Леденящие душу приключения Гэвина Рида

— Нервничаешь? Гэвин усмехнулся и отрицательно мотнул головой. Сегодня был день, которого он ждал с нетерпением. Их с Ричардом день. Еще рано утром к ним завалились тетушка Луиза с Эммой, поразительно бодрые после такой долгой дороги, и сразу принялись заниматься приготовлениями. Все было спланировано заранее, дата назначена за месяц, гости уведомлены и рассажены по стратегически значимым местам. Гэвину было спокойно, потому что он знал, что они ничего не забыли, никого не оставили без приглашения. И ему так нравилось наблюдать за Ричи, который очаровательно нервничал, но старался этого не показывать. Третий раз подряд проверил почту, предложил сделать кофе, который пять минут назад принес и поставил на стол перед Гэвином. Колдун вздохнул и подошел к нему, обнимая со спины, создавая иллюзию защиты. Ричард тут же привычно расслабился в объятиях, опираясь на его грудь спиной и поглаживая сцепленные у него на животе руки. — А я нервничаю, — честно признался Ричард, подставляя шею под мягкие, успокаивающие поцелуи. — Все будет на высшем уровне, Ричи, — пообещал Гэвин, перемещаясь поцелуями на чувствительное местечко за ухом. — И какой же уровень у вашего ковена считается высшим? — довольно выдохнул Ричард, окончательно расслабляясь. Это было почти рефлексом. Стоило Гэвину окружить его собой со всех сторон, утопить в своей нежности, как мозг отключался. — А вот посмотришь, — лукаво шепнул Гэвин, зарываясь носом в его волосы на затылке, отчего по шее щекотно разбежались приятные мурашки. Ричард поежился, мягко выпутываясь из объятий и давая партнеру понять, что сеанс психологической поддержки можно считать завершенным. У магического сообщества были странные обычаи. С непривычки их можно было назвать дикими, но за чуть больше чем семь месяцев тесного общения с Гэвином Ричард мог сказать, что привык. Все меньше магических штучек казались ему странными. Все больше он любил свою жизнь рядом с колдуном-напарником и его фамильяром. Они все так же заезжали друг за другом по дороге на работу. Когда была теплая погода, Гэвин выводил из гаража свой спортивный байк, и тогда мчать на место преступления было гораздо веселее. А в дни, когда с погодой не ладилось, они передвигались на машине Ричарда или брали служебный транспорт в департаменте. Так или иначе им было хорошо. Гэвин часто развлекался, незаметно для посторонних магича в повседневной жизни. Как-то раз они наконец-то выбрались на нормальное свидание в ресторанчик, где вместо освещения были одни лишь только свечи, создающие интимность атмосферы. И Гэвин одним легким взмахом руки погасил их все, чтобы никто не увидел, как он целует Ричарда, пока вокруг обеспокоенно переговариваются и щелкают зажигалками в кромешной темноте. Назвать их жизнь скучной не повернулся бы ни один язык. После того, как они сделали Ричарду татуировки рун, которые, как и говорила тетушка Луиза, заняли много места на теле, сплошными непрерывными текстами тянулись вниз от спины до середины бёдер и вдоль позвоночника, Гэвин всерьез озаботился защитой дома Ричарда и своего собственного. Сделал несколько ритуалов, в том числе на подпитку сил своего фамильяра. А вскоре предложил съехаться. Это было самое странное предложение всего и сразу в жизни Ричарда. — Мне кажется, — сказал тогда Гэвин, — что нам было бы практичнее жить вместе. Меньше сил на защиту, Шу к тебе привязался, да и я тебе вроде как нравлюсь. Колдун подмигнул, вышло как всегда не очень. Но подкат Ричард засчитал, ибо было интересно, как Гэвин пришел к такому решению. Они ведь даже еще не заходили дальше поцелуев, давая отношениям время развиться и укрепиться. Хотя иногда Ричарду так хотелось большего, что приходилось спешно прощаться, дабы не выдать свои низменные желания и порывы. Он знал, что Рид человек старой школы. И, что еще хуже, определенные обычаи в мире наделенных магией не давали ему свободы действий. Иначе Ричард бы уже давно затащил его в койку. — Ты не думаешь, — осторожно начал Ричард, — что это странное предложение, учитывая все обстоятельства? Он чувствовал, как горят щеки, и ничего не мог с этим поделать. — Нет, — удивился Гэвин. — А почему оно кажется тебе странным? Ричард замялся, не зная, как мягче и культурнее выразить мысль. Иногда он забывал, что они с Гэвином росли в разном окружении и с разными устоями. — Мы ведь даже не… Гэвин улыбнулся так широко и понимающе, что Ричард окончательно заткнулся. Колдун подошел к нему, приседая на корточки и взяв его руки в свои. Заглянул в глаза, в который раз затягивая, гипнотизируя изумрудной зеленью. — Ричи, мои намерения гораздо серьезнее секса. — Руки у Гэвина были приятно теплыми. — Скажи, тебе нравится находиться рядом со мной большую часть своего времени? — Нравится, — ответил Ричард, не понимая, к чему он клонит. — Ты хочешь, чтобы я был только твоим, а ты моим? — Хочу. — Ты хочешь так же всецело принадлежать мне, душой и телом, полностью и безраздельно? — Ты хочешь мою душу? — нервно облизнул пересохшие губы Ричи. — Я хочу, чтобы ты вышел за меня. Вот так вот просто. В домашней одежде, с идущим на фоне «Властелином колец» Гэвин сделал ему предложение, и Ричард просто не смог ему отказать. Поэтому сейчас стоял у алтаря напротив Гэвина, держал его за руку и старался подавить дурацкую счастливую улыбку, так и наползающую на лицо. Они стояли под несколькими сотнями паривших прямо в воздухе свечей, подарком Гэвина, знающего, как Ричард любит отсылки к любимым фильмам. По большому залу заброшенной на вид церкви тянулись пышные кусты из магически выращенных диких роз. Немногочисленные гости в полупрозрачных черных повязках на глазах, включая венчающего их отца Маркуса, который сам изъявил желание связать их священными узами брака. Тетушка Луиза утирала слезы черным шелковым платочком, придерживая под руку свою спутницу. Ее усилиями были наколдованы две призрачные, светящиеся мягким золотистым светом тиары над головами будущих супругов. Шу чинно восседал на месте шафера, в маленькой красной бабочке вместо ошейника. Отец Маркус, следуя заранее выученному обряду, обмакнул пальцы в чашу с кровью и начертал на лбу Гэвина, а потом и Ричарда связующие символы в виде греческих альфы и омеги. Символы начала пути двух душ и его неизбежного конца плечом к плечу со своим избранником. Их поцелуй вышел неловким и быстрым, несмотря на малое количество людей. А затем их усадили в лимузин и отправили для завершения обряда. — Дальше они справятся без нас, — сказал Гэвин, мягко сжимая ладонь своего теперь уже мужа. — Свадебный пир будет завтра ночью. — Хорошо, — кивнул Ричард. Ему все еще не верилось, что это происходит с ними. Как ни странно, но ковену было абсолютно все равно, обладает он магическими способностями или нет. Его приняли как своего. Их всего-то было около двадцати человек, ведьм и колдунов разных возрастов, вплоть до самых мелких, только осознающих магию как что-то, являющееся частью них самих. — Нервничаешь? — спросил Гэвин, когда они зашли в дом, сразу направляясь в спальню. И замерли на пороге, так как вся мебель куда-то исчезла. Вместо нее было лишь два огромных, в человеческий, рост зеркала, установленных друг напротив друга, пентаграмма, нарисованная прямо на полу, свечи, лепестки цветов и зажженные благовония. Здесь пахло воском и ладаном. Ричард сглотнул скопившуюся во рту слюну, когда перевел взгляд на своего мужа. — Прости, — виновато сказал Гэвин, — но таковы наши законы. Первый секс должен быть ритуальным, для укрепления духовной связи и защиты над домом. Ричард ничего не ответил, первым потянувшись к пуговицам на своем пиджаке и начав расстегивать их непослушными, трясущимися пальцами. Гэвин мягко остановил его, продолжив уже самостоятельно. Пиджак был откинут куда-то на пол, а следом за ним и остальная одежда. — Иди сюда. — Ричард вошел в круг пентаграммы за ним, и она тотчас вспыхнула и погасла. — Ничему не удивляйся и ничего не бойся, — сказал Гэвин, беря его лицо в ладони и целуя сначала нежно, со все нарастающей страстью, которая пеклом разгоралась внутри, выжигая все, что было неважно, кроме их двоих здесь и сейчас. Ричард прихватил его нижнюю губу зубами, и Гэвин зарычал, усиливая напор, вжимаясь, втираясь всем телом, ощутимо жаждущим большего. Они отстранились, чтобы сесть в середину пентаграммы лицом к лицу. Ричард умостился между широко разведенных ног колдуна, обхватив его ногами за пояс. Гэвин первым потянулся к чаше с кровью, обмакивая пальцы и рисуя руны на теле любовника. Сначала Урус на лбу. Затем Хагалас на каждой ключице. Исса — на животе. Альгис — напротив сердца. И Дагас на тыльной стороне правой ладони. Ричард последовал его примеру. Он дышал спокойно и размеренно. Происходящее погружало его в какой-то транс. И когда они сцепили руки с руной Дагас, что значила единство, все знаки на их телах вдруг загорелись красным свечением и будто впитались под кожу, пропадая бесследно, оседая теплом где-то глубоко внутри. Коротко вспыхнули свечи, Ричард ахнул, ощутив мощный прилив сил, встретился глазами с Гэвином и рванулся к его губам, как жаждущий в пустыне к оазису с водой. Застонал уже в поцелуй, чувствуя, как Гэвин сжал оба их члена и плавно задвигал рукой, сбрасывая скопившееся напряжение. — Черт, — ошеломленно прошептал Ричард. Он даже не представлял, что успел так возбудиться, целиком поглощенный ритуалом. — Как ты хочешь? — спросил Гэвин, не переставая медленно двигать рукой, даря мучительную ласку, которой совершенно не хватало сейчас. Хотелось большего, гораздо большего. Ричард лег на спину, утягивая его за собой. Ответить сейчас было тяжело, он будто опьянел, так переполняли ощущения струящейся по венам силы. И слава Сатане или кому там еще, Ричи не разобрался, кого нужно благодарить, Гэвин понял его без слов, устраиваясь между приглашающе разведенных ног и впиваясь поцелуем в шею. Ричард повернул голову, чтобы ему было удобнее, и увидел себя. Свое ошалевшее от удовольствия лицо в отражении, покрасневшие скулы и подернутые дымкой вожделения глаза. То, как откровенно и красиво они с Гэвином смотрятся, плотно сплетаясь телами. Он повернулся к другому зеркалу, видя, как Гэвин лижет собственные пальцы, как подхватывает его под коленом. А затем почувствовал проникновение, желанное и острое. Застонал, откидывая голову, когда ощутил, как тело раскрывается под напором чужого члена. — Ричи, — задыхающимся голосом позвал колдун. Ричард ответил на его зов стоном удовольствия, не способный больше ни на что другое. — Мой Ричи. Ощущения внутри будто умножались с каждым плавным движением бедер любовника, Ричи казалось, что его уносит все дальше. Что ощущения обостряются, двоятся, делятся. Он то чувствовал, как тугое и горячее сжимается вокруг его члена, то как Гэвин заполняет его целиком, переставая наконец осторожничать и набирая темп. На миг показалось, что они останутся так навсегда. В мучительно сладком водовороте горячечного удовольствия. В потерянном ощущении, став одним стонущим и бьющимся в экстазе существом. А потом все повторилось. Снова и снова. Отражаясь в зеркальной поверхности, возвращалось, заставляя бессильно скулить и хотеть, чтобы это длилось вечно. На миг Ричард подумал, что не выдержит. Что ощущения слишком сильны, а сердце сейчас выломает ребра к чертям. Это была бы не худшая смерть, думал он, вздрагивая от утихающих волн удовольствия. Свечи погасли, в темноте было слышно лишь тяжелое дыхание. Гэвин тяжело держался на руках, чтобы не завалиться на любовника всем своим весом, и целовал дрожащими губами куда мог дотянуться. Ричард поймал его губы и тихо застонал, когда в пересохший от долгих стонов рот мягко проник язык, увлажняя его и заласкивая. Хотелось остаток жизни дышать одним лишь этим поцелуем. И он дышал.