Удаление системы

      Идеальный день, чтобы выкурить дорогую сигару, надежно упрятанную в темноте ящика в бордово-фиолетовую коробку. Бледные пальцы, унизанные кольцами, потянулись к ней. Из-под рукава выглядывали роскошные часы, покрытые золотом и серебром, показывавшие раннее воскресное утро. У него никогда не было времени как следует выспаться, но такой расклад жизни его вполне устраивал. Уголки губ чуть дрогнули, когда он наконец принялся рассматривать табачное изделие, проводя им перед носом и вдыхая насыщенный горьковатый аромат с нотами кофе и корицы. Ничто не могло омрачить это утро — даже бывший офицер полиции, сидевший на стуле и пристегнутый его же наручниками. — И долго ты собираешься этим заниматься? — угрюмо, с ненавистной ноткой в голосе спросил Хон. Хитрые серо-голубые глаза устремились прямиком на него, а улыбка стала мягче — нет, скорее, злорадной. Хёджин обрезал кончик сигары и неспешно приступил к тому, чтобы закурить. — Столько, сколько потребуется, — утешительно ответил он. — Я готов наслаждаться этим моментом рядом с тобой хоть до самого обеда. — Разве у главы мафии нет других, более важных дел? С чего это вдруг ты решил не торопиться? — Есть, — сухо отрезал Хёджин, медленно растягивая удовольствие от затяжки. Атмосфера в кабинете стала еще более удушающей. — Но я решил, что сегодня всё может подождать. Разве ты не рад? Помнится, ты вечно злился, что я отдаляюсь… — Это в прошлом. Мне теперь совершенно всё равно, рядом ты или нет. И позволь напомнить: за твоими грешками, что раньше, что сейчас, я не собираюсь бегать, словно преданная собачонка.              Хёджин покосился на гостя, зажав сигару в зубах. Пару раз отрывисто постучав по столу, он почувствовал — разговор иссякает. Его раздражало осознание того, кто в этой игре стал кошкой, а кто — мышью. Дым густел в кабинете, заставив Хона прокашляться. Настроение резко переменилось. Сложив пальцы и резко, с хрустом, разведя их, Хёджин медленно поднялся с кресла. Переступив через массивный стол, он оказался рядом с Хоном, который даже не посмел поднять на него взгляд. Тяжелая ладонь легла на плечо пленника. — Знаешь, собаку, которая плохо себя ведет, — нужно дрессировать, — ледяным, сдавленным шепотом процедил мафиози, и его рука внезапно вцепилась в затылок Хона. Рывком он оттянул голову назад, заставив мужчину болезненно сморщиться и открыть лицо. — Ты должен понять своё место. И запомнить, кто теперь твой хозяин. Хон рвался высказать всё. Ударить, придушить, отправить к чёрту — да что угодно. Но сейчас он был не в том положении, чтобы предпринимать что-либо против главы мафии. Даже если бы он вырубил его — об этом тут же узнала бы вся банда. И тогда всё пошло бы прахом. Затылок горел от вырванных волос, боль расходилась по вискам. Хон устремил взгляд на потускневшую люстру под потолком, разглядывая её стильные, изящные линии. Здесь делали ремонт? Раньше, в этой же самой комнате, не было так… красиво. — Смотри на меня, Хон! — прозвучало злобно, с холодным оскалом и расширенными зрачками. — Смотри в глаза, когда с тобой говорят! — А я думал, мы уже закончили, — отозвался Хон, и в его голосе мелькнула тень усталого сарказма. — Я даже успел обрадоваться. Костяшки на руке мафиози побелели, когда он с силой швырнул парня со стула. Хон рухнул на пол беззвучно, но резкий пинок в поясницу вырвал у него сдавленный хрип. Затем — ещё удар, ещё и ещё. Сколько нужно было вытерпеть этих унижений, чтобы Хёджин наконец насытился? Светловолосый мужчина опустился на корточки, вонзил пальцы в обе щеки Хона и притянул его лицо к своему — так близко, что не оставалось возможности отвести взгляд. — Ты будешь делать всё, что я скажу, сука. Если скажу лежать — ляжешь. Скажу убивать — будешь убивать. Скажу сесть на мой член — сядешь! Как было раньше — не будет. Запомни это раз и навсегда! — прошипел Хёджин с яростной, не скрытой угрозой. Хватка ослабла, и он позволил себе отбросить голову Хона назад. Тот продолжал лежать в гробовом молчании, сглатывая комок в горле от боли. Но показывать слабость было нельзя. Да и приказы его не пугали. Всё — лишь бы не дать Хёджину ещё один повод овладеть им полностью. Прихрамывая, Хон кое-как приподнялся, прислонился боком к стене и задышал прерывисто, протяжно. Каждый удар и каждое прикосновение будто жгли кожу, а боль растекалась по телу тягучей волной. Хёджин поднялся во весь рост. На мгновение он успокоился, стряхнул пепел с сигары и снова затянулся. Клубы дыма накатили на Хона, заставив того снова закашляться. Мафиози это позабавило. Бросив взгляд на часы, он принялся расхаживать по кабинету, о чём-то размышляя, — и от этого Хон напрягся ещё сильнее. — Значит, говорить со мной ты не хочешь… Хорошо. Будь по-твоему, — холодно произнес Хёджин, приоткрыв дверь. На посту стояли двое крепких охранников. Он что-то коротко приказал им, жестом указав на Хона и резко взмахнув рукой. Затем большой палец отвел вбок — знак, что парня нужно убрать подальше. Охранники с каменными лицами, в чёрных водолазках и под короткими стрижками, грубо подняли Хона с пола и поволокли к выходу. Им было всё равно, больно ему или нет — его просто выдворили. Спустившись в подвал, они заперли его в мрачной, сырой и леденящей комнате, где единственным источником воздуха была вентиляционная решётка, намертво приваренная к стене. Его бросили на пол, как тушу, и захлопнули дверь. Хон простонал от боли, едва не ударившись головой о влажный бетон, но успел смягчить падение. Он решил осмотреться. В комнате не было ничего, кроме грязного унитаза с раковиной — даже зеркало отсутствовало. Ничего. Стены голые, холодные и покрыты испариной. Из вентиляции тянуло слабым запахом хлорки. Сколько времени ему предстояло провести здесь — было совершенно неясно. Лёжа на бетоне, мужчина скрутился калачиком, чтобы протащить закованные в наручники руки под ногами, а затем забился в угол и просто замер в ожидании. Ожидании конца — от голода, например. Или того часа, когда его снова выведут к Хёджину. В голове всплыло воспоминание о последней ссоре с Аресом — и Хон опустил голову на колени, сдавленный внезапной волной сожаления.

***

Прошло больше суток, и андроид наконец был успешно перезапущен. В его глазах вновь загорелась жизнь, но светились они уже не так ярко, как прежде. Так бывает и с людьми, когда они теряют веру или переживают тяжёлое расставание. Лежа на всё той же холодной металлической кушетке, он смотрел на белый потолок, залитый ярким светом ламп — прямо как в операционной. Перед внутренним взором мелькали системные уведомления: показатели состояния, уровень заряда, отчеты о работе модулей. Арес приподнял голову и увидел, что его раздели до нижнего белья. Краем глаза он заметил пучок толстых проводов, лежащих рядом с изголовьем, словно спутанные дреды. Зачем? В лаборатории никого не было. Он медленно поднялся и внимательно осмотрелся. Его внимание привлёк только включённый монитор, на котором висел диспетчер задач, отслеживающий каждое действие и нейронный синтез в его головном модуле. Андроид вздрогнул от пронизывающего холода, но прежде чем он успел дотянуться до своей униформы, в кабинет вошла Бьянка. — Арес! Ты наконец пришёл в себя! — воскликнула она с теплотой и облегчением, быстро подойдя к нему. — Не двигайся, сейчас всё проверю и доведу до нормы. Не волнуйся. — Что случилось? — сухо спросил андроид, глядя на свою создательницу. — Я хотела бы сама это узнать, — встрепенулась Бьянка, поправляя очки, и тут же перешла в режим заботливого, но настойчивого допроса. — Директор Пак рассказал в общих чертах, что это Хон довёл тебя до такого состояния. Негодяй, — выплюнула она сквозь зубы. — Но я не могу понять одного: почему ты начал от меня всё скрывать? У меня нет доступа к твоей базе данных, Арес. Как это понимать? Арес медленно моргнул, но не понял. Мысль о какой-то блокировке и причинах, по которым он мог её установить, доходила до него с трудом. Он снова перевёл взгляд с монитора на Бьянку, затем согнулся, сидя на краю кушетки, и замолчал. — Арес! Да что с тобой такое? — всплеснула руками женщина. — Я не знаю! — вдруг крикнул андроид, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на растерянную ярость. — Не знаю. Я не помню, что было после ссоры с офицером. Чего вы от меня хотите?! Такой ответ явно задел Бьянку. Создавалось впечатление, будто она говорит не со взрослым, пусть и искусственным, существом, а с подростком, внезапно осознавшим своё право на бунт. Она фыркнула и отвернулась. — Знаешь что, мой мальчик, — проговорила она тише. — Кажется, этот офицер плохо на тебя влияет. И у меня не остаётся выбора, кроме как перевести тебя к другому напарнику. Хочешь — обижайся, но я не позволю ему сломать тебя снова. Хорошо ещё, что тот дурак сам вовремя уволился, а то бы я ему… — Уволился? Он ушёл?! — Арес резко поднял голову, и в его голосе столько было внезапного, настоящего ужаса, что Бьянка вздрогнула. — Да, но тебя это больше не касается, Арес, — уклончиво ответила она и тут же пожалела о сказанном. Арес резко вскочил, вырвал провода из разъёма на затылке — с сухой искрой и треском, — и начал натягивать комбинезон, не слушая приказов создательницы. — Что ты делаешь?! Арес, немедленно сядь! Диагностика не завершена, тебе нельзя двигаться! Но он уже не слышал. Никакие попытки выхватить одежду у Бьянки не увенчались успехом. Хорошо ещё, что он не оттолкнул её физически. — Ты слышишь меня?! Его уже нет в штабе! Ты его не найдёшь! — Она отступила, почти подвернув ногу на высоком каблуке. — Арес, если ты сейчас же не ляжешь обратно, нам придётся… Бьянка заплакала. Слёзы потекли по её раскрасневшимся щекам, и это заставило Ареса на мгновение застыть. Он впервые видел, как плачет его создательница, и волна чужой, но такой острой грусти накрыла и его. Он осторожно подошёл, положил тяжёлые руки на её хрупкие плечи, а потом мягко обнял. Она всхлипнула в ответ и прижалась к нему. Её маленькие, но сильные руки обвили его спину, будто не желая отпускать уже никогда. — Госпожа, не плачьте, — мягко сказал Арес. — Я знаю, что нарушил десяток правил, и это не избавит меня от расплаты, если я нарушу ещё больше. Но если вы действительно любите меня, то должны понять — я должен уйти. Рано или поздно я всё равно отключусь без подзарядки, и меня найдут. Я расскажу вам обо всём, когда закончу одно дело. Но не сейчас. Женщина вытерла слёзы. Теперь её лицо выглядело почти комично: тушь размазалась, превратив её в подобие растрёпанной ведьмы. Арес взглянул на неё и невольно усмехнулся, закрыв глаза. — Умойтесь, пожалуйста. Этот образ вам не к лицу, — произнёс он и тут же внутренне удивился собственной прямолинейности. Бьянка тоже тихо рассмеялась и отступила на шаг. Она смотрела на него, стирая пальцами остатки слёз. В её взгляде читалось молчаливое одобрение и тёплая надежда, что он вернётся — хотя бы чтобы попрощаться в последний раз. Андроид кивнул и, прежде чем уйти, изменил облик, чтобы не привлекать внимания. Волосы стали угольно-чёрными, кожа приобрела мертвенную бледность, а глаза — глубокий тёмно-карий оттенок. Больше он ничего не придумал, кроме как предстать своей «тёмной» стороной. В последний раз, без улыбки, он посмотрел на свою создательницу и вышел из кабинета.       Прошёл ещё день. Желудок урчал всё сильнее, и, чтобы заглушить голод, Хон пил много воды. На вкус она была жёсткой, с металлическим привкусом, оставлявшим на языке неприятное послевкусие. С тех пор, как его здесь оставили, он сбился со счёта. Ему казалось, что прошло куда больше дней, чем на самом деле, но это было лишь иллюзией. Кто-то другой на его месте давно бы сошёл с ума от паники или монотонного звука капли, стучащей о раковину, — но не бывший офицер. Его так просто не сломать. Дверь со скрипом открылась. Перед ним стоял уже не один из тех охранников, а тот самый одноглазый громила — правая рука Хёджина. Он смотрел на Хона с немым отвращением, вспоминая, чем заплатил много лет назад. — Выходи. Тебя ждёт господин Хё, — коротко бросил громила. Они направились не в кабинет, а в просторную ванную комнату с панорамным видом на побережье. По свету за окном Хон сразу понял: прошли сутки, и снова наступило утро. Шум воды, наполняющей большую ванну, заполнил пространство. Из душевой вышел Хёджин, закутанный в белое полотенце. Он вытирал свои светлые мокрые волосы другим полотенцем и без эмоций приказал громиле оставить их одних. Тот лишь оскалился в подобии улыбки, поклонился и вышел. — Воняешь, Хон. Пора мыться. — Лучше буду вонять, чем пахнуть твоими шампунями, — огрызнулся парень, глядя в сторону. Ответ снова не устроил главу мафии. Пришлось вновь прибегнуть к жестокости. И так могло повторяться до тех пор, пока Хон не научится выполнять приказы с первого раза и держать язык за зубами — отвечать только тогда, когда захочет Хёджин. Он грубо разорвал на Хоне рубашку, стянул штаны и оставил его стоять голым посреди комнаты. Хон отбивался, но безуспешно, оставив лишь грязные следы от ботинок на ключицах и торсе Хёджина. — Не дёргайся, кому сказал! Хочешь остаться без шрамов — слушай, что я велю, засранец! — яростно прошипел Хёджин. — Вот чёрт! Ты и меня испачкал, а я только что помылся! Схватив Хона за волосы, он поволок его к ванне. Оказавшись на коленях перед водой, Хон не успел сделать вдох, как его голову с силой опрокинули вглубь. Он захлёбывался, а закованные в наручники руки бились о край ванны. Хёджин мог утопить его — но это было бы слишком просто. Он дёрнул голову назад, давая тому откашляться и хватать воздух. И так повторил раз пять, не меньше. Только тогда Хон, наконец, перестал сопротивляться — лишь бы не задохнуться окончательно. Он ничего не стоит. Не стоит взгляда, голоса, любви. Хёджин — жалкий убийца, так и не научившийся любить по-настоящему. А если его и любили, то лишь под страхом смерти. Таких, как он, ждёт прямая дорога в ад — вымощенная кровью и страданиями. Говорить о его психологических проблемах уже бессмысленно: и так ясно, что этот человек свихнулся под влиянием наркотиков и мании величия. Возможно, он уже собрал все библейские грехи и гордится этим — настолько свободен в своих желаниях даже перед лицом Бога. За ужином Хёджин ни в чём себе не отказывал. На огромном столе, сервированном слугами, стояли блюда, стоившие целое состояние. Стены украшали охотничьи трофеи — головы оленей, детёнышей, бездыханные птицы. Жутковатая атмосфера, честно говоря. Хёджин чинно вкушал ужин, а Хон даже не притронулся к еде, заставив того вновь нахмурить брови. — Хочешь с голоду сдохнуть? Видишь, я даже подготовил твои любимые блюда, хотя мог скормить тебе помои для собак. Он, конечно, хотел есть — но не это. В голове всплывали воспоминания: лапша быстрого приготовления и крепкий кофе перед работой, обеды с директором и Аресом в забегаловке, простые, но такие родные вкусности из столовой, которые Арес приносил ему. Мелочи, но тёплые. Не то, что сейчас лежало перед ним по приказу Хёджина. Совсем не то. Он просто тупо смотрел на изысканную сервировку и дорогое вино. Хёджин сузил глаза, внимательно наблюдая за парнем, отмечая про себя, что за неповиновением последует очередное наказание. И после ужина оно наступило. Только на этот раз — иначе. В личных покоях Хёджина парня уже связали, заклеили рот и накачали наркотиками, чтобы лишить воли к сопротивлению. Сделать это было непросто — он боролся до последнего. Эффект наступил через несколько минут, и ему дали ещё время погрузиться в небытие. Валяясь, словно тряпичная кукла, на бархатной простыне — такой мягкой и холодной, — Хон в своих иллюзиях наслаждался прикосновениями, гладил ткань, вдыхал запах. Он уже не отличал рай от ада и не понимал, что с ним будут делать, хотя где-то в глубине всё ещё чувствовал смутное беспокойство. Вместо электрического света в комнате горели ароматические свечи, их тяжёлый запах въедался в сознание. Хёджин вышел из ванной с мокрыми волосами и с наслаждением разглядывал Хона, что-то бессвязно бормотавшего себе под нос. Его хищный взгляд скользил по телу, а язык медленно провёл по губам. — Знаю, что с тобой бестолку разговаривать, но… — мафиози присел на край кровати, сбрасывая халат и обнажая острые ключицы. — Ты таким нравишься мне даже больше. Он перевернул Хона на спину. Тугые верёвки впивались в запястья, оставляя красные полосы. Пока действовали наркотики, Хёджин, не теряя времени, снял с него чистую белую рубашку, касаясь тех мест, от которых парень слабо постанывал. Он помнил все его слабые точки. Мочки ушей, шею, рёбра — он касался их губами, оставляя сильные укусы. Тело Хона выгибалось, жар постепенно охватывал его, на лбу выступил пот, а расширенные зрачки тупо уставились в потолок. — Вот так, хороший мальчик, — похвалил Хёджин, уже готовясь войти в него. Член был покрыт сеткой вен и пульсировал. Смочив пальцы слюной, он с трудом ввёл их в промежность, заставив Хона поморщиться и зажмуриться. Ноги дёргались, мешая подготовить тело, и Хёджин резко шлёпнул его по икрам. Пальцы медленно проникали глубже, надавливая на чувствительные точки, но Хону всё равно было больно. Давно он не оказывался в такой роли, почти забыл эти ощущения. Он глухо стонал, сжимая веки от острой боли, чувствуя, как его тело вот-вот разорвётся. А если войдёт член Хёджина — тем более. — Ты такой узкий, Хон… Без смазки у нас ничего не выйдет, — констатировал Хёджин, вынимая мокрые пальцы. Дотянувшись до флакона, он щедро вылил содержимое на его тело. Прохладная жидкость заставила Хона снова дёрнуться. Смазка стекала по промежности, падая на постель. Тщательно распределив её, Хёджин встал на колени между его бёдер, приподнял их и начал вводить себя, натыкаясь на сопротивление. Больно. Он даже не вошёл до конца. На коже появились трещинки, выступила кровь, но это не остановило Хёджина. Игнорируя сдавленные стоны, он грубо продвинулся глубже — до половины. Хон расширил глаза от боли, замычал громко и бессильно, слёзы выступили на ресницах. Наркотического опьянения не хватало, чтобы заглушить это. Хёджин опустил голову, тяжело дыша, замер в этой позе и усмехнулся. — Ах, ты даже принять меня полностью не можешь… Внутри чертовски горячо и тесно, — прошептал он хрипло, медленно продвигаясь ещё глубже. Хон дёргался сильнее. Было больно, противно, страшно. Если бы не верёвки, он бы попытался что-то сделать — даже в этом полубессознательном состоянии. Тошнотворно было чувствовать внутри себя это вторжение. Казалось, сейчас вырвет от непривычки и отвращения. Голова кружилась, комната плыла перед глазами. От свечей становилось невыносимо жарко, а тяжёлый аромат заполнял пространство, не пуская ни грамма свежего воздуха. Хороший план — не дать жертве прийти в себя раньше времени.

***

      Конец лета. Осень постепенно вступала в свои права, но пока сохраняла дневное тепло. Вечера же становились прохладными, прозрачными. На носу был учебный год, и студенты с родителями всё чаще попадались на улицах, запасаясь всем необходимым. Дождей, казалось, можно было не ждать ещё несколько недель. Повезло. На последние деньги Арес приобрёл чёрную водолазку, скрывающую шею, серые свободные джинсы и ничем не примечательные кроссовки. Теперь его действительно невозможно было отличить от человека. За эти дни он тайком пробрался в полицейский штаб ночью и взял первый попавшийся пистолет. То, что его никто не заметил, заставляло задуматься: насколько хорошо охрана справлялась со своей работой? Пазл в его голове постепенно складывался по мере поиска зацепок о главе мафии. Адреса, последние дела, контакты. Ему даже пришлось прибегнуть к насилию, выпытывая у шайки в тёмном переулке, где скрывается Хёджин, но те, естественно, ничего не знали. Не повезло. Арес уже почти не сомневался: Хона либо похитили, либо тот примкнул к мафии под давлением угроз. Но до последнего надеялся на первое. Дни шли, а андроид всё не решался позвонить мафии напрямую. Его сдерживал странный, почти инстинктивный страх перед личной встречей. Хотелось спасти офицера тихо, без лишнего шума, и исчезнуть. Снова начав с расспросов, Арес сжал кулак перед лицом типичного бандита с огромной татуировкой, покрывавшей щёку. Второй рукой он мёртвой хваткой вцепился в окровавленный воротник рубашки. На лице андроида читался немой, леденящий гнев, от которого бандит съёжился и растопырил ладони в жесте сдачи. — Тихо, тихо! Я же сказал — не знаю! Отпусти, урод! — взвизгнул тот, и голос его сорвался в почти женский писк. — Мне нужна любая информация о Хёджине. Если не расколешься — попрощаешься с челюстью, — сквозь зубы процедил Арес, занося кулак. — Стой! Я знаю кое‑что! — закричал бандит в последний момент, зажмурившись, когда кулак замер в сантиметре от его носа. — Иногда господина Хё видят в баре «Ройс»! Туда пускают только по приглашениям! Арес слегка ослабил хватку, позволив тому перевести дух. Его глаза вспыхнули янтарным светом, анализируя данные о баре. Частный клуб «Ройс» на окраине города, в противоположном от Ssdroid конце. Место встреч для нелегальных сделок — людьми, наркотиками, оружием. — Когда он там бывает? — сухо спросил Арес. — Только когда у господина Хё хорошее настроение! Я ни разу не видел, чтобы он там что‑то подписывал — не в его стиле решать дела на пьяную голову. Честно! — затрещал бандит, нервно ухмыляясь. Арес окинул его взглядом с ног до головы. Худощавый, с вытянутым лицом и кривой улыбкой — этот тип вызывал у андроида почти физическое отвращение. — В таком случае пойдёшь со мной. Бандит вспыхнул, удивлённо приподняв густые брови. — Чего? Сбрендил? Нас туда не впустят! И никакой сделки между нами нет — я с тобой никуда не пойду! — Я предлагаю сделку: сохранить свою никчёмную жизнь на свободе, а не провести её за решёткой, — сузил глаза Арес, снова дёрнув его за воротник так, что тот захрипел. — Чон Хук. Обвиняемый, но не пойманный на месте убийства нескольких человек. Я знаю о тебе всё. И мне не составит труда отправить твою тушу в участок одним пинком. Услышав своё имя, мужчина запаниковал сильнее. Губы задрожали — страх перед тюрьмой оказался сильнее страха перед мафией. — Ладно! Сделаю, как скажешь! Подделать приглашение для Ареса не составило труда — документ выглядел безупречно. В этом ему помог и Чон Хук, который, вопреки своей мрачной репутации, оказался удивительно услужливым. После недолгой помощи андроид кинул пару нейтральных фраз, от которых бандит невольно потирал подбородок, ещё чувствуя притуплённую боль, — и наконец отпустил. Дальше он решил работать в одиночку.       Дело шло как по маслу. После того как Хёджин вдоволь поиздевался над сломленным телом Дэ Хона, велел охране запереть его снова в камере, а сам отправился в бар. Для Ареса это было идеальное совпадение. Он не покидал «Ройс», дожидаясь шанса увидеть мафиози вживую. Чтобы не выделяться среди пьяной толпы, заказывал выпивку и имитировал, что пьёт — ровно столько, сколько окружающие. Когда появился Хёджин, в зале пробежал шёпот. Все косились на статного мужчину в дорогом костюме. Он явно был в приподнятом настроении — от этого по коже пробегали мурашки. Либо заключил крупную сделку, либо успел «поработать» с должниками. Но причина его радости была иной, о чём никто не догадывался. Хёджин занял большой столик, развалившись на кожаном диване, расставил ноги, положил руки на спинку. Справа, на отдельном кресле, устроился его охранник — тот самый одноглазый здоровяк, мрачно оглядывающий зал. К столику сразу подскочил официант. — Сегодня амаретто. И побольше, — распорядился Хёджин. — Чую, вечер будет удачным, верно, Кейташи? Смуглый мужчина, сгорбившись над столом, перевёл на него взгляд и пожал плечами. — Не знаю, господин. Мне кажется, его стоит просто убить и забыть, как страшный сон. — Опять за своё! Убийство — слишком просто и скучно. Я хочу сломать его окончательно, чтобы он сам встал передо мной на колени. А там — посмотрим, — возразил Хёджин, доставая сигарету. Арес в тот момент сидел позади них, уткнувшись в телефон и делая вид, что что‑то пишет. На самом деле он чётко вслушивался в каждый звук. Официант подал амаретто, пару рюмок и закуску за счёт заведения. — И долго вы будете его изводить, господин Хё? Дайте и мне поиздеваться над Хоном — я уже без ума от нетерпения лишить его какой‑нибудь конечности, так же, как он лишил меня глаза! — потребовал Кейташи, хватая рюмку. — Терпение, друг мой. Расплатиться с ним ты ещё успеешь. Но меня начинает беспокоить, что никто не заметил пропажи нашего полицейского. Неужели все его друзья забыли о нём? Как низко, — усмехнулся Хёджин. От одного только имени, звучавшего из уст Кейташи, Арес понял: это тот, кто стоит за похищением Хона. Хёджин. Нужно было держать себя в руках и не прикончить его здесь же, на месте. Бокал в его руке чуть дрогнул, и андроид тут же взял себя в руки. — Есть новости по поводу его напарника? — Пока нет. Компания сильно скрывает информацию об андроидах — ни один наш хакер ничего не вытянул. Да и про самого андроида — ни слуху ни духу. — Меня не устраивает такой ответ, но что поделать, — отхлебнул амаретто Хёджин и с глухим стуком поставил рюмку. — Продолжайте работу. Конечно, скрывают. Никто больше не посмеет раскрыть секреты Ssdroid — был один случай с нелегальной продажей андроидов, но его быстро замяли, поймав виновных с поличным. Столько денег вложено в разработки, всё ради благополучия страны… Арес снова опустил взгляд на телефон. Если бы он мог, то почувствовал бы те самые мурашки — от страха или ярости. Но всё, что он ощущал, — это густую, тягучую волну злени в системе и приторный запах ликёра, который пил Хёджин.       Проведя ещё несколько часов в слежке, Арес выжидал момента, когда те покинут бар и приведут его прямиком в логово. Перед этим он вышел на улицу и, проходя мимо их машины, незаметно прикрепил GPS‑маячок. Затем растворился в темноте. План был почти исполнен. Осталось отследить местоположение, рассчитать вероятность проникновения, найти Хона и… Всё это казалось сложным и рискованным. Но не для того, кто работает копом и был машиной, чья суперспособность — анализировать мир с холодной, безошибочной точностью.