Удаление системы

      Машина уходила всё дальше за город, туда, где дорога становилась узкой, будто сама не хотела вести к этому месту. База мафии располагалась у самого моря — на возвышенности небольшой горы с крутым, почти отвесным склоном. Трёхэтажный коттедж в современном стиле, вылизанный до идеального блеска, смотрел на воду, как хищник, уверенный в своём превосходстве. Отдельная вертолётная площадка. Несколько гаражей. Ниже по склону — собственное гольф-поле. Чёрт. Богатая скотина. Подобраться к этому месту означало подписать себе приговор. Камеры наблюдения были установлены повсюду; охранники курсировали по территории с чёткой периодичностью, а сторожевые бойцовские псы, натренированные рвать глотки, патрулировали периметр. Рисковать напрямую было нельзя. Арес предпочёл действовать иначе: сначала — изучить систему. Он отследил расположение камер, взломал сеть наблюдения и начал искать слепые зоны. Они есть везде — даже в его собственном штабе, даже в управлении полиции. Вопрос лишь во времени и терпении. Обходя периметр почти бесшумно, он вскоре обнаружил то, что искал: мёртвую зону на самом обрыве. Ни камер, ни постоянной охраны. Видимо, хозяева считали, что только полный идиот полезет карабкаться по камням, цепляясь за корни. В этом они были правы.       Перед выездом Арес подготовился: несколько боеприпасов, бронежилет под тёмной водолазкой, складной нож, пистолеты — на случай, если всё пойдёт не по расчёту. На побережье дежурила охрана, но основная часть территории была заросшей. Густые кусты и влажная трава скрывали силуэт андроида. У него было всего несколько минут до повторного обхода. Сжав пистолет зубами, Арес начал подниматься. Камни осыпались от малейшего прикосновения, но он не замедлялся. Пальцы находили более прочные выступы, тело двигалось точно и экономно. Ни одного лишнего движения. Подъём завершился внезапно — перед ним тянулась узкая тропа, выложенная мраморной крошкой вдоль периметра дома. Он внимательно осмотрел фасад — от одного угла до другого. Единственный возможный вход — вентиляционная шахта. Решётка выглядела узкой. Слишком узкой. Пролезть будет трудно, а создать шум — недопустимо. Но другого пути не было.

Открутив отвёрткой шурупы, он аккуратно снял решётку и бесшумно опустил её рядом. Металл едва слышно коснулся камня. Арес втянулся в узкое пространство вентиляционной шахты. На его месте любой другой уже закашлялся бы от слоёв пыли и ржавой крошки, выдав себя с головой. Но у андроида лёгкие не обжигало, дыхание не сбивалось. В подобных мелочах преимущество машины становилось очевидным. Он позволил себе едва заметную усмешку. Единственное, чего ему так и не удалось выяснить, — это планировка дома. Куда вела вентиляция с её развилками, знали лишь те, кто изучил этот коттедж до последнего угла. Вскоре впереди показалась первая развилка. Нужно было выбирать. Возвращаться — значит терять время и рисковать быть обнаруженным при следующем обходе. Пауза длилась меньше секунды. И, положившись на свою несовершенную, почти человеческую интуицию, Арес свернул налево.

***

      Тем временем Хёджин занимался делами, от которых зависело его будущее. Сегодня его ждала встреча с политиками — долгожданная и стратегически важная. Он собрал вокруг себя проверенных людей и готовился к переговорам тщательно, почти педантично. Он просчитал всё: вероятность подмены документов, попытки давления, скрытые условия. На случай подвоха рядом находился личный адвокат. Если всё пройдёт по плану, уже завтра можно будет говорить о новом уровне влияния — не просто миллиардер, а фигура, с которой считаются. И ничто не должно было испортить этот день. До встречи оставалось время. Достаточно для короткого визита. Хёджин решил лично спуститься в подвал и поделиться «хорошими новостями» со своим пленником. Сигарета вспыхнула тусклым огоньком. Горький дым должен был перебить запах сырости и гниющего бетона. Охрана открыла перед ним тяжёлую железную дверь. Она скрипнула, словно предупреждая. Якудза вошёл внутрь не спеша. За прошедшие сутки Хон заметно ослаб. Недостаток пищи и регулярные избиения сделали своё дело. Он сидел у стены напротив входа, голова опущена. Синяки расползлись по телу тёмными пятнами. На переносице засохла кровь. Губы потрескались. В подвале стояла тишина, густая и тяжёлая. Казалось, Хон мысленно просит лишь об одном — чтобы всё это наконец закончилось. Даже если прошло всего несколько дней, этого оказалось достаточно, чтобы надломить даже сильного человека. — Ну и ну… совсем плох стал, — протянул Хёджин, выпуская изо рта медленный клуб дыма. — А я ведь ещё даже не наигрался с тобой. Что случилось, Хон? Неужели ты готов встретить свой конец только потому, что я причиняю тебе боль? Он усмехнулся собственным словам и сделал несколько шагов вперёд. — Всё могло быть иначе, если бы ты вёл себя как подобает. Хон не пошевелился. Его взгляд был прикован к полу. В глазах — пустота, глухая и вязкая, словно в них давно погас свет. После той ночи под веществами память вернулась рывками — болезненными, обжигающими. Прошлое всплыло целиком, без оправданий. Он вспомнил, сколько ошибок совершил. И особенно — как легко оказался ненужным после своего ухода. — Ты вообще меня слушаешь? — голос Хёджина стал резче. Он приблизился и опустился на корточки перед Хоном. Пальцы с силой сжали его челюсть, заставляя поднять голову. Лицо пленника было бледным, осунувшимся. На мгновение Хёджину показалось, что тот потерял сознание. Но дыхание было — слабое, неровное. Раздражение сменилось ухмылкой. Лисьи глаза прищурились. — Не хочешь сдаваться? Вот за это ты мне и нравился. Сколько бы ни падал, сколько бы ни оказывался на грани — ты никогда не выбирал лёгкий выход. Так поступает только мой номер один. Это прозвище резануло сильнее удара. Хон нахмурился и, собрав остатки сил, поднял взгляд. Их глаза встретились. Хёджин улыбнулся шире. Ему нравилось видеть этот огонёк — доказательство, что контроль всё ещё в его руках. Ответа не последовало. Тогда раздражение вспыхнуло снова — быстро, остро. Он резко схватил Хона за волосы и рывком дёрнул вверх. Удар ногой пришёлся в лицо — сильнее, чем прежде. Глухой хруст разнёсся по камере. Мир на секунду потемнел. Кровь хлынула из носа, заполняя рот солёным металлическим вкусом. Боль вспыхнула белой вспышкой, пульсируя в висках. — Пока я не вернусь, у тебя есть последний шанс на искупление, — процедил Хёджин. — Подумай как следует, прежде чем стать переработанным материалом для Кейташи. Он отпустил его так же резко, как схватил. Хон сполз к стене, кровь стекала по губам и подбородку. На этот раз в голосе Хёджина не было игры. Он действительно принял решение — и прислушался к совету своей правой руки. Иначе. Жёстче. Дверь захлопнулась. Замок щёлкнул. Снова тишина. Хон несколько раз закашлялся, сплёвывая кровь. Чтобы не потерять сознание от кровопотери, он оторвал кусок ткани от рубашки, скомкал и прижал к носу. Боль усиливалась. Перед глазами мерцали тёмные точки. На языке стоял вкус железа. Где-то глубоко внутри он давно принял решение: если и умирать — то не ломаясь. Не ради Хёджина. И уж точно не назло Аресу… Который в этот самый момент выбрал правильный путь.       

***

      Вентиляционная шахта слева вела прямиком в подвал — к ряду камер и единственному выходу на второй этаж. Но в одном Арес просчитался: время. Он начал продвигаться слишком рано. Глухой стук коленей и локтей о металл отчётливо разнёсся по шахте. Звук, едва заметный для него самого, внизу прозвучал громче, чем хотелось бы. Проходивший мимо Хёджин остановился и медленно поднял взгляд к потолку. Арес ничего не видел сквозь решётку под собой, но прекрасно слышал шаги. В следующее мгновение он замер. Полностью. Ни единого движения. Ни малейшего скрипа. Пистолет по-прежнему был зажат между зубами. От напряжения металл тихо скрипнул о клыки. Внизу повисла пауза. Хёджин вслушивался несколько секунд, затем едва заметно усмехнулся, списав шум на жирных крыс, что водились в вентиляции. Его шаги удалились. Только когда тишина снова стала плотной и безопасной, Арес продолжил движение — теперь медленнее, осторожнее, просчитывая каждый сантиметр. Добравшись до ряда камер, он заглядывал в каждую через узкие вентиляционные отверстия. В одной — должник с пустым взглядом. В другой — наркоман, скрученный судорогой от ломки. Где-то — просто пустота. Он продвигался дальше. И наконец увидел его. Хон сидел, спрятав голову между коленями. Худой силуэт, почти растворившийся в тени. Внутри Ареса что-то сжалось — и тут же отпустило. Он жив. Системы фиксировали стабильное, пусть и ослабленное дыхание. Но облегчение, накрывшее его, не было алгоритмом. — Я тебя нашёл, — произнёс он мысленно. Металл едва слышно лязгнул, когда он начал откручивать решётку. Крышка соскользнула — и Арес в последний момент перехватил её, не позволив упасть на бетон. Но лёгкий звук всё же раздался. Хон резко поднял голову. Арес скользнул вниз внутрь камеры, прислушался — шагов не было. Охрана ничего не заметила. Он выпрямился перед Хоном. В тусклом свете подвала его силуэт казался почти нереальным — высокий, напряжённый, с холодным блеском в глазах. Хон замер. Перед ним стоял человек, до боли похожий на Ареса… и всё же иной. Лишь когда тот шагнул ближе, черты стали узнаваемыми. Понимание пришло медленно. Губы Хона задрожали. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Ком не позволял ни вдохнуть нормально, ни произнести ни звука. Только взгляд.Живой. Настоящий.И полный неверия. — Я вытащу тебя отсюда, Хон, — тихо, но твёрдо произнёс Арес. Он опустился перед ним на одно колено и придвинулся ближе, всматриваясь в его заплаканные глаза. В тусклом свете подвала они казались почти прозрачными. — Арес...? Уходи… — прошептал Хон, голос дрожал. — Тебя поймают и… — Меня уже поймали. Ты — поймал, — с лёгкой игривой улыбкой перебил Арес. На секунду между ними вспыхнуло короткое, хрупкое подобие смеха. В этих стенах, среди сырости и крови, это звучало почти невозможным. И всё же — настоящим. Арес знал, что его вскоре будет ждать. Но даже это не могло перекрыть то глубокое, тёплое чувство, которое он испытывал сейчас, находясь рядом с Хоном. — Прости меня, — выдохнул Хон. — Я не должен был так с тобой поступать. Я облажался. И мне стыдно, что после всего ты всё равно пришёл за мной… Прости. В этих словах не было оправданий — только усталость и раскаяние. — Об этом поговорим позже, — мягко, но решительно прервал Арес. — Сейчас нам нужно выбраться. Арес поднял взгляд к потолку, затем снова посмотрел на Хона. — Ты сможешь идти? — Я всё ещё слаб после наркотиков… но попробую. — Если станет плохо — я понесу тебя. Понял? — Понял, — тихо ответил Хон, с усилием поднимаясь на ноги. Время работало против них.       Арес подхватил его, помог забраться в шахту вентиляции. Хон, цепляясь кровавыми пальцами за металлические выступы, пополз вперёд. Арес последовал за ним. Путь до зоны бассейна занял считаные минуты, но показался вечностью. Они остановились перед вентиляционной решёткой и прислушались. За ней плескалась вода. Доносился приглушённый разговор двух мужчин и женщины — вероятно, охрана или обслуживающий персонал. Больше ничего. Арес просчитал варианты за доли секунды. Теперь командовал он. Решётка сорвалась с глухим металлическим звоном и отлетела на кафель. Почти сразу к отверстию подбежали двое мужчин. — Ты видел? — Там кто-то есть? Они заглянули внутрь, но темнота скрывала всё. Два выстрела прозвучали почти одновременно.       Один мужчина рухнул на месте. Второй, шатаясь, сделал шаг назад и упал прямо в бассейн. Вода вспыхнула алым, кровь растеклась по поверхности. Женщина вскрикнула. Хон выскочил из вентиляции следом за Аресом и бросился к ней. Он успел перехватить её, зажимая рот ладонью, и прижал ствол к виску. — Молчи, или прострелю тебе голову, — процедил Хон сквозь зубы, удерживая девушку и ожидая, когда к нему присоединится Арес. Она вскинула дрожащие руки к груди. Глаза, расширенные от ужаса, метались между ними, наполняясь слезами. — На этом этаже есть чёрный выход? — холодно спросил Арес. Девушка судорожно кивнула. С зажатым ртом она указала в сторону прачечной — оттуда можно было выйти к заднему крыльцу. Им повезло. Но ненадолго. На крик сбежалась другая группа охраны — на этот раз вооружённая. Всё произошло за секунды. Хон толкнул девушку вперёд, сбивая преследователей с линии огня. В тот же момент Арес перехватил его за запястье и рванул к прачечной. Выстрелы вспороли воздух. Пули впивались в стены, разлеталась керамическая крошка. Они ворвались внутрь.       Арес захлопнул дверь и, не раздумывая, придвинул к ней тяжёлую стиральную машину. Металл скрипнул. Внутри его эндоскелета коротко отозвалась гидравлика — тихо, но отчётливо. — Долго мы тут не продержимся, — быстро произнёс он, утягивая Хона за укрытие. — Снаружи нас уже перекрывают. Есть идея. Рискованная. — Говори! — крикнул Хон, перекрывая шум выстрелов, глухо бьющих в дверь. — Мы выбежим и сдадимся. — Ты с ума сошёл? — Хон уставился на него, не веря. — Доверься мне. Я знаю, что делаю. Просто подыграй. Пауза длилась долю секунды. Потом они выскочили наружу. Узкий проход между стенами вывел их на аккуратно подстриженный газон. Арес бежал первым, не выпуская запястье Хона. Подкрепление действительно их ждало. Но никто не стрелял. Арес замедлился. Впереди, на фоне освещённого фасада, стоял Хёджин. Рядом — Кейташи. Спокойные. Неподвижные. Будто всё происходящее — лишь часть заранее спланированного спектакля. — Далеко собрались, крысы? — ровно произнёс Хё. Он стоял расслабленно, руки в карманах пиджака. Ни спешки, ни раздражения. Только холодное превосходство. — Блядство… — тихо выдохнул Хон. В следующую секунду вокруг них щёлкнули предохранители. Стволы поднялись со всех сторон. Кто-то держал дистанцию, кто-то подходил ближе, целясь точно в головы. — Ах, какая честь! — протянул Хёджин с ядовитой усмешкой. — Ржавый кусок человекоподобного металла соизволил снизойти к нам. Долго же тебя не было… А я всё думал, забыл ли наш андроид про Хона или нет? И вот тебе раз — явился спасать его жалкую задницу! По щелчку пальцев оружие охраны синхронно щёлкнуло затворами. Стволы поднялись, прицелы застыли. Достаточно одной команды — и здесь станет на два тела больше. Хона прошиб холодный пот. Он нервно сглотнул, морщась от нарастающей боли в запястье — пальцы Ареса сжимались всё сильнее, почти неконтролируемо. — Всё закончится здесь, Хёджин, — грубо и громко произнёс Арес. Его глаза вспыхнули ярким янтарным светом, словно в глубине зрачков плавился металл. — Да, ты прав, всё закончится, — кивнул якудза, почесав затылок и лениво оглядевшись. — Я бы предложил более гуманный способ, дал бы вам, голубкам, пожить подольше… Но сотрудничать с тем, кто до последнего прикрывает собой позаимствованное тело? — он хмыкнул. — Ни к чёрту не годится. — А кто говорил, что я собирался с тобой сотрудничать? — спокойно отозвался Арес. — Я больше не часть компании. Я всего лишь легавый андроид. Ты не вытащишь из меня ни единой информации. — Я предвидел такой исход, — пожал плечами Хёджин. — Что ж, зачем тянуть резину? Может, мой бывший номер один хочет что-нибудь сказать напоследок? Так уж и быть, я выслушаю. Арес отпустил запястье Хона и слегка подтолкнул его вперёд, успев шепнуть что-то на ухо. Хон понял. Он медленно направился к довольному Хёджину, раскинув руки в стороны — жест почти примирительный. Молчание затянулось. Дэ Хон не спешил говорить. Хёджин скривился и закатил глаза — вся эта сцена грозила ему опозданием на долгожданную встречу, что раздражало его больше, чем направленные на него стволы. — Не будешь жалеть, если прикончишь меня? — наконец спросил Хон. — Жалеть? — лицо Хёджина исказилось. — Меня воротит от одной мысли, что ты связал свою жизнь с бездушным андроидом. Я пытался закрыть на это глаза. Но меня разъедало то, что ты так и не посмотришь на меня так, как смотришь на него. Это я поднял тебя на ноги! Я защищал тебя! Всё это — всё, что нас окружает, — могло стать твоим, чёртов ты ублюдок! — Знаешь, — тихо произнёс Хон, — слушая всё это, я могу с уверенностью сказать: пусть у Ареса нет души… но он во многом человечнее тебя. На губах Ареса едва заметно мелькнула улыбка. — С тобой всё ясно, Хёджин. Это ты — бездушная машина. Хёджин прищурился, обнажив белоснежные зубы в хищной ухмылке. Он ожидал чего угодно — мольбы, слёз, страха. Но не этого. Правда ударила по нему больнее, чем любая пуля. Его рука дрогнула и потянулась к поясу. Пальцы нащупали пистолет. Другой рукой он коротко махнул охране — не стрелять. Передумал. Это будет его выстрел. Можно ли было разглядеть в его глазах, что он чувствует? В них бушевала мешанина — боль, гнев, обида за всё неполученное… и, возможно, вина. Кто разберёт. Дрожащие пальцы передёрнули затвор. Ладонь легла на рукоять. Палец — на курок. Воздух стал тяжёлым, удушающим. Казалось, само время споткнулось и застыло. Арес отсчитывал секунды. Его глаза, сияющие слишком долго, сфокусировались на оружии. Свет внутри них мигал, переливаясь от янтарного к тревожно-алому — сигнал готовности к действию. — Ложись! — рявкнул он, резко хватая Хона за плечи и валя его на газон. В тот же момент из-под зарослей, через ворота, со всех сторон ворвалась группа быстрого реагирования и внештатная полиция. Люди перепрыгивали ограждения, сбивали охрану с ног, направляли на них оружие. Но Хёджин успел. Выстрел прогремел оглушительно. Пуля вошла Хону в плечо, промахнувшись всего на сантиметры от головы. Хон сдавленно вскрикнул, прижимая ладонь к ране. Сквозь пальцы сочилась тёплая кровь. Хёджин ошарашенно оглянулся — он не ожидал подмоги. Он был уверен, что все масти, включая чёртовы джокеры, у него в руках. Арес рванулся к Хону, но, несмотря на то что людей Хёджина уже повалили, а Кейташи, похоже, добровольно сдался, позволив своему боссу увидеть предательство, глава мафии вновь поднял оружие — теперь на андроида. — Ах ты кусок дерь…! — прохрипел он. И замер. С его лба стекала кровь, окрашивая белоснежные пряди в алый. Пистолет выпал из ослабевших пальцев — из дула всё ещё тянулся тонкий дымок. Он сделал несколько шатких шагов в сторону Хона, поднял руку, будто хотел что-то сказать… и рухнул на колени. Хон выстрелил ему прямо в голову. Тело тяжело повалилось на землю. Наконец всё закончилось.

***

      Бывшего офицера полиции доставили в больницу и подключили к капельнице — вывести остатки наркотиков и залечить огнестрельную рану. В палатах, как обычно, пахло спиртом и стерильным металлом инструментов. По коридору бесконечно скользили шаги врачей, звенели тележки, раздавались приглушённые голоса пациентов. Возле его койки было окно. Он никак не решался его закрыть — не как в прежние времена. Врачи заходили регулярно, проверяли показатели, меняли повязки. Медсёстры приносили еду. Цветы и открытки с пожеланиями выздоровления передавали сразу от двух компаний — странный союз вежливости после всего случившегося. Через несколько дней Хон почти оправился и с нетерпением ждал выписки. Лишь тогда некоторым разрешили его навестить. Первой в палату постучала Бьянка. За ней — непривычно тихий Отто и шеф Пак. Все трое были в больничных халатах, в руках — пакеты с фруктами. — Как ты себя чувствуешь? — ровно спросила Бьянка. — Уже лучше. Плечо ноет, но терпимо. Отто подошёл ближе к кровати. Сложил руки, и его лицо вдруг исказилось — будто он всю дорогу держал в себе эмоции, а теперь крышку сорвало. — Господин Хон! Возвращайтесь в штаб, прошу вас! Без вас там такая тоска… Мы с ребятами правда скучаем! — Притормози, паренёк! — буркнул шеф Пак. — Скучают они… Работать надо, чтобы скучно не было! Он кашлянул и добавил уже мягче: — Но, чёрт возьми, без тебя правда всё не то, дружище. Хон приподнял бровь, наблюдая их перепалку, и едва заметно усмехнулся. — Я подумаю о возвращении… если ставку повысите. Густые, наполовину седые брови директора взлетели вверх, будто два ястреба, готовые к атаке. Бьянка всё это время молчала. Слишком молчала. Хон заметил, как она сжимает пакет тонкими пальцами и смотрит в сторону, будто внутри неё что-то ломается. Он осторожно накрыл её побелевшие костяшки рукой с катетером. — Госпожа Бьянка… что случилось? Будто по команде все трое напряглись. В воздухе повисло кислое, тяжёлое предчувствие. Слухи уже расползлись по штабу, дошли до полиции — от правды было не спрятаться. Бьянка попыталась взять себя в руки. — Ареса ждёт суд, а затем… — голос сорвался. Слёзы потекли по её щекам. Она отвернулась, не желая показывать лицо. Договорил шеф Пак, тихо, почти глухо: — Его с нами больше не будет. После того, что произошло на территории якудза, государство вынесло приговор. Убийство человека. И ещё подняли дела до встречи — незначительный физический вред членам мафии. Этого оказалось достаточно. Хон застыл. Слово «приговор» отозвалось внутри, как удар по рёбрам. Казнить. Уничтожить. Стереть. За то, что он спас его. В палате повисла гробовая тишина. Только приглушённые всхлипы Бьянки прорезали её. Ком встал у Хона поперёк горла. Лёжа здесь, под стерильным светом ламп, он вдруг особенно ясно ощутил тяжесть собственного спасения. Без Ареса он не представлял даже следующего дня. В первый день после пробуждения он намеренно не включал телевизор. Не хотел слышать, как остальных членов банды рассадили по камерам, а самого Ареса увезли, не позволив даже толком поговорить. Он знал — что-то пойдёт не так. Просто чувствовал. Но спрятаться от правды не удалось. Однако сдаваться — это было бы слишком просто. Слишком удобно. Но суду не было известно, кроме гбр, состава банд и них самих о том , кто всё таки выстрелил в человека. Кулак Хона сжался. Он резко ударил по тумбочке рядом с кроватью. Та жалобно стукнула о стену, заставив всех вздрогнуть. — Рано оплакивать то, что ещё не случилось, — твёрдо произнёс он. — Хотят суд? Будет им суд! Он поднял взгляд — в нём больше не было растерянности, только сталь. — Я не позволю уничтожить Ареса без права на слово. Не в мою смену!