kiss away the past

«Он поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы уловить понимающее выражение, промелькнувшее на лице Хенджина. Мгновение спустя это исчезает, и все, о чем он, должно быть, думает, уходит вместе с этим, потому что все, что Хенджин говорит дальше, это то, что, по его мнению, ему все равно пора уходить.»

◀ ПЕРЕМОТКА       Джисон впервые встречает Санхуна летом, перед тем как поступить в университет. Это не очень радостное событие. Возможно, ему следовало ожидать этого, учитывая все, что он уже знает о парне Минхо, но опять же, он не думает, что такое событие, как их первая встреча, — это то, чего кто-то может просто ожидать.       Все начинается с телефонного звонка.       На самом деле, нет, это не так. Это начинается немного раньше — с того, что Хенджин сообщает Джисону, что его родители пригласили его поужинать в доме Хвана позже на этой неделе. Запрос стал неожиданностью. В последнее время они с Хенджином переживают особенно сложный период в своих отношениях, даже по их стандартам, и почти каждое их свидание заканчивается ссорой, так что ужин с родителями Хенджина — последнее, что Джисон ожидает обвести карандашом в свой календарь. Тем более, что родители Хенджина не очень заботятся о Джисоне как таковом. Конечно, они вежливы всякий раз, когда им приходится общаться с ним, но Джисон достаточно почерпнул из их острых вопросов, чтобы понять, пользуется ли он их благословением, и ответ однозначно отрицательный.       (Да, несмотря на то, что они уже так долго встречаются.)       Суть в том, что все начинается с Хенджина и приглашения поужинать с родителями в их доме. Каким бы неожиданным ни было предложение, Джисон воспринимает его как знак. Турбулентность их отношений начала давить на него, и к настоящему времени Джисон устал. Он больше не хочет ссориться с Хенджином. Может быть, этот ужин станет для них началом новой главы. Поворотный момент, в котором они оба нуждаются.       Учитывая значение, придаваемое этому событию, для него вполне естественно беспокоиться о том, каким получится ужин. И, как он делает в каждом случае, когда его что-то беспокоит, он немедленно отправляется искать утешения у своего лучшего друга.       — Ужин пройдет прекрасно, неудачник, — говорит Минхо, развалившись на кровати Джисона, будто не замечает гору одежды, уже лежащую на ней. Он наблюдает, как Джисон мечется вокруг, отчаянно пытаясь выбрать что-нибудь из одежды. — Не слишком переживай по этому поводу. Возможно, это легче сказать, чем сделать, но чем больше ты нервничаешь, тем хуже будешь себя чувствовать, так что просто постарайся расслабиться, и все получится.       — Ты прав, — говорит Джисон. Затем он добавляет:       — Это легче сказать, чем сделать.       Минхо смеется и бросает скомканный носок себе на плечо.       — Послушай мои мудрые слова! Я прав, ты это знаешь.       — Я не могу быть расслабленным, — жалуется он и натягивает футболку, которую сейчас носит, через голову, недовольный принтом, и вместо этого тянется за мягким джемпером. Он достаточно тонкий, чтобы он не сжарился до смерти, надевая его, но выглядит менее бунтарски, чем его предыдущим наряд. Очень респектабельно. — Родители Хенджина уже ненавидят меня. Если я буду вести себя слишком расслабленно, они подумают, что я дерьмово самонадеян. И кто знает? Может быть, Хенджин тоже так решит, и тогда он бросит меня, потому что я не воспринимаю ничего из этого всерьез.       Это последнее, что нужно Джисону. Он искренне хочет, чтобы этот ужин прошел хорошо.       Всем, кто их знает, общеизвестно, что Хенджин — зеница ока своих родителей, и обратное также верно. Пренебрежение к его родителям — это не то, что Хенджин воспримет легкомысленно. Джисон хочет показать ему, насколько он ценит их мнение о нем. Хочет доказать Хенджину, насколько серьезно он относится к их отношениям, несмотря на опасные воды, в которых они бороздили.       Кажется, Минхо понимает, как много это для него значит, потому что он больше не поддразнивает, а вместо этого смягчается, глядя на него нежными глазами.       — Все пройдет хорошо, — уверяет он Джисона, хотя у него нет возможности быть уверенным в этом. — Даже если ты будешь нервничать всю ночь.       Джисон вздыхает, его плечи опускаются от бремени его тревог.       — Я надеюсь, что ты прав.       — Так и будет. И твои отношения с Хенджином тоже наладятся. Ты пройдешь через все это, не волнуйся. Ты зашел так далеко, не так ли? Два года в игре, плюс-минус. К этому моменту вы, ребята, сможете преодолеть все.       Его слова, наконец, укрепляют уверенность Джисона. Он прав. Они с Хенджином видели друг в друге самое худшее, и их любовь никогда не ослабевала, несмотря на уродство, свидетелями которого они стали; они справятся и с этим. С ними все будет в порядке. Ужин тоже пройдет отлично. Все будет хорошо.       Очевидно, все, кроме одежды Джисона.       Минхо бросает один взгляд на джемпер, который он сейчас надел, наконец-то отмечая изменение эстетики, и фыркает так страстно, что кусочки его мозга чуть не вылетают из ноздрей. Пока он хихикает по поводу того, как Джисон похож на пастора, Джисон снова начинает рыться в куче одежды на своей кровати, пытаясь найти что-нибудь чистое и модное, но при этом достаточно официальное, чтобы надеть перед родителями своего парня. Они вдвоем пробиваются через серию нарядов, чтобы попытаться создать наилучший образ.       Когда они были в самом разгаре, Минхо позвонили. Он бросает взгляд на свой телефон и сразу же светлеет, спеша снять трубку.       — Привет, Санхуни! Как дела?       Джисон борется с желанием скорчить гримасу. Он наклоняется к полу под видом того, что поднимает одни из своих джинс, чтобы Минхо не мог видеть, как он закатывает глаза. Конечно, все знания, которые он имеет о Санхуне, — это то, что дошло до него из историй Минхо, но того, что он узнал, достаточно, чтобы означать, что он его уже терпеть не может. Если бы он не был так напуган тем, что озвучивание этого могло настроить Минхо против него, он бы давным-давно сказал своему лучшему другу пнуть этот кусок дерьма.       — Ни за что? — теперь говорит Минхо, его голос становится выше от смеси недоверия и волнения. — Ты серьезно? Как далеко ты находишься?       Нахмурившись, Джисон поднимается с пола, держа джинсы в руке. Он даже не утруждает себя притворяться, что не слушает, его голова склонена набок, когда он пытается уловить, что говорит Санхун. К сожалению, его голос слишком приглушен, чтобы разобрать какие-либо настоящие слова.       Минхо напевает, моргая, пока переваривает ответ Санхуна.       — Десять минут? Это здорово! Не могу дождаться встречи с тобой! — на его лице появляется улыбка в подтверждение его слов. — Хотя сейчас я в доме Джисона. Сегодня вечером у него свидание за ужином со своим парнем и родителями его парня, так что я помогаю ему подготовиться к этому. Но ты можешь прийти и потусоваться с нами, пока не придет время уходить? Я уверен, что Джисон не стал бы возражать. Все в порядке, правда, Сонни? — он с любопытством смотрит на Джисона, все еще улыбаясь.       Джисон проглатывает свой инстинктивный отказ и заставляет себя кивнуть.       — Конечно. Я не против.       — Сонни не против, — передает Минхо. Что бы Санхун ни думал по этому поводу, должно быть, это не особенно приятно, потому что его лицо немного вытягивается, и он говорит:       — Я не это имел в виду. Я просто хотел сказать- ну, это его дом, не так ли? Вежливо сначала поговорить с ним, прежде чем приглашать кого-либо, вот и все, — еще один ответ. — Это не похоже на это. Мне жаль, если это прозвучало неправильно, но я обещаю, что не имел в виду ничего плохого. Я просто сказал, что ты можешь прийти и отдохнуть с нами, пока я помогу Сонни закончить сборы. Это займет не меньше часа, а потом мы сможем пойти и делать все, что тебе нравится, — еще один ответ. На этот раз он звучит злее, чем раньше, даже для Джисона. — Я знаю, но я обещал, что помогу ему подготовиться к этому ужину, раз он так нервничает из-за этого. Так что прости, но я не могу сейчас уйти.       Звонок продолжается еще как минимум две минуты. Несмотря на то, что он может слышать только одну часть разговора, Джисон довольно быстро складывает кусочки вместе: Санхун приехал в Кимпо, и хочет встретиться с Минхо теперь, когда он здесь. Поскольку Минхо сейчас помогает Джисону, ему сначала придется ненадолго зайти в дом. За исключением того, что ему, похоже, эта идея нравится не меньше, чем Джисону. То есть, совсем.       Это шокирует? Нет.       В конце концов, Минхо со вздохом вешает трубку. Он проводит рукой по своему лицу, и этот жест как будто насильно наполняет его радостью, потому что, когда он убирает руку, его улыбка возвращается на место, будто ее никогда и не было.       — Итак! Я не знаю, сколько ты понял из телефонного звонка, но Санхун уже в пути. Он приехал из Тэджона, чтобы сделать мне сюрприз, так что позже мы пойдем на свидание. Я сказал ему сначала заехать сюда, так как я помогаю тебе готовиться к ужину у Хвана.       — Я слышал, — говорит Джисон. Прикусив губу, он отваживается:       — Все нормально? Судя по тому, что я слышал, он звучал немного раздраженно.       — Все в порядке. Он просто немного расстроен тем, что мы не можем пойти на свидание сразу, как он планировал. Но не волнуйся, он переживет это — особенно после того, как вы двое познакомитесь! Я не могу дождаться, когда ты, наконец, сможешь пообщаться с ним. Я знаю, что у тебя есть сомнения по поводу него и что в наших отношениях были свои моменты, но как только ты увидишь его лично, ты поймешь, какой он на самом деле классный.       Он никогда так не ошибался. Не только о том, поладит ли Джисон с Санхуном, когда они наконец окажутся в одной комнате друг с другом (он не поладит и не собирается), но и о том, Санхун «смирится с этим». Потому что он этого не сделает.       Менее чем через десять минут после их последнего звонка телефон Минхо звонит снова. Поскольку он только начал наносить немного макияжа на лицо Джисона, а его руки заняты, он просит Джисона ответить за него и переводит свой телефон на громкую связь. Джисон подчиняется, держа телефон между их грудями так, чтобы трубка была наклонена к Минхо.       — Эй! — весело окликает он. — Ты близко к дому?       — Да, я просто снаружи, — говорит Санхун. Его голос грубый и короткий, почти пренебрежительный. Это заставляет лицо Джисона нахмуриться, что становится еще серьезнее, когда он добавляет:       — Выходи к машине, нам нужно уезжать.       В ответе Минхо слышно замешательство.       — Я помогаю Джисону собираться, помнишь? — говорит он. — Мы пока не можем уйти. Подожди секунду, я спущусь вниз, чтобы впустить тебя, раз уж ты здесь-       — Пошел он, — издевается над ним Санхун. — Разве ему не восемнадцать или как? Разве он не может собраться сам?       — Ну да, но я сейчас как раз занимаюсь его макияжем, так что-       — Он может закончить это сам. Скажи ему, что тебе нужно идти, а затем выходи к машине. Сейчас.       При этом Джисон слегка отстраняется от Минхо, приоткрывая глаза, чтобы хорошенько рассмотреть его лицо. Невозможно скрыть дискомфорт, особенно когда их взгляды встречаются. Минхо смотрит на него, на его лице написано сомнение, прежде чем он прочищает горло и качает головой.       — Малыш, я обещал, что помогу ему собраться. Прости, но я не могу сейчас подойти к машине. Но, как я уже говорил тебе ранее, Сонни сказал, что ты можешь зайти и-       — О, все хорошо, да? — Насмешливо говорит Санхун. — Ну, я полагаю, если Сонни говорит, что все в порядке, то ты можешь уйти, да?       Упрек Минхо звучит тихо.       — Ты ведешь себя подло.       — И ты действуешь мне на нервы. Твой друг знает, как подготовиться самостоятельно. Так что попрощайся с ним, как я тебе сказал, а затем выходи к машине, чтобы мы могли-       — Я не выйду к машине.       — Что?       — Я сказал, что не спущусь к машине. Я же сказал тебе, я помогаю Сон- Джисону готовиться к ужину.       — Минхо. Не выводи меня из себя. Я проделал долгий путь, чтобы увидеть тебя, так что тебе лучше собрать свои вещи и приехать на встречу со мной, как я и сказал. Я не шучу.       — Я выйду, когда закончу с тем, что делаю, — настаивает Минхо.       Это не тот ответ, который ожидал Санхун. Он издает мрачный и уродливый смех, который звучит не иначе как жестоко. Это заставляет челюсть Джисона сжиматься так сильно, что его жевательная мышца начинает тикать от напряжения, которому он ее подвергает. Он сжимает пальцами телефон Минхо, заставляя себя молчать, хотя знает, что каждый крик, который он хочет выпустить, написан у него на лице. Желание усиливается, когда они с Минхо сидят в спальне Джисона и слушают голос Санхуна, доносящийся из телефона.       — О, я понимаю, — говорит Санхун так, словно его наконец осенило какое-то великое осознание. — Ты выйдешь из дома, только когда закончишь с тем, что делаешь. Не имеет значения, что я ехал больше двух часов, чтобы увидеть тебя, потому что кого это волнует, верно? Не тогда, когда у тебя есть такие важные дела.       — Это не то, на что это похоже, — начинает Минхо, но Санхун не закончил.       — Кто сказал, что ты вообще занимаешься его макияжем? Я имею в виду, давай будем честными, что это за дерьмовое оправдание? Ты, должно быть, считаешь меня тупым, не так ли?       — Что? Нет! Это не так- почему я должен так думать?       — Тогда что, ты сейчас трахаешься с ним или что? Выматываешь нервы своему бедному маленькому Сонни, которому так нужна помощь, чтобы подготовиться к его свиданию за ужином.       Джисон отшатывается назад, его глаза расширяются от шока. Он понятия не имеет, откуда, блять, это вообще взялось, и, по-видимому, Минхо тоже, потому что он бормочет, пытаясь встать на свою защиту, только для того, чтобы быть встреченным тирадой на другом конце провода. Спор обостряется. С одной стороны, есть Санхун, плюющийся ядом в Минхо и приказывающий ему немедленно покинуть дом, а с другой стороны, есть Минхо, отчаянно пытающийся постоять за себя, но не совсем справляющийся с этим.       В конце концов, он вешает трубку, подстегнутый поддержкой Джисона. К этому моменту больше ничего не остается делать. Спор вышел за рамки любого рационального мышления и теперь не что иное, как злоба.       Джисон понятия не имеет, что, сука, происходит или как они вообще дошли до этого, но он не может сидеть без дела и слушать эту мерзкую чушь или смотреть, как Минхо пытается ответить на это, когда он не должен этого делать. Как только звонок отключается, их взгляды встречаются по телефону.       — Хен, что, блять, это все значит?       — Я… — Минхо выглядит потрясенным, его щеки краснеют от смущения. — Не знаю. Я- он не- обычно он не такой.       — За исключением того, что это ложь, — в любой другой день Джисон, возможно, отступил бы, притворившись, что купился на защиту Минхо своего парня, но после того, чему он только что стал свидетелем, он будет проклят, если промолчит. Никто не может так разговаривать с Минхо и выйти сухим из воды. — Хен, он не такой… Я хочу сказать, посмотри на него. Посмотри на то, как он говорит с тобой! Как ты можешь- ты не можешь быть с кем-то, кто так с тобой обращается! Это неправильно!       — Он просто расстроен-       — Мне насрать, если он расстроен. Неважно, расстроен ли он, он не может так с тобой разговаривать и ожидать, что все будет хорошо!       Прежде чем Минхо успевает сказать что-либо еще, его телефон снова начинает трезвонить. Они оба подпрыгивают, когда его мелодия заливает комнату. Глаза Джисона мечутся между устройством и его лучшим другом.       — Не бери трубку, хен, — тихо говорит он. — Пожалуйста, не бери трубку.       Минхо берет трубку.       Он сбивается со счета, сколько раз Санхун звонил Минхо в тот вечер. Иногда это заканчивается, когда Минхо надоедает, когда на него кричат, и он прекращает спор после того, как Джисону удается достучаться до него во вспышке ясности. В других случаях это заканчивается после того, как Санхун что-то кричит в трубку, а затем в ярости вешает трубку. В любом случае, звонки продолжают поступать, как и все остальное. Оскорбления и обвинения, ужасные вещи, которые Санхун говорит и подразумевает о характере Минхо. Он говорит с ним так, как будто он не более чем обычное животное. Каждый раз, когда Минхо возражает, становится еще хуже. Всякий раз, когда Джисон вмешивается, он полностью теряет самообладание.       Игнорировать его не работает. Все, что делает Санхун, это звонит снова. Снова и снова, пока Минхо, наконец, не надоедает и он не берет трубку, запуская тот же цикл язвительности для еще одного раунда.       Единственное, что, вероятно, нарушит это, если Минхо уйдет из дома, но Джисон положит этому конец, как только он робко отважится на предложение в перерывах между звонками. Изо всех сил цепляясь за руку Минхо, он отбрасывает все сомнения, которые так долго держали его рот на замке, и умоляет Минхо остаться.       — Пожалуйста, не уходи, — у него такое чувство, что его горло вот-вот сдавит комок слез, который вырос в нем, превращая его мольбы чуть громче шепота. Щеки Минхо уже испачканы ими, и так уже несколько минут. — Пожалуйста, Хен. Пожалуйста, не подходи к его машине.       Минхо внимательно наблюдает за ним, выглядя более хрупким, чем Джисон когда-либо видел его. Джисон никогда раньше не видел его таким побежденным, никогда не думал о нем иначе, как о силе природы, которую он всегда знал, сколько себя помнит. Он никогда не представлял, что Минхо может быть таким маленьким.       — Я не буду, — тихо обещает Минхо.       И в тот вечер он сдержал свое слово. Он этого не сделал.

✧︎✧︎✧︎

      В обмен на свое неповиновение Санхун расстается с Минхо.       Несмотря ни на что, это оставляет Минхо опустошенным. Он снова начинает плакать, хотя на этот раз в его рыданиях чувствуется искреннее горе. Это не та растерянная, но обиженная реакция, которая была раньше, не те слезы, которые он пролил, когда Санхун атаковал его со всех сторон за простое преступление — желание помочь Джисону подготовиться к ужину. То, как он начинает плакать после вынесения вердикта, искренне беспокоит Джисона, особенно после всего, чему он стал свидетелем этим вечером.       Он обнимает Минхо обеими руками и раскачивает его взад-вперед, пока они сидят на его кровати, прямо рядом с горным рельефом его одежды. Вид этого напоминает ему об ужине, который он запланировал с родителями Хенджина, на который он сейчас опаздывает, но он выбрасывает это из головы. Ему просто придется извиниться перед Хенджином за то, что пропустил это, когда он поговорит с ним в следующий раз. В конце концов, он не может просто оставить Минхо сейчас, не после сегодняшних событий.       — Все в порядке, — шепчет Джисон ему на ухо. — Ты в порядке. Я с тобой, ты в порядке.       Он даже не знает, слышит ли его Минхо. Все, что он знает, это то, что он цепляется за Джисона, как будто боится, что он тоже оторвется от него, и плачет сильнее, чем Джисон когда-либо видел, чтобы он плакал раньше, оплакивая смерть отношений, которые душили его, и парня, который обращался с ним как с грязью в течение нескольких месяцев. И все, что Джисон может сделать, это цепляться за него в ответ, молясь, чтобы этого каким-то образом было достаточно.       Это не так. ▶ СЕЙЧАС       В конце концов, Минхо решает пойти в университет по поводу того, что случилось с его диссертацией. Он приходит в студенческое общежитие Джисона через несколько дней после инцидента, плюхается на его кровать и на Джисона, который, в свою очередь, лежит под одеялом.       — Сегодня я посетил команду юристов студенческого союза, — говорит он в изгиб шеи Джисона. — С Ким Сынмином. Он назначил мне встречу в последнюю минуту, потому что он знает кое-кого из команды.       Джисон знает, что он сделал. Сынмин рассказал ему об этом. Он чешет затылок Минхо, напевая.       — Да?       — Да. Я был прав. Все, что у нас есть — всего лишь предположения. Вроде бы да, скриншоты показывают, что что-то пошло не так, но они все еще не доказывают, что Санхун сделал что-то, что заставило их пойти не так. Это все просто предположения. Ничто из этого в конце концов не выдержит критики, по крайней мере, не настолько, чтобы нанести ему какой-либо ущерб. Его не могут выгнать за что-то, если мы не сможем доказать, что это сделал он. Или если мы не сможем доказать, что на самом деле имело место какое-либо академическое нарушение. Он никогда даже не предполагал, что сделает что-то подобное, так что на самом деле на него нечего повесить.       Джисону, вероятно, следовало ожидать вердикта, но это не мешает ему застыть от разочарования, когда он его слышит.       — Пиздец.       — Ага. Я тоже не знаю, хочу ли я заходить с этим так далеко, — Минхо вздыхает, издавая долгий и измученный звук на коже Джисона. — Я так устал от этого, Сонни. Я больше не хочу, чтобы Санхун был в моей жизни. Я не хочу думать о нем, я не хочу видеть его, я не хочу уделять ему никакого внимания, которого он пытается заставить меня уделять ему. Он сделал это со мной только потому, что я причинил ему боль всем, что сказал в нашем споре, и он хочет отомстить мне за это. Но я не хочу доставлять ему удовольствие от осознания того, что это повлияло на меня.       Как бы сильно Джисон ни хотел заставить Санхуна заплатить за то, что он сделал, он не может винить Минхо за такие чувства. И нравится это или нет, Минхо — тот, кому придется иметь дело с любыми последующими последствиями. В конце концов, то, что произойдет дальше, — это его прерогатива, и все. Мнение всех остальных не имеет большого значения.       — Это справедливо, — тихо говорит он.       — Но, — продолжает Минхо, — я все равно собираюсь встретиться со своим преподавателем и директором программы, чтобы сообщить им, что, по моему мнению, произошло с представлением.       Джисон поворачивается, чтобы посмотреть на него, его лоб наморщен от удивления.       — Да?       — Да. Я хочу, чтобы университет знал, что, по моему мнению, произошло, на случай, если Санхун снова попытается сделать что-то подобное. Я не думаю, что он сделает это — я почти уверен, что он сделал это только потому, что мы только что поссорились, и он, вероятно, отступит теперь, когда успокоился, но… лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, верно? Итак, я отправил электронное письмо своему наставнику и директору программы о желании встретиться для обсуждения ситуации. Мне просто придется сделать это, не говоря о Санхуне напрямую.       Опять же, мысль о том, что Санхун уйдет от этого невредимым, вызывает у Джисона раздражение, его беспокоит эта идея. Но заявление Минхо твердо, даже если оно произносится в изгиб шеи Джисона, словно это постыдный секрет, и, в конце концов, дело не в том, чего хочет Джисон. Этого никогда не было. Поэтому он сжимает Минхо в объятиях и снова проводит рукой по его волосам.       — Звучит заманчиво, хен. По крайней мере, так это будет на радаре университета на случай, если худшее случится снова.       Минхо кивает. Он отворачивает лицо от удушающей впадины на горле Джисона и немного сдвигается, так что теперь он свернулся на нем, как кот, положив голову на грудь Джисона. Его вес немного слишком давит, чтобы чувствовать себя комфортно, даже при такой холодной температуре снаружи, как у них, но Джисон не высказывает никаких жалоб. Он просто продолжает лениво перебирать пальцами темные локоны Минхо и напевает себе под нос какую-то мелодию.       — Ты пойдешь со мной на встречу? — тихо спрашивает Минхо. Его пальцы сжимают и перекручивают одеяло между ними, выдавая его нервозность. — Мысль о том, чтобы отправиться туда одному, вызывает у меня желание нагадить кирпичом, не собираюсь лгать.       Джисону приходится невольно фыркнуть. Минхо всегда так обращается со словами. Его красноречие действительно не знает границ.       — Конечно, я так и сделаю, — говорит он. — Я твоя фея поддержки, помнишь?       На этот раз настала очередь Минхо издеваться. Джисон практически чувствует, как его глаза закатываются к груди, но когда Минхо снова поднимает на него взгляд, в нем нет ничего, кроме благодарности и улыбки.

✧︎✧︎✧︎

      — Ладно, — говорит Феликс. — Насколько хорошо ты разбиваешь яйца?       Джисон бросает на него раздраженный взгляд.       — Серьезно? Ты действительно думаешь, что я так плохо готовлю?       — Я просто проверяю, — протестует он. — Я живу с Чанбином. К этому моменту я все это видел.       Это справедливо. Когда Чанбин используется в качестве основы для сравнения кулинарного мастерства, даже такая простая вещь, как разбивание яиц, считается продвинутым навыком. К счастью, Джисон знает, как это делать. Возможно, он не самый талантливый повар в мире, но даже он знает, как обходиться с такими простыми вещами. Он передает все это Феликсу, который принимает ответ кивком.       — Тогда прекрасно. Как только смесь еще немного остынет, мне нужно, чтобы ты разбил для меня в миску несколько яиц. Звучит нормально?       Этот вопрос заставляет Джисона снова почувствовать себя учеником начальной школы, терпеливо ожидающим, когда учитель укажет ему, как выполнить задание. Феликс даже сегодня выглядит соответствующе, на нем пушистый кремовый кардиган, доходящий до середины бедер. Он выглядит супер уютно. Такой учитель, от которого все дети были бы в восторге перед своими родителями по дороге домой и которого они назвали бы своим любимым.       Джисон важно выпячивает грудь.       — Я могу сделать это для тебя.       Феликс мило улыбается ему.       — Спасибо!       В этом семестре во второй половине дня по средам нет занятий ни для Джисона, ни для Феликса. Они единственные два человека в своей группе, которым посчастливилось оказаться в таком положении, а это значит, что им было довольно легко созвониться, когда они решили встретиться, как только закончатся их лекции. Вместо того, чтобы тратить свои деньги на покупку ланча на улице, Феликс предложил приготовить еду для Джисона у него дома, поэтому они направились прямо в этом направлении. За исключением того, что, как только они добрались сюда, приготовление еды каким-то образом превратилось в выпечку брауни, и теперь вот они: стоят посреди кухни с кучей посуды и ингредиентов на столе, рецепт, по которому, клянется Феликс, открылся на вкладке в его телефоне.       — Тебе лучше держаться на ногах, — говорит он сейчас, — потому что эти пирожные собьют с тебя носки, как только ты попробуешь их. О, я думаю, теперь ты можешь положить туда яйца! Ну же, давай оторвемся!       Его энтузиазм по поводу выпечки очень мил. Джисон не может поверить, что он так долго скрывал свой интерес к этому, особенно потому, что Феликс четко знает, что делает, проходя этапы так быстро, как будто мог бы проделать все это во сне. Они включают несколько ретроспектив и зацикливаются на своей задаче, во всю глотку подпевая каждой песне, сотрясая квартиру своим энтузиазмом. Джисон использует самое фальшивое впечатление, которое у него есть, и абсолютно вырезает каждое слово, которое срывается с его губ, поднося деревянную ложку, покрытую смесью для брауни, ко рту, как микрофон.       После своего выступления Феликс разражается радостными возгласами и делает вид, что кланяется ему в ноги.       — Потрясающе! — заявляет он. — Невероятно, захватывающее зрелище, невиданное ранее, которое никогда нельзя воссоздать. Кто делает это так, как ты?       Джисон стряхивает невидимые пылинки со своих плеч.       — И все это за один рабочий день, — говорит он с вкрадчивой ухмылкой.       На лице Феликса появляется расцветающая улыбка.       — Ого, — восхищается он. — Раскрой мне секрет своих привычек прямо сейчас. Я должен быть таким же, как ты.       — Видишь ли, я бы рассказал тебе о своем секретном оружии, действительно рассказал бы, но… Прости, что говорю это, Ликс. Если бы я сказал тебе правду, мне пришлось бы убить тебя сразу после. Это секретная информация, понимаешь, о чем я? Она должна оставаться сверхсекретной.       — Дерьмо.       — Вот именно, — говорит он, скорбно качая головой. Затем он наклоняется, чтобы почесать подбородок Феликса и ободряюще наклоняет губы. — К счастью, ты мне слишком нравишься, чтобы так с тобой поступить. Ты и твои пирожные.       Вот так просто Феликс прекращает их пародию в пользу закатывания глаз. Несмотря на не впечатленную реакцию, его улыбка остается приклеенной к лицу. В его взгляде появляется довольный оттенок, отражающий легкий румянец на его щеках, даже когда он говорит:       — Заткнись. Ты их еще даже не пробовал.       — Неправда! Я съел несколько штук, которые ты подарил Инни для Тайного Санты, когда я был у него дома на зимних каникулах. Они были великолепны. Моя душа буквально взорвалась конфетти и вознеслась на новый уровень существования после того, как я попробовал один.       — О, вау. Я и не знал, что это было музыкальное видео Aju Nice, — невозмутимо говорит он. Розовый цвет его лица становится еще ярче, что прямо противоречит его сухому тону.       Конечно, это просто еще одно приглашение для Джисона снова запеть. Он начинает распевку для Aju Nice, покачивая бедрами, указывая пальцем на Феликса и напевая текст песни. На этот раз он отказывается от своего впечатления глухонемого в пользу страстного ремня, хотя ему и в голову не приходит, что пение этого конкретного текста может быть не лучшей идеей, которая у него была, пока он не осознает, что, по сути, он поет Феликсу серенаду о любви. Он запинается, прежде чем доходит до припева, только для того, чтобы заслужить неодобрительный взгляд.       — Ты даже не собираешься петь припев? Это буквально самая культовая часть!       Ладно, может быть, он единственный, кто переосмыслил последствия того, что спел эту песню Феликсу, но все же. Учитывая их историю, ему кажется, что это просто немного идиотский поступок — петь ему серенаду с песней о любви о том, как пойти на первое свидание. С другой стороны, Феликс действительно попросил Джисона относиться к нему нормально, независимо от его признания (и последующего отказа со стороны Джисона). Не похоже, что он дважды подумал бы, прежде чем спеть для него Aju Nice перед выступлением в Девятом округе, так что, по всей логике, он не должен был делать этого сейчас.       Даже если так…       — Звучит лучше, когда это делают SEVENTEEN, — отмахивается Джисон.       Феликс на мгновение задумывается, прежде чем кивнуть.       — Это правда.       — Эй!       — Что? Ты сказал это, не я.       — Да, но тебе не нужно было соглашаться со мной так легко.       На это Феликс просто рассмеялся и обнял Джисона за плечи, заключая его в объятия. Притворяясь, что раздражен на него, Джисон отказывается обнимать его в ответ в течение, возможно, пяти секунд, если что, прежде чем он ослабляет объятия.       Всегда приятно обнимать Феликса. Некоторые люди просто созданы для объятий, и так случилось, что он один из них. Итак, Джисон обнимает Феликса за талию и кладет подбородок ему на плечо, зарываясь в него. Феликс поправляет хватку, чтобы она была немного крепче, и начинает раскачивать их из стороны в сторону с довольным гудением, которое доносится до самого уха Джисона.       — Я тут подумал, — начинает он.       — Что никогда не было хорошей идеей, — не может удержаться от замечания Джисон. В отместку Феликс сжимает его так сильно, что Джисон превращается в пылинки в его руках. Он кричит в знак протеста. — Ладно, ладно, прости! Я не это имел в виду! Ты супер-умный, обещаю!       — Спасибо! В любом случае, как я уже говорил, я подумал: как ты думаешь, было бы действительно снисходительно, если бы я приготовил брауни, чтобы угостить Минхо после его завтрашней встречи? Я знаю, что он немного переживает по этому поводу, и я хочу подбодрить его, но я также не хочу выглядеть покровительственно и выводить его из себя.       Джисон немного отстраняется, чтобы покачать головой, пристально глядя на Феликса.       — Нет. Я думаю, что это было бы серьезно здорово. Возможно, он не признается прямо, что ему нужна какая-либо поддержка, но я думаю, он был бы по-настоящему тронут, если бы ты испек их для него.       — Правда? Ты уверен?       — На сто процентов.       — Хорошо! — Феликс превращается в луч света, в его глазах сияет солнце, а в изгибе губ — счастье. — В таком случае, я испеку что-нибудь для него сегодня вечером.       Джисон ободряюще сжимает его в объятиях.       — Звучит заманчиво. Кстати говоря, когда будут готовы наши брауни? Я умираю с голоду. Мой желудок буквально вот-вот свернется в любую секунду.       — К сожалению, им нужно еще время. Но пока нам, наверное, стоит помыть посуду.       — Нет, — стонет Джисон. — Я не хочу. Я морально и физически против мытья посуды.       — Хм, интересный аргумент, — говорит Феликс, обхватывая Джисона за талию. Он отстраняется от него должным образом и поворачивается обратно к стойке, чтобы собрать грязное оборудование. Толкая миску для смешивания к Джисону, он наклоняет голову к раковине в четкой команде. — Но мы все равно должны это сделать.       Джисон неохотно принимает чашу, хотя и не без жалоб.       — Это так гомофобно.       — Я буквально влюблен в тебя.       — Гомофоб.       Снова смеясь, Феликс говорит ему заткнуться, в требовании чувствуется нежность, и передает ему что-то еще, чтобы он засунул это в раковину. К сожалению, похоже, что Джисон проиграл этот раунд. Ну что ж. Возможно, в следующий раз.

✧︎✧︎✧︎

      Наконец-то наступает день встречи с Минхо. Как и обещал, Джисон сопровождает Минхо в кабинет его наставника, решив быть его чирлидером эмоциональной поддержки, и заверяет Минхо, что будет ждать снаружи все это время, независимо от того, сколько времени это займет.       Как бы он ни пытался отыграться, даже сарказм и селфи не могут скрыть, как нервничает Минхо, пока они ждут, когда его вызовут. Однако, прежде чем они это осознают, его наставница высовывает голову из кабинета и с дружелюбной улыбкой приглашает его войти.       — Удачи, — шепчет Джисон, сжимая его руку.       Минхо сжимает его в ответ и кивает ему в ответ. Всего несколько секунд спустя он исчез в офисе, и дверь закрыла его от остального мира. Джисон смотрит на сосновый лес, озабоченно хмурясь, прежде чем повернуться к своему телефону, надеясь, что это отвлечет его, пока он не понадобится в следующий раз.       К настоящему моменту все в групповом чате знают, что запланирована встреча Минхо с университетом, но они на самом деле не знают всех подробностей того, что Минхо решил обсудить на ней. Чтобы успокоить нервы всех, а именно Чана, поскольку он, по понятным причинам, больше всех беспокоится о ситуации с Минхо, Джисон предоставляет им всем обновления, хотя и ограниченные, учитывая, что его сейчас нет в офисе, и дает краткое изложение ситуации.       Затем его тоже вызывают, чтобы ответить на несколько вопросов в поддержку заявлений Минхо. Честно говоря, Джисону тоже кажется, что он срет кирпичом, когда он сидит в кресле напротив личного наставника Минхо и директора программы, особенно когда у последнего такое суровое лицо и прищуренные глаза в ответ на все, что говорит Джисон, но он делает все возможное, чтобы ответить на их вопросы так хорошо, как только может. Когда ему приказывают записать все в заявлении в поддержку, он делает все возможное, чтобы сделать и это, хотя у него есть смутное подозрение, что он слишком много болтает в спешке, чтобы убедиться, что персонал понимает серьезность ситуации.       — Итак, — говорит Минхо, когда они, наконец, распущены и выходят из здания исполнительских искусств. — Хочешь пойти и взять что-нибудь в мак? Похоже, тебе это нужно.       — Да, пожалуйста, — горячо говорит Джисон. — Мне нужна вся возможная помощь, чтобы оправиться от того, что ваш программный директор выглядел так, словно собирался съесть меня живьем, если я скажу что-то не то.       — Ага, он немного придурок, — соглашается Минхо, пожимая плечами. — Перед тем, как ты зашел, он пытался прочитать мне лекцию о том, что мне вообще не следовало давать свой пароль Санхуну. Словно я еще не усвоил урок о том, насколько это было глупо.       Брови Джисона сходятся на переносице в сочетании шока и гнева.       — Что, блять? Ты серьезно? — после кивка Минхо он снова ругается. — Что за придурок! Как, сука, это могло бы хоть как-то помочь ситуации?       — Если бы я знал ответ на этот вопрос, — он пожимает плечами. — В любом случае, давай забудем обо всем этом сейчас. У нас уже была встреча. Все, что мы можем сделать сейчас, это дождаться, когда консультационная служба пришлет мне электронное письмо. Я действительно не понимаю, почему мой наставник считает, что мне нужно их видеть, но, думаю, так оно и есть.       — Так и есть, — вторит Джисон.       Хотя, если быть честным, он думает, что консультационная служба действительно могла бы принести Минхо какую-то пользу. Сам он никогда этим не пользовался, но теперь, когда он думает об этом, для Минхо, вероятно, будет хорошей идеей иметь кого-то, с кем он может поговорить о своих чувствах. Дело не в том, что он не может прийти к Джисону с этими вещами — конечно, он может, они буквально лучшие друзья, и Джисон сделал бы буквально все для него — но, возможно, для него было бы полезно иметь кого-то беспристрастного, кого-то, кто находится вне ситуации, кому он также может открыться. Кто-то, кто не так эмоционально вовлечен в это, как Джисон.       — В любом случае, — говорит Минхо, доставая свой телефон. Когда он открывает экран, Джисон видит количество непрочитанных сообщений, которые у него уже есть из группового чата любителей баклажанов — кажется, что, несмотря на их занятия, все с большим энтузиазмом обсуждают, как сильно они хотят побить Санхуна. Излишне говорить, что он согласен. — Макдональдс?       Джисон торжественно кивает.       — Макдональдс.

✧︎✧︎✧︎

      Несмотря на тяжелое начало дня, остальная его часть проходит гораздо беззаботнее. Как и было решено, Джисон и Минхо отправляются в мак, чтобы эмоционально оправиться от встречи самым известным им способом: с помощью еды. Затем они направляются в местный салон красоты, чтобы Минхо мог покрасить волосы.       Каким-то образом Джисону удалось уговорить его покраситься по-новому после того, как он пробормотал о том, что смена прически сродни началу новой главы в жизни, и поспорил, какой искусственный цвет подошел бы Минхо больше всего. Что бы он ни сказал, несколько часов спустя Минхо соскальзывает с кресла в салоне с ярко-оранжевыми волосами. Это звучит хуже, чем есть на самом деле, потому что яркий оттенок действительно потрясающе смотрится на фоне его медовой кожи. Настолько потрясающе, что Чан, который пришел встретить их после занятий, буквально задерживается на целых тридцать секунд, когда это наконец раскрывается.       Минхо ухмыляется и наклоняется, чтобы похлопать своего парня по подбородку.       — Ты будешь так ловить мух, если не прекратишь это делать, — упрекает он, хотя его уши ярко-красные, когда он отпускает поддразнивание.       — Ты выглядишь сногсшибательно, — выпаливает Чан.       Затем он бросается вперед, чтобы поцеловать их рты вместе, его руки по обе стороны от лица Минхо. Минхо брызгает слюной от удивления, но в остальном погружается в поцелуй с таким же энтузиазмом. По-видимому, ни одного из них не волнует, что они все еще в салоне красоты, а Минхо еще не заплатил за свой новый цвет волос.       Джисон морщится, отводя взгляд как раз вовремя, чтобы заметить, как парикмахерша также вежливо отводит глаза, чтобы дать им немного уединения.       Он прочищает горло.       — Эй, голубки! Как бы мне ни нравилось видеть, как процветает мангомайт, вы можете заняться этим в свое время. Пожалуйста, избавьте нас от зрелища ужасов и идем дальше.       Парикмахер разражается громким хохотом из-за кассы.       Минхо и Чан неохотно расстаются, их щеки розовеют, а глаза нежны, когда они смотрят друг на друга. Видя их вместе, Джисон тоже чувствует себя до смешного мягким, особенно учитывая все, что произошло с бывшим парнем Минхо за последнюю неделю. Не в первый раз он шлет краткую благодарность силам мира за то, что они объединили этих двоих.       Хорошее настроение сохраняется в течение всего дня. Всем восьмерым редко удается пообщаться лично, но в тот вечер Минхо приглашает всех к себе домой в знак благодарности за помощь на прошлой неделе, и все они приходят на пиццу и напитки. Чонин приносит с собой колоду игральных карт, а Феликс — свои пирожные, и вместе они чуть не сносят крышу от того, как громко им удается кричать. Все это не неловко и не принужденно, и на этот раз в голове Джисона нет никаких тревог. Это просто весело.       В какой-то момент он бросает взгляд на Минхо из-за круга, в который они вошли ранее, когда играли в мафию, и он не может сдержать улыбку, которая появляется на его лице при виде того, что он видит. Глядя на Минхо сейчас, трудно примирить его с замкнутым отшельником с начала первого семестра. Он выглядит совершенно непринужденно с другими парнями, его щеки порозовели от алкоголя, и он привалился всем телом к Чану, смеясь над шуткой, которую Чанбин только что отпустил.       И, возможно, это чувство справедливо и для него. Возможно, Джисон также вырос из того, кем он был в начале года. Конечно, ему еще предстоит пройти долгий путь, но теперь, когда он думает об этом, он добился большего, чем предполагал.       (На самом деле, он даже охотно делает фото с бывшими участниками группового чата ‘шутеры для Айэни’ из его школьных времен — к явному удовольствию Чонина. Если это не важный этап, то он не знает, что это такое.)       По мере того, как ночь продолжается, группа постепенно становится меньше, поскольку люди начинают расходиться по домам. Чонин уходит одним из первых, зевая, когда Сынмин провожает его до двери. Чанбин следует за ним некоторое время спустя, после того как один из его друзей из этого района просит встретиться за десертом. К этому моменту энергия Джисона тоже начала угасать, но ему лень возвращаться в свое студенческое жилье, поэтому он занимает диван Минхо для себя и ложится поперек него, сонно листая социальные сети и прислушиваясь к неспешной суете в квартире.       Через некоторое время Феликс подходит, чтобы тоже прилечь на диван. Это требует небольшого перемещения, но им удается найти положение, удобное для них обоих, Джисон втискивается между Феликсом и спинкой дивана, одной рукой обнимая Феликса, чтобы тот не упал.       — Я устал, — сообщает ему Феликс.       — Тогда иди спать.       — Не хочу.       — Ну, тогда не ложись спать.       В голосе Феликса проскальзывает жалоба.       — Развлеки меня, мне скучно.       — Честно говоря, я едва развлекаю себя, — говорит Джисон, зевок искажает его слова, хотя он наклоняет телефон, чтобы Феликс мог лучше видеть экран.       Вот так они вдвоем просматривают различные посты и видео, время от времени делясь своими мыслями о том, что они только что увидели. Это приятное, бездумное занятие, которое отлично подходит замедляющемуся мозгу Джисона.       В какой-то момент Феликс засыпает по-настоящему, его тело наваливается на Джисона всем своим весом. Джисон снова поворачивается, чтобы лучше поддерживать его, что каким-то образом означает, что Феликс оказывается полностью на нем, его нежное сопение касается изгиба шеи Джисона, когда он цепляется за него, как плюшевый мишка.       Как только он думает об этом, мысли Джисона переключаются на ситуацию с плюшевым мишкой, которая произошла во время их первой встречи. И затем он вспоминает, как Феликс сказал, что он считает Джисона действительно милым, несмотря на то, как это было неловко, и затем он вспоминает их поцелуи, во множественном числе, и затем он-       Сразу же прекращает это направление мыслей.       Сейчас не время вспоминать, как они целовались с Феликсом, особенно когда парень буквально лежит на нем. Очевидно, что ему тоже нужно поспать.       — Вы, ребята, смотритесь уютно.       Джисон выходит из задумчивости и напрягает голову, чтобы посмотреть, кто говорит. Хенджин облегчает ему задачу, появляясь в поле зрения. На его лице легкая, хотя и неуверенная улыбка, когда он кивает вниз, туда, где Феликс цепляется за него, как будто он не уверен, понимает ли Джисон, что он имеет в виду.       — Нашел себе нового симпатичного паразита, да?       Он не совсем уверен, почему комментарий заставляет его покраснеть, но Джисон отмахивается от него, язвительно замечая:       — По-видимому, я теперь работаю второй кроватью в квартире Минхо.       — Я горжусь тобой, — торжественно говорит Хенджин. — Это будет твоей первой работой, верно?       — Я- Эй! Это было так неспровоцированно! В конце концов, я получу достойный ответ, клянусь.       Хенджин начинает смеяться, громче, чем требует опровержение, и Джисон рефлексивно улыбается. Даже когда они были подростками, реакция Хенджина всегда была смешнее любой чьей-либо шутки, и приятно видеть, что это не изменилось. Это подстегивает Джисона, с его губ слетают еще более остроумные замечания, пока Феликс со стоном не прижимается к нему, и он затихает, не желая нарушать его сон.       — Упс, — говорит Хенджин, звуча так же виновато, как чувствует себя Джисон. — Наверное, мне стоит заткнуться, пока я его не разбудил.       — Я думаю, что пока с ним все в порядке, — шепчет Джисон. Он откидывает волосы Феликса назад, пытаясь получше рассмотреть его лицо. Феликс даже не дергается, уголки его губ слегка приподняты, когда он продолжает дремать. — Да, он все еще спит.       Он поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы уловить понимающее выражение, промелькнувшее на лице Хенджина. Мгновение спустя это исчезает, и все, о чем он, должно быть, думает, уходит вместе с этим, потому что все, что Хенджин говорит дальше, это то, что, по его мнению, ему все равно пора уходить.       — Уже немного поздно, — говорит Джисон, нахмурившись. — Ты уверен, что хочешь вернуться один?       Честно говоря, он немного удивлен, что Хенджин вообще остался так надолго. Он ожидал, что он уйдет, когда это сделали Сынмин или Чанбин, но опять же, Хенджин был с Феликсом, когда Чанбин уходил, так что, вероятно, поэтому он остался.       — Со мной все будет в порядке, — отмахивается Хенджин. — Теперь я большой мальчик, я могу сам о себе позаботиться. Кроме того, я встречаюсь с Бинни за десертом, так что я не долго буду один.       — Если ты уверен.       — Да. Скажи Минхо, что я попрощался, ладно? Я бы сказал это сам, но он исчез в своей спальне с Чаном, и я понятия не имею, что они там делают. И я тоже предпочел бы не узнавать, так что…       Джисон начинает смеяться.       — Достаточно справедливо. Я дам ему знать, когда увижу его в следующий раз. Спасибо, что заглянул, — добавляет он. Его губы прижимаются к чему-то намного мягче. — Возможно, он сказал это не так многословно, но то, что ты сделал, очень много значит для Минхо. Прошедшая неделя была действительно тяжелой для него, так что… Спасибо. Снова.       Хенджин пожимает плечами.       — Честно говоря, ничего особенного. Теперь мы снова друзья, так что, конечно, я собирался прийти.       Снова друзья, да?       Странно признавать, что они снова достигли этой точки после всего, через что прошли. Еще более странно осознавать, что это не кажется таким уж странным, даже когда Джисон перестает думать об этом. Он вспоминает новогоднюю вечеринку, которую они устроили ранее, и как он тогда задавался вопросом, наступит ли когда-нибудь такой день. Оказывается, что наступил.       — Да, я полагаю, ты прав, — Джисон делает паузу, задаваясь вопросом, должен ли он признать то, что сейчас вертелось у него на кончике языка, прежде чем он решит сделать решающий шаг. — Я знаю, что сейчас это не будет иметь большого значения, но теперь, когда ты знаешь о Минхо и Санхуне, я просто хочу сказать… Тот ужин с твоими родителями. Ты знаешь, тот, который должен был быть у нас в ночь перед тем, как мы расстались.       Черты лица Хенджина напрягаются от дискомфорта. Он склоняет голову набок, его брови хмурятся.       — Что насчет него?       — Он был причиной, по которой я пропустил его. Я имею в виду Санхуна. Он приехал в Гимпо, чтобы увидеть Минхо, и все вроде как началось, когда он это сделал. Минхо помогал мне готовиться к ужину, так как я очень нервничал из-за этого, а Санхун был взбешен тем, что он не хотел выходить из дома, чтобы побыть с ним, пока мы не закончим, и это- это было довольно плохо. Он продолжал звонить Минхо только для того, чтобы накричать на него по телефону, говоря какие-то ужасные вещи и просто- как будто то, как он с ним разговаривал, было правда ужасно, а потом в какой-то момент он даже пригрозил ворваться в мой дом и вытащить Минхо оттуда самому, пока я не пригрозил вызвать на него полицию и-       Он замолкает, как только понимает, что слова вырываются у него изо рта слишком быстро, чтобы его легкие могли за ними поспевать. Хенджин смотрит на него сверху вниз, его глаза широко раскрыты, как блюдца, а губы приоткрыты от шока. Собственные глаза Джисона смущенно отводятся в сторону.       Он тихо продолжает:       — Дело в том, что он был серьезно зол. И я был слишком напуган, чтобы оставить Минхо одного после всего, что произошло, потому что я не знал, что произойдет, если я это сделаю. Так вот почему я пропустил ужин в тот день. Тогда я не мог сказать тебе правду, но могу сейчас, так что… да. Вот почему я так и не добрался до твоего дома.       — Оу.       — Ага.       — Я не… — Хенджин запинается. — Так вот почему ты был так резок со мной той ночью. Должно быть, я сделал все в тысячу раз хуже, когда позвонил, чтобы накричать на тебя за то, что ты пропустил.       — Немного, да, — Джисон одаривает его легкой, горько-сладкой улыбкой. — Это не оправдывает то, как я наорал в ответ.       Он вспоминает ту летнюю ночь. Страх, грохочущий в его легких, слезы, прилипшие к его футболке, к плечу, когда Минхо дрожал в его руках, совершенно неузнаваемый для него. Липкость его пальцев, когда он сжимал ими свой телефон, реагирование на крики Хенджина с его собственным ядом, слишком напуганный и взвинченный, чтобы наплевать на ужин с людьми, которые в любом случае никогда бы его не одобрили.       Он также помнит сожаление, которое испытал на следующее утро. Помнит, как проснулся с решимостью извиниться перед Хенджином лично. Вспоминает, как вышел из своего дома, только чтобы найти Минхо, сидящего с Санхуном на капоте его машины, будто предыдущей ночи вообще не было. Очевидно, Санхун появился тем утром с завтраком и извинениями, и Минхо, несмотря ни на что, принял и то, и другое.       Это потрясло Джисона больше, чем кто-либо мог себе представить. А затем, менее чем через час, он зашел в академию танцев Хенджина и- ну, остальное, как говорится, история.       — Мне жаль, — говорит Хенджин. Обеспокоенный взгляд не покидает его с момента признания Джисона. — Я должен был… Я должен был позволить тебе объяснить.       Джисон качает головой, стараясь не ткнуться подбородком в Феликса.       — Я бы все равно не сказал тебе правду. И в любом случае, это, вероятно, было к лучшему. Как мы и говорили в прошлый раз: мы оба были довольно ужасными парнями друг для друга. В любом случае, в конце концов, мы бы перегорели.       При этих словах растерянное выражение лица Хенджина меняется. Он печально улыбается Джисону.       — Да, мы, вероятно, так и сделали бы. Спасибо, что сказал мне правду, Сонни. Мне жаль, что ты не смог в то время.       — Все в порядке. Просто подумал, что тебе следует узнать правду сейчас. В любом случае, хватит об этом — убедись, что ты осторожен по пути на десерт, ладно? Я думаю, Чанбин убьет, если с тобой что-нибудь случится по дороге.       Шутка делает свое дело. Хенджин снова смеется, последние остатки дискомфорта покидают его. Попрощавшись напоследок, он тихо надевает туфли и покидает квартиру. А потом остаются только Джисон, Феликс и R&B напевы из плейлиста Минхо, льющиеся из колонок.       Джисон поправляет хватку на талии Феликса, убеждаясь, что тот надежно прижат к его груди, а затем тоже закрывает глаза. Он засыпает еще до того, как песня подходит к концу. ◀ ПЕРЕМОТКА       Путешествие между танцевальной академией Хенджина и домом Джисона проходит как в тумане. Джисон едва ли осознает, что происходит во время него. Все, что он знает, это то, что он ставит одну ногу перед другой, пока внезапно он не моргает, увидев свой душ. Тогда он понимает, что, должно быть, каким-то образом проник в свой дом и прошел весь путь до лестницы, пока не заперся здесь.       Не имея ничего другого, что можно было бы сделать, он сбрасывает одежду и входит в отделанную кафелем кабинку, позволяя стеклянной двери захлопнуться за ним и отрезать его от остального мира. Чуть позже поворачивается ручка, и из душевой лейки вырывается чуть теплая вода, каскадом обрушиваясь на череп Джисона и обливая его за считанные мгновения.       И Джисон начинает плакать.       Он падает как подкошенный, пока не оказывается сидящим на полу в душевой, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом. Душ продолжает литься на него, и он с трудом может дышать, вода заливает ему рот всякий раз, когда он икает между всхлипываниями, но ему все равно. Все, о чем он может думать, это Хенджин в объятиях другого парня, говорящий о том, как сильно он больше не любит Джисона. Он зажмуривает глаза, и изображение выжигается на его сетчатке: Хенджин медленно поднимает голову с плеч парня, их взгляды встречаются, как будто ничего другого в мире не существует, когда большой палец незнакомца касается изгиба щеки Хенджина.       Только после того, как Джисон сообщил о своем присутствии, Хенджин отпрянул, и даже тогда это было только для того, чтобы в гневе наброситься на Джисона. Словно это Джисон был неправ. Будто это Джисон только что разрушил их отношения, как будто это ничего не значило, когда это было единственное, в чем Джисон был уверен больше.       — Знаешь что, меня тошнит от этого, — закричал Хенджин. — Я больше не могу этого делать с тобой, Хан Джисон! Я больше не хочу заниматься этим с тобой.       — Да, я думаю, что понял намек, — бросил в ответ Джисон. — Видя, как тебе было по-настоящему уютно с каким–то случайным придурком, даже несмотря на то, что-       — Не называй Джунсо ослом.       — несмотря на то, что я буквально твой парень, и ты должен быть влюблен в меня.       — Влюблен в тебя? — Хенджин усмехнулся. — Для тебя это похоже на любовь? Ты действительно думаешь, что мы еще на той стадии? Потому что это не так. И я не был там пиздецки долгое время.       Может быть, это верно для него. Но это не верно для Джисона. Он был влюблен в Хенджина с четырнадцати лет и все еще влюблен в него по сей день. До этой минуты.       Но теперь Хенджин больше не хочет иметь с ним ничего общего, а Минхо где-то там со своим безумным, манипулирующим ублюдком парнем, и Джисон так напуган и сбит с толку, потому что он понятия не имеет, как справиться со всем этим дерьмом, и ему не к кому обратиться за помощью, и все, чего он хочет, это чтобы Хенджин укачивал его на руках, целовал в щеки и говорил ему, что все будет хорошо. Все, чего он хочет, — это своего парня.       Двигаясь так, словно в него вселился демон, Джисон внезапно вскакивает на ноги и выбирается из душевой кабины, нащупывая свой телефон. Слезы все еще катятся из его легких, и душ все еще грохочет о кафель позади него, но он не обращает на них внимания, спеша к своим контактам, чтобы нажать имя Хенджина.       Он может это исправить, он знает, что может. Он позвонит Хенджину, и извинится, даже встанет на колени, если придется, и они помирятся друг с другом, потому что они всегда так делают. Потому что они Хенджин и Джисон, и они любят друг друга, они любят. Хенджин просто разозлился, вот и все. Он наговорил несколько гадостей сгоряча, и хотя в тот момент это причинило Джисону боль, он может простить Хенджина за это так же, как он может простить его за измену, потому что он знает, что Хенджин не имеет в виду то, что говорит или делает, когда злится. Иногда его тело просто говорит за него. Это был один из тех случаев, и Джисон понимает это, он это делает, и он- отправляется прямо на голосовую почту.       Шмыгая носом, Джисон вешает трубку, а затем снова пытается дозвониться до Хенджина, но происходит то же самое. Теперь, снова впадая в панику, он спешит к их последнему набору сообщений и быстро отправляет текст, умоляя Хенджина перезвонить ему, чтобы они могли это исправить-       И это никогда не доставляется.       Оу.       Все безумие покидает его. Холод охватывает Джисона, когда он осознает, что все это значит. Он смотрит на мурашки, которые бегут по его рукам, и он понимает, его глаза наполняются свежими слезами, что Хенджин, возможно, имел в виду все, что он сказал и сделал, в конце концов.       Ох.       Туман возвращается. Словно запрограммированная кукла, Джисон машинально кладет свой телефон обратно на подоконник и снова встает под завесу душа. Он отодвигает стеклянную дверь, едва уловив щелчок, который она издает, когда встает на место, а затем медленно спускается на пол душевой, где снова начинает плакать.       Он никогда не чувствовал себя таким одиноким.