Туманная Сторона

Глава VII Дальше Тойво не мог ничего вспомнить - как только он долетел до облаков, то вновь очнулся в привычной юрте. Дверь была плотно заперта, а отверстие в стене закрыто чем-то. Кадбер не мог определить ни время суток, ни мир, где он находился. Кайдар никак не мог разобрать - остался-ли он в этом Небесном Городе или вернулся на земной план. С большим трудом он выбрался из лежака, в котором его завернули накануне, отряхнулся, надел шлем и, отодвинув стенку из связанных досок и ковёр, вышел на улицу. Было темно. Тойво чувствовал себя очень уставшим. Казалось, что он работал на поле или стройке несколько дней к ряду. Но в то же время он совсем не хотел спать, а в голову приходили только такие мысли, которыми руководствовался бодрый ум, например, у него появилось непреодолимое желание почитать. Вскоре Кадбер услышал сильный запах дыма, который лёгкий ветер приносил откуда-то из-за юрты. Кайдар справедливо посчитал, что у племени проводится праздник, на котором он просто не может не побывать. Зайдя за юрту, перед ним расстелилась небольшая поляна, что являлась абсолютным центром стана, на которой собралось очень много народа. Тойво увидел поистине захватывающее зрелище. В самом центре поля пылало кострище, составленное, верно, как и у козлоногих, из цельных стволов фывынских деревьев. Пламя от него простиралось на многие алды вверх и освещало, как казалось на тот момент кайдару, весь стан. Вокруг огня не только толпился народ в балахонах и доспехах, но и танцевали шаманы, одетые в шкуры животных, обвешанные разными привычными для степей украшениями - будь то пояс с пряжкой из кости, на которой начертаны символы-завитушки, или ожерелье, на котором бренчали, покрытые резьбой или превращённые местными умельцами в фигурки животных, зубы. Лица старцев были разрисованы яркой раскраской, что олицетворяла их связь с миром Духов, а узкие глаза, вдобавок, выделены чёрной краской. В волосы их были вплетены кисти, напоминавшие кисточки рыси, что скачет по снегу на северных землях освоенной Кирмы. Головы же были украшены венками с косичками, забавно дребезжащими при каждом движении. Эти люди двигались в некоем танце, хлопая руками в бубен и топая ногами о землю. Движения были резкими и, в основном, состояли из забавных притоптываний. Кайдар заметил, что чем шире был шаг, тем сильнее шаман ударял в бубен и после каждого удара в грубый инструмент от него же отлетали во все стороны бесконечное множество быстро растворявшихся в воздухе золотистых, как разглядел Тойво, искр. Кадбер сел на землю, скрестив ноги. Он не пожелал подходить к кочевникам слишком близко из-за боязни своим присутствием и нелепым незнанием обычаев испортить традиционное празднество. Проходили минуты и, позже, часы - танцы продолжались, костёрмедленно и неумолимо затухал, а горловые песни, резавшие ухо Тойво, звучали всё громче и отчётливее. Кайдар разглядывал толпу в стремлении найти единственно знакомое лицо Целота, но совсем не смог его увидеть «Где же он?» - вопрошал себя Тойво, изрядно занервничав, ибо посредника между ним и племенем на стоянке здесь боле не оставалось. Целота к тому времени уже не было в стане. Воин решил вернуться в Кыпык-Алам, чтобы, совместно с Айенном, разобраться с козлоногими у себя. Немудрено, что известия о нападениях на стан Целота и резни в безымянной деревне, могли наводить панику. Кочевник верил в собственную безопасность - на путь его благословил шаман, знавший о переговорных способностях кочевника и потому нежелавший лить кровь своих подопечных. Целотом удивлялись очень многие - он был одним из тех, кто считал козлоногих, монстров и бездушных машин для убийства, в глазах подавляющего большинства, но, что было немыслимо для общества Кирмы, разумными существами. Спустя почти сутки с того момента, как Целот сел на своего коня и уехал в ночь на поиски ответа, он добрался до Кыпык-Алама вечером, откуда уже не доносились, как ранее, на обширные территории крики, смех и просто громкие разговоры, возвещавшие о бурной жизни в крепости. Из неё стремительно и в оглушающем безмолвии уезжали все, кто не носил доспех, вероятно, страшась расползавшихся слухов о распоясавшихся на этих землях козлоногих. Целота пустили в город без лишних вопросов и кочевник, оставив своего верного коня на попечительство казарменной конюшни, отправился на рыночную площадь. Больше всего он боялся слежки и потому никогда в таких местах скоплениях людей не уходил к центру, держась у стен домов по краям. Там же этот высокий и сильный человек, проходя по краям улицы, а то и по немногочисленным дворам, пойдя налево от площади и сзади выйдя на промежуток двух землянок и пары домиков, стоявших поодаль от главной улицы. Здесь проживал старый шаман Ханым со своей семьёй, выступая в роли крепостного настоятеля, целителя и провидца. Разумеется, оный личный был у Бахчиз-хана, но тот не занимался простолюдинами, ограничиваясь лишь крепостной знатью. Ханым же помогал каждому за небольшую плату и ныне его помощь требовалась Целоту, но не как наставника, а как соглядатая - собирателя слухов, бо через дом его проходило множество людей, а следовательно и множество сплетен. Неприметная землянка, из крыши которой шёл редкий дым, вполне вписывалась в пейзаж крепости - здесь не было больших многоэтажных домов и основу застройки составляли деревянные дома, уже успевшие покоситься от времени и не очень качественного дерева. Выкопанные в холме дома в аком случае становились хорошей альтернативой тёмной избе, что зимою и поздней осенью промерзала насквозь. Соответственно, жили в них те, кто имел при себе деньги выкупить небольшой участок земли с правом постройки чего-нибудь. Впрочем, Бахчиз-хан не особо жаловал в своём форте каких-либо землевладельцев, кроме себя и потому редко разрешил кому-то устанавливать на землях Кыпык-Алама свои порядки, но Ханым, будучи в Каганате уважаемым странствующим шаманом, стал не проблемой для Бахчиз-хана, а самым настоящим подарком, ибо от паломников прибыли крепости стали расти, как и благосклонность кагана к её руководителю. Целот зашёл в одну из землянок и перед ним предстала картина существования отрешённого от мирской жизни человека - одна свеча на небольшом столике, пара тёмно-зелёных ковров без какого-либо узора на полу, там же расположился и спальник - Ханым не имел ни кровати, ни шкафов, ни дивана. Сам он сидел, скрестив ноги, за столом, напротив еле горящей свечки, и молился, не обратив внимания на вошедшего Целота, даже несмотря на то, что для входа необходимо было приложить и усилия, и время - двери привычной не было, вместо неё перегородка, что нужно было отодвинуть, после зайти и вернуть на прежнее место. В землянке было прохладно и лысый старик с острой седой бородкой и редкими бровями был накрыт толстой шубой. Кочевник не сомневался в своём успехе, поскольку знаком был с бытом и нравом подобных Ханыму людей, ибо сам являлся шаманом и умел общаться с Духами и читать их знаки. - Здравствуйте, уважаемый старец Ханым! - сказал Целот, поклонившись старику, а после протянув ему небольшой кусок своего походного хлеба. Старик наконец обратил внимание на воина и медленно, дрожащими руками, взял драгоценную булку и принялся медленно, по маленьким кусочкам, поедать её. - Целот! - Взглянул в глаза ему старец. - Ныне мало хороших и чутких людей, как ты. И приносишь ты мне что? Хлеб! Дорогой продукт в наших землях. Но ты бы не пришёл сюда просто так... Только на что я могу тебя вдохновить на этот раз? - Я ищу встречи с одним человеком. Уверен, ваши знания смогли бы мне помочь. - Возможно смогли бы. Но кто он? Он живёт в этой крепости? - Да, он живёт в Кыпык-Аламе, недавно ездил с кайдаром в племя за городом. Вроде как, начальник местной охраны. Знаешь такого? - Знаю. Его зовут Айенн. Но не смогу подсказать тебе, где он сейчас находится. Выход, тем не менее, есть: ко мне скоро должен прийти один из командующих в гарнизоне, я должен ему оказать одну... Услугу. Попрошу его помочь тебе встретиться с Айенном в постоялом дворе - иди туда и займи место в углу. - Благодарю, вас. - Медленно поклонился Целот. - Так и поступлю. Кочевник, выйдя из землянки, пошёл по северной дороге, которая вывела его на главную улицу перед воротами, оттуда он двинулся по ней на юг, выйдя на одну из двух площадей города. Там и находился постоялый двор. Внутри почти никого не было и, заняв один из четырёх пустующих углов, Целот мог не сомневаться, что присланный Ханымом Айенн сможет его найти. Только воин не удосужился узнать, сколько хотя бы примерно ему ожидать. Потому, совсем не растерявшись, прибывая в своём неотъемлемом спокойствии, взял себе в обмен на несколько дорогих шкурок (Ибо монет казанадских не нашлось) немного мясного бульона и молока. Свой драгоценный хлеб и вяленое мясо Целот решил сохранить на длинную обратную дорогу. Этой ночью ждали ещё один большой дождь, но огромная серая туча, под действием сменившегося ветра, обогнула Кыпык-Алам и направилась в северные кайдарские княжества. Прибывшие оттуда торговцы говорили, что такие непредвиденные перемены погоды серьёзно испортили посевы, на следующий год у них может начаться голод, но запасы в качестве положенной дани отбирает алчный каган Казанид. Впрочем, недовольства богатых кайдар постоянны и никто не обращал на них особого внимания. А если от слов тщедушные горожане перейдут к делу - их настигнет кара от войска кагана. Вскоре в таверну вошёл очередной мужчина, на нём были грязные потёртые доспехи и тёмные бордовые пятна на щеке. Многое в нём напоминало о былых сражениях - победах и поражениях. Целоту показалось, что он грубый и неприветливый, чьи манеры испортила война, что он не видел мирной жизни за свои годы. Однако ж, узоры на броне говорили о его высоком происхождении или, что более вероятно, высоком положении. Незнакомец оглянул беглым взглядом почти пустую харчевню, особенно всматриваясь в углы, и, заметив Целота, направился к нему. - Приветствую тебя, друг Целот! - Начал вошедший, подсев к Целоту. - Это ведь с тобой мне посоветовал поговорить Ханым? - Да, господин. - Отозвался Целот. - Но сначала назовитесь сами. - Я Айенн. Мне казалось, шаман тебе обо мне рассказал... Зачем же я тебе понадобился? Кто-то у вашего племени что-то украл? - Нужна твоя помощь, как воина и как проводника. Дело касается козлоногих, не только в ваших лесах они представляют угрозу, но я знаю способ решить эту проблему. Возможно, раз и навсегда. - А чем же Тойво тебе не подошел? - Неопытен, мало знает о здешних местах. Привёл я его к себе для другого. Мою задумку он исполнил, но ему ещё предначертано встретиться с нами. - Интересная история - увёл из крепости Кадбера, теперь и меня хочешь извести, а? - усмехнулся Айенн. - И что же ты хочешь сделать с этими зверьми? - Всего лишь поговорить. Это не просто животные - раньше они были чем-то большим и в пучине времени разум не растеряли. У них есть язык, они знают наш - потому рассчитываю, что разговор принесёт результатов больших, чем очередное кровопролитие. Я знаю одного из их вождей, если нам повезёт, то наткнёмся на него. Ежели нет, то заведём новое знакомство. Уверен, немногое число козлоногих станет хорошим аргументом в пользу... Мирового соглашения. - Звучит разумно, но ближайшее племя истреблено. Я не знаю, где среди гряды лесистых холмов искать иные. Наши воины не углубляются в чащобы, вдали от пеших троп, ведущих в земли кайдар. - Нужно вернуться на место разрушенного лагеря и обыскать. Зная их, я не думаю, что они ушли далеко. Вероятно, там стоит ожидать засады. Однако, твой опыт поможет её выведать - главное, быть настороже. - План хорош - добавить нечего. У меня есть часок-другой свободный. Отправится с тобой всяко лучше, чем страдать от безделья здесь. Тем более, если авантюра выльется во что-то полезное для всех в округе. - Значит, решено! - Воскликнул Целот. Выйдя из таверны и дойдя до городских конюшен перед вратами, Целот и Айенн сели на своих коней и, выехав из крепости, отправились на место недавнего сражения по пути, который указывал Айенн, скача впереди Целота. Командир стражи Кыпык-Алама неохотно возвращался в жуткое сожжённое становище, да и в пещеру ему идти особого желания не было - он боялся Белоснежного Всадника, который всё ещё мог рыскать в окружных лесах, хоть и высланные в ночь поездки Тойво на юг солдаты никаких следов боя Его с козлоногими не обнаружили, будто бы и не было ничего - только лишь потухшие кострища в опустевшем палаточном лагере. И немудрена была настороженность Айенна по этому поводу - вряд ли кто-то ранее видел, чтобы полупрозрачный сверкающий конник в одиночку мог истребить целое стадо козлоногих, обращая своим ударом несколько туш сразу в испаряющийся пепел. Вряд ли бы кто-то поверил, а если бы и поверил, то посчитал бы ничем иным, как вмешательством Духов - Богов Кочевий - что сжалились над страданиями людей Каймлады и решили истребить свои же творения, послав невесть откуда могущественного воина, способного уничтожать всё на своём пути. «Невозможно разгадать замысел всего, что не создано руками человека» - как-то сказал Целот на протяжении пути, подметив невозможность познания божественного замысла - планов существ, что обладают провидением. Существа Наверху видят мир, хотят они того или нет, более обширно, чем смертные, зачастую даже не желающие заглянуть дальше собственного носа, который человек сам укорачивает своими же предрассудками. Вряд ли кто-либо из номадов, например, всерьёз посчитает, что духи никогда не помогали людям, если и делая это, то делая непроизвольно, на самом деле преследуя алчные и корыстные цели. А над человеком, что вовсе не верит в божественную силу и провидение, в лучшем случае, просто бы посмеялись, в худшем же, убили за вероотступничество. Странны и отношения между представителями разных вер - у каждого стана она так или иначе отличается, ибо единственная для всех не могла возникнуть в условиях разобщённых общин, порой находившихся на расстоянии многих суток друг от дурга. Кочевник из одного стана и кочевник из другого, обычно, считают верования одних лишь разновидностью верований других, ведь если внимательно посмотреть, то, хоть и названия духов разные, но они в сути своей учат одному и тому же. Однако ж в столь редких встречах представителей разных племён, касающихся исключительно важных дел, как торговля, брак или хрупкий союз, обычно не находится место чему-то иному, уж тем более длительным богословским дискуссиям об обоюдной культуре. Целот и Айенн дошли до брода речки с разрушенным каменным мостом. Возможно ранее он был великолепным примером архитектуры людей, что в древности населяли равнину, но сейчас покрылся мхом и уже с трудом можно было разглядеть барельефы и белого цвета камень, послуживший материалом изваянию. Давно уже этим строением никто не занимался и вряд ли кто-то когда-нибудь займётся. Основы моста как стояли, разделённые рекой, так и останутся такими, пока этот ручеёк - приток Вынки, что протекает западнее, вновь не станет полноводной рекой. После брода всадников в свои объятия пустил лес с промокшей после многочисленных дождей землёй, всё ещё скользившей почти под каждым шагом коня. - В пещере одного из холмов у меня есть самодельное убежище. - Развеял тишину Айенн. - Можем передохнуть там на обратном пути. - Неплохая мысль. - Ответил ему Целот. - Долго ещё до деревни? - Пожалуй, нет. Совсем скоро будем. И действительно, недолго лошадям пришлось перемешивать сырую землю, которая тем хуже просохла, чем дальше в лес углублялись путники. Перед Айенном и Целотом предстала полуразрушенная и, похоже, почти полностью выгоревшая, сожжённая козлоногими и потерявшая всех своих жителей, деревня. Внутри частокола после прошлого приезда Айенна ничего не изменилось - даже чан с жиром продолжал гореть. Обоих кочевников удивило упорство ворвани продолжать пылать, несмотря на многочисленные дожди, что по обыкновению тушили любые пожары. «Интересно, сколько времени надо, чтобы чан выгорел окончательно?» - вопрошали они сами у себя. Проехав чуть дальше вглубь деревни, Айенн увидел две большие ямы - одна была заполнена трупами людей, вторая, что была намного меньше, соответственно, павшими козлоногими. Обе ямы были небрежно присыпаны землёй, так что вода её смыла, обнажив захоронение. - Что это? Это то, что мы ищем? - крикнул командир Целоту. - Нет, не совсем. Кто же их захоронил? - Задал он риторический вопрос. - Я думаю, что это сделали козлоногие. Слишком небрежная работа. Они обычно трупы сжигают, но всё промокло и, вероятно, поджечь или не удалось, или это даже не пытались сделать. Если бы хоронили наши воины, то земли сверху было бы больше, могилу обозначал камень, а зверолюдей бы вообще не тронули. Вероятно, искомое нами стадо совсем близко. Нужно проехаться по округе, поискать зацепки... - Проехаться в поисках козлоногих? - Удивился, а, скорее, испугался Айенн. - Может, лучше устроить засаду? - Ты о чем? - Немного неприятно это признавать, но эти твари знают о моём убежище, ибо двоих из них мы с Тойво прикончили, едва те зашли в пещеру. Собратья могли учуять запах трупов и обыскать укрытие. К тому же, нетрудно связать наше пленение и появление всемогучего сверкающего всадника. Уверен, они ко мне вернутся или уже там ожидают нас. - Догадка разумная! - Заключил Целот. - Надеюсь, твои мысли по поводу этих животных верны и они не съедят нас как только выдастся случай. Поехали, я покажу путь. Целот, развернувшись, выехал из поселения, за ним последовал и Айенн, нервно бросая взгляд на дурно пахнущие ямы с трупами. Всё время пока командир стражи находился в деревне, его не покидала мысль, что какая-то неведомая сила наблюдает за ним, следит, вынюхивает его мысли в голове. Шаман с юга спереди часто осматривался по сторонам, вглядываясь в рощи, но лицо и голос его оставались полными уверенности и безмятежности. Еловые рощи возвышались над всадниками, будто бы укрывая их от неведомой угрозы. От хвои исходил дурманящий приятный запах. Особенно сильным он чувствовался после дождя, когда ель, смоченная маленькими дождевыми каплями, ещё не успела обсохнуть. Но, как только вставало солнце и высушивало ветви, смывая одновременно с этим и евсь манящий аромат, лес превращался в непримечательные и неприветливые, и не только из-за остроты игл, ещё из-за пустоты подстилки, насаждения высоких деревьев, листва которых даже не сильно защищала от вездесущего светила ввиду своей редкости. Проходя сквозь массивы и поскальзываясь почти на каждом шагу из-за убегающей из под конских ног грязевой массы, Айенн и Целот смогли преодолеть несколько холмиков, наконец, подойдя к тому, где было естественным, или не очень, путём сделано углубление, скрытое посаженными вокруг густыми кустарниками, через которые виднелся тёмный проход в него. Айенн первым вошёл в пещеру, после удивившись разгрому, который произошёл в ней. Лежаки были порваны и испещрены чем-то очень острым. Припасы, оставляемые Айенном внутри пещеры, были безжалостно испорчены и разбросаны по всему её пространству, словно здесь искали что-то, но точно не еду - но никаких артефактов у командира стражи Кыпык-Алама не было. Вывод напрашивался сам собой - это сделали козлоногих, хотя ни Целоту, ни Айенну не удалось найти прямых доказательств, которые бы вели к зверолюдам, ибо зачем человеку разрушать готовое убежище, которым явно пользуются совсем редко. Объяснение, конечно, можно было найти, но подобные цепочки событий строили почти невероятные ситуации и потому оба путника остановились на том, что это сделали именно козлоногие - объяснить подобное было намного проще и рассказ получался цельным. - Как мы и предполагали! Они пришли сюда и разрушили моё уюежище. Опять все припасы собирать придётся! - Любопытно... - Целот с явным удивлением рассматривал один из порванных лежаков. Его лицо побледнело, словно у трупа. В мире много существ, которые способны с яростью зверя громить чужие дома и ломать судьбы, но только человек пользовался обувью. На вещи остался след сапога. - Здесь был воин в тяжелой обуви, возможно одоспешенный. - заключил шаман. - Действительно! Но обувь эта не казанадского и не кайдарского воина - у нас носки сапог заострённые, а здесь округлые. Такие носят южане. - Но никто из степей Юра не мог забраться так далеко, тем более, специально в лесу выискивать и громить чужое убежище... - Целот сделал паузу, пытаясь найти в себе силы произнести это название. - Здесь были уйбуры. - Уйбуры? - Усмехнулся Айенн. - Быть не может, они грызутся с собой на нищем полуострове. Кто настолько осмелел, что повёл свою орду рушить Казанид? Это же самоубийство! - Это было бы их почерком. Презрение к смерти и желание забрать с собой как можно больше неверных - всё, что движет фанатиками на пути получения благодати от своих тёмных богов. Давность войн с ними замшела у нынешних поколений память об жестокости этого народа, но я могу освежить тебе её в памяти одной историей. - С чего ты взял, что рассказы в голове твоей правдивы? - Шаманы моего стана могут связаться духом Налатаном. Он помогает узреть правду. Я многое видел и ещё больше знаю и могу рассказать. Однако не сейчас я хочу говорить о своих знаниях. Сейчас я хочу повдеать поведать историю. Это событие произошло двести зим назад, но хранится в памяти многих людей ясно до сих пор, особенно среди жителей каганата Уйбурид. - Целот и Айенн стали разгребать завал в поисках того, что еще могло бы указать на личности напавших. - После того, как каганаты Казанид и Самурид объединились против бесконечных набегов уйбуров, произошла битва у реки Яурын. В этом сражении был убит Тыны Уйбур - каган Уйбуридов. Его сыновья - Каны Уйбур и Бёлы Уйбур начали войну за трон и каждый собрал вокруг себя множество воинов. Каны разгромил Бёлы в нескольких сражениях и последний скрылся среди простого народа. Каны Уйбур беспокоился за свою власть и, собрав свои армии, отправился искать брата. Он искал его ровно год и за это время истребил половину своей страны - многие из его жертв, не захотевшие выдавать Бёлы и которых подозревали в помощи ему, умерли под страшными пытками. А когда убийца поймал своего брата, то сначала отрубил его пальцы, которые стал носить, как оберег, вырвал язык и только ещё через год темницы умертвил на ритуале во славу Бога своего... Чернобога, так их верховное божество называется. - Это жестоко, правда. Но к чему весь этот рассказ? - Простой вопрос и на него есть не менее простой ответ: здесь были и нас ищут такие же решительные и жестокие люди, потерявшие рассудок в своём фанатическом стремлении исполнить волю чёрного божества. - Если бы их был большой отряд, то мы бы узнали об этом от кайдар или от разведчиков на границе. Скорее всего мы имеем дело с небольшой бандой, которую сможем победить вдвоём. Потому предлагаю заночевать здесь. Надеюсь, грабители вернутся сюда, ежели они нас ищут. - Вот и узнаем, не будем строить предположений. Прошло приличное количество времени томительного ожидания. Оба путника были настороже и не решались расслабиться, совместно дежуря около входа, полуприсядя, скрываясь за зарослями. Вскоре, ближе к утру, у подножия холма появились несколько факелов, огни метались из стороны в сторону, но за кустами не получалось разглядеть их обладателей, получилось только примерно сосчитать количество огней - не больше десятка. Как и предполагал Айенн, он уже обнажил меч и планировал ринутся в бой, но Целот его остановил и попросил выждать. Немногим позже стали слышать голоса - грубые, агрессивные. Они приближались к пещере, вместе с ними треск факелов и лязг металла. Цело прислушался: «Мы им всю пещеру разгромили! Они точно должны были это заметить!» - сказал один голос. - «По-твоему, люди каждый день ходят сюда? Они боятся леса и не суются сюда без большого войска!» - произнёс второй. - «Если людишки не пришли, то мы будем ждать их столько, сколько нужно. Я должен знать, кто загубил мой народ!» - рявкнул третий голос. Дальше незваные гости отошли от привычного разговора, заменив его шёпотом и редкими рыками, во многом из которых состоял язык козлоногих. Исходя из всего, нетрудно было догадаться, что к пещере приближались выжившие козлоногие, которые искали Тойво и Айенна, виновных, по их мнению, в уничтожении стада. Внезапно, Айенн, сдерживая резкий чих, обронил свой меч на голый камень, который упал, издав соответствующий лязг. Сразу же после этого шёпот из вне прекратился, Целот попытался достать меч из ножен, но четверо низкорослых прямоходящих козла схватили обоих кочевников и повалили на землю, связав, выволокли на улицу, кинув перед чёрным, как зола, козлом, восседавшим на золотом или позолоченном кресле, украшенным множеством безделушек из того же материала, свисавших с ушей, рук, щёк, подчёркивавших бородку и, самое главное, в сапогах с округлым носом. Кресло его держали четверо более высоких прямоходящих козлов, но, завидев пленников, опустили своего вождя, который явно пытался походить на человеческого короля запада, на землю. Вождь их прищурился, вглядываясь в лица пленников, после чего воскликнул на казанадском: «Целот? Это ты?!» - Да, это я. - спокойно ответил тот, после чего козлоногие избавили его от своей мёртвой хватки. - Не ожидал, что ты меня вспомнишь, Ханкед. - Как же мне забыть друга, Целот? - Восторженно воскликнул вождь козлоногих. «Ты знаешь это существо?» - Шёпотом у Целота спросил Айенн. - «Да, знаю». - Ответил ему он. - Я никогда не поверю в то, что это ты решил призвать сюда некоего призрачного всадника, чтобы нас уничтожить. Сам знаешь что-нибудь о нём и вообще слышал, что у нас произошло? - Нет, увы, Ханкед, я о нём ничего не знаю и помочь или дать совет по его поводу не могу. Сколько у тебя осталось воинов? - Восемь бойцов, больше мне никого не удалось собрать, вероятно, никто больше и не выжил. А этот человек даже не поранился! - Это не человек, Ханкед. Это магия и очень мощная магия. Вряд ли я её когда-нибудь пойму - я даже не знаю, с чего начать, хотя очень желаю познавать подобные проявления Воли Духов. - Хорошо, не нагнетай более уныние своими речами, и без этого настроения нет совсем. - Может, ты отпустишь меня? - вопросил Айенн, которого до сих пор держали перед Ханкедом на коленях. - О, да! Ты прав, человек! - воскликнул вождь козлоногих. - Отпустите его! - крикнул он своим подчинённым и они выпустили командира стражи из крепкой хватки своих цепких уродливых лап. Айенн, отряхнувшись и поправив шлем, после своего помилования поднялся и со злобой взглянул на козлоногих, что держали его, те устрашились его вида и отошли на пару шагов назад. Сам Айенн встал в горделивую позу, чем определённо развеселил Целота, хотя, в своей привычной манере, даже ухмылки на лице не проявил, держа чувства в себе и проявляя их только в кругу очень близких людей или в одиночестве своей юрты, иногда даже записывая свои наиболее остроумные шутки на стены её или расписывая лежак, потому что записывать что-либо больше было негде. В становищах ,зачастую, не было лёгких предметов для письма, либо они оказывались слишком дорогими, либо имелись только в торговых крепостях и поселениях кайдар. Целот при всём своём кругозоре не мог назвать ни одного места в Кирме, где можно было бы найти дешёвую и легкодоступную бумагу, кроме острова Рауга, где местные умельцы делали твёрдое и тонкое белое полотно из некоторых видов болотных трав, которые на Кирме было невозможно найти не только потому что на материке практически не было болот, но и потому что не было людей ни в Кыпык-Аламе, ни в Ожоле, ни в Ойгане, что знали бы секрет приготовления бумаги, надеясь на то, что раужской хватит на всех, кто её покупает. - А у меня появился вопрос к вам, вождь козлоногих. - Сказал Ханкеду Айенн, нарушив секундную тишину. - Вы ведёте себя не как другие ваши собратья. Что вами движет? - Айенна явно удивило то, что козлоногий не просто не напал на него с Целотом, но и даже осмысленно говорил, чего не позволяли себе другие козлоногие. - История и философия нашего народа куда более глубокая и много более древняя вашей, человек. Твои мысли о моём народе являются не более, чем предрассудками, ибо видел ты оглупевших козлоногих, что отринули древние традиции. Но меня сдерживают не только они, но и личные размышления. К чему грубая сила без разума? Ярость пройдёт, но умный противник выждет этого и атакует в ответ. Лучше самому пользоваться хитростью и умом, это работает намного лучше, чем пустое бряцанье оружием. Айенн ничего не ответил, лишь изумлённо стоял, широко раскрыв глаза. - Ханкед, - Начал Целот. - Не ваши нападали на станы на юге, где-то на окраине Фывын? - Насколько мне известно, кроме моего стад больше нет в округе человеческой крепости, так что, выходит, мы. Но определённо не под моим началом. Меня сместили заговорщики дней десять назад. Они рассчитывали пробиться на восток и через Каменные Степи уйти в Заснеженные Степи. - Хорошо, хоть больше козлоногих не будет! - Воскликнул Айенн. - Уйти вы через прямой путь на восток не сможете. - Целот задумался. - Там слишком много войск и племён, и лично кагана. Отправляйтесь на северо-восточную оконечность Тывынских лесов, после отправляйтесь к истоку реки Кюйынтыйат, дальше через Бёвыны дорогой на север выйдете к лесам Улына, пройдёте их на восток - выйдете к Туманным Холмам, Каменные степи будут лежать на юге, обогнёте горы и выйдете к ним. Какое это расстояние в ночёвках я не знаю, надеюсь, вы сможете пробраться на свою Родину. - Ты просто так отпустишь козлоногих?! - Удивился Айенн. - Конечно. - С презрением ответил Целот. - Они ведь ничего дурного не сделали и не помышляют. Меня волнуют не испугавшиеся торгаши, а всадник - кто это, откуда и как его победить, потому что силой он обладает определённо несоизмеримой с обычным человеком. - Его не берёт обычное оружие! - Заметил Ханкед. - Одной тайной меньше. - Заметил Айенн. - Но у меня к тебе_ вождь, есть ещё один вопрос. Откуда у тебя такие сапоги? Они не нашего народа. - Вашего или не вашего мне совсем не важно. Сапоги эти я снял с обугленного трупа на опушке чуть севернее. Я в ваших доспехах не разбираюсь, потому не могу сказать, кому доспехи и тело принадлежит. Совсем недалеко отсюда. В минутах десяти. - Что ж, - Начал Целот. - Здесь наши пути расходятся. Спасибо за наводку и удачи вам. Надеюсь, вы сможете выбраться из Каймлады. Удачи вам, может быть, ещё свидимся. Ханкед ничего не ответил - лишь всмотрелся в звёздное небо, после чего повёл своих людей в лесную чащу в сторону северо-запада. Айенн и Целот же не стали выводить коней из пещеры, пешком двинувшись на север, в сторону, которую им указал Ханкед. Дорога была непривычной и иногда обоим казалось, что они заплутали. Однако, через четверть часа во тьме вспыхнул яркий свет, который рассеялся в воздухе через несколько мгновений, такой же свет, который глава стражи Кыпык-Алама видел вокруг Всадника ранее. За светом послышались неразборчивые слова на языке, который не был знаком ни Айенну, ни Целоту. Потом всё стихло и лес вновь захватила беспросветная тьма. Целот и Айенн, переглянувшись, решили проверить, что там такое и, достав клинки, стали медленно продвигаться вперёд, вскоре выйдя на лесную опушку. На первый взгляд там было пусто, но внимание шамана привлёк круг, выложенный белыми камнями с вырезанными на них чёрными символами, смысла которых он различить не смог. Айенн попытался дотрунться на одного из них, но получил предостережение от Целота, который попытался уберечь первого от богохульства. «Очевидно, это священное место, но я не могу точно сказать, какому духу оно посвящено, увы. Думаю, надписи эти очень древние». За этими словами Целота, прервав его, с громким, пронизывающем душу, конским ржанием из тёмной чащи на опушку, ослепив и Целота, и Айенна, вбежал тот самый Белоснежный Всадник. Он попытался убить Целота, но меч его, будто бы не замечая тело, прошёл насквозь. Целот даже не до конца осознал, как такое произошло и только через пару секунд он выхватил из ножен меч и с испугом, который очень редко появлялся на его лице, повернулся и даже не в сторону рыцаря - к лесу. А после крикнул: «Айенн, разбери алтарь сейчас же!». Воин рядом стоял неподвижно и судорожно тёр глаза, не понимая, жив ли Целот и кто кричит ему это. Но он послушался, предположив, что говорит ему некий внутренний голос. Номад с выпученными глазами, с трясущимися руками, присел на колени и разбросал в сторону камни с причудливыми картинками. Слепящее свечение пропало. «Кюр о кооролгонкь ожо льгочаон!» - услышали оба яростный крик из леса. За ним несколько высоких мужчин в чёрных кожаный доспехах с криком накинулись на Айенна, повалив его на землю, пытаясь то ли связать, то ли задушить. Ещё несколько человек подбежали к Целоту, но он смог от них отбиться своим мечом, что ранее достал из ножен. Солдаты, повалившиеся на Айенна заметили это, переглянувшись, один из них побежал к Целоту. Последний, в свою очередь, несколькими резкими, будто бы совершенно не человеческими ударами, перерезал горло врагам. Застывшего с причудливым лицом противника, одного оставшегося стоять рядом, Айенн перевернул и настолько сильно ударил его по голове, что тот моментально потерял сознание, после начальник стражи вонзил ему в горло свой нож. После того, как все нападавшие были убиты, Айенн, изрядно испугавшись и удивившись от произошедшего, начал разговор: - Целот! - Шаман сидел на колене и осматривал тело. - Что это было? Кто это?! Я не узнаю их доспехи! - Э... Э... Это была ханума. - заключил тот. - Ханума? Это что? - Да. Они говорили на хануме - язык южных кочевников. Они прибыли не из степей Юра, ибо у тех народов в почёте жёлтый цвет и лёгкая кольчуга. Чёрные доспехи носят только уйбуры. Они зашли в наш Край. Это группа шаманов, скорее всего, ибо сражались они, как видел, плохо. Именно они вызвали сюда сверкающего Всадника, чтобы уничтожить козлоногих - те могли выдать их перемещение. Большая армия рядом с Кыпык-Аламом и я не сомневаюсь, что он будет их целью. Нам нужно туда - скорее! Айенн лишь кивнул, согласившись с выводами Целота и оба стремительно побежали к своим коням, в сторону Айенновской пещеры.