The Silent Opera

«Скачущий Пони», несомненно, самый приятный бар, в котором когда-либо бывал Вэриан (не то что бы он посещал какие-либо бары, кроме «Сладкого Утенка»). В «Скачущем Пони» довольно чисто и спокойно; здесь полно моряков, которые, очевидно, сошли с торговых судов в перерыве между отправлениями. Люди едва обращают на Вэриана внимание, когда он проскальзывает внутрь. Вэриан слегка запахивает пальто. Да, лето постепенно переходит в осень, и вечера становятся холоднее. Внезапно он чувствует себя глупо в своем капюшоне, поэтому опускает его — и в ту же секунду бармен машет ему рукой. — Я не обслуживаю несовершеннолетних, — говорит он добродушно. Вэриан просто качает головой, заходя в паб. Его любимые ботинки глухо стучат по полу, а сумка, висящая на боку, раскачивается при каждом шаге. — Я здесь просто для того, чтобы кое с кем встретиться, — уверяет он. — И я совершеннолетний, хоть и не так давно. Мужчина кивает, прежде чем вернуться к вытиранию столешницы. Вэриан проходит дальше в главный зал: он внимательно осматривает пространство — там, наверное, около пары десятков посетителей. Все они слишком поглощены выпивкой, чтобы заметить новоприбывшего. За исключением одного. За одним из дальних столиков сидит крупный мужчина с темными волосами и мрачным взглядом. Вэриан сжимает в руке ремешок своей сумки — все это ради Хьюго, ради Хьюго — и подходит ближе к внушающему ужас мужчине. Когда он останавливается перед столом (до смешного маленьким в сравнении массивным мужчиной, сидящим за ним), наступает неловкое молчание. На секунду Вэриан слышит, как Песня Хьюго странно заигрывает с ним. Он мысленно отвечает блондину, а затем возвращает внимание к огромному человеку перед ним. Мужчина смотрит лишь на свою кружку, игнорируя присутствие Вэриана. Алхимик вздыхает, прежде чем прочистить горло. — Сайрус? — спрашивает он, молясь, чтобы это оказался нужный ему человек, ибо в описаниях Хьюго был не особо точен. (— Да, левая рука Донни. Сложен как кирпичный сортир, примерно такого же роста, как Фред, но раза в четыре злее. — Левая рука? — спрашивает Вэриан. Хьюго пихает его локтем. — Ну, я ее правая рука, потому что я умнее. И симпатичнее. Поэтому ему достается самая дерьмовая работа. Выглядит как сукин сын, но так-то он нормальный чувак. Просто людей пугает его шрам. Вэриан бросает на него любопытный взгляд. Хьюго смеется, указывая на свое лицо. — Его глаз. У него большой шрам под глазом. Он всегда говорит, что получил его в драке, но я знаю реальную историю. Донни сказала мне, что он споткнулся и ударился лицом о забор во время разведки. После этого алхимик на минуту забывает о словах. Смех Хьюго слишком гипнотизирует — это единственное, на чем он может сосредоточиться.) Мужчина поднимает на него хмурый взгляд. — А кто спрашивает? Черт, точно. Сосредоточься. — Мое имя не имеет значения, — говорит Вэриан, стараясь не показать, как он нервничает. — Но у нас есть общий друг. — Общий, говоришь? Ты имеешь в виду нашего хорошего приятеля Хьюго? — лицо Вэриана, должно быть, говорит само за себя, поскольку Сайрус смотрит на него с изумлением. — Тогда, полагаю, что ты Вэриан. — Как ты… О, Солнце, я убью этого говнюка! Сайрус только усмехается. Он откидывается назад и указывает на пустой стул напротив себя. Вэриан вздыхает и садится, позволяя себе с раздражением плюхнуться в кресло. — Да, хорошо, — признается он, — меня зовут Вэриан. — М-м-м. И есть ли причина, по которой ты здесь, Вэриан? Алхимик с трудом сглатывает. — Кое-что случилось. Хьюго… Его поймали. Сегодня утром. Если Сайрус и обеспокоен, он этого не показывает. У этого человека настолько непроницаемое лицо, что в этом он может посоперничать только с лицом Квирина. — Неужели сейчас? — в ответ на это Вэриан кивает. — Один из приезжих лордов нашел переписку между Хьюго и До… — Не называй ее имени, — Сайрус обрывает его, и Вэриан тут же захлопывает рот. Мужчина не агрессивен, но его низкий голос сам по себе звучит немного пугающе. — Извиняй, малыш. Ее имя имеет слишком большое влияние, лучше не упоминать его лишний раз. О, милое Солнце, такими темпами Вэриана убьют к чертовой матери. — Ладно. Так вот, они нашли письмо от нее. В комнате Хьюго. Его арестовали. — Хм, значит его работа на этом окончена. Разве в Короне за попытку ограбления замка не назначают смертную казнь? — Сайрус почесывает подбородок. — Что ж, он был славным малым. Вэриан фыркает. — Нет, нет! Я здесь не за этим! Я договорился с ними, чтобы они пока что посадили Хьюго в камеру, но… Все неприятности у него из-за меня, — он кашляет. — Или, по крайней мере, его разоблачили из-за меня. — Ты что, сдал его? — лицо Сайруса мрачнеет. Душа Вэриана покидает его тело. — Я бы не стал! Нет, мы с ним были, э-э… Друзьями. — Да ладно, Хьюго уже обо всем растрепался своей мамочке. Она о вас знает, и, следовательно, я тоже. Легкие алхимика сжимаются от шока, заставляя его хрипло закашляться. — О, — пискляво произносит он. — О, понятно, — он снова прочищает горло. — Значит, ты знаешь о моей… Ситуации. Человек, который рылся в вещах Хьюго, — мой жених. Он сделал это только потому, что ему не нравилось то, как много времени мы проводили вместе. Так что… Это моя вина. Сайрус делает глоток эля. — И что с того? — его тон звучит примерно как: «Я не собираюсь подставлять свою задницу, если ты здесь за этим. Этот маленький засранец уже много раз кидал меня. Карма — сука.» Внезапно Вэриан понимает, почему Хьюго такой… Какой он есть. — А ты не думаешь, что твоя начальница расстроится, если ее сын не вернется? Сайрус пожимает плечами. — Он уже большой мальчик. Парочка месяцев в тюрьме, возможно, сделает его менее раздражающим в работе. Вэриан вздыхает. Время пустить в ход тяжелую артиллерию. Сумка, несмотря на то, что практически ничего не весит, издает звонкий стук, когда он ставит ее на стол. Сайрус смотрит на нее пару мгновений, прежде встретиться взглядом с равнодушным видом Вэриана. — Я могу переубедить тебя, — говорит алхимик, — и тогда мы оба получим то, что хотим. Мужчина хрипло смеется. — Малыш, ты явно не предложишь мне того, ради чего стоило бы вламываться в замок и помогать этому мелкому засранцу. Ты сам по себе. Вэриан не утруждает себя ответом. Вместо этого он открывает сумку, и блеск серебра и сапфиров говорит сам за себя. Сайрус давится собственной слюной — мужчина едва приходит в себя, когда Вэриан закрывает сумку. Блестящая штучка внутри слегка позвякивает при движении. — Неужели это..? — У меня уже есть именно то, что тебе нужно, — голос Вэриана звучит почти монотонно. — Но если ты этого хочешь, то поможешь мне завтра. Так ты согласен на такую сделку? Или мне следует обратиться к моим старым тюремным друзьям и спросить, не хочет ли кто-нибудь из них мне помочь? Атилла определенно помог бы ему — как и большая часть банды «Сладкого Утенка», — а Лэнс, вероятно, был бы рад еще одному шансу немного пошалить в тюрьмах Короны. Не то чтобы Вэриан когда-нибудь попросил бы их об этом. Он не может рисковать и их репутацией. Сайрус замолкает. Наклоняет голову, как будто внезапно видит Вэриана в новом свете. И затем он смеется. — Знаешь что, — усмехается он, — я понял, почему вы с Хьюго так привязались друг к другу. Прямо передо мной стоит внушающий страх алхимик. Я даже немного ошарашен. Он подходит, чтобы взять сумку. Вэриан предупреждающе кладет на нее руку: — Так мы договорились? Мужчина, стоящий перед ним, встречает его стальной взгляд в упор. — Да, договорились, — наконец соглашается он. Вэриан расплывается в улыбке. Сайрус закатывает глаза. — И знаешь, ты прав. Босс убьет меня, если я вернусь к ней без пацана. Вэриан старается не выдать своего облегчения. — Замечательно. В сумке еще лежит несколько документов: расписание патрулей охраны и тому подобное. Поэтому пробраться в замок в День сердец будет просто. — Говорит парень, который не смог сделать это сам. — Говорит парень, который уже сбегал из тюрьмы раньше. Это заставляет Сайруса резко остановиться. — Справедливо, — наконец говорит он. — Я позову нашего общего друга, но что потом? Вэриан вздыхает. Он встает и сверлит Сайруса взглядом. — Тогда вы оба убирайтесь к черту из Короны так быстро, как только сможете, — говорит он. — Хьюго наверняка будет спорить с тобой, но ты обязан забрать его с собой. Несмотря ни на что. — А что насчет тебя? — Со мной все будет в порядке, — говорит Вэриан, стараясь, чтобы это прозвучало искренне. — Просто отведи Хьюго в безопасное место, и сумка твоя. Сайрус откидывается на спинку стула. Он задумчиво вертит в руках свой эль. — Хорошо, — хрипло говорит он. — Тогда договорились, алхимик. На самом деле, ему больше нечего сказать. Вэриан одаривает его вялой улыбкой, прежде чем поворачивается и выходит из бара. Вечернее небо затянуто тучами, оно тусклое и темно-синее. Завтра может пойти дождь. Что ж, довольно уместно. Вэриан сглатывает комок в горле и возвращается в замок. Если все получится, то он будет единственным, кто понесет ответственность. Как и планировалось. Он должен быть счастлив: все будет так, как он и хотел. Его семья будет в безопасности. Хьюго будет в безопасности. Теоретически, это все, о чем он смеет просить. Вэриан прикусывает губу, быстро моргая. Улицы пустынны, вокруг ни души в наступающей темноте ночи. Сгущаются чернильные сумерки: все в Короне начали укладываться спать, готовясь к завтрашнему Дню сердец. Церемония состоится во второй половине дня. Вэриан сейчас один. Что ж, это к лучшему. Ведь рядом нет никого, кто мог бы увидеть, как он плачет.

————— ♪ —————

Хьюго, если честно, проводил ночи в камерах и похуже. Ну и в камерах получше тоже. Именно в момент размышлений об этом он слышит, как беспокойство в Песне становится все сильнее и сильнее. Ох. Как там Вэриан? Едва Хьюго бросили сюда, в Песне прозвучал резкий всплеск ужаса, едва ли не заставивший блондина грызть прутья решетки в попытке вырваться на свободу. А потом, когда страх улегся, мелодия стала такой же грустной, как в тот день, когда Хьюго убедил Вэриана, что они больше не друзья. Это сведет его с ума. Он мечется, как дикий зверь, постоянно наблюдая за дверью, словно может расплавить замок силой своего взгляда. Это ужасно скучно, но самое худшее — испытываемое напряжение. Постоянное напоминание о том, что Вэриан сейчас там, наверху, борется за свою гребаную жизнь против придурка-жениха и аристократов, которые хотят продать его ради блага страны или чего-то еще. Все внутри Хьюго горит желанием найти свою родственную душу, схватить Вэриана и свалить к чертовой матери, как они и планировали. Это приводит в бешенство. Но он проводит целый день, прислушиваясь к перепадам настроения Песни, но к заходу солнца мелодия перестает быть тоскливой. В Песне Вэриана звучат решимость и что-то холодное, как сталь: это заставляет Хьюго беспокоиться. Он и так пробыл здесь дольше, чем думал. Если бы все шло хорошо и Вэриану удалось убедить принцессу, Хьюго бы уже не было здесь. Но это не так, следовательно, Вэриан наверняка придумывает какой-нибудь безумный план — ну, знаете, как он всегда любит делать. И Хьюго расхаживает взад-вперед. Ждет. Слушает, как вода капает, просачиваясь сквозь камень. Вопрос жжет его изнутри, глубоко затаившись в груди. Где Вэриан? И, в конце концов, он получает ответ. Дверь в тюремный блок открывается со скрипом, долгим и протяжным. Пессимистичная часть Хьюго предполагает, что это Лэндис, пришедший позлорадствовать в полуночный час, когда его никто не поймает. Великий герцог, несомненно, казался довольным собой, отняв у Хьюго все, что у него было. Однако шаги, эхом разносящиеся по пустому тюремному корпусу, слишком легкие. Значит, Рапунцель? Может, пришла, чтобы побить его тупую башку о решетку. Он, наверное, это заслужил. Но тут Песня становится громче… Ох. Хьюго позволяет себе мимолетно понадеяться, что это не его родственная душа, что Вэриан не увидит его таким: запертым, как дикое животное в зоопарке — зрелище не из приятных, особенно после почти целого дня, проведенного в сырости и темноте. Но тут из-за угла выскальзывает Вэриан, и сердце Хьюго буквально замирает. Его родственная душа, откровенно говоря, выглядит дерьмово: темные круги под усталыми глазами, бледная кожа и беспорядок на голове. Прежде чем Хьюго успевает остановить себя, он прижимается к прутьям и шумно выдыхает. — Веснушка? — спрашивает он. — Что ты здесь делаешь? Глаза Вэриана расширяются, когда он слышит голос Хьюго. Алхимик подбегает к камере и хватает блондина за руки — даже после дня, проведенного на холоде, его кожа кажется такой теплой по сравнению с кожей Хьюго. Блондин крепко сжимает ладони своей родственной души, прежде чем успевает передумать. Песня звучит с облегчением, с радостью, с миллионом счастливых моментов, которые звенят, как фарфоровые колокольчики. Лицо Вэриана расплывается в широкой улыбке, которая становится еще шире, когда Хьюго подносит их соединенные руки к своим губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев алхимика. — Ты в порядке? — спрашивает Вэриан, уклоняясь от ответа. Хрена с два Хьюго позволит ему проигнорировать его — потому что Вэриан здесь, он наконец-то здесь, и впервые за сегодняшний день Хьюго может вздохнуть спокойно. — Я в порядке, — успокаивает Хьюго, — они не так уж сильно толкнули меня. — Они ударили тебя?! — Слегка! Прямо чуть-чуть, милый, — он улыбается своей самой плутоватой улыбкой. — Я в порядке, не волнуйся. Вэриан, похоже, готов расплакаться и ударить кулаком по стене. Это не лучший его вид, но, по крайней мере, он такой родной и знакомый. Хьюго вздыхает и еще раз целует костяшки пальцев Вэриана. — Как все прошло наверху? — спрашивает он. Песня переходит в стон, что заставляет его рассмеяться. — Все ведь хорошо, да? Руку Хьюго крепко сжимают. — Лэндис все еще настаивает на свадьбе, — бормочет Вэриан. Хьюго моргает — это совсем не то, чего он ожидал. Это, черт возьми, недопустимо. Они же ведь Резонировали, как их можно разлучить? — Но ведь наверняка есть какие-нибудь законы? Например, в Кото нельзя разделять родственных душ, — это уголовно наказуемо. — В Короне… На самом деле, я не уверен. Но уже слишком поздно искать подобную лазейку. Хьюго, охранники Лэндиса ведь ничего тебе не сделали, верно? — Кроме того, что затолкали меня сюда? — Вэриан даже не смеется над этой шуткой. — Нет, они ничего не сделали. Просто втолкнули меня внутрь и оставили в покое. Один из ваших парней пару раз заходил сюда с пайком, а все остальное время я был предоставлен самому себе. Вэриан бледнеет еще больше при упоминании о еде. — Не ешь ничего. Только если это принесут стражники Короны, хорошо? — Что..? — Обещай мне. Вэриан почти в бешенстве — что, черт возьми, произошло там наверху? — и Песня пульсирует от страха. Хьюго замирает от этого чувства, с трудом сглатывая. — Вэриан, я… Хорошо. Я обещаю, если ты скажешь мне почему. Рот алхимика на мгновение открывается и закрывается. Он выглядит как рыба, выброшенная на берег, но Хьюго ничего не говорит, пока Вэриан не подбирает слова. — Наперстянка, — наконец удается ему выдавить. — Лэндис… Он, блять… — Лекарство для сердца? Вэриан качает головой. — Он использовал его, чтобы отравить свою родственную душу. Хьюго, он не слышит Песню, потому что убил ее, и… Черт, я не знаю, он может сделать то же самое с тобой. Пожалуйста, не ешь ничего, если это принесет кто-то из его людей. Я знаю, это глупо, но… Хьюго мягко успокаивает его. — Если тебе от этого станет легче, я могу объявить голодовку, — Вэриан только влажно смеется и трет глаза. Блондин делает еще один глубокий вдох, когда Песня становится все более отчаянной. Он предполагал самое худшее о Лэндисе — знал, что речь определенно идет об убийстве, — но услышать, что этот мудак действительно убил свою родственную душу, — это было невероятно… За все годы своих путешествий Хьюго никогда не слышал о чем-то более отвратительном. Вэриан выглядит таким же расстроенным, как и Хьюго: возможно, даже хуже, учитывая все обстоятельства. Он вздыхает и делает все возможное, чтобы успокоить Вэриана. — Ладно, ладно. Я обещаю. Но мы сбегаем, верно? Ты ведь поэтому здесь? Песня запинается. Вэриан прикусывает губу и высвобождает руки из хватки Хьюго. Детская часть Хьюго хочет притянуть их обратно, сжать покрепче, но когда его родственная душа качает головой, Хьюго невольно начинает дрожать. — Вэриан? Мы сбегаем и покидаем Корону сегодня ночью, верно? В темнице воцарилась тишина. — Вэриан..? — неуверенно повторяет Хьюго. Алхимик, наконец, делает глубокий вдох через нос и, заикаясь, продолжает. — У меня есть план, — говорит он, и блять. — Что это за план? — Обычный план! И очень даже хороший, спасибо за доверие. Хьюго чувствует, как выражение его лица становится безразличным. — Ты точно все хорошо продумал? — Да. Ну, может быть? Он качает головой так сильно, что очки едва не слетают с него. Он просто сумасшедший, если думает, что Хьюго бросит его. — Послушай, я знаю, ты хочешь, чтобы все наладилось, но действительно ли так нужно? Что, если тебе причинят боль? Вэриан вздыхает. Это тяжело, как будто из него вырывают воздух. — Я буду в порядке. Мне просто нужно сначала убедиться, что с тобой все будет хорошо, а со всем остальным можно будет разобраться после. — Со всем остальным? — Я… Лэндис хочет… Заставить тебя исчезнуть. Ах, да. Он должен был это предвидеть. — Хах, ну, это неудивительно. Но это не значит, что ты можешь просто так броситься под тележку, потому что тебе этого хочется. — Я и не хочу. — Ну или потому, что ты считаешь, что должен! Черт возьми, Вэриан, разве мы не говорили о том, что нужно заботиться и о себе тоже? — Вэриан краснеет и отводит взгляд. Хьюго громко вздыхает и трет лицо. Это чертовски смешно. — Я не уйду без тебя, — произносит он это с благоговением, как пастор произносит проповедь. Вэриан, похоже, готов спорить, поэтому Хьюго давит. — Нет, я, черт возьми, не уйду без тебя. Я не знаю, что за безумную хрень ты задумал, но ты не посмеешь остаться здесь. Понял? Его родственная душа всхлипывает. Песня звучит в медленном, мучительном ритме. — Я не знаю, что еще делать, — голос Вэриана срывается. — Я просто… Я хочу, чтобы все прекратилось, чтобы я мог просто… Наслаждаться жизнью с тобой, понимаешь? Мы наконец-то нашли друг друга, но при таких ужасных обстоятельствах… — Мы разберемся с этим, — Хьюго тянется через решетку и хватает Вэриана за руку. — Но нам нужно работать вместе, и ты должен вбить в свою тупую башку, что ты здесь не один, хорошо? — Нет-нет, я справлюсь! — Да не справишься ты с этим дерьмом! — Хьюго срывается. Он не агрессивен, а скорее раздражен. А как иначе? Хьюго не намерен смотреть на то, как Вэриан собирается покончить с собой, пытаясь уладить чужие проблемы. — Просто выпусти меня, и мы сбежим. — Я бы хотел, чтобы все было так просто! Ты действительно думаешь, что мы успеем отойти больше чем на тридцать метров от входной двери прежде, чем нас поймают? Нужно действовать умнее. — И под «умнее» ты подразумеваешь сдаться? — Я… Попался. — Вэриан… Алхимик раздраженно отводит взгляд. — Я просто… Ты заслуживаешь большего, чем жизнь в бегах. Они никогда не перестанут преследовать нас, ты ведь это знаешь, верно? — И ты заслуживаешь большего, чем встречаться с вором, — говорит Хьюго, — так что, думаю, мы оба опускаемся ниже своих стандартов. Кроме того, ты не хуже меня знаешь, что я никогда не смогу жить на одном месте. Я слишком инициативный и предприимчивый для этого. Брови Вэриана сходятся на переносице, прежде чем принять озабоченное выражение. — Нет, я не это имел в виду. Я просто… — Просто что? — Просто напуган, — Вэриан качает головой. Он быстро моргает, его глаза блестят. — Я… Хьюго, я так привык быть один, понимаешь? Я всю свою жизнь думал, что буду сам по себе, и я… Я смирился с этим. Да, мне это не нравилось, но я уже привык, — он вытирает нос. В Песне звучит что-то печальное. Сердце Хьюго разрывается еще сильнее. Вэриан снова всхлипывает, некрасиво и мокро. — И я не знаю, что теперь делать! Я знаю, что хочу, чтобы мы были вместе, и я знаю, что ты… Нравишься мне, — лицо Вэриана вспыхивает. — Но я не знаю, что с этим делать. Так что, пожалуйста, просто позволь мне убедиться, что с тобой все в порядке. Мне нужно это от тебя. Мне так жаль, что все так получилось. И Хьюго понимает. Он действительно понимает. У него тоже были времена, когда он нуждался в ком-то, но не мог найти этого человека. Когда он чувствовал себя чужим и брошенным, и от него ожидали, что он просто справится с этим. Он так долго был связан с командой Донеллы, сражаясь зубами и когтями за каждый клочок, который мог заполучить, забирая все, что мог, и ничего не отдавая взамен. Он тоже привык к мысли о том, что он один. О том, что он сам заботится о себе. Об этом сокрушительном одиночестве, которое, как он думал, было всем, что ему нужно. О том, что он слышит Песню и говорит ей «отвали». Он знает, что Вэриан такой же. Он тоже отчаянно отвергал то, чего в глубине души хотел больше всего на свете. Настолько отчаянно, что в конце концов он убедил себя в том, что это правда. И это было больно. Мысль об одиночестве была для него мучительно печальной. Но теперь… Теперь они есть друг у друга. И он не хочет расставаться. Не может. Ни за что. Хьюго криво улыбается и прижимается лбом к решетке. Вэриан делает то же самое: их лбы едва соприкасаются через металл, но ощущение прикосновения к коже подобно электричеству. Хьюго вздыхает и жалеет, что не может обнять Вэриана, не может утешить его должным образом, но все, что у него есть, — это слова. Придется обойтись и ими. — Да, та еще неразбериха — признает он. — Но я привык к подобному. И я не хочу, чтобы ты вот так обменял свою жизнь ради меня. Я просто хочу быть ее частью, если ты не против. Вэриан склоняет голову на ладонь Хьюго. — Мне бы тоже этого хотелось, — говорит он, — но я не могу просить тебя так рисковать. — Ты не обязан… — Обязан. И я это сделаю, — голос Вэриана становится стальным. — Я договорился с твоим связным. Завтра, во время отвлекающего маневра на церемонии Дня сердец, он приедет, чтобы забрать тебя. Ты окажешься на границе еще до того, как они поймут, что ты пропал. Хьюго застигнут врасплох. На секунду все, о чем он может думать, — это то, как Вэриану, из всех людей, удалось заставить Сайруса сотрудничать, но эта мысль быстро вытесняется нарастающим ужасом. — Отвлекающий маневр? — он пытается встретиться взглядом с алхимиком. — Вэриан, что за отвлекающий маневр? — Должно пройти около трех часов с момента твоего побега и до того, как ты покинешь страну, — Вэриан переминается с ноги на ногу. — Сайрус знает, что делать. — Вэриан. — Во время церемонии все сокрийцы будут находиться в главном зале, — Вэриан немного наклоняется вперед. — И между свадьбой и фестивалем на улице будет не так много людей из королевской гвардии. У тебя будет добрых полчаса, чтобы выбраться, прежде чем они заметят, что ты сбежал. — Я никуда не уйду без тебя. — Тебе придется. Мне нужно, чтобы ты был на свободе, иначе я не смогу ничего сделать. Если Лэндис как-то навредит тебе, я… Я не прощу себя, — он смотрит прямо в зеленые глаза. Песня пронзительно кричит от горя. — Мне нужно, чтобы ты был в безопасности. — К черту безопасность, — Хьюго рычит. — Ты что, издеваешься надо мной? Если ты думаешь, что я просто буду сидеть сложа руки и позволять этому происходить, то ты чертовски ошибаешься! — Хьюго, прошу… — Вот только давай без этих «прошу». Ты с ума сошел? Я не позволю тебе бросить себя на растерзание волкам, — черт, они ходят кругами. — Не позволю. — У тебя нет выбора! — голос Вэриана звучит резко. — Хьюго, сосредоточься на общей картине. Он собирается убить тебя. — И я скорее умру, чем буду смотреть, как ты губишь себя! Он действительно сделал бы это. Мысль о том, что Вэриан выйдет замуж за Лэндиса, за гребаного убийцу, который использует таланты Вэриана только ради власти и престижа, заставляет Хьюго хотеть умереть. Еще хуже чувство вины, которое, черт возьми, вонзается в его сердце при мысли о том, что Вэриан делает это, чтобы защитить Хьюго. Потому что Хьюго чертовски облажался. Он был слишком глуп и наивен, и в итоге попался. Но тот факт, что именно Вэриан готовится взять вину на себя, вызывает у Хьюго желание содрать с себя шкуру. Песня должно быть, передает чувства Хьюго — Вэриан вздрагивает от этого звука, — но блондин ничего не может с собой поделать. Это раздражает. Это так чертовски раздражает. Вдруг Вэриан просовывает руку сквозь решетку и обхватывает его за шею. Хьюго позволяет притянуть себя так, что их лбы соприкасались. Ощущение кожи Вэриана как бальзам, смягчающий жгучее чувство вины. Их дыхание смешивается, и на секунду Хьюго позволяет себе представить, что они снова вместе в постели, просто наслаждаются успокаивающим присутствием друг друга, пока Песня плавно перетекает между ними. — Мы разберемся с этим. — Тихо говорит Вэриан. — Если я смогу вытащить тебя, мы сможем разобраться с остальным позже. В худшем случае свадьба состоится. И нам придется придумать новый план, когда все уляжется. Я… Хьюго… Я был не очень хорошей родственной душой. — Не говори так… — Но это правда. Позволь мне разобраться с этим. Позволь мне быть эгоистом. Блять. В Песне Вэриана нет ни капли сомнений. Хьюго его не переубедит. От этой мысли ему хочется схватить алхимика за плечи и хорошенько встряхнуть. Но мгновением позже он осознает, что в ходе этого плана он сможет занять более удобное место. Место, где Хьюго сможет отреагировать должным образом. — Я найду тебя, — шепчет он. — Я пойду за тобой хоть на край света. Корона, Сокрия — мне все равно. Где бы он ни пытался тебя спрятать, я найду тебя. Лицо Вэриана расплывается в легкой улыбке. — Я знаю, что найдешь, — он звучит так уверенно. Как будто у Вэриана нет ни малейших сомнений в том, что Хьюго будет бороться за него. Море веснушек появляется на его лице, и улыбка становится шире. — Знаешь почему? Хьюго качает головой. — Потому что моя родственная душа — один из самых удивительных людей, которых я когда-либо встречал, — говорит Вэриан. У Хьюго перехватывает дыхание. — Он умный и такой, такой находчивый. Он умеет вскрывать замки и незаметно подкрадываться. А знаешь, что мне больше всего в нем нравится? Хьюго наклоняется ближе. Он ничего не может с собой поделать. Взгляд, которым Вэриан смотрит на него, гипнотизирует. И он продолжает, черт возьми, болтать, все больше очаровывая своими словами. — Больше всего мне нравится то, — говорит Вэриан, — что он заставляет меня смеяться. Даже когда мой день — сущий кошмар, он делает его лучше. Никто другой так не умеет. Он самый забавный человек, которого я когда-либо встречал. Лицо Хьюго вспыхивает. Его глаза горят еще ярче. Он не может отвести взгляд, и все, что он видит, — это Вэриан, который смотрит на него, и в его глазах нет ничего, кроме любви. Вэриан, кажется, даже не осознает, что он делает с Хьюго, что он берет его маленькую испорченную душу и выворачивает ее наизнанку, пока она не начинает выглядеть менее разбитой, менее уродливой. Как будто он не превращает весь мир Хьюго в пепел прямо у него на глазах. — Моя родственная душа, — говорит Вэриан, — сильный и стойкий человек. И я уверен, что он найдет меня, потому что знаю: он любит меня так же сильно, как и я его. И мир Хьюго просто разлетается на части. Он всхлипывает. Его руки крепче сжимают рубашку Вэриана, впиваясь в ткань, словно он держится на ногах только благодаря этому. Вэриан даже не вздрагивает. Вместо этого он так же крепко прижимается к Хьюго и смеется прерывистым, надрывным смехом. — Вот почему это несправедливо. — Вэриан все еще что-то тихо бормочет. Его слова почти теряются в холодном и сыром воздухе темницы. Хьюго не может вымолвить ни слова из-за комка эмоций в горле. — Это так несправедливо, — продолжает он. — Потому что… Я всем сердцем чувствую это: мы должны быть вместе. Я так сильно этого хочу. Я хотел этого еще до того, как осознал, — Он протягивает руку и вытирает слезу с лица Хьюго. — Я бы выбрал тебя в любом случае. Хьюго, наконец, удается прочистить горло, чтобы заговорить. — Я тоже, — шепчет он, — выбрал бы тебя. Плевать на Песню. Это всегда был ты. В Песне Вэриана звучит смирение. Он выглядит так, будто хочет заговорить снова, продолжить проникать в самые глубины души Хьюго, как будто это ничего не значит, но шум с другой стороны коридора пугает их обоих. Шаги эхом отдаются в темнице. — Черт, — шипит Вэриан, — черт, они не должны были вернуться так скоро. — Его голос срывается, в то время как Песня сбивается с ритма. Вэриан поворачивается к Хьюго и обхватывает его лицо ладонями. — Хьюго, я тебя люблю. — Я… — Я бы предпочел, чтобы ты не заканчивал это. Выражение лица Вэриана меняется, когда из-за угла выходит крупная фигура. Лэндис лениво крутит на пальце ключи от темницы. — Извини, — говорит он, — я знаю, что, наверное, прерываю, но Вэриану завтра нужно кое-где присутствовать. Сам же понимаешь. Вэриан поворачивается, чтобы посмотреть на своего жениха, и хмурится. — Что, даже этого не можешь мне дать? — огрызается он. — Уже поздно, почему ты еще не спишь? Лэндис хмурится и направляется к ним. Его шаги эхом отдаются по холодному камню. — Я хотел убедиться, что ты никуда не денешься, — говорит он. — И, похоже, не зря. Руки Вэриана, сжимающие прутья решетки, белеют. — Я ничего не делал, — его голос звучит так жестко, как Хьюго никогда в жизни не слышал. — Ты сказал, что не причинишь ему вреда, но это не значит, что я больше никогда не смогу с ним разговаривать. Лэндис, наконец, подходит к Вэриану. Это почти комично — видеть разницу в росте между ними. Вэриан выпрямляется, насколько может, чтобы компенсировать эту разницу, но затем Лэндис обнимает его за плечи и крепко сжимает. Песня дрожит от напряжения. Вэриан безуспешно толкает Лэндиса в бок. К горлу Хьюго подкатывает желчь при виде того, как великий герцог прикасается к его родственной душе. После того, что Лэндис сделал с Вэрианом прошлой ночью, и что он пытался сделать, один взгляд на него вызывает у Хьюго тошноту. Должно быть, это написано у него на лице. Лэндис усмехается, глядя на него сверху вниз. — Я думал, мы договорились. — Его голос звучит бесстрастно. — Но, кажется, нет. Следовало ожидать, что уличный мусор вроде тебя будет слишком глуп, чтобы выполнить свою часть сделки. — Не смей так с ним разговаривать! — огрызается Вэриан. Он отталкивает Лэндиса. Мужчина убирает свою руку, обхватывающую его плечо, но когда Вэриан отходит от герцога чуть дальше, то хватает его за запястье и притягивает к себе. Внимание Лэндиса возвращается к Хьюго. Блондин встречает его пристальный взгляд. Он не отступит, только не снова. Только не тогда, когда Вэриан стоит между ними. — Я просто подумал, что это какая-то чушь собачья. — наконец говорит Хьюго. — Ты правда считал, что можешь ввалиться и взять все, что захочешь? Вот я и подумал, почему бы не преподать этому пижону урок? — Лэндис, пожалуйста, не мог бы ты просто попытаться увидеть причину? — Вэриан пытается апеллировать. В идеальном мире это сработало бы, но Хьюго видит решимость в глазах этого человека. Ничто не может поколебать решимость великого герцога. — Я вижу причину, — говорит Лэндис, — и все понимаю. В отличие от тебя, — он крепче сжимает запястье алхимика. — Вэриан, послушай. Ты придаешь слишком большое значение магии и судьбе. Разве ты не согласен со мной, что родственные души — это еще не все? Я думал, ты умнее этого. У нас могло бы быть такое светлое совместное будущее, а ты хочешь от него отказаться… Ради него? Вэриан выглядит таким удрученным. — Нет, — говорит он, — Лэндис, ты не нравишься мне в романтическом плане. Я уже влюблен в Хьюго, и даже не знал, что мы родственные души до вчерашнего вечера, ибо он не соизволил мне об этом рассказать. Пожалуйста, неужели ты этого не понимаешь? На лице Лэндиса появляется странное выражение. Если бы Хьюго не знал его лучше, он бы сказал, что этот человек съел что-то кислое. Ему требуется больше времени, чем он готов признать, чтобы понять, что Лэндис выглядит разочарованным, даже грустным. — Мы бы могли стать великими, — вот и все, что он говорит. Кожа его перчаток скрипит на запястье Вэриана. В течение секунды между ними троими не произносится ни слова, тишина смешивается с неистовым ритмом Песни, звучащей в ушах Хьюго. Вэриан смотрит на великого герцога, молча умоляя его. Но, похоже, этого человека не переубедить. — Я думаю, тебе пора вернуться наверх, — Лэндис говорит это с едва заметной силой. Это похоже на удар молотка судьи. Хьюго выплевывает ругательства, когда герцог начинает оттаскивать Вэриана назад, подальше от Хьюго. У блондина мурашки пробегают по спине при виде того, как Вэриан отдаляется от него снова, и снова, и снова, как это всегда происходило с тех пор, как они нашли друг друга. — Нет, — Вэриан грубо отталкивает Лэндиса. Неудивительно, что это неэффективно; с таким же успехом Вэриан мог бы биться о кирпичную стену. — Нет-нет-нет, я играл по твоим дурацким правилам, но ты никогда не говорил, что я не могу с ним разговаривать. Но Лэндис продолжает оттаскивать Вэриана. Ноги алхимика едва ли не подкашиваются, и он поворачивается, чтобы посмотреть Хьюго прямо в глаза, и на его лице ясно читается отчаяние. Хьюго инстинктивно тянется к нему через решетку, он не может потерять Вэриана, не сейчас, не таким образом. Песня наполнена отчаянием, резкие струны и тяжелые барабаны проникают в сознание Хьюго, не оставляя места для размышлений: но он все равно тянется, прижимаясь к металлу, как дурак. В Песне звучит вызов. Вэриан впивается ногтями в оголенную кожу на запястье Лэндиса. Мужчина шипит, инстинктивно отпуская его, и Вэриан использует шанс, чтобы освободиться. На одну ужасную секунду Хьюго кажется, что Вэриан собирается убежать. Собирается броситься к двери и оставить их обоих позади. С одной стороны он надеется, что Вэриан так и сделает, но с другой… Он боится этого. Но, к его удивлению, Вэриан поворачивается и, пошатываясь, направляется к камере Хьюго. Он едва не врезается в решетку — в унылой тишине раздается громкий треск. Прежде чем Хьюго успевает осознать, что происходит, Вэриан хватает его за лицо и пристально смотрит ему в глаза. — Я люблю тебя, — быстро произносит Вэриан — с душераздирающей быстротой, зная, что Лэндис уже в нескольких шагах от них. Хьюго задыхается, когда Вэриан соединяет их губы в обжигающем поцелуе. Песня становится яркой и совершенной: в ней есть все, о чем Хьюго когда-либо мечтал. Его глаза закрываются, и мир сужается до точки, где соприкасаются их губы. Если бы Хьюго имел возможность останавливать время, это был бы самый прекрасный момент для того, чтобы прожить в нем вечность. Вэриан крепче сжимает лицо Хьюго, когда чьи-то руки начинают тянуть его назад. Они крепко прижимаются друг к другу, словно ничто не может их разлучить, кроме самого Создателя. Но ничто не может длиться вечно. Хьюго задыхается, когда перестает ощущать прикосновение. После тепла рук Вэриана холодный воздух темницы кажется невыносимым, но при виде того, как Лэндис грубо оттаскивает алхимика назад, кровь Хьюго холодеет по-другому. Руки Вэриана все еще вытянуты вперед, как будто он может притянуть Хьюго к себе одной лишь силой воли. Их глаза встречаются: если и есть на свете цвет, который понравился бы Хьюго, то это нежно-голубой. Хьюго хватается за прутья и толкает их. Это глупо, но он ничего не может поделать. Все это время в его голове звучит голос Вэриана: я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя… — Я люблю тебя за то, какой ты есть! — наконец Хьюго кричит. Его голос отражается от каменных стен, как ревущая волна. От этого признания глаза Вэриана расширяются, и он смотрит на Хьюго с выражением, которого у него никогда раньше не было. На секунду сердце Хьюго замирает, но затем лицо Вэриана расплывается в широчайшей улыбке. Песня наполнена любовью, нежностью и трепетными чувствами — всем тем, чего, как думал Хьюго, ему никогда не суждено испытать. Это потрясающе. Лэндис тянет Вэриана за руки обратно к двери. Грубо, чертовски грубо, но Вэриан, кажется, даже не замечает этого. Вместо этого он смотрит на Хьюго, и его глаза наполняются слезами... Радости? Печали? Хьюго даже не может разобраться в потоке эмоций, которые излучает Вэриан. Великий герцог только усмехается, громко и сердито, прежде чем широко распахивает дверь темницы. Внутрь проникает противный бледно-желтый свет факелов. Хьюго бросает последний взгляд на Вэриана, прежде чем его выталкивают за дверь в коридор. Лэндис напоследок гневно смотрит на Хьюго и тоже уходит, запахнув плащ и громко топая ногами. Тишина в темнице становится невыносимой. Хьюго даже не может сосредоточиться на ней, продвигая взглядом дверь темницы. Он тихо надеется, что Вэриан вернется, даже если это очень маловероятно. Песня становится тише с каждой секундой, а значит, что Вэриана стремительно уводят из подземелья. Он вспоминает все, что сказал Вэриан: Сайрус приедет завтра, во время Дня сердец. Хьюго хочет остановить свадьбу, но Вэриан сказал, что это невозможно. Должен же быть выход. (Донелла всегда была уверена в его остроумии. Хьюго знает, что он достаточно умен, раз заслужил ее внимание. Вэриан и так взял на себя слишком много, пока блондин разбирается со своим дерьмом. Настала очередь Хьюго взвалить всю тяжесть на свои плечи, наконец-то прислушавшись к зову сердца и преодолев свои страхи. — Я видела, что ты можешь сделать из обычного мусора. Незачем что-то покупать, когда ты можешь просто проявить смекалку.) Что ж, пришло время проявить эту самую смекалку.