Четвёртый — не лишний. Главный бенефис старшей школы

Мы неспешно брели втроём по дворам. Вернее, брели только мы с Даней, а Артём ехал на своём скейте, попутно показывая нам дорогу на нужную площадку. До этого он каждый день после уроков ходил и готовился к сегодняшним соревнованиям по скейтбордингу. — Как тебя вообще занесло в скейты? — поинтересовалась я у Артёма в очередной момент тишины. Вопрос этот у меня возник ещё с того момента наших случайных посиделок во дворе возле школы, когда Артём спонтанно попробовал обучить детей езде на скейте. Не, ну зная тонкую душевную организацию друга, я бы гораздо быстрее представила его в каком-то более спокойном виде времяпровождения: фотографирование или там фигурное катание, на худой конец. Но скейтбординг… Или Артём, как и я, тоже живёт с двумя жизнями? — Да это всё Даня, — добродушно сообщил Артём. — Ещё давно когда-то мы с ним пошли куда-то, уже даже не помню куда, увидели, как подростки так делали… Ну и захотелось мне чего-то попробовать. Попробовал. Понравилось вроде. — И давно ты с этим мутишь? — Лет пять как, наверное, — подсчитал друг. — А почему эти соревнования, скажем так, любительские? — снова полюбопытствовала я. — Раньше они были официально организованные. А потом их запретили. — Почему? — Официально — из-за нехватки бюджета. А на самом деле… — Артём пожал плечами. — А на самом деле — из-за высокой степени травматизма, — вступился Даня. — У них там что ни раз, то обязательно кто-то что-то себе ломал. — А почему? — опять не поняла я. — Потому что, — Артём снова вернулся в разговор, — ребята хотели делать слишком опасные трассы — ну так интереснее было. Зато сейчас за нами никто не следит, и организаторы прислушиваются к мнению большинства. — Ага, так что травматизм никуда не делся, — подытожил Даня. — Только теперь он нелегальный. — Никогда не видела, что у нас в городе есть такое место, — призналась я. — Да я тоже не знал бы, если бы не Артём, — согласился Даня. — Это он у нас не страдает топографическим кретинизмом. — Да, — вспомнила я, — мы когда ходили в лесу в горах, Артём вообще там как-то ориентировался так… Вообще не знаю как. Мы тогда немного заблудились, а он тогда ещё говорит, мол, запомнил место, мы недалеко. — Прикольно, — Даня одобрительно покосился на друга. Но последний почему-то немного смутился: — Да… А хочешь, правду расскажу? — Ну? — напряглась я. — Я на самом деле вообще там ничего не запомнил. Я так сказал, чтобы ты не переживала. Даня расхохотался. — М-да. Артём, ну ты как всегда, конечно, — усмехнулась я. К этому времени мы, по словам Артёма, уже добрались до нужного места. На площадке уже сидело парней семь, которым, по-видимому, громкая музыка с чей-то колонки общаться не мешала. Артём тоже подошёл к ним, обменявшись рукопожатиями и чуть позже махнув в сторону нас, что-то объясняя. А я с интересом рассматривала всё вокруг. Я никогда на подобных мероприятиях не присутствовала, и сейчас меня интересовало в буквальном смысле всё. Вокруг на арене были разные шины, ступеньки и трамплины такой формы, каких я раньше вообще никогда в глаза не видела. И как вишенка на торте посередине площадки была яма с каким-то деревяшками. Я пока сфоткала место и отправила Кире, попутно со смехом поинтересовавшись у Дани, махнув рукой в сторону ямы с досками: — А потом тут что, шашлыки будут жарить? Даня проследил за моей рукой и понял, о чём я. — А, не, они там в процессе езды разжигают костёр и прыгают через него на скейте. Та всё хорошо, — засмеялся он, увидев мои глаза, — там небольшой огонь. Телефон мягко завибрировал в руке и на экране всплыло уведомление от Киры: «Заразы, я тоже к вам хочу -_-». Прошло уже где-то три недели с того момента, как Кира переехала и, соответственно, перевелась в другую школу. Естественно, мы не прерывали нашего общения — не проходило и дня, чтобы мы друг другу не позвонили или хотя бы что-то не отправили. Так, за эти три недели я уже увидела и её новую школу, и их новый район, и некоторые виды нового города, и ещё кучу всего, что подруга пыталась запечатлеть то на фото, то на видео. Я отправила ей пару смайликов и снова перевела свой взгляд на площадку. Ребят становилось всё больше, причём разных возрастов и с разными, как и мы, гостями. Мы — то есть гости — расположились за небольшой железной оградкой где-то по пояс, об которую можно было удобно опереться, что мы, впрочем, и сделали. Артём уже был возле какого-то импровизированного стола и что-то писал, что кинул потом в банку. — А что там происходит? — поинтересовалась я у Дани снова. — Извини, если уже достала. — Та не, пока ещё не достала, — засмеялся друг. — Они пишут свои имена на бумажке, которые потом организатор достаёт по две штуки и определяет, кто с кем соревнуется, то есть это вообще рандом, никто не знает, кто сегодня будет его соперником. Пары соревнуются между собой, кто быстрее проедет полосу препятствий и не забудет про трюки — хотя некоторые элементы по-другому и не проедешь. Потом те, кто проиграл в паре, выбывают из соревнований вообще, а кто победил, дальше соревнуются друг с другом, и так пока не останется один победитель, — терпеливо объяснял мне Даня, пока я рассматривала всё вокруг, слушала собеседника и крутила в руках кулончик. Сегодня я решила его надеть с тёмной водолазкой, джинсами и курткой, и он, на удивление, идеально вписался в образ. А Артём тем временем вернулся к нам с одним из парней, попутно разминаясь. — Так, народ, знакомьтесь, — обратил на себя внимание Артём. — Это Ромка, мой товарищ и коллега. Рома, это мои лучшие друзья — Алиса и Даня. — Очень приятно! — улыбнулся Рома, пожав руку Дане и сделав для меня шутливый поклон. Хотя друг Артёма был парнем на вид чуть старше нас, мне он почему-то показался каким-то знакомым. — А я тебя, по-моему, где-то раньше видел, — прищурился Рома, глядя на Даню после окончания знакомства. — Не, серьёзно. — Вообще мне тоже так кажется, — согласился Даня. Ну вот, значит, не только у меня крыша едет. На этом догадки и закончились, зато начались соревнования. И к тому моменту вся округа огромной и залитой послеобеденным солнцем площадки была залеплена молодёжью, причём, судя по всему, гостей было гораздо больше, чем самих соревнующихся. Конкурсантов набралось шестнадцать человек, поэтому должно было состояться восемь заездов. Артём стоял с нами и дожидался своей очереди, попутно шутя с Ромой о том, что нужно надеяться, что их не поставят в соперники. Под энергичную музыку разные ребята выделывали уникальные трюки на бешеной скорости, за которыми уследить было почти невозможно. Каждый участник старался чем-то удивить и, естественно, приехать к финишу быстрее соперника, но удавалось это далеко не каждому, так что «естественный отбор» шёл по плану. Закончился очередной заезд, и ведущий снова пошёл к банке с именами. — В следующий заезд выходя-я-ят, — торжественно тянул ведущий, перемешивая рукой бумажки и наконец вытянув две, — «Волнорез» и… «Тайфун»! Даня с Ромой весело засмеялись и хлопнули Артёма по плечу, а я, догадавшись, что «Тайфун» — это и есть Артём, успела пожелать ему вслед удачи. — Волнорез — это новичок, Артёму повезло, — прокомментировал Рома. Мы не отрываясь смотрели на заезд. Несмотря на то, что Волнорез был, по словам Ромы, не особо опытным скейтером, он решительно не уступал Артёму, так что эти двое ехали буквально плечо к плечу, ловко выполняя разные трюки и даже блестяще проскочив яму с костром. Позади была уже большая половина дороги, а ребята всё ещё не могли обойти друг друга. Оставался последний трамплин. Волнорез на предыдущем этапе смог опередить Артёма и сейчас ехал чуть впереди. Однако то ли от предвкушения близкой победы, то ли от переоценки сил соперник допустил ошибку в разгоне и… позволил Артёму обогнать себя. Друг под радостные крики пересёк финиш первым. Я сама от радости закричала так, что чуть не сорвала голос. Уже после того, как мы радостно обняли Артёма и закончили в конце концов его поздравлять, Даня заметил, что это было самым лёгким, и впереди ещё несколько этапов, так что расслабляться рано, и Рома, который выходил в следующий заезд и тоже смог победить, подтвердил это. И потянулись следующие этапы. Осталось восемь человек и четыре заезда между ними. Впрочем, проигравшие никуда не расходились, занимая места за оградкой и желая увидеть, кто же останется в финале. На этот раз Артёму и Роме тоже повезло и они смогли победить и на этом уровне. Теперь оставалось четыре человека и два заезда. — Тут сейчас самое сложное будет, — грустно прокомментировал Даня. — Остались самые сильные соперники. — Ничего, будем болеть за Тёму, — отреагировала я, не отрываясь от площадки. Как я поняла из разговора ребят, один из оставшихся участников, которого они называли между собой Игл, был одним из самых известных и сильных соперников, так что Артём и Рома гадали между собой, кому же он достанется. Однако после жеребьёвки Артёму достался четвёртый соперник, соответственно, Игл достался Роме. К сожалению, Артём проиграл этот заезд. — Не, ну пройти даже до этого момента — это круто, — успокаивал его Даня, пока Игл и Рома выходили на площадку. — Не расстраивайся! — Артём, это реально было классно, — вставила я, — спасибо, что взял нас. — И вам спасибо, — отозвался Артём, улыбнувшись, — что пришли и поддержали. Кстати, сегодня я впервые вышел на этот уровень, так что я доволен. Мы наблюдали за Ромой и Иглом. Ребята так же активно вели борьбу и не желали уступать друг другу. Но на одном из участков случилось нечто. Рома почти проехал небольшой мостик и собирался съезжать с него, когда Игл поравнялся с ним. Однако съехать вместе им не получилось. Рома сорвался и упал. Толпа изумлённо вздохнула. Ведущий остановил время и подошёл к месту происшествия, пока мы все, вытянув шеи, пытались увидеть, что с Ромой. К счастью, высота была небольшая и тот не сильно повредился: по крайней мере, встать и направиться к нам, держась за кисть руки, он смог сам. — Ребята, — Артём неожиданно поднял руку в возникшем гомоне, — я видел, как Игл его толкнул. Внезапно возникшая тишина от такого заявления оживилась новым гулом. Мы изумлённо смотрели на Артёма, который, поймав наши взгляды, крикнул нам: — Это правда! Ещё несколько человек крикнули, что они тоже это видели. Обстановка накалялась. Рома уже вернулся и пока снова стоял рядом с нами, героически терпя сильную боль и пообещав, что сейчас пойдёт в ближайшую больницу, как только всё решится. — Как бы сейчас ещё потасовка не началась, — мрачно заметила я, смотря на Артёма и кучку ребят возле него, которые пошли к ведущему, и Игла с другой кучей ребят, которые тоже стояли возле главного. — Та не, — тихо ответил Рома, закусив губу, — обычно всё решается нормально. Организатор и вправду решил всё мирно и не в пользу Игла, ибо большинство поддержало Артёма, и Рома подтвердил, что всё так и было и инцидент действительно произошёл — и нарушителя отстранили на ближайшие три года от соревнований. — Сурово, — заметила я, на что Даня справедливо ответил: — Это и называется самосуд. Причём без лишнего базара, рукоприкладства и обоснованно. Победителем остался тот самый четвёртый участник. Им оказался студент-первокурсник из ближайшего универа. Победителю вручили какой-то подарок и поздравляли всей площадкой. — Я вспомнил! — неожиданно заорал Рома так, что мы чуть не подпрыгнули. — Даня, я вспомнил, где я тебя видел! Год назад мы с одноклассниками возвращались с репетиции вальса… — Вспомнил — молодец, — перебил его Даня. — Я понял, о чём ты. — Так это же ты был, да? — Я, я, — неохотно подтвердил Даня. — Я же помню, что где-то мы пересекались, — радостно продолжал Рома. — Артём, а ты у меня вообще выговор получишь в таком случае. — Это ещё за что? — удивился Артём. — А что ты так своих друзей не бережёшь, а? — Всё равно не понимаю, — недоумённо покачал головой Артём. — Рома мне жизнь спас прошлой весной, — объяснил Даня. — Та прям-таки, — отмахнулся Рома. — Просто это мы удачно мимо шли с ребятами. Я наконец догадалась, где же Рома встретился с Даней, и усмехнулась. Как всё-таки тесен мир! Ещё немного понаблюдав за празднованием, мы пошли по домам. Роме было с нами не по пути, и мы отправились снова втроём. По дороге я позвонила Кире на её вопрос о том, как всё прошло, и рассказала обо всём. Подруга сердечно поздравила Артёма и похвалила за то, что не стал молчать. — А в следующем году ещё лучше натренируешься, — заметила я, — станешь сильнее, старше — и точно победишь! — Нет, — тихо ответил Артём, даже замедлив шаг. — Скорее всего, это мой последний заезд. — Почему? — опешил Даня. — Это последняя весна, когда я тут. Я после окончания школы уеду отсюда поступать за границу. Вот те на. — Зачем? У нас что, вообще не судьба? — Судьба. Но мои сказали, что там наши какие-то знакомые. Зная мои способности к обучению, они хоть будут меня немного прикрывать, дабы я не вылетел после первой же сессии. — Очень хорошо, — выдавил Даня, — вы нас точно доконать хотите. Сначала Кирюха, теперь — ты. Сейчас узнаю, что ещё и Алиса куда-то намылится… — Не-не-не, — возразила я, — я буду поступать исключительно тут, могу тебя успокоить. Артём, а ты правда хочешь уезжать? — Ну это не я хочу, а родители, — поправил меня Артём. — Сперва мама была против, но потом тоже согласилась. А я… ну я вроде и понимаю, что так будет лучше для меня же, да и какое-то разнообразие в жизни тоже не помешает, так что да, я тоже не против. Буду, конечно, скучать за вами, за семьёй, — признался друг с неловкой улыбкой. И окончательно расстроило меня ещё одно происшествие. Уже после того, как мы добрались до нашего района и наступило время расходиться по домам, я по привычке протянула руку к кулону — и не нашла его.

***

Мы сидели на классном часе — впрочем, как у нас это иногда бывало по понедельникам. Не знаю, что такого сегодня Елизавете Викторовне потребовалось нам сообщить, что она не стала его отменять. Даня повернулся к нам с явным желанием поболтать. После того как Кирюха покинула наш класс, Даня остался сидеть один. Нет, иногда к нему мог подсесть Артём, но, как он сам говорил, ему не хотелось бросать меня. После ухода Киры я тоже никак не могла принять наступивший расклад. Да, ребята — это, конечно, хорошо. Но всё-таки я не могла привыкнуть, что рядом, за соседней партой больше нет той родственной души, лучшей подруги, с которой можно было поговорить о чём-то повседневном или обсудить что-то личное. И Крис больше не сопровождала нашу компанию домой. А Даня, наверное, тоже ещё не мог признать, что его школьное положение дел с первого класса так изменилось. Так что в чём-то, наверное, наша боль была совместной — я рассталась с лучшей подругой, а он… — Кулончик так и не нашла? — поинтересовался Даня. Я покачала головой. Скорее всего, я бы так и не парилась за этот, на первый взгляд, простой предмет, если бы он не был таким важным для меня. Во-первых, он был золотой. Во-вторых — и это, пожалуй, самая главная причина, почему я хотела его отыскать — мне когда-то в детстве его подарил дедушка и это было всё, что мне осталось от него на память. Классная наконец появилась. Оказывается, она хотела очередной раз напомнить нам про деньги, что некоторые ещё не сдали — только и всего. Скорее всего, мы бы уже и ушли, если бы она случайно не вспомнила ещё кое-что. Впрочем, если бы она не вспомнила это «кое-что», история вряд ли приняла бы такой оборот. — Да, ребята, — она снова придвинулась к столу, — вот мы вам говорим-говорим про то, как себя надо беречь, а у меня у самой сын, ваш ровесник, вчера на каком-то скейтерском слёте вывихнул себе руку. Артём с круглыми глазами посмотрел на меня, а я — на него. — Я вас умоляю, думайте куда идёте, имейте голову на плечах. И вы не думайте, что это только юношей касается — сын нашёл там женский кулон. После этого я офигела совсем. Мы едва дождались конца урока, чтобы пулей вылететь в коридор и обсудить всё услышанное. — Так Ромка — это сын нашей классухи? Офигеть, — поразился Даня, когда мы стали у стенки возле соседнего кабинета. — М-да. Вот это мы попали, — мрачно заметила я. — Почему? Она ведь нас там не видела. — Ну да. А кулон-то забрать надо. Тут быстрее даже я попала. После этого мы все задумчиво посмотрели друг на друга. Артём выдал: — Давай я схожу? — Ага, ты уже и так в прошлом году находился, что теперь на карандаше у неё. Причём вместе с Даней. Нет уж, сидите уже, — вздохнула я. Дождавшись, пока из кабинета выйдут все наши, я незаметно проскользнула в класс. Елизавета Викторовна уже собралась уходить тоже, но, увидев меня, выжидательно остановилась у стола. — Елизавета Викторовна, извините, а как можно связаться с вашим сыном? — аккуратно начала я. — А что? — полюбопытствовала она, протирая очки и надевая их снова. — Просто… это был мой кулончик. Взгляд, что последовал после этой реплики, передать словами было невозможно. У меня на какой-то момент даже возникло ощущение, что я ей сказала, будто у меня семья завтра улетает на Луну и мне надо лететь с ними. — Ты что, тоже там была? — тихо спросила классная. — Ну… просто у меня знакомый там выступал, и я пришла его поддержать, — объяснила я и, выходит, даже ни разу не соврала. Та вздохнула и ответила: — Ладно. Попрошу его, он завтра заскочит перед парами в школу. Я удовлетворённо кивнула, поблагодарила женщину и вернулась к своим. — Ну что? — сразу спросил Артём. — Нормально. Я думала, будет хуже. Ты вот мне лучше другое объясни: как вы так умудрились дружить с Ромой, что ты не знал, кто его мама? — Да чёрт даже с этим. Как, вот как вы не знали, что год учились в одной школе, только мы тогда были в десятом, а он — в одиннадцатом? — подхватил Даня. — Ну… мы же не сильно прям с ним дружим, — объяснял Артём, пока мы спускались по ступенькам, — мы просто встречались на площадках и там тусили. Ну а вообще — я сам в шоке, если честно.

***

Зайдя в школу с утра, я сразу увидела знакомый силуэт. Рома сдержал слово и ждал меня в холле возле учительской. — Держи и больше не теряй, — посмеялся он, возвращая мне кулончик. — Спасибо тебе большое. — Та не за что. Я увидел его в песке там, и подумал ещё, что надо пустить клич по нашим, пусть поищут, чьё это. Видно же, что вещь дорогая. Я улыбнулась. — Это хорошо ещё, что ты такой внимательный. Как рука? — я кивнула на запястье. — Уже лучше. Да там просто вывих небольшой получился. Но вправили вроде. — О, Ромка, привет! — послышался довольный голос Артёма. Друзья радостно пожали друг другу руки. — А ты что тут делаешь? — удивился Рома после рукопожатия. — В смысле? Я тут учусь, вообще-то. Рома засмеялся: — Та ладно? Так вы что, все одноклассники, что ли? А моя мама у вас преподаёт? — Пф, я тебе больше скажу — она наша классуха. — И как, — поинтересовался пришедший после того, как прошло его изумление, — она вас сильно стращает? — Ну как сказать… иногда по сравнению с её методами поддержания дисциплины ежовые рукавицы — это так, ватка. Ребята мигом замолчали, увидев силуэт обсуждаемой в дверях учительской. А к этому времени сзади подошёл и Даня, который заприметил тут нашу компанию и не смог пройти мимо. — О, мама, а вот и ребята, про которых я тебе рассказывал, — радостно сообщил Рома подошедшей Елизавете Викторовне. — Ну, Артём, который тогда защитил меня на соревнованиях, мой давний коллега, так сказать. Мы мрачно переглянулись, а по Даниным губам я чётко прочитала мат. — Я что-то не то сказал? — чуть тише растерянно переспросил у нас Рома, увидев нашу реакцию. — Да нет, всё нормально, — нервно улыбнулся Артём. Прозвенел звонок, и огромная масса коридора стала растекаться в разных направлениях. — Ладно, я пошёл, — попрощался с нами Рома и ушёл. А мы вчетвером остались. Елизавета Викторовна задумчиво смотрела на парней, а те, как нашкодившие щенята — на неё. Я же вообще даже не могла предположить, в какую сторону завернёт вся эта ситуация, но боялась, что точно не в нашу сторону. — Так. Теперь я понимаю, какого знакомого ты пришла поддерживать, — классная с усмешкой посмотрела на меня. Я смутилась и кивнула. — Мы все там были, — признался Даня, — и я тоже. — Да я даже и не сомневалась, — вздохнула учительница и уже собралась уходить, но напоследок неожиданно развернулась к нам и тихо сказала: — Спасибо. Но будьте осторожны. Елизавета Викторовна ушла, а мы остались в коридоре и ещё какое-то время смотрели ей вслед. Может быть, именно в этот момент я поняла, что в жизни нельзя судить о людях обобщённо?