все будет хорошо». Кажется, это срабатывает, ибо Хьюго вскоре расслабляется. Он снова целует Вэриана, на этот раз в нос. Алхимик дергается, отстраняясь, но Хьюго поворачивается и хватает его, чтобы поцеловать еще и в щеку. — А-а, ну хватит! — скулит Вэриан. Хьюго хихикает, отпуская его. — Итак. Мы идем искать твою сестру, и что дальше? Вэриан прикусывает губу. — Потом мы расскажем ей, что произошло, и посмотрим, сможем ли мы что-нибудь придумать. Наверняка есть какой-то закон, запрещающий разделять родственные души. Верно? Хьюго сползает с кровати и потягивается. Вэриану приходится отвести взгляд, чтобы не думать о всяком — сосредоточься, время для этого будет позже, — и тоже вылезает из-под одеяла. Алхимик все еще в своей вчерашней одежде (отвратительно), но у него слишком мало времени, чтобы тратить его на переодевание. Свадьба назначена на завтра, и им нужно торопиться. Хьюго надевает очки и завязывает волосы на затылке, когда Вэриан хватает дверную ручку. Теперь им остается только найти Рапунцель… Но когда он открывает дверь, в коридоре кто-то стоит. Группа людей. Все они в блестящих золотых доспехах и с невероятно острыми алебардами, которые направлены прямо в лицо Вэриану. Алхимик вскрикивает, падая прямо на задницу. Хьюго, услышав шум, оглядывается по сторонам и тоже издает крик, когда в комнату врываются сокрийские охранники. Они переступают через Вэриана, который издает еще один вопль, когда двое стражей хватают его под мышки и вытаскивают в коридор, а затем снова бросают на пол. — Какого… — начинает огрызаться Вэриан, но замолкает. Он замечает, как стража приближается к Хьюго.Что за хрень, что за хрень?! Вэриана кто-то поднимает с пола, но алхимик тут же вырывается. Стоит хватке ослабнуть, как он сталкивается лицом к лицу со знакомой парой глаз. — Лэндис! — выкрикивает Вэриан. — Что, черт возьми, ты делаешь?! Хьюго выплевывает что-то очень нецензурное, когда его выволакивают из комнаты — если бы не серьезность ситуации, то зрелище того, как четверо парней хватают блондина за конечности и поднимают его с пола, было бы забавным, — но Вэриан слишком занят, сверля взглядом своего жениха. — Следи за тоном, — упрекает Лэндис. — И я знаю из достоверных источников, что твой друг не тот, за кого себя выдает. Черт. И Хьюго не особо помогает ситуации, пиная одного из охранников и сбивая с него шлем. Вэриан вырывает свою руку. — Это недоразумение, Ваша светлость, — пытается он, — я должен поговорить с Рапунцель, она все прояснит… Лэндис проходит мимо него. Вэриан возмущается тому, что его так откровенно игнорируют, но вдруг все становится еще хуже. — Отведите его в темницу, пусть ждет суда там, — Лэндис обращается к своим охранникам, — и никого к нему не подпускайте. Песня становится пронзительной, когда Хьюго начинают оттаскивать. Вэриан подбегает к нему и отчаянно хватает за зеленый рукав. — Подождите! — кричит он. — Подождите, подождите, подождите! Не запирайте его, просто дайте мне объяснить! — Вэриан, — голос Лэндиса холоден. — Отойди от него. У нас есть дело, которым нужно заняться — Отпусти его! Чья-то рука находит его собственную и крепко сжимает. Вэриан резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на Хьюго — его лицо почти безмятежно, от Песни исходит волна спокойствия. Это неправильно, так не должно быть. — Все в порядке, — говорит он, — со мной все будет в порядке. Тебе нужно поговорить с Рапунцель. Вэриан качает головой. — Я не позволю им утащить тебя, как животное… — За день в темнице со мной ничего не случится, — успокаивает Хьюго. Вэриан замечает, как его взгляд поднимается выше. Он смотрит на Лэндиса. — Просто объясни, что произошло. Все образуется. А потом, потом у него хватает наглости встретиться взглядом с Вэрианом и сказать что-то, что задевает его за живое. — Я доверяю тебе. На секунду Вэриану хочется брыкаться, кричать и требовать, чтобы они отпустили Хьюго, но он знает, что это принесет больше вреда, чем пользы. Его пальцы сжимают рукав Хьюго всего на секунду, прежде чем Вэриан заставляет себя ослабить хватку. В ту же секунду, как его руки разжимаются, Хьюго отрывают от него и тащат по коридору. Что-то в нем ломается, когда блондин исчезает из виду. Из оцепления его выводит тяжелая рука, опустившаяся на плечо. — Нам нужно поговорить, — ворчит Лэндис. — Не могу не согласиться, — огрызается Вэриан.

————— ♪ —————

Они направляются в конференц-зал. Вэриан приказывает Лэндису следовать за ним, не давая ему возможности возразить, а затем захлопывает за ними дверь. Великий герцог подходит к окну, отказываясь даже смотреть на Вэриана. Молчание затягивается слишком надолго. Вэриан не уверен, кто нарушит его первым: начнет ли он объяснять или подождет, пока Лэндис сделает свое заявление. Гордость все-таки берет верх и заставляет алхимика подождать еще немного. Лэндис делает глубокий вдох и поворачивается. — Я должен… Извиниться. За свое поведение прошлой ночью. Черт. Точно. Вэриан ничего не говорит и просто ждет. Лэндису, похоже, немного не по себе. Ну и хорошо. Он, черт возьми, заслужил это после всего дерьма, которое сам же натворил. — Это было грубо с моей стороны. Я был не в своем уме. — Да, именно так, — Вэриан не скрывает злобы в своем голосе. Лэндис этого заслуживает. Его тон заставляет герцога нахмуриться, но, честно говоря, пошел он на хуй. Вэриан не сводит с него пристального взгляда и дает волю раздражению и гневу, которые он испытывает по поводу этой ситуации. Приятно, что ему больше не приходится сдерживать себя. — Почему ты был в его комнате? — спрашивает герцог. На секунду Вэриан теряется в догадках — какого черта он спрашивает именно об этом? — но ему удается взять себя в руки и сформулировать ответ. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду того блондина. Хьюго. Почему ты был в его комнате? Знаешь, если тебя поймают на том, что ты спишь с кем попало, это негативно скажется на нашей репутации. Вэриан через силу подавляет обиду: если он все испортит, это может плохо закончиться. Нужно быть дипломатом. То, что его застали в комнате Хьюго, действительно выглядит не очень (даже если это единственный раз, когда они не были близки). Однако Лэндис звучит так, будто он оскорблен. Это немного настораживает: похоже, он действительно заинтересован в этом фарсе. Он должен был быть осторожнее: нельзя допустить, чтобы все пошло к чертям. — Кое-что… Случилось, — начинает он. — То, что мне всегда казалось невозможным. Лэндис качает головой. — Мне не нужны никакие оправдания. Я просто хочу знать, почему тебя, моего жениха, застали ранним утром в чужой спальне. — Между нами ничего не было. — Вся ситуация говорит об обратном. Вэриан разочарованно вздыхает. — Я… Лэндис. Пожалуйста. Ты же знаешь, что мы с Хьюго друзья. Прошлой ночью я кое-что узнал, и мы допоздна обсуждали это. Я заснул и не смог вернуться в свою комнату. Не мог бы ты, пожалуйста, выслушать, что я хочу сказать? Лэндис выглядит так, будто хочет продолжить спор, но почему-то не делает этого. Вэриан грызет ногти и кусает губы. Черт, как бы это сформулировать. — Я… Я даже не знаю, как это сказать, — бормочет он. Он знает, что Лэндис придурок — ужасный, надоедливый и раздражающий придурок — но также знает и то, что этот человек очень ждет их брака. Герцог уже полгода находится в Короне из-за сделки, и Вэриан собирается пустить ему пыль в глаза. — Я думал, что не слышал Песню потому, что у меня попросту нет родственной души. Но я ошибся, — выражение лица Лэндиса не меняется. Вэриан делает еще один глубокий вдох, пытаясь произнести это на одном дыхании. — В-в общем, я всегда так думал, но оказалось, что я был… неправ. — Неправ в чем? — Лэндис, у меня есть родственная душа. Герцогу хватает порядочности выглядеть смущенным. — Но… У тебя же нет Песни. — Я тоже так думал. Просто… Он раньше не пытался петь, но вчера вечером сделал это. И я… Я услышал его. — Ты слышал Песню? — спрашивает он. — Как, во имя Создателя, ты можешь слышать Песню? — нос великого герцога задергался. — Как я уже сказал, он никогда не пробовал петь. До вчерашнего дня я ничего не слышал. Лэндис, пожалуйста, прости, до я понятия не имел, что у меня есть родственная душа, ты должен понять… — О, я понимаю. — Что? Лицо Лэндиса становится еще более мрачным. — Это ничего не меняет. Ни ничуть. Договор остается в силе. Пол уходит у Вэриана из-под ног. — Что? — он дышит сдавленным голосом. Лэндис качает головой, подходя ближе. Вэриан отступает, внезапно вспомнив о вчерашнем инциденте, но великий герцог даже не останавливается. — Мне плевать и на твою родственную душу, и на эту чертову Песню. Свадьба состоится. Вэриан сглатывает ком в горле. — Лэндис, он моя родственная душа, — пытается он. — А Аделия была моей, — огрызается Лэндис, — Но я не позволил этому остановить меня, не так ли? И в этот момент мир перестает вращаться. Лэндис знал имя своей родственной души. Он лгал все это время. Вэриан был прав. Великий герцог грубо рассмеялся и навис над Вэрианом. — Серьезно, — поддразнивает он, — ты думал, я не узнаю, что кто-то рылся в моих вещах, Вэриан? Сначала я подумал, что это твой дружок что-то вынюхивает обо мне, а потом ты спросил о наперстянке. Вэриан переводит взгляд с Лэндиса на дверь. — О, это тебе не поможет, — черт, он так близко. — Вэриан, я знаю, что ты все понял. Хватит этих игр. — Ч-что я понял? — Вэриан проклинает свой дрожащий голос, но ничего не может с собой поделать., когда Лэндис продолжает наступать. Алхимик осознает, что его намеренно оттесняют от двери, но все же старается держать дистанцию. Лэндис улыбается, как самодовольный кот. — Ты понял, что я солгал о том, что однажды проснулся без Песни, — говорит он ровным голосом. — И ты прекрасно понимаешь, как я этого добился, дорогуша. От этого обращения у Вэриана по спине пробегают мурашки. — Ты… Свою родственную душу…? — это то, что он никак не может осознать. Конечно, он неоднократно хотел задушить Хьюго, но чтобы он на самом деле решился на такое? — Почему? Великий герцог молчит мгновение — Потому что я Резонировал, — говорит он. — Но она была недостаточно хороша. — Недостаточно хороша? — Сокрийская королевская семья выбирает своего преемника, — говорит он, как будто это хоть что-то объясняет. — Все мои кузены талантливые люди. Умные, хитрые, дипломатичные. Их родственные души оказались родом из других благородных сокрийских семей. Я годами пытался найти Аделию, но когда мне это удалось, знаешь, кого я нашел? Вэриан не произносит ни слова. Если он откроет рот, его может стошнить. Лэндис принимает его молчание за ответ. — Я нашел, — выплевывает он, — дочь сапожника. Очень бедную, необразованную. Она бы и минуты не продержалась в Испытании. — Ты убил ее ради дурацкого соревнования? — Я убил ее ради своего будущего. Ради будущего Сокрии! Она была простой девушкой. Доброй, симпатичной. Бесполезной. В тот день, когда мы познакомились, она вся расплакалась, обрадовавшись. Было легко вскружить ей голову. После я украл немного наперстянки, чтобы подсыпать ей в выпивку. Люди так доверчивы, когда влюблены. — Но почему? — алхимик содрогается. Лэндис усмехается. — Мне нужна власть. Сокрия — военная страна, но все мои кузены мягкотелые. Если мой дядя выберет кого-то из них, страна рухнет в течение года. Я должен стать следующим королем, и ты мне в этом поможешь. Вэриан отрицательно качает головой. — Ты просто… Как будто она была никем! — Это была вынужденная жертва. — Но она была твоей родственной душой! — И она стояла у меня на пути, — Лэндис снова пытается зависнуть над ним. Вэриан отодвигается, но это никак не успокаивает его, особенно когда Лэндис продолжает говорить. — Беспесенные дворяне всегда заключали фиктивные браки между собой. И если бы у меня тоже не было Песни, у меня была бы возможность найти кого-то более подходящего. Кого-то, как ты. Благодаря нашей с тобой свадьбе я сразу же стану первым кандидатом на престол. Мы могли бы править страной вместе! — Я никогда не соглашусь на это, — наконец огрызается Вэриан. — Ни за что. Я расскажу Рапунцель, что нашел свою родственную душу. Все кончено! Лэндис замирает всего на секунду, прежде чем выпрямить спину. — Ох, неужели? — спрашивает он. — Ты даже не дал мне договорить. — Я не собираюсь слу… — А как же Хьюго? Это заставляет Вэриана замереть. Его мозг заикается при упоминании этого имени, но этого достаточно, чтобы в нем вспыхнул защитный гнев. — Он не имеет к этому отношения, оставь его в покое! — Я полагаю, он рассказал тебе о том, почему он на самом деле в замке? Черт. Черт-черт-черт. — И что с того? Он еще ничего не сделал. У тебя нет доказательств. -Мы оба знаем, что они у меня есть. Все, что для этого потребуется, — это одна небольшая встреча с Фредериком, не так ли? Бьюсь об заклад, если бы я по-настоящему разозлился, то мог бы добиться того, чтобы его повесили. Ярость почти ослепляет Вэриана. — Не смей.! — он огрызается — Не смей, черт возьми, что-то с ним делать! Лэндис поднимает руки с притворно невинным видом. — Если ты так заинтересован в его судьбе, то, возможно, мы могли бы прийти к… Соглашению? — Вэриан стискивает зубы. Улыбка Лэндиса становится только шире. — Как насчет этого? Ты соглашаешься выйти за меня замуж. Становишься моим. А взамен я никому не расскажу о твоей драгоценной родственной душе, и он проведет остаток своих дней в милой, уютной камере. — А если я откажусь? — руки Вэриана трясутся, впрочем, как и все его тело. — Тогда, полагаю, приятного просмотра на казни. Последним человеком, совершившим кражу из этого хранилища, не считая тебя, был Фицерберт, и его немедленно приговорили к смерти. Правосудие Короны такое увлекательное. Наступает недолгое молчание. Мысли Вэриана путаются от беспокойства, мыслей и отчаяния. Ему нужно найти выход из этого положения, для себя и для Хьюго, но, похоже, его просто нет. У Лэндиса на руках слишком много карт, и он, черт возьми, прекрасно об этом знает. Алхимик вздрагивает, когда массивная рука хватает его за подбородок и поднимает голову, заставляя посмотреть на своего жениха. — Скажешь хоть слово об этом, и я тут же отправлюсь к твоему королю, — угрожает он. Его голос звучит тихо, чуть громче шепота, но этого более чем достаточно, чтобы по спине Вэриана пробежал холодок чистого животного страха. Лэндис, должно быть, понимает, что его точку зрения поняли; он отстраняется и опускает руку. — И улыбнись, ладно? У нас сегодня репетиция. Мы бы не хотели никого расстраивать, правда? Вэриан, заикаясь, возвращается к жизни, как сломанная заводная игрушка. Он резко качает головой. — Конечно, нет, Ваша светлость, — с трудом выдавливает он сквозь скрежещущие зубы. Лэндис подбадривающе похлопывает его по щеке. — Превосходно, — напевает он. Мужчина проносится мимо Вэриана, направляясь к двери. Алхимик даже не может смотреть ему вслед, приклеившись к полу и стараясь не развалиться на части. Как только слышится щелчок двери, он позволяет себе упасть на пол, словно старая игрушка, выпавшая из неосторожных рук. Глаза Вэриана наполняются слезами, и ему приходится собрать все силы, чтобы сдержать их. Хьюго, должно быть, понимает, что что-то не так. Блондин пытается успокоить его с помощью их новоиспеченной связи — тихая заботливая мелодия окутывает Вэриана. От этого осознания слезы тут же собираются в уголках глаз и начинают стекать по щекам. Он не может позволить Лэндису навредить Хьюго. Не может позволить Сокрии отказаться от сделки, не может позволить Эквису даже думать о нападении на границы Короны. Но он может позволить себе взять вину на себя, чтобы обезопасить их. Чтобы обезопасить Корону. Чтобы обезопасить Хьюго. Все, что для этого потребуется, — фраза «я это сделаю». Всего три коротких слова. — Черт возьми, — шепчет он в пустоту комнаты.

————— ♪ —————

Вскоре Рапунцель сама находит его. У нее хватает порядочности постучать, выглядывая из-за двери и смотря на него с обеспокоенным выражением лица. — Вэриан? — спрашивает она осторожно. Как будто он разобьется, если она заговорит слишком громко. Хотя, если честно, все может быть. — Привет, принцесса, — невозмутимо отвечает он. Вэриан уселся на диван лицом к тикающим напольным часам на дальней стене. Он наблюдает за тем, как уходят его драгоценные секунды. Все пошло наперекосяк. Вэриан не знал, что еще делать, кроме как сидеть, смотреть и ждать, когда его жизнь закончится. Рапунцель бесшумно входит в комнату. — Ты в порядке? — спрашивает она его. — Не ранен? Я слышала о Хьюго — они сказали, что ты был с ним, когда его… — Я в порядке, — он должен быть в порядке. Рапунцель, ожидаемо, не верит ни единому слову и присаживается рядом с ним на диван. Ее рука поднимается, колеблясь всего секунду, а затем ложится на спину Вэриана. Ощущения ее ладони на лопатке почти достаточно, чтобы слезы снова выступили на глазах, но Вэриан не позволяет им пролиться. — Что случилось? — голос Рапунцель сильный, но нежный. Его первый порыв — солгать. Чтобы скрыть все и не дать ей узнать, в какой яме оказался Вэриан. Какая-то часть его все еще боится, что однажды он попросит о помощи, которую она не сможет ему оказать. Но ее большой палец гладит его по спине, и он не может найти в себе сил бороться с правдой. — Я слышу Хьюго, — вздыхает он. — Он спел мне. Рапунцель знает, что они родственные души. Хьюго рассказал ему об этом — Вэриан всегда подозревал, что она чего-то добивалась, сводя их вместе. Именно поэтому его не застает врасплох ее невозмутимость. Рапунцель на мгновение застывает — единственный признак ее реакции. — Понятно, — тихо произносит она. — Значит, ты… — Я слышу Песню, — на этот раз он может спокойно смотреть на нее. — После стольких лет я действительно ее слышу. Лицо Рапунцель расплывается в улыбке. — Я так рада за тебя, — воркует она и заключает его в крепкие объятия. Вэриан отвечает ей тем же, сжимая ее крепче, чем обычно. Когда она отстраняется, то наклоняет голову. — И каково это? — Ох, он… — его голос тихий. — Он звучит как множество струн. Это очень странное чувство, к которому нужно привыкнуть. Хьюго был очень терпелив, когда я только-только начал его слышать и пытался разобраться в этом. Ее улыбка становится только шире. — А Юджин звучит как барабан, — ее рука на его спине теплая. — Вэриан, так что же случилось? Алхимик не смотрит ей в глаза. — Его арестовали. Лэндис узнал, что он проник в замок с целью украсть одну из корон твоей матери, — Рапунцель моргает. На секунду ему кажется, что она шокирована новостью — в конце концов, Хьюго жил под их крышей несколько месяцев, а они и понятия не имели, — но затем она хмурится. — Где Лэндис нашел доказательства? — хах, она думает, что сможет это исправить. — Он украл письмо из его комнаты. Его начальница — его мать — говорила ему, где будет находиться их связной. — И это было настоящее письмо? Ты уверен, что это не подделка? — Вэриан кивает. Она издает какой-то мурлыкающий звук. — Что ж, мы вызволяли из тюрьмы и за меньшее, не так ли? — в ее тоне звучит веселье, но ее лицо вытягивается, когда Вэриан качает головой. — Я не могу. — Почему нет? — Свадьба состоится завтра. Это наверняка вызовет у нее реакцию. — Вэриан, если Хьюго — твоя родственная душа, то, я уверена, мы сможем отменить свадьбу. Все изменилось! — Изменилось ли? — когда она не отвечает, он встречает ее пристальный взгляд. — Эквис по-прежнему остается проблемой, а я уже принял предложение Лэндиса. Так какая разница: есть ли у меня родственная душа или нет? Она убирает руку с его спины. Какая-то десткая его часть хочет вернуть ее. — Так ты просто… Сдаешься? Почему? — А почему бы и нет? — огрызается он. — Он решил спеть буквально в последнюю минуту! Это достаточно веское оправдание, не так ли? Но если Рапунцель узнает, что за игру ведет Лэндис… Когда герцог пойдет к Фредерику, даже Рапунцель не сможет защитить Хьюго. Рапунцель только качает головой. — Я знаю, что ты не это имел в виду. Черт. — Что происходит на самом деле? — Ничего! Ничего не происходит, — хах, какая ирония. Так вот что чувствовал Хьюго, отталкивая Вэриана. — Он опоздал. К тому же, возможно, у нас бы все равно ничего не получилось. Ты ведь сама видела, как мы относимся друг к другу. Это вызывает у нее смех. — Вы с ним как старая женатая пара — признается она. — Вэриан, без ссор не обойтись. Ты же не думаешь, что все родственные души всегда живут душа в душу? Вэриан закатывает глаза. — Но разве у вас с Юджином не так? Она прикусывает губу, отводя взгляд. — Не всегда. Ты просто не видел нас в худшем виде. У нас тоже бывали размолвки. Должно быть, его недоверие заметно, потому что она вздыхает. — Вэриан, — она поворачивается к нему. — Я пытаюсь сказать, что ничего просто так… Не случается. Даже если вы родственные души, вам предстоит много работы. Конечно, это пугает. Особенно после того, как ты так долго был один. Я тоже этому училась. Юджин ждал более трех лет, пока я этого не поняла, и мне до сих пор приходится иногда напоминать себе об этом. — Я не боюсь, — да, он напуган. Он просто в ужасе. — Я никогда не говорила, что ты боишься. Однако я думаю, что на тебя обрушились большие перемены, и ты неправильно их воспринимаешь. Все в Вэриане хочет отрицать это, оттолкнуть ее и заставить перестать говорить. Когда она вот так докапывается прямо до сути проблемы и излагает ее так просто, что ты чувствуешь себя идиотом из-за того, что не замечал этого раньше. — Это не та причина, — наконец говорит он, — по которой я соглашаюсь на это. Я просто… Я что-нибудь придумаю, просто поверь мне. Мне нужно убедиться, что все в безопасности. Ее лицо печальное. — Мы беспокоимся и о тебе тоже, ты это знаешь? — У меня все будет хорошо. — Но будешь ли ты счастлив? — Это не имеет значения, — говорит он, качая головой. — Сначала нужно убедиться, что все в безопасности, а потом я разберусь с остальным. Я что-нибудь придумаю. Она сильно хмурится, но все равно кивает. Очевидно, что мысль о том, что она оставит Вэриана все исправлять, убивает ее. — Ладно, — наконец говорит она. — Но если что-нибудь случится, обязательно скажи. — Конечно. Рапунцель притягивает его к себе, чтобы еще раз обнять. — Ты уверен, что тебе не нужна помощь? — Со мной все будет в порядке, — говорит он, не скрывая раздражения. Может быть.

————— ♪ —————

Песня становится все более беспокойной. Вэриану никогда не приходилось сталкиваться с этим — слышать беспокойство Хьюго, его разочарование, его страх, — и все это накладывается на собственное беспокойство Вэриана и лишь усугубляет его. Как будто миллион муравьев ползают у него под кожей, заставляя его зудеть от желания найти Хьюго, увидеть его, крепко обнять — это безумие, учитывая, что двадцать четыре часа назад он даже видеть его не хотел. Вэриан теребит скатерть перед собой, совершенно не обращая внимания на то, что Найджел читает… Что-то со свитка. Наверное, это важно, но Вэриан может сосредоточиться только на том, как Песня проносится между его мыслями — ему кажется, что Хьюго сидит прямо рядом с ним. Не раз алхимик поворачивался налево, чтобы пошутить, но вместо пары зеленых глаз натыкался на Лэндиса. Это никак не помогает ему успокоиться. Он сжимает скатерть напряженными пальцами так, что едва не рвет ее, и тогда Лэндис накрывает своей массивной ладонью его руку. — Прекрати, — шипит мужчина. — Ты привлекаешь внимание. Вэриан вздрагивает от прикосновения и отпускает скатерть. Его пальцы словно окоченели. Лэндис убирает руку, но алхимик все еще чувствует ее прикосновение, как масло на своей коже. Отвратительно. Найджел проходит мимо, все еще читая что-то. — И наконец, как только церемония закончится, мы удалимся в бальный зал западного крыла, где в шесть часов вечера состоится прием. Есть вопросы? В зале воцаряется тишина. Найджел кивает, подтверждая это. Он поворачивается к Лэндису и Вэриану, приподнимая бровь. — Портные закончили ваш завтрашний наряд — традиционное сокрийское одеяние, как Вы просили, — и доставили его в ваши комнаты. Я хочу, чтобы вы оба были одеты и готовы к завтрашнему полудню, все ясно? Он кивает головой. Полдень, у него было время до полудня, чтобы что-нибудь придумать. Должно же быть что-то, что можно сделать, даже если за ним повсюду следят сотни служащих. Часть его хочет броситься в темницы, попытаться вытащить Хьюго, чтобы они могли сбежать, как и планировали, но он знает, что внизу у Лэндиса наверняка есть множество охранников. Он бы никогда не прошел через них, не в одиночку. Нет, что бы он ни делал, это должно быть более хитрым. Перед ним ставят неглубокую тарелку с супом. По иронии судьбы, у него аллергия на фундук. Что бы там ни было, он просто не может это есть: вместо этого он играет ложкой и смотрит в ее глубину. Раздается звон столовых приборов — начинается репетиция ужина, но он не обращает на это внимания, пытаясь обдумать, как ему поступить. Он не может обратиться за помощью ни к кому в замке. Если бы он попытался, Хьюго наверняка был бы мертв прежде, чем Вэриан смог бы добраться до него. Что бы он ни предпринял, ему сначала пришлось бы проскользнуть мимо служащих замка, чтобы получить шанс — и это должно было произойти сегодня ночью. Связной Хьюго уже должен быть в городе, если расчеты Хьюго верны. Стоп. Стоп. Третий кусочек пазла складывается воедино. Где-то есть человек, за которым Лэндис не может уследить, — человек по имени Сайрус, связной Хьюго. Великий герцог, возможно, и подмял под себя замок Короны, но город вне его власти. В голове Вэриана вырисовываться подобие плана, что-то шаткое, рискованное и чертовски глупое, но это хоть какой-то план. И, возможно, он поможет Хьюго выбраться из замка. Все, что нужно сделать Вэриану — это ускользнуть. Он снова опускает взгляд на свой суп. Поезд ужасных идей продолжает свой путь — и это была самая ужасная остановка за все время. Ложка у него в руке легкая, когда он опускает ее в тарелку, набирает примерно половину ложки и подносит ко рту. Он поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как глаза Рапунцель расширяются от ужаса. Принцесса вскакивает в ту же секунду, как он опускает ложку в рот, и резко отталкивается от стола. — Вэриан! — она несется к юноше, и ее крик привлекает внимание всех в комнате. — Это же фундук! О чем ты только думал? Словно по сигналу, он чувствует комок в горле. Он хрипло кашляет, роняет ложку и пытается втянуть как можно больше воздуха через опухшее горло — он знает, что у него легкая аллергия, она его точно не убьет, но это отнюдь не приятное ощущение. Рапунцель мгновенно оказывается рядом с ним, отталкивая Лэндиса с дороги, чтобы поднять Вэриана с его места. В зале воцаряется хаос, люди толпятся вокруг и бормочут что-то между собой. Вэриан изо всех сил старается преувеличить свои страдания, громко кашляя и позволяя слезам течь из покрасневших, раздраженных глаз. Его лицо быстро начинает опухать. Он все еще может стоять, несмотря на все это, хотя ему нужно, чтобы принцесса взяла его за руку и вывела из комнаты. — У него аллергическая реакция, — слышит он ее голос, — ему нужно вернуться в свою комнату и отдохнуть. Вы все оставайтесь здесь, я отведу его обратно и прослежу, чтобы он принял свои лекарства. Вэриан отчасти благодарен за это. Когда они уходят, она крепко держит его за руку — он слышит, как Найджел начинает рассаживать всех по местам, когда за ними закрываются двери, — и через несколько минут он возвращается в свою спальню. Рапунцель вздыхает, заставляя его сесть на кровать, пока она роется в его сумке. — Синий бутылек, — с трудом выдавливает он сквозь кашель. — В переднем кармане. Она хватает ее, поворачивается к нему спиной и быстрыми движениями откупоривает лекарство. Вэриан забирает у нее флакон и осушает его одним глотком — его горло тут же расслабляется, позволяя кислороду проникать внутрь. Отек на его лице исчезает. Юджин однажды сказал ему, что он похож на сдувающийся воздушный шарик после того, как принимает лекарство. Он делает еще несколько глубоких вдохов, выпячивая челюсть из-за стиснутых зубов, прежде чем улыбнуться своей нахмурившейся сестре. — Действительно ли было необходимо пытаться покончить с собой, чтобы выбраться оттуда? — спрашивает она его. Теперь, когда стало очевидно, что опасность миновала, она скрещивает руки на груди. Вэриан на секунду задумывается. — Да, — говорит он. Она сердито фыркает и раздраженно вскидывает руки. — И зачем, собственно, мы это сделали? Вэриан сглатывает — слава Солнцу, его горло наконец-то прочистилось. — Думаю, я знаю, как вытащить Хьюго, — говорит он. — Но мне нужно… Мне нужно время. И алиби. Она скрещивает руки на груди. — Предполагает ли этот план нарушение закона? — Возможно. — Вэриан. — Ой, вот только не вэрианкай мне тут. — Тогда перестань оказываться в ситуациях, которые заставляют меня вэрианкать, — когда алхимик надулся, Рапунцель опустила руки на пояс. — Хорошо, я могу тебя прикрыть. Когда будешь уходить, запри дверь, а я скажу им, что ты отсыпаешься. Просто… — она прикусывает губу. — Будь осторожен, ладно? Что бы ты ни планировал, это прекрасно, пока ты можешь отказаться от этого. Он поднимается с кровати и заключает ее в объятия. — Я обещаю, — это нечто большее. Ее спина напрягается при этом слове, но затем она заключает его в свои объятия. Воздух кажется таким холодным, когда она отпускает его. — Я пойду извинюсь за тебя, — говорит принцесса ему. Дверь скрипит, когда она ее открывает. Рапунцель качает головой, выглядывая в коридор. — Спасибо, — говорит Вэриан. Он пытается показать, как он благодарен ей за все, что она делает — за все, что она уже сделала. Для него, для Хьюго, для них обоих. Улыбка Рапунцель — достаточный ответ. Она выскальзывает за дверь в коридор. Вэриан ждет несколько минут после ее ухода, чтобы убедиться, что все в порядке, а затем уходит. У него есть план — ужасный, чертовски безумный план — и у него не так много времени, чтобы его осуществить. Коридоры сливаются воедино, когда Вэриан бежит по замку, отделанному пурпуром, золотом и белым мрамором. Он знает, куда идет и когда должен быть там. Удивительно легко проскользнуть мимо охранников, если знать их расписание. Он останавливается только один раз. Свет заходящего солнца проникает в коридор через большое окно, выходящее во внутренний двор. Вэриан замедляет шаг, опираясь рукой о стену и тяжело дыша — работа ученого никак не очень хорошо влияет на его сердечно-сосудистую систему, — когда его небольшую передышку прерывает лошадиное ржание снаружи. Он смотрит вниз, на двор, широко раскрыв глаза. Снаружи полно людей, которые снуют, как муравьи, когда из ворот выходит еще одна делегация. Конечно, ведь на завтрашнюю свадьбу прибывает еще больше гостей. Часы за его спиной тикают так громко, что он просто не может их игнорировать. У этой группы есть карета, украшенная эмблемой Сокрии, окруженная охраной и слугами. Дверь распахивается, и из нее выходит мужчина. Воспоминания о событиях годичной давности обрушиваются на Вэриана, как удар, когда отец Лэндиса, великий герцог Севим Фонтейн, хрипло кашляет, пытаясь выбраться из кареты. Времени остается все меньше. Часы за спиной Вэриана начинают отбивать начало нового часа. Алхимик втягивает воздух и отворачивается от окна, направляясь вглубь замка. Туда, где находится ключ к спасению Хьюго. Все, что ему нужно сделать, — это достать его. Его план сработает. Он должен сработать. Сейчас все зависело от Вэриана и от следующих нескольких часов. Если у него получится, Хьюго выйдет на свободу. Если получится, его семья будет в безопасности. И все остальное встанет на свои места. Но сначала? Ему нужно сделать пит-стоп.