The Silent Opera

Утро в День сердец унылое: даже солнце кажется бледнее, чем обычно. Хьюго всю ночь не мог сомкнуть глаз, нервно расхаживая по камере. Тревоги нагоняла и темнота, в которую была погружена комната — лунный свет никак не мог пробиться сквозь облака. Взгляд Хьюго был прикован к двери, за которой исчез Вэриан. К той самой, куда Лэндис толкнул Хьюго, как заключенного, грубо и безжалостно, не задумываясь. Что ж, Хьюго не удивится, если герцог собирается вернуться и убить его. Ведь сам блондин поступил бы именно так: подождал бы, пока Вэриан уснет и охранники пойдут сменять друг друга, а затем прокрался бы обратно к камерам и разобрался бы со всем. Но, кажется, Лэндис — человек слова. Он больше не появляется до конца ночи, поэтому Хьюго был в относительной безопасности (по крайней мере, на ближайшие десять часов). Но подсознательно он все равно не мог заставить себя перестать беспокоиться, и единственное единственное утешение — это звучание Песни Вэриана. Где бы алхимик ни был, он все еще бодрствовал. Так и продолжалась вся ночь. И единственная причина, по которой Хьюго не начал жевать прутья решетки, — это Вэриан. Вскоре утро все же наступает. Ленивое и тягучее, словно патока — правда, без сладкого привкуса. В темницу за все это время приходил лишь один охранник, бросивший небольшую булочку на завтрак. Днем тоже никого, однако Хьюго слышит шум и суету приготовлений в замке. Сквозь решетки пробивается свет, мимо проходят люди и лошади, сотни горожан собираются во дворе, чтобы начать празднование Дня сердец. Ему хочется схватить кого-нибудь за лодыжку, притянуть к себе и закричать, чтобы они прекратили это прямо сейчас. Не то чтобы это сработало, но помечтать же хочется. Свадьба скоро начнется. Где-то вдалеке уже слышны звуки труб и фанфар. Хьюго хочется отгрызть себе руку, но он должен сосредоточиться. И ждать. И ближе к полудню он слышит шаги. К счастью, в неуклюжей фигуре своего посетителя он узнает кое-кого знакомого. — Сайрус, — воркует Хьюго, когда мужчина подходит ближе. — Знал бы ты, как я рад тебя видеть. — Заткнись, — ворчит мужчина. — Твой парень заплатил мне за то, чтобы я вытащил тебя отсюда. Это заставляет Хьюго задуматься. — Заплатил? — спрашивает он, но тут же обрывает себя второй, более случайной мыслью. — Чем? Мужчина только улыбается и похлопывает по сумке, висящей у него на боку. — Все, что он сказал — это забрать тебя и убираться к чертям, — затем Сайрус достает связку ключей. Где, черт возьми, он их достал, Хьюго предпочел бы не знать. — И еще, малой, — ворчит Сайрус, перебирая ключи. — У нас не так много времени на побег, поэтому давай без лишних разговоров. — Свадьба уже состоялась? — Хьюго вздрагивает от того, как отчаянно звучит его голос. — Еще нет, верно? — Сайрус только хмыкает, повергая Хьюго в еще большую панику. — Сайрус! Мужчина останавливается и смотрит на снимок. — Пока нет, — говорит он. — Слышал, как люди говорили, что до начала церемонии осталось около часа. Поэтому нам поскорее нужно драпать отсюда. — Я не уйду без него, — заявляет блондин. — Ни за что. Сайрус испускает долгий, подавленный вздох. — У тебя действительно нет выбора, — говорит он, — мы уходим прямо сейчас, и я что-то не вижу его поблизости, а ты? Песня немного стихает. Блять. У него остается мало времени. Сайрус, наконец, находит нужный ключ и вставляет его в замок: дверца камеры со скрипом открывается. Хьюго выскакивает из нее, едва не спотыкаясь о собственные ноги. Ему с трудом удается взять себя в руки и выпятить грудь. — Я найду его, — говорит он. — Возвращайся к Донни, потому что я не уйду. Только не без Вэриана. — Еще как уйдешь. — Нет, не уйду. Сайрус, кажется, уже готов схватить Хьюго и перекинуть его через свое плечо. — Он моя родственная душа! — Хьюго уже не выдерживает. — Я и так долго слышал его, не зная, кто он такой, поэтому не собираюсь отказываться от него снова! Не тогда, когда я ему нужен. Это заставляет мужчину задуматься. — Ты уверен? — вот что он спрашивает. — У нас есть шанс сбежать, малой. Ты уверен, что хочешь отказаться от этого? Хьюго ничего не говорит. Он сжимает руки, чтобы скрыть, как они дрожат. Но, должно быть, выражения его лица достаточно, чтобы Сайрус снова вздохнул и потер лицо. — О, Господи, спаси меня от этих подростков, — ворчит он. — Ладно, к черту все это. Я беру сумку и направляюсь к границе. Буду ждать тебя там три дня на случай, если что-то пойдет не так. Босс знает, что мы, возможно, возьмем с собой еще одного пацана, так что, если вы двое собираетесь сбегать, то не тяните кота за яйца. Хьюго захлестывает волна облегчения. — Спасибо, — говорит он. Сайрус бросает ключи на пол и поправляет сумку на плече. — Не благодари меня, — говорит он, — это ты тут лезешь в смертельную ловушку. Хьюго не может удержаться от неловкого смешка. — Да, я знаю. Шансы невелики. — Шансы не просто невелики, они чертовски дерьмовые, — Сайрус отворачивается от него и останавливается у дверного проема, кладя массивную ладонь на старое дерево. — И я не собираюсь оставаться здесь, чтобы наблюдать за твоей казнью. Удачи, малой. И затем он уходит. Это к лучшему, правда. По крайней мере, кто-то сможет рассказать Донни о том, что произошло, если все пойдет не по плану. Но Хьюго не может и не хочет оставлять Вэриана одного. Не в этот раз. Не после того, как алхимик так долго ждал, пока Хьюго возьмет себя в руки. Его Родственная душа и без того натерпелась. Теперь настала очередь Хьюго потрудиться ради них.

————— ♪ —————

Вэриан не сомкнул глаз всю ночь. Он все это время слушал Хьюго, они оба обменивались чувствами страха и любви, постоянно балансируя между комфортом и хаосом. Это было почти приятно — как будто Хьюго был рядом, держал его за руку и говорил, что все будет хорошо, — но все равно вызывало острую боль под сердцем. Лэндис затащил его обратно в свою комнату, после чего, к счастью, сразу же ушел. Если бы мужчина попытался снова вступить в интимную связь, Вэриан, возможно, действительно выпрыгнул бы из окна. Но Лэндис этого не сделал и, по крайней мере, предоставил Вэриану последнюю ночь наедине с собой. Не то чтобы это дало какое-то облегчение. Он не смог уснуть, а посему выглядит крайне дерьмово. Вэриан даже не замечает, как летит время, пока куча горничных не выбивает дверь и не тащит его в спа-центр замка. Следующее, что он осознает, это то, что его фактически запихивают задницей вперед в бассейн, до краев наполненный теплой водой и ароматическими маслами. От них у него жжет в носу, и он начинает чихать, пока горничные расчесывают ему волосы. Это неприятно, совсем не так, как когда Рапунцель играла с ними тихими вечерами в библиотеке. Вместо этого их руки жестки и старательны: они дергают за пряди, чтобы убедиться, что вся грязь смыта. Вэриан морщится и прикусывает язык, когда они тащат его обратно в ближайшую гримерку и загоняют за ширму с тряпкой в руках. Ему требуется огромное количество времени на то, чтобы понять, что это одежда. Очень много слоев одежды, и все они в оттенках белого и кремового. Вэриан совсем растерялся при виде… Жакета? И чего-то, что могло бы быть поясом… Или не поясом… Одна из сокрийских горничных, которая приехала с отцом Лэндиса, выходит вперед. Должно быть, она сжалилась при виде Вэриана, одетого только в белые брюки и дрожащего после теплой ванны. Она спокойно улыбается, в уголках ее глаз появляются морщинки, когда ее натренированные руки берут один из предметов. — Сначала вот это, — тихо говорит она. Ее белые волосы почти сливаются с оттенком мантии. — В Сокрии намного холоднее, чем в Короне, поэтому наши традиционные одеяния сильно отличаются. С ее помощью все идет намного быстрее. Сначала тонкая нижняя рубашка, затем более толстая, похожая на корсет для спины. Вэриан ахает, когда ее туго завязывают, выбивая весь воздух из легких и заставляя выпрямиться. Затем на него надевают более красивую рубашку, расшитую звездами, и жакет с горизонтальными золотыми полосками спереди. Толстый пояс завязываются на талии, прямо поверх корсета. И, наконец, просторный плащ с пышными рукавами, ниспадающий сзади длинным шлейфом. Вэриан никогда не думал, что процесс одевания может быть адским испытанием. Как только с одеждой было покончено, он чувствует, что вот-вот упадет: вес ткани был почти таким же невыносимым, как и жара. Необходимость корсета вдруг обретает смысл — если бы он полагался только на свои силы, то наверняка тут же бы рухнул под тяжестью одеяний. Это просто кошмар. После этого его усаживают на стул лицом к зеркалу. Он и не думал, что выглядит настолько плохо, пока не столкнулся лицом к лицу с потрепанной, сонной копией самого себя. Черт возьми, у него редко бывают настолько черные круги под глазами. Ох, помоги ему Солнце. К нему подошла другая женщина — та самая, которая ходит за Рапунцель и Юджином во время их торжественных мероприятий. Она цокнула языком при виде Вэриана. Как ее там звали..? — Абсолютная катастрофа, — бормочет она себе под нос, перебирая его волосы. — Ох, Солнце, когда ты в последний раз видел расческу? Вэриан только пожимает плечами. Маргарет, — так ее звали — снова фыркает и хватает ближайшую расческу. — Я сталкивалась с вещами и похуже, — говорит она скорее себе, чем ему. Он почти ошеломленно наблюдает, как она начинает аккуратно расчесывать его волосы, превращая их в пушистые пряди. Ее руки, несмотря на грозный вид, нежны: и этого достаточно, чтобы усыпить его бдительность. Он благодарен за это — ведь иначе беспокойство наверняка съело бы его заживо. Сегодня день его свадьбы, хах. С таким же успехом это могли быть его гребаные похороны. С одной стороны, это хорошо. Все идет по плану. Свадьба пройдет без каких-либо проблем, новость о заключении договора наверняка достигнет границ Эквиса еще до конца дня — поэтому Тревор дважды подумает, прежде чем напасть на Корону. Хьюго, должно быть, уже давно пересек границу и вернулся к своей матери. Все именно так, как хотел Вэриан… Ну, как он должен хотеть. Потому что, с другой стороны, это плохо. Это очень, очень, плохо. Особенно для Вэриана. Потому что его собираются выдать замуж за настоящего убийцу, и он должен просто смириться с этим. Желчь подступает к горлу при мысли о том, что он проведет остаток своей жизни с Лэндисом, не говоря уже о том, что им придется изображать счастливую супружескую пару. Это просто ужасно. Он смотрит в мертвые глаза своего отражения в зеркале. Мальчик в отражении выглядит как тень того, кем он себя считает. Бледный и осунувшийся. Напоминающий живой труп. Песня гремит у него в голове, быстрая и напряженная. Хьюго, где бы он ни был, сходит с ума, однако в Песне больше нет страха. Это успокаивает. По крайней мере, одному из них удается избежать этого. Он прерывисто дышит, когда Маргарет хватает его за волосы и начинает отводить их назад. Она ловко заплетает их в несколько косичек, похожих на те, что Рапунцель заплетала на своей свадьбе. Блестящие заколки на затылке, вычурный стиль — все, что Вэриан ненавидит в свадьбах и вечеринках. К чему столько помпезности и торжественности? Маргарет, кажется, довольна своей работой. Она немного напевает себе под нос, прежде чем подкрутить еще несколько прядей. — Ну вот, — говорит она. — Намного лучше. — Намного, — вторит он, медленно моргая. — Спасибо. — Всегда пожалуйста, — женщина одаривает его улыбкой, после чего уходит. Гримерная кажется такой огромной, когда в ней находится только Вэриан. На секунду воцаряется блаженная тишина — как раз то, чего ему не хватало с самого начала дня. Однако длится это недолго: какие-то люди приходят и уходят, в то время как Вэриан смотрит в глаза своему мертвому отражению. Все расплывается в кашу из света и красок, страха и смирения. Вэриан не замечает, как время ускользает, словно в тумане. Вот бы остановить его. Было бы славно… Но тут чья-то рука ложится ему на спину. Оцепенение Вэриана длится секунду, а затем он оборачивается, встречаясь взглядом с парой глаз, которые уже успел возненавидеть. — Вэриан, — говорит Лэндис, неловко стоя.— Выглядишь… Мило. — Разве видеть меня — это не плохая примета? — голос Вэриана холоден как лед. Лэндис только пожимает плечами. Рука на спине Вэриана, большая и горячая, вызывает отвращение. — Я хотел тебя увидеть. И поговорить с тобой. — Я не могу сказать того же. — ну почему Лэндис не мог просто подарить ему последний час покоя? Великий герцог испускает глубокий вздох. — Вэриан… — он со стоном обрывает себя и трет глаза. Он садится на другую половину скамьи, на которой сидит Вэриан, и та стонет под его весом. Они сидят так, что их взгляды обращены в разные стороны: Лэндис смотрит в сторону комнаты, а Вэриан в сторону зеркала. — Мне жаль. Я знаю, ты думаешь, что любил его. Но так будет лучше для всех. — Я действительно люблю его, — костяшки пальцев Вэриана, вцепившегося в мягкое сиденье, белеют. — И так будет лучше только для тебя. Хватит искать оправдания, Лэндис. Он снова смотрит в зеркало, избегая встречаться взглядом со своим женихом. Вэриан просто не может себя заставить это сделать. Лэндис раздраженно фыркает. — И ты действительно хочешь сбежать к такому парню, как он? К вору? — Я и сам когда-то был вором, — голос Вэриана холоднее стали. — А еще предателем и террористом. Какие-то проблемы? — Мне просто нужно, чтобы свадьба состоялась, — Лэндис отворачивается от него и смотрит в зал. — Она и состоится. И все потому, что ты не оставил мне другого выбора, — а еще потому, что свадьба — это отвлекающий маневр, благодаря которому Хьюго может сбежать. — Лэндис, я не собираюсь притворяться, что мне это нравится. Я не могу. — Я лишь хочу, чтобы мы были счастливы, — это довольно странное заявление, особенно от мужчины, сидящего рядом с ним. — Вэриан, мы скоро поженимся. И вопреки тому, как я… Как все обернулось, я действительно думаю, что нам может быть хорошо вместе. Я хочу, чтобы нам было хорошо вместе. Зачем быть несчастными всю оставшуюся жизнь? — О, ну, не знаю, может быть, потому, что ты узнал, что я люблю кого-то другого, и пригрозил казнить его? Лэндис кривит губы. — Говори потише. И ты всего лишь убежден, что Песня права, но Родственные души — это все чушь. Мы оба прекрасно это знаем. Да и влюбился ты в него только потому, что Песня сказала тебе. Твои чувства ненастоящие, Вэриан. Голос Хьюго вторгается в его мысли. Внезапно в памяти всплывает разговор, который состоялся у них несколько месяцев назад, и он не может сдержать улыбку. — Песня не выбирает за нас, — Вэриан произносит слова Хьюго, и теперь он действительно понимает их. — Она просто… Немного подсказывает нам нужное направление, — затем он встречает холодный, как сталь, взгляд Лэндиса. — Я согласился жениться на тебе, — говорит он, — но я не соглашался ни на что другое. Ты сам все испортил. Это всего лишь фиктивный брак. Его цель — защитить Корону от Эквиса и жизнь Хьюго от тебя. Ничего больше. Я слышу Песню: Хьюго всегда будет в моей голове и сердце. Молчание между ними говорит о многом. Если Лэндис это и задевает, то он этого не показывает: на его лице застыла непроницаемая маска. — Понятно. Что ж, это очень прискорбно. Вэриан даже не смотрит на герцога, когда тот встает. Лэндис поправляет свои запонки, высокомерно фыркая. — Ты, наверное, утомился со всеми этими приготовлениями, так что я оставлю тебя в покое, — договорив, Лэндис хватает Вэриана за руку прежде, чем тот успевает ее отдернуть. Герцог подносит ее к своим губам, оставляя поцелуй на кольце. — Увидимся на церемонии. У тебя будет достаточно времени, чтобы забыть его к тому моменту, как мы вернемся домой. Лэндис отпускает руку Вэриана и застывает на мгновение, постукивая пальцами по своим бедрам: этот ритм перекликается с Песней, звучащей в ушах Вэриана. — Я должен убедиться, что эта крыса все еще на своем месте, — говорит великий герцог. Вэриан вздрагивает от страха — он же несерьезно, да? Алхимик оборачивается и смотрит на своего жениха, в панике разинув рот. Черт, если Хьюго уже вышел из камеры, а Лэндис увидит… — У нас был уговор! — И он все еще в силе. Я не собираюсь ничего делать. Просто хочу убедиться, что он… Не помешает, — Лэндис мрачно улыбается. Он слегка машет рукой, выходя из комнаты. Вэриан уже подумывает бросить ему вслед вазу, просто чтобы дать понять, насколько он нежеланным гостем он был. Но тут дверь захлопывается, и в тишине комнаты раздается негромкий щелчок замка. Это так же оскорбительно, как получить пощечину: я тебе не доверяю, говорит этот звук, я не верю, что ты не попытаешься убежать, поэтому я запру тебя в комнате. И это приводит в ярость. Где-то в Песне Хьюго звучит что-то удивленное. Что-то подсказывает Вэриану, что Сайрус прибыл. Это не к добру, совсем не к добру — если Лэндис заметит, что Хьюго нет, он тут же поднимет шум, и двум ворам не удастся сбежать. Они, вероятно, еще даже не покинули территорию замка. Черт, черт, черт! Он еще раз бросает взгляд на мертвого мальчика в зеркале. Его детская часть хочет кричать и плакать, швырнуть что-нибудь в витражи и смотреть, как они разбиваются вдребезги. Разрушить все это, сорвать занавески ручной работы со стен, смахнуть все хрупкие предметы с туалетного столика и смотреть, как они крошатся. Смотреть, как все это будет разбито на части его собственными руками без возможности восстановления. Песня прерывается от волнения. Сайрус, должно быть, рассказал о плане. Вэриан втягивает воздух и готовится услышать гнев Хьюго. Тот вряд ли обрадуется, что Вэриан остается в Короне, но он должен это сделать. Эта свадьба — единственное, что может дать блондину сбежать. Это последний подарок, который он может подарить своему возлюбленному. Ему нужно что-то предпринять. Лэндис наверняка поймает Хьюго, и тот ни за что на свете не сможет сбежать из замка, если герцог поднимет тревогу. Нужно как-то предупредить Хьюго и Сайруса… Но как? Дверь заперта… И все же он идет к двери, пошатываясь под тяжестью своей мантии. Дверь слишком прочная, и он не сможет выбить ее плечом. И тут он вспоминает, что кое-чему научился у своей подлой и придурочной родственной души. Он протягивает руку и вытаскивает заколку из волос. Благодаря обилию лака косички остаются прочными, как скала — Маргарет отлично постаралась — но Вэриан быстро разламывает заколку пополам и вставляет ее в замок. Нужно просто нужно дождаться щелчка, и замок откроется. Голос Хьюго эхом отдается в его голове. Он еще немного возится с замком, и, когда слышит щелчок, не может сдержать улыбки. Дверь в коридор распахивается. Благословенное солнце слабо светит сквозь облака. Какой ужасный день для свадьбы, но какой прекрасный день для побега преступника. Вэриан тяжело вздыхает, когда встает. Сокрийская мантия, должно быть, весит столько же, сколько и он сам, это просто смешно. Наконец ему удается подняться на ноги, и он выходит в коридор. Алхимик изо всех сил старается передвигаться бесшумно и незаметно, но плащ волочится за ним по пятам, цепляясь за все подряд. Вэриан наконец добирается до выхода из подземелий, уже готовясь снова встретиться с Хьюго. Солнце, что ему вообще сказать? Он держится на ногах только из-за адреналина. Завернув за угол, он в кого-то врезается. Вэриан едва не падает из-за дурацкой тяжелой мантии, но чья-то сильная рука хватает его за локоть. — Вэриан! — восклицает голос. Он потрясенно поднимает голову и видит Рапунцель, у которой тоже округлились глаза. — Что ты здесь делаешь? — Принцесса? — его голос звучит слабее, чем он ожидал. — Что… Я, э-э… Она снова моргает, внезапно осознавая. — Ты пытался пробраться к Хьюго? — ее тон не обвиняющий, а даже немного заговорщический. Вэриан делает глубокий вдох и кивает. — Лэндис сказал, что собирается проведать его… Рапунцель, мне нужно знать, что с ним все в порядке, мне просто нужно его увидеть… Она уже кивает головой. Каштановые волосы рассыпаются по плечам, развеваясь вокруг ушей. Ее диадема вот-вот упадет с головы. — Что ж, возможно, я уже встретилась с Лэндисом и сказала, что ему стоит… Прогуляться, — ее тон становится игривым. — Знаешь, в такой важный день не стоит долго сидеть на месте. Вэриан облегченно выдыхает. Рапунцель не выходит из роли и ведет его к двери темницы — той самой, через которую Лэндис когда-то вышвырнул Вэриана. Это воспоминание вызывает у него горечь, но слова «Я люблю тебя за то, какой ты есть» прогоняют это чувство. Однако камера Хьюго уже пуста. — Блять, — шипит он. Рапунцель щипает его за руку, услышав ругательство. — Не знаю, где он, но я должен найти его раньше Лэндиса. Принцесса прикусывает губу, когда городские колокола начинают звонить. Церемония начнется с минуты на минуту. Страх скапливается в горле — у него нет времени, ему ничего не остается, кроме как страдать, — и он едва ли не подпрыгивает, когда Рапунцель кладет руку ему на плечо. — Иди, отвлеки их всех, — твердо говорит она. — Я найду Юджина. Он поможет мне найти Хьюго и обеспечит его безопасность, хорошо? Просто задержи их как можно дольше. Вэриан никогда не был так благодарен ей. — Хорошо, — выдыхает он, преодолевая страх. — Хорошо. Рапунцель не выглядит убежденной. Они быстро покидает темницу и пытаются придумать другой план. Лэндиса нигде не видно. Вэриан не уверен, хорошо это или плохо: либо алхимик опередил его здесь, либо великий герцог прячется где-то поблизости. Принцесса делает глубокий вдох, похлопывает его по плечу, а затем уходит быстрым шагом. Он смотрит вслед ее удаляющейся спине, и какая-то детская часть его души хочет схватить ее за подол юбки и потребовать, чтобы она спрятала его; Вэриан готов на коленях умолять ее прекратить весь этот кошмар на яву. Он знает, что не может; знает, что ему нужно быть на свадьбе, чтобы дать Хьюго достаточно времени сбежать. От этой мысли легче не становится. Колокола звонят снова. У Вэриана заканчивается время. А еще его буквально через двадцать секунд стошнит прямо на туфли. Он решает направиться к центральному амфитеатру. По крайней мере, там он может быть полезен как отвлекающий маневр. Ему просто нужно потянуть время. Он может это сделать. Верно?

————— ♪ —————

Тянуть время сложнее, чем он ожидал. Когда Вэриан оказывается в коридорах рядом с большим залом, его сразу же окружают гости и друзья. Это почти невыносимо. «Поздравляю!», «Ну что за чудесный день!», «Как тебе повезло с мужем!» и «Вы такая прекрасная пара!» Если бы они только знали. Вэриан пробирается сквозь рукопожатия и пустые любезности. Это просто ад. Ему нужно найти Фредерика. Или Найджела. Любого, кто сможет поставить на паузу всю эту грязную историю, если Вэриан притворится, что умирает у них на глазах. Но когда он почти прошел сквозь толпу, что-то заставило его остановиться. Изумрудно-зеленая полоска исчезла за дверью, ведущей в заднюю комнату большого зала (где, как он знает, сейчас хранится мебель). Там никого не должно быть И прежде, чем Вэриан успевает подумать, он идет к этой двери. В комнате ни черта не видно. Обычно эта часть большого зала открыта, однако сегодня она была закрыта задернутыми шторами. Крепления, удерживающие их закрытыми, спроектированы очень странно: они, как паутина, тянутся по потолку и соединяются с большим рычагом. Мда. Вэриан бы смог найти сотню способов, чтобы сделать эту систему креплений лучше. Несколько ламп еле горят, освещая расставленную по всему замку мебель и другие предметы интерьера. Вещи, которые нужно было куда-то спрятать, когда начиналась свадьба. Вдоль стен выстроились ряды доспехов, очевидно, перенесенных из коридоров, чтобы освободить место для гостей. Их арбалеты и мечи поблескивают в свете фонарей. Посреди всего этого беспорядка стоит знакомая фигура. — Вэриан? — Хьюго громко шепчет. — Вэриан, ты здесь? Он начинает двигаться еще до того, как успевает об этом подумать. Песня становится громче. Хьюго поворачивается, узнав его, и уже широко раскрывает руки, чтобы поймать Вэриана. Они немного кружатся, заставляя одеяния алхимика развеваться вокруг них белой и кремовой волной. — Вэриан, — его голос срывается. Вэриан даже не утруждает себя ответом, покрывая лицо Хьюго порцией отчаянных поцелуев. — О, слава Солнцу, — бормочет он между поцелуями, — я не мог тебя найти… — Я выбрался, Сайрус помог мне сбежать… — Я так по тебе скучал, — признается Вэриан, — очень сильно скучал. Ты в порядке? — Я тоже скучал по тебе, Веснушка, — голос Хьюго звучит очень тихо. Глаза Вэриана горят, когда Песня наполняется чувством привязанности, любви и простых маленьких радостей, которые наступают, когда они вместе. Все это сливается в прекрасную какофонию тепла и мягкого, нежного обожания. Глаза Хьюго затуманены, но улыбка такая, такая яркая — Вэриан притягивает его за плечи для еще одного поцелуя, не в силах сдержать желание. Это все, чего ему не хватало, все, чего он жаждал: Хьюго на вкус как страсть, любовь и радость. Он хочет, чтобы этот момент длился вечно. Он хочет просто затеряться в зелени этих прекрасных глаз напротив. Хьюго улыбается той кривой улыбкой, которую так любит Вэриан, и наклоняется, чтобы украсть еще один поцелуй. Когда они отрываются друг от друга, он что-то шепчет Вэриану в губы. Алхимик издает вопросительный звук, и Хьюго повторяет. — Я люблю тебя за то, какой ты есть, — шепчет он. Сердце Вэриана наполняется теплом, и Песня трепетно звучит у него в ушах. — Я тоже тебя люблю, — отвечает Вэриан. Он пытается вложить в это все, что чувствует: свое облегчение, свою привязанность, свою радость — и когда Хьюго улыбается, его душа сияет. Он хочет игнорировать все, оставаться таким навсегда… Но он знает, что их времени остается все меньше. Хьюго немного отстраняется и опускает взгляд, его брови сходятся на переносице. — Что это за хрень на тебе? — спрашивает он. Вэриан чувствует, как к его щекам приливает румянец, и внезапно смущается. — Ну, не я это выбирал, — бормочет он. Хьюго только смеется, теребя рукав. — Ты похож на зефирку. — Знал бы ты, какой этот наряд тяжелый, — позволяет себе поворчать Вэриан. Честно говоря, он, вероятно, действительно похож на обвисшую, растянутую зефирку. Если он будет выглядеть хотя бы наполовину так нелепо, как ему кажется, над ним, вероятно, будут смеяться в Короне. Хьюго хихикает. Вэриан хочет присоединиться к нему, но у него все еще есть вопросы. Серьезные. — Ты в порядке? — спрашивает он Хьюго. — Почему ты все еще здесь? Ты должен был уйти. — Я не собирался уходить, — Хьюго качает головой. Рука на бедре Вэриана напрягается. — Не без тебя. — Хьюго… — Нет, Вэриан, послушай. Я никуда не пойду. Только через мой труп. Вэриан хотел было ответить на это, но вдруг в комнате раздался третий голос. — Что ж, я бы с радостью организовал это. Ох, блять. Вэриан разворачивается и оказывается между Хьюго и Лэндисом. Великий герцог прислоняется к дверному косяку — о, черт, как он их нашел? Лэндис захлопывает за собой дверь. Вэриан вздрагивает от этого звука, в то время как Хьюго застывает, словно кролик, попавший в капкан. Лэндис шагает вперед. Руки Хьюго вдруг оказываются на мантии Вэриана. Едва алхимик осознает это, Хьюго тут же толкает его. Вэриан успевает обернуться как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лэндис замахивается и бьет Хьюго прямо в челюсть. Вэриан вздрагивает, когда блондин падает на пол. Тот едва издает звук, ударившись о доски пола. На секунду алхимик застывает, словно приклеенный к земле, наблюдая, как Хьюго уничтожают, но приходит в себя, когда Лэндис замахивается для следующего удара. Удар такой же сильный, как и первый. Очки Хьюго разлетаются вдребезги, разламываясь пополам. Блондин издает стон, когда его снова бьют. Песня вопит от боли, выводя Вэриана из состояния шока. — Эй! — кричит он. Он бросается вперед, прежде чем успевает одуматься. — Эй, хватит! Прекрати это! Его руки обхватывают запястье Лэндиса. Мужчина почти не останавливается: его рука вырывается из хватки Вэриана. — Остановись! — голос Вэриана срывается. — Черт возьми, Лэндис, остановись! Лэндис, похоже, не хочет останавливаться. Он выглядит, мягко говоря, чертовски безумным: его глаза дикие и полны жажды крови. Вэриан почти отшатывается, когда его жених обращает на него безумный взгляд, но стон Хьюго останавливает его. Это нехорошо: внимание Лэндиса возвращается к блондину, и он собирается ударить Хьюго еще раз. Вэриан снова тянет герцога за запястье. Не то что бы он мог сдвинуть Лэндиса с места в одиночку, но, к счастью, великий герцог готов выслушать его. Мужчина без возражений позволяет оттащить себя от Хьюго поворачивается, чтобы встретиться взглядом с Вэрианом. У него пересыхает во рту, а голос срывается. — П-пожалуйста, прекрати, — повторяет Вэриан, — просто успокойся, хорошо? Мы можем все обсудить… Хьюго, спотыкаясь, поднимается со своего места на земле. Кровь, свежая и рубиново-красная, течет из его определенно сломанного носа. После таких ударов у него вполне может быть сотрясение мозга. Волна тошноты захлестывает Вэриана при виде багровых пятен — черт возьми, сосредоточься. Он поворачивается к Лэндису, пытаясь чтобы отвлечься от крови. — Меня достали эти разговоры, — огрызается Лэндис. — Меня достали твои гребаные игры, Вэриан! Он вырывает свою руку из хватки Вэриана и агрессивно тычет пальцем в лицо алхимика. Тому требуется вся его сила воли, чтобы не вздрогнуть. Ему нужно увести Лэндиса подальше от Хьюго, и как можно скорее. — Ладно, — успокаивает Вэриан. — Больше никаких игр. Ты прав, прости. Хьюго издает странное бульканье. Лэндис, кажется, не замечает этого, вместо этого смотрит на Вэриан с недоверчивым выражением лица. — Ты был прав, — настаивает Вэриан. — Я… этому не суждено было случиться. Родственные души того не стоят. Лэндис усмехается. — И почему же ты передумал? — герцог подходит ближе, и Вэриан обнаруживает, что слегка отступает к одной из стен. — Я… Э-э… После нашего разговора мне было о чем подумать, — думай, придурок, думай! — И в итоге я решил, что ты прав, — голос Вэриана слегка срывается, когда Лэндис подходит еще ближе. Хьюго за его спиной начинает шевелиться, просыпаясь. Вэриан переводит взгляд на своего жениха. К горлу подкатывает желчь. Ему нужно отвлечь герцога, чтобы Хьюго смог сбежать. Взгляд Лэндиса сосредоточен на лице Вэриана, но алхимик видит, как он иногда посматривает вниз. На его губы. Ох. Отвратительно. Но это то, с чем он может справиться, поэтому Вэриан проглатывает тошноту и натягивает на лицо свою самую скромную улыбку. — Вместе мы можем творить великие дела, — говорит он немного игриво. Лэндис, как завороженный, подходит еще на шаг ближе. — Разве это не то, чего ты хочешь? Песня меняется. Хьюго все еще не пришел в себя, оглушенный ударами. Просто чудо, что он вообще в сознании. Внимание Лэндиса полностью переключилось на Вэриана. Алхимик подскакивает, когда чувствует спиной стену — он не отводит взгляда, притягивая Лэндиса к себе. Оставь Хьюго в покое, — молят его мысли, — просто оставь его в покое. Он чувствует, как массивная рука обхватывает его подбородок. Вэриану требуется все его мужество, чтобы не укусить ее. Но вместо этого ему приходится прикрыть глаза и наклониться к герцогу, стараясь выглядеть искренним. Лэндис, немного подумав, тоже придвигается ближе. — Больше никаких игр? — спрашивает он. Вэриан с отвращением втягивает воздух. — Больше никаких игр, — соглашается он. Лэндис улыбается, до краев преисполненный самодовольством и гордостью, но затем наклоняется ближе, и, о, Солнце милостивое, нет… Вэриану требуется вся его выдержка, чтобы не отстраниться от ощущения его губ на своих. Ему хочется отпрянуть, вырваться из объятий своего жениха и побежать к ближайшему предмету, на который можно было бы сблевать. Этот поцелуй отвратительный, ужасный, мерзкий… Но, к счастью, целомудренный. Лэндис довольно быстро отстраняется, все еще улыбаясь. Вэриан следит за выражением своего лица, стараясь не выдать отвращения. Хьюго снова что-то бормочет: на этот раз Лэндис почти оборачивается, но Вэриан вовремя кладет руку на его щеку. — Ты ведь можешь оставить его в покое, правда? — спрашивает Вэриан. Он смягчает свой тон, подавляя страх. — Ради меня? В качестве свадебного подарка? Он того не стоит, верно? Он прижимается спиной к декоративной лепнине на стене. Лэндис пугающе близко: ближе, чем ему когда-либо хотелось бы. Это ужасно. Вэриан сжимает кулаки в ткани мантии, чтобы они не дрожали, и не отрывает взгляда от своего жениха. На секунду кажется, что герцог действительно обдумывает это: как будто он действительно рассматривает возможность оставить Хьюго одного в виде стонущего окровавленного тела на полу. Но затем. Затем Вэриан слышит щелчок вынимаемого лезвия и ужасный глухой удар. Его рукав натягивается. Голубые глаза расширяются от ужаса, когда он видит, что его рукав — одна из худших частей одежды — прибит к стене ножом, глубоко вонзившимся в дерево. Он даже не заметил, как Лэндис его достал. — Нет, — выдыхает он, — нет, нет, нет, нет! Лэндис улыбается. Он звучит резко, как кот, поймавший мышь. — Никаких игр, — говорит он. — Так ты сказал, да? — Нет! — голос Вэриана срывается. — Нет, нет, ты не можешь! — Ш-ш-ш, все в порядке, — голос Лэндиса звучит болезненно в попытке утешить. — Я научился жить без своей родственной души, и ты тоже научишься. Это сделает тебя сильнее. Вот увидишь, — на его лице снисходительная улыбка. Вот ублюдок. Он отходит от Вэриана, чтобы тот не мог дотянуться до него, и пожимает плечами с притворной невинностью. Его ботинки оказываются в пугающей близости от распростертого тела Хьюго. Блондин издает сдавленный стон, когда Лэндис хватает его за горло. Что-то в Вэриане, что-то дикое, испуганное, звериное, вырывается из его горла при виде этого зрелища. Великий герцог только усмехается, поднимая Хьюго за шею и держа его так высоко, что ботинки Хьюго едва касаются пола. Песня прерывается, и Хьюго начинает содрогаться от нехватки воздуха. Вэриан безмолвно воет, совершенно потерянный при виде того, как его родственная душа теряет сознание. Он дергает себя за руку, но рукав не поддается: плотная ткань отказывается даже рваться. Такими темпами единственное, чего он добьется — это вывих руки, но собственная боль интересует его меньше всего. Его взгляд прикован к тому, как пальцы Лэндиса сжимают горло Хьюго. Он вынужден наблюдать, как его родственную душу убивают прямо у него на глазах, и Вэриан ничего не может с этим поделать. Он снова дергает рукав — нож даже не шевелится. Вэриан чувствует себя совершенно беспомощным, пойманным в ловушку и вынужденным наблюдать, как Хьюго постепенно теряет сознание. Страх скапливается глубоко в его животе и начинает подниматься вверх. Он тянет снова, налегая на рукав всем весом своего тела, но это не срабатывает. Глаза Вэриана лихорадочно мечутся по сторонам — думай, ему, черт возьми, думай, иначе Хьюго умрет! — и в конце концов его взгляд падает на рычаг, управляющий занавесками. Свадьба… Зрители. Хьюго издает сдавленный звук, и Песня становится пугающе тусклой. Сердце Вэриана подскакивает к горлу, когда он почти бросается вперед, придвигаясь как можно ближе к рычагу. Он протягивает руку, едва касаясь его — кончики его пальцев лишь скользят по деревянной ручке. Алхимик снова дергает рукав, но безрезультатно. Раздается громкий стон, смешанный с кровью. Судорожный вдох сквозь багровую волну, которая грозит утопить родственную душу Вэриана в собственной крови. Время Хьюго на исходе. Вэриан разворачивается и ударяет по рычагу ногой. И, к счастью, попадает в цель. Его нога с глухим стуком натыкается на рычаг. Он начинает раскачиваться, поддаваясь. Надежда, отчаянная и дикая, начинает зарождаться. Он снова ударяет по нему своим ботинком: паутина веревок, соединенных с рычагом, вздрагивает от удара, и занавески начинают колыхаться. Так близко — почти у цели! Лэндис что-то говорит. Конечно, это что-то оскорбительное, что-то приводящее в бешенство, но Вэриан слышит только лязг рычага, который перемещается так, что вся конструкция начинает распутываться. Веревка разматывается, аккуратные узлы распадаются без своего стержня. Шторы распахиваются, и в кладовку проникает ослепительный свет. Вэриан моргает от света, прикрывая глаза свободной рукой. Раздается хор удивленных возгласов, за которыми следует шепот более сотни шокированных гостей. Вэриан с облегчением выдыхает, оглядывая толпу. Глаза Лэндиса расширяются от осознания происходящего. Его рука ослабевает, и он наконец выпускает Хьюго. Блондин с громким стуком падает на пол, но Вэриан может сосредоточиться только на том, как блондин хватает ртом воздух. Хьюго хрипло кашляет, переворачиваясь на живот и встречаясь взглядом с Вэрианом. Он выглядит ошеломленным и безумным, но, слава Солнцу, он все еще дышит. Лэндис не отводит взгляда от толпы. Он стоит, застыв, когда все начинают вставать со своих мест. — Сын? — раздается знакомый голос. Это отец Лэндиса, стоящий впереди. — Что ты делаешь? Вэриан замечает, как дергаются пальцы Лэндиса, а затем начинает сильнее дергать свой рукав, наконец слыша, как рвется ткань — шов на плече все-таки поддается. Но пока рано радоваться, они с Хьюго все еще в опасности. Блондин тем временем неуверенно пятится от человека, который только что пытался его убить. Лэндис поворачивается, протягивает руку и хватает декоративный меч из комплекта доспехов, лежащего рядом. Он блестит на свету. Сердце Вэриана уходит в пятки. — Я делаю то, что должен был сделать еще несколько месяцев назад! — огрызается Лэндис. Он переводит свой яростный взгляд на Хьюго. Меч в его руке перемещается. Кто-то кричит, кто-то зовет стражу, но все, на чем Вэриан может сосредоточиться — это чертов демон, нависший над его родственной душой. Он снова дергает за рукав, слыша, как ткань рвется все больше. Он почти свободен, почти… Еще один хлопок. Вэриан что-то кричит — он даже не понимает, что говорит, — и его рука взлетает вверх, словно он может каким-то образом остановить то, как Лэндис высоко поднимает меч. Он чуть не врезается лицом в землю, когда рукав наконец рвется. Он недостаточно близко, чтобы остановить Лэндиса, но достаточно близко к ближайшим доспехам, чтобы схватить оттуда арбалет. Он бросается к нему и хватает оружие. Он заряжен. Его руки дрожат, но времени на раздумья нет. Только не тогда, когда серебро так ярко блестит на свету. Лэндис поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, и замирает. Его ухмылка переходит в потрясенное «О». Всего на секунду они оказываются в безвыходном положении. В идеальном мире Вэриан так бы и поступил. В идеальном мире Лэндис опустил бы меч и признал свое поражение, пойманный при попытке хладнокровного убийства человека на глазах у сотен свидетелей. В идеальном мире на этом все и закончилось бы. Но вместо этого Лэндис поднимает свой меч выше, и дикий вопль ярости разносится по бальному залу. Он готовится вонзить меч в грудь Хьюго. И Вэриан стреляет. Стрела со свистящим звуком проносится в воздухе. Время замедляется на одну ужасную секунду. Лэндис, кажется, знает, что его ждет: в короткие секунды между нажатием на курок и тем, что последует дальше, недоверие на его лице сменяется страхом. Стрела летит быстро и попадает точно в цель. Вэриан всегда был безупречен в меткости. Лэндис кряхтит, когда стрела попадает ему в плечо — как раз туда, куда целился Вэриан. Меч с грохотом падает на землю всего в каком-то футе от распростертого тела Хьюго. Лэндис спотыкается. На белых одеждах проступает кровавое пятно, словно мак, выросший в море лилий. Великий герцог поднимает руку, чтобы осторожно потрогать стрелу, торчащую из его плеча, и его лицо застывает от шока. Время останавливается всего на мгновение. Лэндис ошеломленно смотрит на Вэриана широко раскрытыми глазами. Алхимик лишь бросает на него свирепый взгляд. И тут стражник валит Лэндиса на землю. Вэриан роняет пустой арбалет, словно тот обжег его. Его руки дрожат — ему нужно перестать трястись, ему нужно сосредоточиться. Песня наполняет сознание, как будто оно просыпается. Хьюго! Все исчезает. Прежде чем Вэриан успевает осознать все происходящее — крики охранников, сердитые вопли Лэндиса о ворах, — он бежит к своей родственной душе. Он падает на колени рядом с Хьюго, не замечая боли, ведь все, о чем он может думать, это «пожалуйста, пусть все будет хорошо, пожалуйста, пусть он будет в порядке». — Хьюго? — он задыхается. Трясущиеся руки нежно обхватывают голову Хьюго, наклоняя ее то в одну, то в другую сторону. Глаза Вэриана горят при виде синяков и крови. Вокруг горла блондина начинает образовываться кольцо ужасающих синяков. Хьюго хрипло кашляет — из его ужасно сломанного носа и разбитой губы течет кровь. Синяки украшают его лицо, окрашивая его в пурпурный и красный цвета. Он выглядит ужасно. — Хэй, — удается пробормотать Хьюго. — Как… Как дела? Вэриан делает глубокий вдох, и на его лице появляется легкая улыбка. — Я в порядке, — говорит он. Его большой палец проводит по щеке Хьюго, на которой нет синяков. Хьюго все еще дышит с присвистом, и это нехорошо. — Постарайся не болтать слишком много, ладно? Хьюго пытается сесть, но Вэриан мягко отталкивает его назад. — Все в порядке. Не волнуйся, все в порядке. Хьюго поднимает на него большие зеленые глаза. Без очков он выглядит совсем по-другому. Вэриан улыбается и нежно целует Хьюго в щеку. Внезапный крик, к сожалению, привлекает его внимание: Лэндис что-то рычит, когда стражник Короны заламывает ему руки за спину. — Это тот чертов пацан! — вопит он. Его начищенные парадные ботинки скользят по полу, когда его волокут к двери. — Он не тот, за кого себя выдает! Он вор! Вэриан открывает рот, чтобы защитить свою родственную душу, но, как ни странно, Рапунцель отвечает раньше него. — На каком основании? — спрашивает она. — Что он такого сделал, что заставило вас потребовать его ареста? — Он замышляет кражу из вашего хранилища! — Лэндис напрягся, пытаясь освободиться от наручников. Его прищуренные взгляд остановился на Вэриане и Хьюго. — Он собирается украсть… — Корону? Сердце Вэриана снова подпрыгивает к горлу. Как она узнала? Все замирают, когда голос Рапунцель становится жестче. Лэндис, застигнутый врасплох, не находит слов. — Мы знаем об этом, — продолжает принцесса, — однако пропажа была обнаружена еще вчера вечером. Вэриан потрясен — черт возьми, он думал, что замел следы, — но, похоже, Рапунцель еще не закончила. Вместо этого она подходит к тому месту, где лежит Хьюго, и указывает на него жестом. — Хьюго был в своей камере, — она разворачивается к толпе, — всю прошлую ночь. Я видела его собственными глазами. Он не мог украсть ее, но я не могу не задаться вопросом, Ваша светлость, — она поворачивает голову к Лэндису, который буквально съеживается. — Откуда Вы узнали, что нас собираются ограбить, если предполагаемый преступник был надежно заперт? Как ему удалось бы украсть что-нибудь из хранилища и вернуться в свою камеру до смены охраны? Лэндис запинается. Он оглядывается по сторонам, но никто не осмеливается произнести ни слова. Рапунцель скрещивает руки на груди и кивает. — Проводите Его светлость в его комнату, — говорит она. — Боюсь, он нанес Короне серьезное оскорбление, — Лэндис пытается вмешаться, но Рапунцель лишь поднимает руку. — Вы совершили преступление не только против нашего двора. Вы осмелились переложить вину на нашего почетного гостя из Кото. Хьюго был образцовым сотрудником во время своего пребывания здесь, не так ли, Вэриан? Вэриан вздрагивает при звуке своего имени. Надежда, светлая и чистая, начинает расти в его груди. — Д-да, — заикается он, — он хорошо себя показал. Лицо Лэндиса становится ярко-красным: то ли от ярости, то ли от смущения — Да Вы шутите! — огрызается он. Ах, значит, от ярости. — Вы не можете просто..! — О, я могу, — голос Рапунцель тверд. — И я так и сделаю. Боюсь, Вы испортили отношения между нашими королевствами, Ваша светлость, — затем она поворачивается и смотрит на потрясенные лица толпы, не выказывая ни капли слабости. Идеальное воплощение самообладания. — Я бы попросила всех гостей вернуться к празднеству в другом месте. Кроме Вас, Севим. Отец Лэндиса хмуро смотрит на сына, но выпрямляется, когда к нему обращаются. — С удовольствием, Ваше высочество, выражение его лица становится еще более мрачным, когда Лэндис издает очередной невменяемый звук. — Я уверен, мы сможем прийти к новому соглашению. Рапунцель улыбается, как акула. Вэриан никогда не видел ее такой… Такой коварной. Он не уверен, удивляет это или пугает. Но затем она поворачивается к нему, и ее улыбка смягчается. — О, да, Вы правы, — говорит она. — Похоже, Вэриан и Лэндис, вопреки нашим надеждам, не подходят друг другу. Надежда расцветает в груди Вэриан, когда никто не спорит со словами принцессы. Даже Фредерик, у которого, похоже, вот-вот лопнет поступившая от напряжения вена на лбу. Улыбка Рапунцель безмятежна даже в этом хаосе. — Замечательно, — говорит она. И Вэриан чувствует невероятное облегчение. Прошло так много времени с тех пор, как он ощущал это чувство свободы, когда не нужно беспокоиться о будущем. Хьюго издает тихий стон. Вэриан опускает взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как зеленые глаза закатываются и блондин обмякает, не в силах больше оставаться в сознании. На секунду возникает паника — ужас, тревога и страх сменяют друг на друга, — пока Песня не начинает звучать как счастливый сон. Фух, он просто спит. Но ему все еще нужна медицинская помощь. Чья-то рука касается его спины. Вэриан оборачивается и встречается взглядом с Юджином. Лицо мужчины тщательно сохраняет спокойствие, очевидно, в попытке оставаться сильным ради Вэриана. Это даже к лучшему: после всего случившегося он не уверен, что многим готов доверить свои отношения с Хьюго. Не после всего всего этого. Ему нужно убедиться, что его родственная душа в безопасности… Даже если это значит, что ему придется закрыться от всего мира и жить только со своей семьей. — Нужно доставить его в лазарет, — говорит мужчина. Вэриан кивает, закусывая губу и позволяя Юджину подхватить Хьюго на руки. Он знает, что должен остаться. Должен помочь разобраться в том, что происходит. Стоит поддержать Рапунцель, которая только что разыграла лучшую партию за последние столетие. Но затем. Затем Песня обрывается. Глаза Хьюго приоткрываются, и слабая рука тянется к Вэриану. — Не оставляй меня, - молча умоляет он. И Вэриан не может это игнорировать. Он не хочет. Не может этого вынести. Именно поэтому он оставляет крики и хаос позади и спокойно следует за Хьюго, которого увозят в лазарет. Он позволяет себе быть эгоистом. И это потрясающее чувство.