Удаление системы

      Причина, по которой Хон оставил напарника одного, была проста — забота. Он знал: если за его спиной появится тень, этого человека сожрут без остатка. Хёджин не должен был даже подозревать о существовании Ареса. И Хон, как ему казалось, сделал единственно возможный выбор. Чтобы разобраться с его домом, убийством отца девушки и всеми будущими планами, оставалось одно — встретиться с главой мафии лицом к лицу. Набирая номер, выгравированный на визитке, он ехал и ждал ответа. В трубке послышался холодный и скользкий голос: — Слушаю. — Надеюсь, ты знаешь, кто на линии, — так же холодно откликнулся Хон. — Хм… Ко мне поступает много звонков. Трудно угадать, с кем говорю, — голос стал ехидным, с призвуком мнимой игры. — Не валяй дурака, Хёджин. Ты прекрасно понимаешь, кто я и чего хочу. На проводе повисла тишина, на несколько секунд ставшая плотной, почти осязаемой. Затем Хёджин фальшиво вздохнул и начал говорить — размеренно, почти певуче, от чего у Хона внутри закипала ненависть. — А-а, да-да-да! Тот самый, кто хочет встретиться, чтобы поговорить по душам, я угадал? — якудза рассмеялся коротко и сухо. — Дай подумать… На тебя напало раскаяние, и ты пришёл за пощадой? Или, может, тебе нужно разобраться с полицейскими делами, которые касаются и меня? — Не думал, что ты такой догадливый, сука. В трубке снова рассмеялись. — Что ж, тогда приглашаю на ужин для переговоров. Надеюсь, не забыл, где мы отмечали годовщину? В горле у Хона комом встал спазм. Он откашлялся, сжал руль так, что костяшки побелели, и вдавил газ ещё сильнее. — Буду.       Что и тогда, что и сейчас попасть в то заведение можно было только по дресскоду. Дома у Отто, мужчина доставал из шкафа чемодан с вещами и там, среди них оказался официальный костюм, так, на всякий случай. Подготовиться нужно было тщательно. Погладить, вставить запонки, избавиться от шерсти и придать костюму качество первого класса. Заняло это достаточно много времени, но вскоре офицер был готов к встречи. Ближе к ярко красному закату, Дэ Хон подъезжал к высотке, той самой, где он был когда то счастлив и наивен. Он вышел из машины и осмотрел тот самый высокий этаж с рестораном. Огни по прежнему горели своим завараживающим богатым светом на фоне красного заската неба. На это можно было смотреть вечно, снизу, из под нищеты, но не сегодня.       Он вошёл, приняв вид человека, которому здесь рады. У стойки администратора лишь кивнули – имя гостя уже ждало в списках. Его проводили взглядом к лифту. Бордовый ковёр глушил шаги. Оставшись наедине с зеркальной стеной лифта, он замер, проверяя отражение. Волосы уложены безупречно, костюм сидит безукоризненно. Под левой мышцей, в кобуре, холодной тяжестью лежал «Вальтер» – привычный груз ответственности. Офицер поправил прядь и позволил себе едва заметную усмешку. Маска была надета. Быстрый лифт доставил его беззвучно. Но когда двери раздвинулись, Хона отбросило назад ударом памяти. Он стоял, вжавшись в косяк, не в силах сделать шаг. Зеркальные потолки, полумрак, томные ноты виолончели в живом исполнении… Та самая виолончель, за которой он когда-то ухаживал, как за живой. Шум в ушах нарастал, перекрывая музыку. Он схватился за лоб, пытаясь сдавить виски, выдавить приступ. – Наконец-то. Вечно ты опаздываешь, Хон. За спиной, как из ниоткуда, возник низкий, раскатистый голос Хёджина. – Ты бледен. Позволь проводить. – Не надо, – отрезал офицер, резко отстранив предлагаемую руку. – Я сам. Столик у дальней стены. Тот самый. Хон грузно опустился в бархатное кресло, откинулся, скрестив руки на груди. Напротив, растянувшись вдоль дивана, сидел Хёджин. Его улыбка была дорогой, отточенной и совершенно бесчеловечной. Хон почувствовал, как пальцы сами собой сжимаются в кулак. Очень хотелось вбить её в это гладкое, ухоженное лицо. – Не стесняйся, я угощаю. Порекомендую полусладкое, выдержка пятьдесят лет. Как раз для серьёзного разговора. – Я пришёл говорить, а не пировать, – голос Хона прозвучал как удар хлыста по льду. Хёджин не реагировал. Он лишь постучал подушечками пальцев по столешнице, а другой рукой листал меню. Его взгляд, тяжёлый и изучающий, ползал по лицу Хона, будто искал слабое место. – На голодный желудок любая дискуссия превращается в склоку. Ты целый день не ел, это видно. Я настаиваю. Он не промахнулся. Хон медленно опустил глаза на меню. Цифры заставили его внутренне содрогнуться. Время взвинтило цены до небес. Сжав челюсть, он выбрал пасту карбонара – самое простое и дешёвое, на что хватило совести. Когда официант скрылся, Хёджин налил. Бокалы наполнились тёмно-рубиновой жидкостью. – За встречу, Хон. Я безумно рад, что ты здесь. – А я – ровно наоборот. Офицер ел быстро, почти не ощущая вкуса, и опередил Хёджина. Вино же было иным делом. Оно обволакивало вкусом, в котором угадывались дубовые бочки, пыль времён и запретная сладость. Он сдержанно отпивал, скрывая желание осушить бокал одним махом, в то время как Хёджин подливал себе с небрежной щедростью. Минуты текли под аккомпанемент виолончели, заполняя пустоту тягучим, невыносимым молчанием. – Итак, – Хёджин отставил бокал, и стекло тихо звякнуло о мрамор. – К сути. Что привело ко мне полицейского? Хон откашлялся. – Мою машину превратили в металлолом. Квартиру разнесли в щепки. У меня есть твёрдое убеждение, чьих это рук дело. Улыбка собеседника стала шире, глаза превратились в узкие щёлочки. Его раскусили, поймали – и это, кажется, доставляло ему удовольствие. – Моих рук, – легко согласился он. – Хочешь знать мотив? – Он допил вино и поставил бокал. – Мне стало скучно. – Скучно?! – Хон рванулся с места. Голова гудела. – Я тебя, ублюдок… – Тс-с-с, – Хёджин поводил указательным пальцем, как перед непослушным ребёнком. Он даже не откинулся назад. – Приличия, Хон. Сядь. Ремонт организую. Но теперь меня интересует кое-что другое. Он снова взял в руки бокал. Вино колыхалось, отражая свет люстр, как тёмная кровь. – Ответь честно. Ты действуешь один? По спине Хона пробежали ледяные мурашки. Он медленно, будто против воли, опустился обратно на стул. – Один, – выдавил он и сделал большой глоток вина, чтобы скрыть дрожь в горле. – Так я и думал, – Хёджин сложил ладони домиком у подбородка. Всё веселье мгновенно испарилось с его лица, сменившись холодной, психической серьёзностью. – С жильём разберусь. Быстро. Но цена за твой уход из семьи… она изменилась. – Только не говори, что... – Видишь ли, – голос Хёджина стал тише и опаснее. – У тебя теперь два пути. Первый: ты пишешь заявление по собственному и возвращаешься ко мне. Второй: можешь немедленно начать готовить речь на похороны своего напарника. У тебя есть двое суток, чтобы всё взвесить. На сегодня мы закончили. Он встал, допил вино до дна, положил на стол толстую пачку купюр, покрывающую счёт с тройной щедростью, и развернулся к выходу. Его шаги были неторопливы и бесшумны. Он растворился, не оглянувшись ни разу. Руки Хона тряслись так, что он не мог поднести к губам бокал. Казалось, ещё мгновение – и его накроет паника. Подошла официантка с робким вопросом насчёт счёта. Её голос вернул его в реальность. Он кивнул, расплатился и, не глядя на сдачу, пошёл к выходу. На парковке он заперся в машине. Тишина давила на уши. Пальцы нашли сигарету, зажигалку. Первая затяжка была обжигающей и горькой. Дым быстро заполнил салон, цепляясь за обшивку. Дрожь в руках не прекращалась. Он с силой опустил голову на руль – и мир взорвался резким, одиноким воплем клаксона, рванувшим ночную тишину.

***

Смена в штабе подошла к концу. Сотрудники потихоньку расходились — кто по домам, кто в ближайшие бары. В отсутствие офицера всю бумажную работу выполнял Арес. Усталости он не знал, но порой из его уст срывалось сдавленное проклятие в адрес Хона, который с лёгкостью перекладывал рутину на андроида. Было ли это справедливо? Вопрос оставался риторическим. В свободные минуты Арес обсуждал новости с коллегами, пару раз пересекался в кофейне с Отто, а под конец смены тщательно наводил порядок на рабочем столе — в отличие от его человеческого напарника. За окном алый закат медленно растворился в ночных сумерках, усыпанных звёздами. Воздух стал свежим, почти колким. Отто, как всегда, оставил своё место в творческом беспорядке и нагнал Ареса уже на лестнице. — Уже уходишь? — Да. Госпожа ждёт, — ответил Арес, не замедляя шага. — Ох, значит, сегодня не заглянешь к нам? Кстати, где господин Хон? Утром вы были вместе. Арес остановился и обернулся. Его голос прозвучал ровно, почти механически: — Сегодня мы... Сегодня было тяжёлое расследование. Ему стало нехорошо, он взял отгул. Отто слегка погрустнел, но тут же похлопал андроида по плечу. — Не переживай! Как вернусь домой — сразу сообщу, как он себя чувствует. Наверняка уже отдыхает перед телевизором. — Спасибо, Отто, — голос Ареса дрогнул, имитируя искреннюю благодарность. — Я ценю это. Они разошлись. Хон действительно был дома, молча убирая официальный костюм обратно в шкаф. Когда Отто вернулся, их разговор был коротким и поверхностным. Офицер что-то пробормотал про усталость, не упомянув ни слова о недомогании, и Отто, смущённый, не стал расспрашивать дальше. Арес тем временем вернулся в лабораторию Бьянки. Женщина встретила его так, будто не видела годы, — чуть не задушив в объятиях. Прошёл всего день, но её творение с каждым часом становилось всё самостоятельнее — и всё менее предсказуемым. Выпив последний глоток кофе, она надела очки и жестом подозвала андроида к диагностическому терминалу. Рутина проверки предшествовала вечерним сплетням. — Ну, как всё прошло? Этот пень хоть что-то сделал сам? — спросила она, прищурившись. — Госпожа, полагаю, этот вопрос теперь относится к личной сфере, — ответил Арес, и в его голосе промелькнула неуверенность, запрограммированная или настоящая. — Ладно, прости. Но ты же знаешь, мне жутко интересно! Такова моя натура. — Если вам угодно… Всё прошло хорошо. Даже слишком. — Арес замолчал, словно подбирая слова. — В какой-то момент мои процессоры испытали… перегрузку. Хон говорил, что у меня светились глаза. Ему это показалось жутким. Я не мог это контролировать. Бьянка рассмеялась. — Не волнуйся, исправим. Всё-таки это был твой первый раз. — Я хотел бы повторить… — тихо пробормотал Арес в пустоту. А в это время в своей квартире Хон лежал на прохладном матрасе, уставившись в потолок. Часы пробили три, но сон не шёл. Руки закинуты под голову, мысли метались в замкнутом круге. Варианты, один безнадёжнее другого: сообщить в SSDroid о угрозе со стороны мафии, спрятать Ареса, бежать вместе с ним. Или — вернуться. Вернуться в ту самую «чёрную полосу» прошлого, от которой он с таким трудом ушёл. Это казалось единственным логичным выходом, и от этой мысли становилось тошно. Хёджин дал два дня. Два дня, которые тянулись как смола. Спокойно работать не получится. Скрывать правду от Ареса — тоже. «Как же быть…» — прошептал Хон в темноту, прикрыв ладонями глаза, словно пытаясь спрятаться от собственного страха. От того выбора, который уже навис над ним, холодный и неумолимый, как лезвие.       Холодный утренний туман плотно окутал город, заглушая звуки и краски. В сводках погоды предупреждали об опасности на дорогах, а тяжёлые тучи грозили обрушить град. В этой удушливой пелене Дэ Хон провёл весь день, погружённый в молчание. Арес чувствовал, что с офицером творится что-то неладное, а тот резкий приказ лишь подтверждал его догадки. - Арес, сегодня уезжаешь домой. Никаких посиделок, — бросил Хон, не отрываясь от монитора. - Но, офицер… Вы бледны. Ваше давление понижено. Вам стоит обратиться к врачу, — настаивал андроид, приближаясь. - Всё в порядке. Просто погода. Не нужно». Руки Ареса легли на плечи Хона, пальцы принялись разминать застывшие мышцы. Офицер закрыл глаза, глубоко вдохнул и откинул голову. -Вы напряжены. Позвольте мне помочь, — мягко сказал Арес. - Приятно. Но усталость можно снять иначе, — голос Хона стал низким. Он встал, запер дверь и вернулся. Уставшим взглядом он посмотрел на Ареса, прикоснулся лбом к его лбу, а затем поцеловал. Их губы встретились, руки помогали друг другу сбросить одежду. Всё произошло быстро, страсть нарастала, но прежде чем она полностью поглотила их, Хон решил сыграть в игру. Он резко повернул Ареса, зажал его руку за спиной. Смазав член слюной, он вошёл в него с тяжёлым дыханием. Стоны андроида были сладкой музыкой для Хона. Он целовал его спину, шею, кусал за ухо. Когда член погрузился полностью, офицер зажмурился, сгорбился над Аресом и начал двигаться, постепенно наращивая темп. - Офицер… Ах! Не так быстро! Вы слишком… — Арес простонал в ладонь, но Хон не слушал. Его толчки становились грубее. Он был где-то далеко, захваченный собственными ощущениями, в то время как андроид впервые понял, что в сексе бывают не только приятные ощущения. - Нет! Мне больно! Офицер, остановитесь!- — повторял Арес, но в ответ Хон лишь схватил его за щеки и снова впился в поцелуй. Боль и удовольствие смешались воедино. Затем Хон перевернул его и продолжил, всё так же жёстко, пока не вошёл особенно резко. - Дэ Хон! Крик заставил офицера очнуться. Он увидел слёзы на глазах Ареса, нахмуренные брови. Впервые андроид назвал его по имени. - Прости… Я не хотел. Я слишком увлёкся, — прошептал Хон, прижимаясь к нему. Его член всё ещё пульсировал внутри. - Я рад, что вы это осознали… Если вы меня сломаете, вам придётся заплатить огромную сумму. А вы сейчас не в том положении, — тихо сказал Арес, обнимая его за спину. - Арес, - Простонал Хон, - мне мало… Я хочу продолжить.