kiss away the past

«— Джисон разлагается, потому что ему не везет больше всех в мире, — скорбно говорит Джисон.

— Джисон — урод, потому что говорит о себе в третьем лице, — говорит Чонин, далекий от сочувствия. — И он пиздецки драматичен.»

▶ СЕЙЧАС       Осознание приходит к нему по дороге на поезде обратно в Гимпо, когда он изучает сообщения на своем телефоне.       Он написал Феликсу всего через несколько минут после того, как такси увезло его прочь, чтобы прислать фотографию Минхо и Чанбина, одиноко смотрящих в конец улицы, с подписью «Мы уже скучаем по вам!!!» — как для того, чтобы подшутить над комично печальными выражениями их лиц, так и для того, чтобы успокоить Феликса после страхов, которыми он поделился прошлой ночью. Феликс ответил селфи, которое он сделал с Чаном на заднем сиденье такси, их глаза были широко раскрыты, а губы опущены, словно они были младенцами, готовыми расплакаться. Мы тоже по тебе скучаем (╥﹏╥). Оттуда они продолжали обмениваться фотографиями, готовясь к отъезду в свои родные города. Фотографии их сумок, оживленной платформы на вокзале, Чана, стоящего в очереди на контроль багажа. О том, каким красивым выглядело небо за окном, о том, как Джисон осушил бокал американо со льдом за считанные минуты после покупки, и о паспорте Феликса в его руке, прижатой к самолету, в который он собирался сесть.       Последней присланной Феликсом фотографией было еще одно селфи, на этот раз сделанное в самолете как раз перед тем, как ему пришлось отключить интернет для полета. На нем он мягко улыбается в камеру, его глаза закрыты, а на лице знак мира. Луч солнечного света проникает через окно и освещает часть его скулы, согревая ее золотым сиянием. Джисон ответил тем же, проведя пальцем по жирной левой щеке, что, как он знает, делает его привлекательным для большинства людей, но сообщение еще не было прочитано. Феликс не увидит еще сообщение около дюжины часов, пока он наконец не приземлится в Австралии.       И снова его сердце сжимается, когда он думает о том, как далеко они будут друг от друга во время перерыва. Когда Джисон захочет потусоваться с Феликсом, он не сможет просто сесть на поезд обратно в Сеул на целый день. Ему придется довольствоваться любой ненадежной связью, которую может предоставить им видеозвонок. Это не должно беспокоить его так сильно, как сейчас, но идея все еще раздражает его.       И затем все встает на свои места. Провода его мозга, наконец, выстраиваются и соединяются. Секунду спустя осознание проносится по всем частям его тела, и он думает с поразительной ясностью: Я буду скучать по нему, потому что я люблю его.       Само по себе это не обязательно сюрприз. Конечно, он любит Феликса. Джисон любит всех своих друзей. Привязанность к ним приходит к нему естественным образом, и когда это происходит, она становится постоянным клеем, который держит его привязанным к ним год за годом. И все же в тот момент, когда он смотрит на селфи Феликса и солнечный свет, украшающий его лицо, Джисон понимает, что любовь, которую он испытывает к нему, отличается от той, которую он испытывает к остальным своим друзьям. Это другой тип, о котором он пишет в своих песнях и заискивает под влиянием поп-медиа, которые он использует. То, что почти все в мире обращают вспять. Он просто забыл, каково это, когда не больно.

✧︎✧︎✧︎

      Он молчит, когда они выходят с вокзала и садятся в такси, которое Минхо удается поймать. Поначалу Минхо этого не замечает, все еще сонный после того, как задремал в поезде, но когда они проезжают вдоль знакомого ряда заколоченных витрин магазинов по соседству, он врезается плечом в плечо Джисона, чтобы вывести его из задумчивости.       — Все в порядке?       Джисон непонимающе смотрит на него несколько секунд, прежде чем кивнуть.       — Да. Ага. Извини, я просто задумался.       Под этим он подразумевает оглядывание на прошедший год своего взаимодействия с Феликсом и попытку точно определить, когда именно изменились его чувства к нему.       Это было, когда ему приснился тот неловкий, извращенный сон о том, как он спал с Феликсом после того, как они посмотрели Форсаж 2 в квартире Чонина? Было ли это когда-нибудь во время их многочисленных совместных вечеров по средам на протяжении второго семестра, когда любовь пряталась внутри пирожных, которые Феликс пек для него, и уютно устраивалась в течение многих часов совместного смеха? Это было во время их первого поцелуя после выступления 3RACHA в Девятом округе в далеком январе? Или это было еще раньше? Он не знает. Границы между дружбой и чем-то еще слишком размыты, чтобы он мог их разграничить, и тот факт, что большую часть года он терпел неудачу из-за Хенджина и Чанбина, также не помогает делу. В голове Джисона происходило так много событий, что неудивительно, что его чувства к Феликсу пошли прахом.       Он размышляет об этом всю дорогу домой, пока они, наконец, не сворачивают на его улицу. Когда они подъезжают к своим домам, его отец как раз вставляет ключ в их входную дверь, пакеты с продуктами разбросаны у его ног — и тогда единственное, на что способен Джисон, это восхищаться силой объятий, в которые он заключен.       — Я купил для тебя чизкейк в пекарне Ким Бонсуна, — говорит его отец с заговорщическим блеском в глазах. — Давай занесем все, а потом сможем сесть и перекусить, а? Нам нет смысла ждать окончания ужина, чтобы это съесть.       Джисон улыбается.       — Ты знаешь, мама никогда не позволит нам сделать это.       — Хорошая мысль, — говорит он с содроганием. — Похоже, тогда нам просто придется съесть все сейчас! Тогда она никогда не узнает, что это было здесь с самого начала.       Его смех ведет к их дому. Джисон следует за ним, его чемоданы оставлены рядом с обувной зоной, где он выбрасывает кроссовки, его размышления остались вместе с ними. Трудно зациклиться на его новообретенном осознании, когда его захлестывает волна ностальгии, которая накрыла его, как только он увидел своего отца. Забавно, как он может неделями не чувствовать тоски по дому в Сеуле, но при одном взгляде на своих родителей его тело начинает болеть от этого. Он, по сути, единственный ребенок в семье и вдобавок тот, в ком всегда души не чаяли.       Поэтому он помогает своему отцу распаковать продукты и делает все возможное, чтобы поддержать его в приготовлениях к ужину позже. После этого они устраиваются в гостиной, чтобы посмотреть повтор шоу Мистер Трот по телевизору. Когда его мать возвращается домой со встречи с парикмахером, он с радостью позволяет ей обнять себя, погружаясь в ее объятия, как будто он снова маленький мальчик. Она целует его в макушку нежно-розовыми губами и вздыхает о том, что ей следовало потащить его с собой в салон на стрижку.       — Ты ведь еще не съел чизкейк из пекарни Ким Бонсуна, да?— спрашивает она после того, как впервые вдоволь поласкается.       — Нет, пока нет, — говорит его отец. Его рот кривится в подавленной ухмылке. — Твой сын пытался съесть это без тебя, но я сказал «нет», потому что это было бы несправедливо.       Джисон задыхается.       — Лжец! Это был ты, это ты все затеял!       — Зачем мне лгать о чем-то подобном?       — Аппа! — он скулит. — Прекрати дразнить меня. Ты знаешь, что это неправда!       Только вечером — после того, как они покончили с ужином и десертами, после того, как его отец ушел на ночную смену, а мать ушла в душ — у Джисона появляется подходящий шанс взглянуть на свой телефон. Группа энтузиастов баклажанов активна, как никогда, в основном состоит из Минхо и Чанбина, препирающихся, как кошки с собаками, о чем-то несущественном, в то время как Чонин и Хенджин время от времени поддерживают друг друга. Несколько человек, за которыми он следит в твиттере, опубликовали несколько веселых твиттов за последние несколько часов; он ставит лайки и делает ретвиты многим из них, а затем отправляет лучшие из них в прямые сообщения Феликсу. В инстаграме пользователь asiansoul_jyp также недавно был активен. Джисону нравится его последнее селфи, прежде чем он отправляет его прямым сообщением Чонину, прикрепив к нему цепочку огненных смайликов, так что он тоже в курсе нового поста. В целом, это полный набор обновлений, к которым стоит вернуться.       Его последнее сообщение Феликсу остается не прочитанным. Джисон изучает его, затем делает то же самое с именем Феликса и фотографией, которую он установил для своих контактных данных. Чем дольше он смотрит на это, тем сильнее его снова наполняет тот же прилив осознания, что был в поезде.       Я люблю его.       Он не может поверить, что ему потребовалось так много времени, чтобы понять это.

nonstop trot party (3)

я: РЕБЯТА я идиот клоун кто-то может сказать, что я слабоумный

инни♡: эм, помнишь ты или нет наш разговор в магазине мороженого на прошлой неделе ты не идиот, пока я не скажу, что ты такой (нежно) 😤

я: что ж, тогда, пожалуйста, можешь ласково называть меня идиотом потому что я действительно им являюсь

минхо: ты идиот

я: спасибо, хен, я знал, что всегда могу на тебя положиться 😔✊🏼

минхо: в любое время 🥴 не то чтобы я был не согласен, но почему ты идиот, что привело ко всему этому

я: ну сегодня я ехал в поезде и подумал, может быть, мне все-таки нравится Феликс совсем немного

минхо: … инни♡: … что

я: ладно, это не «совсем немного» он определенно мне нравится и это также не просто влюбленность, лол 🥴

инни♡: снова: что.

я: ПРОСТО ОН ТАКОЙ МИЛЫЙ И ОБАЯТЕЛЬНЫЙ, И, БОЖЕ МОЙ, Я НА САМОМ ДЕЛЕ БУДУ ТАК СИЛЬНО СКУЧАТЬ ПО НЕМУ, ПОКА ОН В АВСТРАЛИИ

словно я уже безумно скучаю по нему, но сейчас я ничего не могу с этим поделать, потому что я же не могу просто сесть на поезд и поехать к нему, не так ли???? в данный момент он действительно за 1000 с лишним миль отсюда, и я просто :(((( он мне правда нравится, ребята :((( он согревает мое сердце

инни♡: ты хочешь сказать мне, что ты целовался с Феликсом миллион раз и встречался с ним во всех отношениях, но названия этому все еще нет, в течение последних нескольких месяцев, но ему потребовалось отправиться в полет, чтобы ты понял, что у тебя есть к нему чувства

я: Я ЗНАЮ 😭😭😭😭 ОТСЮДА ТОТ ФАКТ, ЧТО Я ИДИОТ И КЛОУН

минхо: ты не идиот может потребоваться некоторое время, чтобы осознать это, когда у тебя есть чувства к кому-то, эти вещи не всегда так ясны инни♡: ты так говоришь только потому, что ты не понимал, что тебе нравится Чан, пока он не подарил тебе эти наклейки с кошками на Рождество, лол минхо: и что насчет этого :) инни♡: видишь, вот почему вы с Джисоном соулмейты без обид, но вы оба такие безнадежные

я: в свою защиту я знал, что мне понравился Хенджин практически с той секунды, как я впервые увидел его но с Ликсом это как бы усилилось со временем, если в этом есть смысл??? я не знаю, когда из «я забочусь о Феликсе как о друге» он превратился в «я забочусь о Феликсе как о парне», поскольку это происходило так постепенно

инни♡: да, я вроде как понял, что так это случится, лол все ваши дружеские отношения настолько крепки, что имеет смысл, что все произошло именно так

я: что 😭😭😭

инни ♡: не в плохом смысле или что-то в этом роде ты просто из тех людей, которые готовы умереть за своих друзей и делают вид, что влюблены в каждого из них 🙄

я: … ладно, знаешь что, это справедливо, лол возможно, ты в этом прав

инни♡: конечно я прав но да, я подумал, что что-то подобное заставило тебя так запутаться в твоих настоящих чувствах в любом случае, хватит об этом когда ты собираешься рассказать феликсу о своем откровении

я: притормози, приятель, я все еще в процессе обработки своих чувств я понял, что они у меня были только сегодня 😭😭😭

минхо: не торопись, если это то, что тебе нужно тебе не нужно делать или говорить ничего, к чему ты не готов инни♡: тьфу это тоже правда 😒

я: нууууу спасибо, ребята а теперь, если вы меня извините, я пойду съем второй кусочек чизкейка

инни♡: запрос отклонен ты не освобожден ты никогда больше не сможешь прекратить этот разговор.

я: жаль, я уже это делаю

инни♡: >:о грубиян!!!

✧︎✧︎✧︎

      Летние каникулы в Гимпо, как правило, проходят медленно. Жизнь в их районе протекает в гораздо более неторопливом темпе, чем в столице, со значительно меньшим количеством развлечений, в которых можно принять участие. У Джисона вошло в привычку целыми днями валяться в постели, прикованным к телефону и ноутбуку, пока его глаза не угрожают вылезти из орбит, просто чтобы получить немного передышки. Забавно, что он даже не может вспомнить, чем на самом деле занимался все это время. Это настолько бессмысленно, что почти сразу вылетает у него из головы. Единственное событие, которое он помнит с того времени, — это когда он сменил имя пользователя в твиттере на @sungstagram после того, как влюбился в каламбур, и это только потому, что первые три дня это сбивало его с толку всякий раз, когда он его видел.       Примерно через неделю Минхо вмешивается, запрыгивая на балкон, который отделяет их спальни друг от друга, и тащит Джисона в спортзал. Они забирают Чонина по пути, независимо от того, как сильно он ворчит о том, что не хочет потеть и без того влажным утром. А потом они пьют кофе со льдом, или идут в парк, или сидят у кого-нибудь дома, продолжая листать свой телефон, только на этот раз у них есть настоящая компания, пока они этим занимаются.       — Давайте что-нибудь сделаем, — говорит Минхо в один из таких дней. На этот раз они в доме Чонина, все по-разному развалено на полу в его гостиной. Так было до тех пор, пока он внезапно не сел и не обратился к ним со своим предложением. — Это последнее лето, которое у меня есть как у свободного человека, прежде чем я должен начать работать. Мы должны ставить галочки в списке дел, а не сидеть и пить чай, как неудачники!       — Моя мама приготовила этот чай, — обиженно говорит Чонин.       — И это очень вкусно, — уверяет его Минхо. — Я просто не хочу, чтобы чай был единственной приятной вещью, которая случилась со мной в эти каникулы. Ну же, ребят, давайте что-нибудь сделаем.       — Например, что?       Он пожимает плечами.       — Не знаю. Может быть, пойдем на пляж.       — Что, прям сегодня? — Джисон спрашивает, на самом деле не имея этого в виду.       За исключением того, что Минхо кивает и вскакивает на ноги.       — Да. Давай так и сделаем. Пойдем на пляж Ханагэ. Это примерно час езды на машине, и я могу отвезти нас на машине моего отца. Это будет прекрасно!       — Я без понятия, готов ли я эмоционально к этому прямо сейчас.       — Да, я все еще восстанавливаюсь после упражнений, которые ты заставлял меня делать, — соглашается Чонин.       Минхо смотрит на них стальным взглядом, уперев руки в бедра. Он выглядит абсолютно устрашающе. Или выглядел бы, если бы у Джисона вообще хватило энергии испугаться. Вместо этого все, что он чувствует, — это щекочущее предчувствие.       — Вставайте.       Никто из них не двигается.       Его голос становится опасно низким.       — Сейчас.       Именно так их можно найти, когда они часом позже въезжают в район Хенджина на машине отца Минхо. Джисон готов к пляжной погоде, теперь он одет в свободную белую футболку и пляжные шорты, на ногах у него шлепанцы, а на голове солнцезащитные очки, чтобы завершить образ. Рядом с ним Минхо надел соломенную широкополую шляпу, только что из бабушкиного гардероба, в то время как Чонин сидит посередине заднего сиденья и размазывает по лицу солнцезащитный крем.       — Напомни, какой номер двери? — Минхо перезванивает ему.       — Пятьдесят седьмой, — отвечает Чонин, хотя ему это и не нужно.       В тот момент, когда он это делает, Хенджин выходит из своего дома, также одетый в шорты и футболку большого размера с самыми отвратительными солнцезащитными очками, которые Джисон когда-либо видел на кончике носа. Пара пенопластовых ракеток торчит из большой сумки через его плечо. В последний раз, когда Джисон был в этом районе, они двое все еще встречались друг с другом. На секунду он поражен тем, насколько все изменилось сейчас — насколько они отличаются, вплоть до грязно-светлого оттенка волос Хенджина — а затем Хенджин скользит на заднее сиденье, таща за собой балку, разрушая ностальгию своим вороньим карканьем.       — Эй, ребят! Давайте начнем это однодневное путешествие и отправимся на пляж — пусть каждый поймает волну! Покажем Ким Сынмину, чего он лишается теперь, когда решил стать настолько скучным.       Будучи единственным ответственным человеком в их группе дружбы, Сынмин воспользовался летом, чтобы получить стажировку в престижной юридической фирме по причине, которую Джисон даже не может начать понимать. Хотя преданность карьере своей мечты достойна восхищения, это также означает, что он не может совершить импровизированную поездку на пляж, поскольку слишком занят работой. По словам Хенджина, он не смог попасть на большинство мероприятий этим летом. Это понятно, учитывая, что ему нужно быть где-то еще, но это также подготовило к довольно одинокому началу лета.       — Почему бы тебе не начать ходить с нами в спортзал? — говорит Минхо. — Это даст тебе занятие.       Хенджин морщится.       — Нет, спасибо. Единственная причина, по которой я хожу в спортзал — это если я с Чанбином. Лето — мое единственное спасение от этого.       Джисон заливается смехом. Кажется, что никто не может избежать лекций Чанбина о том, что нужно относиться к своему телу как к храму и обязательно заботиться о нем. Даже парень, в которого он влюблен.       — Ты можешь прийти и присоединиться к нам позже, — вместо этого предлагает он. — Мы тоже всегда тусуемся после спортзала, обычно просто у кого-нибудь дома. Это немного, но приятно еще немного побыть в одном пространстве друг с другом.       — Конечно, — легко отвечает Хенджин. — Просто дай мне знать, когда закончите тренироваться.       Поездка на пляж длится чуть меньше часа — как и обещал Минхо — и наполнена непрерывным плейлистом воспоминаний детства и летних мелодий. Они выкрикивают текст каждой песни во всю глотку, не заботясь о том, как они должны вести себя перед проезжающими машинами, опустив стекла и выбросив из себя остатки самосознания. Джисон улыбается, греясь в солнечных лучах, которые падают на него через лобовое стекло, и подставляя лицо ветерку, который проникает в машину, когда Минхо отъезжает от Гимпо.       Возможно, он был на правильном пути, когда сказал, что они должны максимально использовать свое лето.

✧︎✧︎✧︎

      Пляж Ханагэ — один из самых тихих недалеко от Инчхона, хотя на него все равно стоит отправиться. Они расположились на удобном расстоянии от берега, уголки их одеял отягощены сумкой Хенджина и пакетами с закусками, за которыми они совершили набег на круглосуточный магазин. Чонин подключает свой телефон к портативным колонкам, которые он принес с собой, и вот оно: их пляжный день начался.       Остаток дня они попеременно дремлют на своих одеялах под солнцем — Хенджин вооружен блокнотом, на котором он рисует линию моря, Минхо и Джисон читают мангу онлайн — и бегают по песку, крича, как маленькие дети. Они устраивают гонки, чтобы посмотреть, кто быстрее добежит до воды и вернется обратно, собирают морские раковины, чтобы забрать их с собой, устраивают импровизированную фотосессию с помощью новомодной камеры Чонина, играют в пятнашки в море, соревнуются в постройке замка из песка, а затем играют в бадминтон, когда ветер стихнет и их софтбольный мяч не унесет в воду. Это и правда работает.       В один из самых тихих моментов дня Феликс звонит по видеосвязи.       — Привет, — радостно говорит Джисон, как только берет трубку.       Есть несколько моментов, когда все, что он видит, это пиксели на своем экране — связь Феликса не всегда лучшая в Австралии — и вот он здесь: сосредоточенно щурится в камеру, пока не понимает, что звонок прошел. В следующее мгновение на лице Феликса расцветает улыбка, и сердце Джисона буквально сжимается при виде этого. Боже, он такой конченый. Серьезно, как он раньше не понял своих чувств?       — Эй! — говорит Феликс. — Посмотри, где я!       Он касается экрана, а затем делает 360-градусный панорамный обзор своего окружения.       — Пляж! — Джисон восхищенно восклицает.       — Ага! — камера переключается назад во времени, чтобы поймать подмигивание Феликса. — Мы можем быть за тысячи миль друг от друга, но это не значит, что мы не можем быть участниками пляжной встречи. Смотри, Крис тоже здесь!       Он дергает Чана, чтобы тот увидел. Его лицо розовое, даже несмотря на шляпу, закрывающую большую его часть от солнца, хотя его кривая улыбка шириной в милю. Он выкрикивает имя Джисона, как только видит его, и Джисон отвечает ему тем же с тем же уровнем энтузиазма. Он давно не видел лица Чана, так как они предпочитают переписываться через групповые чаты, чтобы быть в курсе событий друг с другом, поэтому он искренне рад видеть его снова.       — Как там погода? — спрашивает он, как всегда заинтересованный различиями между местами, где они находятся. — Разве в Австралии сейчас не зима? Я думал, будет слишком холодно, чтобы идти на пляж?       Феликс смеется.       — Не-а. Сейчас сплошные семнадцать градусов — после того, как я пережил зиму в Сеуле, я больше не могу чувствовать такой холод. Сегодня хорошая погода. Не слишком жарко. А как насчет тебя?       — Честно говоря, чертовски душно. Сегодня солнце нифига не светит. Я буду таким загорелым после этой поездки на пляж.       — Мило, — говорит он, как всегда быстро придавая событиям позитивный оттенок. — Ты словно светишься!       Джисон прищуривает глаза и растягивает рот в широкой улыбке, поднимая знак мира над головой.       — Это я. Всегда сияющий, как бриллиант.       Они несколько минут болтают сами по себе, Чан оставляет их наедине с их разговором, когда уходит обыскивать их пляж в поисках крабов. Так было до тех пор, пока Хенджин не подошел, чтобы достать плитку шоколада из своей сумки, и не услышал звук голоса Феликса. В одно мгновение звонок был перехвачен, и Феликса передают по пляжу, привлекая всеобщее внимание. Джисон запротестовал бы, если бы не очевидные признаки радости Феликса от такого поворота событий; похоже, он так счастлив разделить свою встречу на пляже с остальными парнями, что Джисон ни за что не пойдет на перекор только потому, что хочет продолжить разговор с Феликсом наедине.       — Выпорот, — кашляет Чонин рядом с его ухом, когда замечает, что Джисон смягчается из-за того, как Феликс представляет внимательному Минхо красивую раковину, которую он обнаружил ранее.       Джисон тычет его локтем в бок, краснея.       — Заткнись!       В ответ Чонин имитирует щелканье хлыстом в воздухе. Когда Джисон ныряет за ним, он в самый последний момент оказывается вне пределов досягаемости, громко смеясь. Ничуть не смутившись, Джисон разворачивается на каблуках, чтобы преследовать его по песку, пока ему, наконец, не удается схватить его у воды, где он затем резко требует, чтобы Чонин взял свои слова обратно.       Естественно, Чонин отказывается.       Также естественно, что Джисон в ответ бросает его в море. Независимо от того, отказался Чонин от своих слов или нет, пронзительный вопль, прорезающий воздух, того стоит.       Чонин поднимается на ноги, мокрый насквозь и сверлящий взглядом.       — Это преступление на почве ненависти.       — Да, — весело отвечает Джисон.       — Если бы Чанни-хен был здесь, он бы защитил меня.       — К сожалению для тебя, он на другом конце света. Но я могу отправить ему записку, если это поможет?       — Не-а, — легко отвечает Чонин. — Вместо этого я соглашусь на это.       И с этими словами он взмахивает рукой по воде, направляя огромный всплеск прямо в лицо Джисону. С этого момента это тотальная война, они двое борются в воде и пытаются утопить друг друга. Минхо присоединяется к ним через некоторое время, оставляя телефон Джисона у Хенджина, который с радостью задерживается, чтобы поговорить с Феликсом на их общей вечеринке, пока они все, наконец, не отключаются.       — Я выиграл, — говорит Джисон, когда они пробираются обратно к одеялам.       — Не будь таким лжецом, — издевается Чонин. — Это был я, и ты это знаешь.       — Это было чертовски круто! Я так победил, ты знаешь, что победил!       — Лжец.       — Неудачник.       — Выпорот.       — Меня не выпороли!       — Джисон, Феликс спрашивает о тебе, — зовет Хенджин, поднимая телефон в воздух.       Джисон немедленно прекращает препирательства и ускоряет шаг, переходя на легкую пробежку, его рука уже протянута к телефону.       — Иду!       Смех его лучших друзей следует за ним. Джисону не хватает духу смущаться.

✧︎✧︎✧︎

      Верный своему обещанию, Джисон переписывается с Феликсом каждый день, пока он все еще в Австралии. Они поддерживают постоянный поток разговоров с момента пробуждения, говоря обо всем на свете. Последняя одержимость Джисона (в настоящее время: древние кельтские племена с Британских островов, о которых, похоже, удручающе мало информации), и как дела у Феликса в его видеоиграх (не очень хорошо), и что было бы хуже, если бы ему приходилось объявлять о каждом выпущенном ими объявлении или танцевать Макарену, поддерживая зрительный контакт с ближайшим водителем каждый раз, когда они переходят дорогу. Легко написать Феликсу, потому что всегда было несложно написать Феликсу, и Джисон возненавидел бы это, если бы он когда-нибудь думал иначе.       Помимо переписки, им всегда удается втиснуть видеозвонок где-нибудь в течение дня. Иногда, когда Феликс играет — и проигрывает — в видеоигру, иногда, когда Джисон ест. Однажды он отвечает на звонок, когда он в спортзале, и Феликс флиртует с ним так бесстыдно, что Джисон чуть не роняет гантель на ногу от того, как он волнуется.       Иногда они звонят друг другу и ночью, поскольку оба ведут ночной образ жизни и не возражают против компании. Джисону больше всего нравятся такие разговоры. Что–то в разговорах о ерунде с Феликсом, когда он изо всех сил пытается подавить смех, чтобы не разбудить своих родителей, вызывает зуд в его мозгу. Дофамин устремляется по его нервным путям, делая его раскованным и хихикающим.       Он всегда не хочет вешать трубку первым во время этих ночных разговоров и настаивает на том, чтобы цепляться за них как можно дольше, даже иногда до такой степени, что перестает быть связным. В итоге он несколько раз просыпается от звука тяжелого дыхания Феликса, ни один из них не успел закончить разговор до того, как они заснули предыдущей ночью. Всякий раз, когда происходит что-то подобное, это неизменно вызывает у Джисона улыбку. Дерьмо. Опять начинается выброс дофамина.       Если бы Чонин был там и видел все это, он бы назвал Джисона выпоротым. Так это или нет, Джисону все равно. Ну и что, что его выпороли? Во всяком случае, Феликс этого заслуживает.       Тем временем Джисон отсчитывает дни до того, как они снова увидятся.

✧︎✧︎✧︎

      — Привет, близнец!       Джисон делает паузу, разрывая фольгу на своем йогурте, когда видеозвонок, наконец, подключается. Он поднимает глаза, чтобы вопросительно взглянуть на Феликса. Близнец? Откуда это взялось?       Если Феликс и замечает замешательство Джисона, то не показывает этого. Он сияет, у него острые зубы и теплые глаза, так же, как он всегда улыбается, когда отвечает на звонки Джисона.       — Привет, — медленно говорит Джисон. Он продолжает отклеивать йогурт, высоко поднимая бровь на холсте своего лба. — Близнец?       Если уж на то пошло, взгляд Феликса только углубляется. Теперь в нем появился насмешливый оттенок, как будто с этим термином связана какая-то шутка. Единственная проблема в том, что Джисон понятия не имеет, что это за шутка.       — Ага. Близнец. Потому что мы родились так близко друг к другу, верно? Почти как близнецы. Только не совсем, потому что это так не работает.       Джисон моргает. Он искренне не знает, откуда это взялось. Какая бы шутка ни была вложена в этот фрагмент, ее трудно распознать. Феликса, похоже, не беспокоят его попытки понять. Все, что он делает, это смеется и переводит разговор на йогурт, который ест Джисон, а затем на его волосы, которые он обнажает в драматической манере, срывая с себя шапочку с низким криком «дун-дун-ДАННН».       Драматизм оправдан — впервые с тех пор, как Джисон встретил его, волосы Феликса не светлые. Вместо этого он решил вернуться к своим естественным корням.       Джисон смутно помнит разговор, который у них однажды состоялся в энтузиастах баклажанов о цвете волос, где Феликс упомянул, что его натуральный цвет волос делает его похожим на младенца. Увидев фотографию, которую он прислал в то время, Джисон согласился: натуральный цвет волос Феликса действительно делал его моложе. Однако теперь он думает, что, возможно, единственная причина, по которой Феликс выглядел на фотографии как ребенок, заключалась в том, что… ну, потому что он был ребенком. Ребенок. Ему едва исполнилось восемнадцать, и он такой же свеженький, его подростковая юность пока не желает уходить.       Он определенно больше не похож на ребенка.       — Что ты думаешь? — спрашивает Феликс. Он с громким стуком кладет телефон на стол, чтобы с та-да-да развернуться на своем компьютерном стуле! и немного джазовых приемов. — Я очень беспокоился о том, что стану черным, так как я так долго был блондином, но я решил, что пришло время дать моим волосам небольшой перерыв со всеми этими отбеливателями и красками. Получилось лучше, чем я ожидал. Выглядит вроде неплохо, тебе не кажется?       Это выглядит намного лучше, чем «неплохо». Это выглядит так хорошо, что Джисон едва может найти свой голос, чтобы похвалить его. Когда ему, наконец, это удается, фраза прерывается на середине предложения, хотя Феликс достаточно любезен, чтобы не комментировать это. Однако после этого его рот изгибается так по-кошачьи, что Джисон просто знает, что инцидент был отложен для дальнейшего расследования.       — Выглядит и правда отлично, — пробует он снова. — Тебе идет цвет, Ликс. Честно говоря, беспокоиться не о чем.       — Спасибо! — щебечет он. — Это очень много значит для моего близнеца!       Опять эта шутка. Джисон все еще не понимает, но это нормально. Чувство юмора Феликса в любом случае всегда отклонялось на более странный путь развития событий.

✧︎✧︎✧︎

      К концу недели у Джисона развилась такая ненависть к слову «близнец», что ему нужно обратиться за помощью к психиатру. Конечно, Феликс не использует это в отношении него постоянно, но он говорит это достаточно, чтобы Джисон зациклился, пытаясь понять, что, блять, он имеет в виду под этим и что побудило его начать говорить это сейчас. В основном потому, что Джисон никогда ни в чем не был нормальным и не планирует начинать сейчас.       К какому выводу он приходит? Феликс его больше не любит.       Это единственная причина, по которой он придумал новое прозвище. Слово ‘близнец’ — платоническое. Оно говорит о семье, о крови. Они с Феликсом знали, что их дни рождения разделены всего одним днем почти столько же, сколько они знают друг друга, но Феликс никогда раньше не называл его своим «близнецом» из-за этого. Это означает, что что-то, должно быть, изменилось. Насколько он понимает, это не может быть Джисон, потому что он ведет себя так же, как обычно, даже с его вновь обретенными чувствами на картинке. Это означает, что в отношении Феликса что-то должно измениться.       Каково было бы логическое объяснение того, что Феликс внезапно захотел навесить на их дружбу ярлык «платонический»? Почему, осознание того, что платонические отношения — это все, чего он от этого хочет?       — Я ненавижу свою жизнь, — в отчаянии говорит Джисон, лежа лицом вниз на кровати Чонина. — Мне не везет больше всего в мире.       — Пожалуйста, слезай с моей кровати, когда на тебе пропотевшая спортивная одежда. Я сменил эти простыни примерно в прошлом месяце.       — Ты отвратителен, — говорит Минхо, лежа на полу в углу комнаты. Насколько Джисон может видеть, он играет в онлайн-игру Лудо 1 на 1. Должно быть, он снова флиртует с Чаном. — Потное тело Джисона в спортзале, вероятно, намного чище, чем вся эта кровать на данный момент.       — Джисон разлагается, потому что ему не везет больше всех в мире, — скорбно говорит Джисон.       — Джисон — урод, потому что говорит о себе в третьем лице, — говорит Чонин, далекий от сочувствия. — И он пиздецки драматичен. Ты когда-нибудь думал спросить Феликса, что означает это прозвище, которое он постоянно использует?       Очевидно, что нет. В случае, если Феликс потерял все чувства к Джисону — что, скорее всего, и произошло из-за такого поворота событий — Джисон предпочел бы отложить подтверждение как можно дольше. Хотя бы для того, чтобы он мог подготовить свое сердце к неизбежному отказу.       — Он, наверное, влюбился в какого-нибудь крутого австралийца на пляже, — дуется он. — У него восемь кубиков пресса, сексуальный австралийский акцент и домашняя собака, которую он позволяет Феликсу гладить, когда тот захочет.       — Ну, если так выразиться, я бы тоже влюбился в пляжного парня, — говорит Чонин.       — Точно! — вопит он.       — Это сарказм, ты, ратус. Феликс не влюбился в какого-то случайного парня на пляже с собакой. Ты ему нравишься. Ты знаешь, что ты ему нравишься.       — Я действительно знал, что нравлюсь ему. Но потом он начал называть меня своим близнецом. Близнецом, Инни! Это не Игра престолов, в реальном мире люди просто не трахаются со своими близнецами!       — В Алабаме так делают, — говорит Минхо из угла комнаты. — Может быть, тебе нужно переехать туда, чтобы решить все свои проблемы.       — Подожди, это напоминает мне теле-новеллу, которую я смотрю сейчас-       Джисон издает еще один вопль и зарывается потным лицом в несвежие простыни. Он не хочет слышать о странных инцестных теле-новеллах Чонина. Он хочет, чтобы его друзья утешили его в его дилемме. Увы, нигде нельзя найти такого утешения, особенно когда появляется Хенджин и давится, как только входит в комнату.       — От вас, ребят, дерьмово пахнет.       — Я разлагаюсь, — жалобно говорит Джисон в простыни.       — Да, определенно. Кто-нибудь из вас, ребят, знает, как принимать душ? Это так отвратительно.       — Заткнись, — говорит ему Минхо. — Кроме того, ты идешь на выпускной Чанбина? Выпускные церемонии музыкальной школы и школы исполнительских искусств проходят в один и тот же день. Я пытаюсь подсчитать номера в ресторане, который закажу позже.       — Да. Но я буду смотреть в смотровой палатке, а не в главном зале, поскольку билеты у его родителей. Кто еще пойдет?       — Эти двое неудачников, — говорит Минхо. Джисон предполагает, что он имеет в виду их. Он бы проверил, так ли это, но он слишком занят, устраивая себе вечеринку жалости, чтобы приложить к этому усилия. Он решил дать себе несколько минут на то, чтобы побыть несчастным, прежде чем встать, пойти в душ и прийти в себя. — Плюс моя бабушка и родители. Они хотят познакомиться с Чанни и его семьей.       Хенджин присвистывает.       — Дерьмо, ты встречаешься с родителями? Удачи, хен. Это всегда большой шаг, который нужно сделать.       — Не могу дождаться, — говорит Минхо таким тоном, как будто он не очень этого хочет.       Джисону можно посочувствовать: до того, как он впервые встретился с родителями Хенджина, он тоже был на взводе. Конечно, его поведение оказалось оправданным, поскольку родителям Хенджина в конечном счете не понравился ни он сам, ни его выбор карьеры, ни район, из которого он родом, тогда как Минхо — находка, и любой, кому он не нравится, заслуживает уничтожения. Но чувства все еще остаются в силе. Встреча с родителями — это большой шаг, который нужно сделать.       Отношения иногда могут быть такими пугающими.       Как вся эта история с Феликсом. Если он серьезно ушел от Джисона и намекает на это своим новым прозвищем, то это означает, что их будущее теперь намного более неопределенное, чем Джисон ожидал, как только он должным образом переварит свои чувства. Это то, чего он на самом деле не учел.       При этом, разве он уже не знал, что это может произойти, когда согласился начать думать обо всем? Разве они не сказали, что вместе разберутся, если это произойдет? Если у Феликса больше нет к нему чувств, Джисону просто придется с этим жить. Конечно, он планировал признаться ему в следующий раз, когда они увидятся, но когда до этого дойдет, это не будет концом света, если его чувства останутся безответными. Пока Феликс все еще в его жизни, это то, что имеет значение. Все остальное меркнет в сравнении.

✧︎✧︎✧︎

      — Ешь больше овощей, — рявкает бабушка Минхо, как только Джисон выходит из машины, чтобы пропустить ее на заднее сиденье. — Я видела твоего отца, мальчик. К настоящему времени ты должен быть ростом с дерево! Вместо этого ты молодое деревце, которое никогда не видело солнца.       — Я тоже люблю тебя, бабуля, — говорит Джисон, ведя ее внутрь. — Ты всегда так мила со мной.       — Я старая женщина. Какая мне теперь польза от того, что я милая? — отвечает она, хотя вслед за этим вкладывает ему в руку шоколад, завернутый в фольгу, который Джисон принимает с усмешкой.       Он знает бабушку Минхо с тех пор, как тот был маленьким мальчиком, и с тех пор относился к ней почти как к своей собственной, поскольку его настоящие родители живут в Инчхоне и Чонджу соответственно. Их отношения построены на ссорах и ее постоянных просьбах Джисону стать выше, словно это то, что он может контролировать. При этом все знают, что ее любимый из друзей Минхо за милю — Чонин. Вероятно, потому, что он звонит ей, чтобы посплетничать каждую неделю.       К несчастью для бабушки Минхо, она застряла с Джисоном на время поездки в Сеул. Поскольку он живет по соседству с Ли, для него имело смысл поехать с ними автостопом, в то время как Чонин согласился сесть на поезд с Хенджином и Сынмином. Согласно его сообщениям в групповом чате, теперь он сожалеет о своем решении — очевидно, в поезде очень жарко, и Хенджин все еще не перестал жаловаться на это. Джисон радостно дает ему понять, что он не может общаться. К счастью, в машине мистера Ли есть кондиционер.       — Значит, мы наконец-то встретились сегодня с твоим Чанни? — его бабушка спрашивает Минхо нежным тоном, который она приберегает только для него.       Он кивает.       — Его церемония через час после моей, так что он уже в кампусе со своей семьей.       — Хорошо. Теперь я наконец-то могу увидеть мальчика, к телефону которого все лето был приклеен мой внук.       — Бабушка, — скулит он, его уши красные.       — Он много занимался этим, — вмешивается Джисон, который никогда не упускает возможности подразнить своего лучшего друга. — Я думаю, мы должны организовать вмешательство на данном этапе, это не может быть полезно для него.       Минхо прищуривает глаза.       — Как будто ты из тех, с кем можно поговорить. Еще раз, как дела у Феликса?       Ну, пиздец. Он добился своего. Огорченный, Джисон откидывается назад и не слишком деликатно меняет тему разговора на игру в Я шпион. Бабушка Минхо вздыхает и спрашивает его, не считает ли он себя ребенком, который не знает, как пятнадцать минут посидеть в машине, не нуждаясь в развлечениях, но она первая догадывается, что он наблюдал за небом, так что на самом деле это все бахвальство. Независимо от того, что она говорит, она любит его.       Из-за технического обслуживания скоростной автомагистрали и пробок в городе их пятидесятиминутное путешествие растягивается чуть более чем на час, а затем поиск места для парковки занимает еще двадцать минут. К тому времени, как они добираются до кампуса, Минхо должен спешить надеть выпускную мантию, поэтому Джисон оставляет свою семью сопровождать его туда и отправляется на поиски остальных баклажанов. Он находит их во дворе возле музыкального колледжа, фотографирующих Чана с его семьей. Чанбина нигде не видно, хотя Хенджин, Сынмин и Чонин, похоже, прекрасно выбрались из перегретого поезда.       — Привет, — говорит Джисон, подходя к ним.       В одно мгновение Феликс оживляется, наблюдая за фотографиями, которые делает Сынмин. Сияя, он разворачивается, чтобы встретиться лицом к лицу с Джисоном, и ого, черные волосы выглядят на нем еще лучше вживую. Как это вообще возможно? У Джисона едва есть шанс осознать все это, как Феликс бросается к нему с объятиями, выкрикивая его имя, словно он никогда не был так счастлив видеть его.       Что-то в Джисоне растекается лужицей от прикосновения. Он сжимает Феликса за талию и нежно покачивает их из стороны в сторону.       — Я тоже скучал по тебе, Ликси.       — Очень скучал по тебе, — говорит Феликс, отстраняясь, чтобы посмотреть на него как следует.       Было бы так легко поцеловать его прямо сейчас. Они делали это раньше: целовались один раз, а потом целовались снова, просто потому, что хотели. Он мог это сделать. Он хотел бы это сделать.       — Где Минхо-хен? — спрашивает Чонин, разрывая момент на части.       Джисон отстраняется от объятий, чтобы ответить:       — Палатка для проката мантий. Я думаю, он собирается сделать официальную фотографию позже. Он хочет сделать все это до самой церемонии.       — Фу. Какой неудачник.       Феликс смеется, а затем хватает Джисона за руку и тянет его к другой стороне группы.       — Пойдем, пойдем, я хочу познакомить тебя с моей семьей! — прежде чем у Джисона появляется шанс возразить или успокоиться, он оказывается лицом к лицу с родителями Феликса. — Мама, папа — это Джисон. Сонни, это мои родители.       Джисон наклоняется на девяносто градусов, его ладони мгновенно покрываются потом. Пиздец, знакомство с родителями действительно действует на нервы, даже когда он встречается с сыном не для того, чтобы его заполучить. Он надеется, что он нравится этой группе.       — Здравствуйте, — официально говорит он. — Приятно познакомиться с вами обоими. Я Хан Джисон, друг Феликса.       Когда он встает, это две широкие улыбки. Он понимает, что Феликс унаследовал одну от своего отца, хотя гены его матери буйствуют в его глазах и носу. Она делает шаг вперед, чтобы обнять Джисона, как только он выпрямляется.       — О нет, если честно это для нас такое удовольствие, — говорит она. — Я так счастлива наконец встретиться с человеком, о котором мы так много слышали.       — Мааааам, — скулит Феликс, хотя, когда Джисон смотрит на него, он все равно улыбается. Он выглядит более чем довольным тем, что его родители и друзья находятся в одном месте. Должно быть, это первый раз за долгое время, когда он смог это осуществить. Эта мысль делает Джисона глупо эмоциональным для такого раннего часа дня. — Пожалуйста, не ставь меня в неловкое положение.       — Что в этом такого неловкого? Это правда! Мы много слышали о тебе, Джисон-а. Спасибо, что заботился о нашем милом Феликсе, пока он был в Сеуле. Очень много значит знать, что ты был рядом с ним, когда нас не было.       — Честно говоря, я должен поблагодарить вас за то, что вы вообще позволили ему приехать сюда, — говорит он. — Феликс — он… он замечательный. Правда. Вы должны гордиться им, он так хорошо справился здесь.       Он хочет сказать больше. Он хочет поболтать о том, какой Феликс был таким добрым, таким милым и таким храбрым, как все, кто его встречает, обожают его, как он расцвел здесь и отрастил крылья, которые когда-то были так жестоко подрезаны у него в Сиднее. Он хочет рассказать им о том, что Феликс — единственный, кто заботится о нем, а не наоборот. Он хочет рассказать им о том, что их сына невозможно не любить.       Вместо этого он принимает их лучи со своей собственной улыбкой и надеется, что это передает все, что он хочет сказать, вместо самих слов.       — Мы рады это слышать, — говорит отец Феликса. Джисон верит в это. Он был бы тоже рад на их месте.

✧︎✧︎✧︎

      Поскольку родители Феликса также являются дополнительными гостями, они сидят в смотровой палатке вместе с остальными баклажанами, а не устремляются в главный выпускной зал, чтобы лично посмотреть церемонию. Выпуск Минхо совпадает с выпуском Чана и Чанбина, поэтому они остаются там целых два часа, ожидая момента, когда будут объявлены их имена и трое парней, ради которых они здесь, выйдут на сцену.       После этого они снова собираются во дворе, чтобы сфотографироваться. На фотографиях Минхо, Чан и Чанбин вместе подбрасывают в воздух свои выпускные конфедератки. Сольные фото и семейные, затем групповые снимки с друзьями, затем парные фото для парней. Воодушевленный атмосферой, Чонин решает устроить собственную фотосессию с Сынмином в качестве своего верного оператора; после этого все остальные разделяются на свои ответвления, чтобы сделать то же самое. Джисон, как и ожидалось, оказывается с Феликсом, фотографируя его на фоне универа.       Опустившись на колени, он направляет телефон Феликса на его владельца и щурится от яркого солнца, чтобы убедиться, что все в порядке. Когда он поднимает глаза, чтобы получше рассмотреть объект, он снова теряет дар речи от его вида.       Он нервничал всю предыдущую ночь, а также на протяжении всего путешествия этим утром, ожидая новой встречи с Феликсом, одновременно стремясь воссоединиться с ним, а также беспокоясь о том, как все будет теперь, когда у него есть чувства к нему, в то время как Феликс ушел. Встреча с ним во плоти полностью уничтожила их. Теперь, когда они лицом к лицу, Джисон понимает, каким глупцом он был, переживая из-за подобной ситуации. У них с Феликсом все будет хорошо. Он знает это так же точно, как свои пять пальцев.       Он отбрасывает свои мысли и бежит обратно к Феликсу, чтобы вместе оценить фотографии.       — Думаю, они получились неплохо, — говорит он.       Феликс напевает, внимательно разглядывая их. Для человека, который редко что-либо удаляет из своей фотопленки, он всегда был очень критичен к своим фотографиям. Он одобрительно кивает Джисону после изучения всей коллекции.       — Да, ты молодец. Хочешь тоже сделать несколько фото вместе?       — Конечно, — легко отвечает Джисон.       Он кладет руку Феликсу на плечо, в то время как Феликс делает то же самое с ним, а затем они вместе позируют для дюжины разных селфи, улыбаясь в одну секунду и корча гримасы поцелуев в следующую. Когда Джисон опускает телефон, его рука падает с плеча, но Феликс не так быстро отпускает его. Он маневрирует, пока не оказывается позади Джисона, теперь обнимая его за талию и положив подбородок ему на плечо, пока они вместе разглядывают селки.       — Они тоже выглядят неплохо, — говорит он.       Его голос грохочет за спиной Джисона, как гром. Они были в этой позе бесчисленное количество раз до этого, но по какой-то причине тело Джисона согревается так, как никогда раньше. Будто недели, которые они провели порознь, сделали его особенно чувствительным к Феликсу после того, как он страдал от отвыкания от его прикосновений.       Он заставляет свой язык действовать, выпаливая:       — Твои волосы выглядят прекрасно.       — Да? — улыбку в голосе Феликса ни с чем не спутаешь.       — Ага. Тебе очень идут черные волосы.       — Вот тебе и натуральный блонд, да?       При воспоминании о ранней уверенности Джисона в том, что крашеные волосы Феликса были натуральными, он издает смешок. Оглядываясь назад, это было глупо с его стороны.       — В свою защиту скажу, что тебе также очень идут светлые волосы, — говорит Джисон. — Так что это была честная ошибка.       — Помимо того факта, что я все еще чистокровный кореец.       — Неважно! Я по-прежнему придерживаюсь своих слов; было легко совершить ошибку. Итак, что нам делать дальше?       Феликс смеется, этот громкий радостный треск, который намного выше, чем его голос. Это заставляет Джисона смеяться. Потому что он всегда смеется, когда смеется Феликс. Потому что звук творит глупости с его мозгом. Дофамин, серотонин — там, наверху, происходит целая вечеринка. Он задается вопросом, какое химическое вещество отвечает за то, что кто-то чувствует тепло с головы до ног, когда его обнимает парень, который ему нравится.       — Ты смешной, — нежно говорит Феликс, прижимаясь с улыбкой к плечу Джисона. Он сжимает его нежными руками и добавляет чуть мягче:       — Я очень скучал по тебе, пока меня не было, Сонни. Я буду скучать по тебе еще больше, когда мне придется вернуться на остаток каникул.       У Джисона перехватывает дыхание.       — Я тоже безумно скучал по тебе.       — Да?       — Да. Каждый день.       Искренность витает в воздухе над ними. Это словно останавливает на секунду весь мир, отделяя его от них, пока они оба осознают честность, стоящую за словами. Затем Феликс снова обнимает его, и озорство возвращается в его голос.       — Держу пари, я скучал по тебе больше.       — Ни за что на свете, — издевается Джисон, заглатывая наживку. — Я определенно скучал по тебе больше.       — Нет, я скучал по тебе больше.       — Ни за что. Это даже физически невозможно сделать. Я говорю, что это чушь собачья.       — Чушь собачья по поводу чего? — говорит Феликс. — Я буквально скучал по тебе больше.       — А я буквально влюблен в тебя, — парирует Джисон. — Так что думаю, что на самом деле я тот, кто скучал по тебе больше.       Ему требуется целая секунда, чтобы осознать, в чем он только что признался вслух. Феликсу, должно быть, требуется столько же времени, чтобы переварить это, потому что он ахает в тот самый момент, когда Джисон напрягается и вырывается из объятий Феликса, чтобы встретиться с ним виноватым, испуганным взглядом.       — Я не должен был этого говорить.       Феликс выглядит ошеломленным.       — Не должен?       — Э-э.       О Боже. Хорошо. Окей. Он справится с этим. Он ответственный, спокойный, собранный человек, который больше не бесится из-за парней. Они с Феликсом сказали, что справятся с этой ситуацией, когда до этого наконец дойдет, верно? Похоже, время для этого наконец пришло. За исключением, может быть, того, что подобные вещи намного легче сказать, чем сделать, особенно до того, как он пошел дальше и признался в своих чувствах, как идиот.       Джисон слабо улыбается.       — Не совсем?       Феликс моргает.       Джисон моргает.       Именно в этот момент Чанбин — милый, ничего не замечающий Со Чанбин с голосом, похожим на сирену, — выкрикивает его имя и машет Джисону, чтобы тот сфотографировал 3RACHA наедине. Джисон знает, что ему, вероятно, следует проигнорировать это или, по крайней мере, сказать что-нибудь в продолжение своего признания. Его рот, однако, остается удручающе, смущающе пустым. Как трус, он заглатывает наживку и убегает.