Похороненный под Саркофагом

Регион — Внешнее Кольцо Сектор — Чоммель Система — Набу Планета — Набу Северо-западный горный массив Глубины расщелины

Существо ждало.

      Его щупальца, уходящие в стены, пол и потолок, едва заметно шевелились, словно водоросли в медленном течении. Прожилки на стенах пульсировали чаще, и их ритм совпадал с тем самым пульсом, который Кайл чувствовал в груди с момента выхода из «Скай-Рейнджера». В пещере стало светлее — холодный белый свет исходил от самого Мозга, заливая пространство мертвенным сиянием.       Кайл сделал третий шаг.       — Стоять! — голос Плора разорвал тишину, и в тот же миг дурос сорвался с места. Его синий клинок описал дугу, рассекая воздух, и обрушился на ближайшее щупальце — туда, где оно соединялось с центральной массой.       Клинок вошёл в плоть. И не оставил следа.       Не было ни дыма, ни искр, ни пара — только Тьма, густая и холодная, на мгновение сгустилась вокруг лезвия и сомкнулась за ним, как вода за кормой корабля. Плор ударил снова — рубящий, прямой, снизу вверх. Тот же результат. Клинок проходил сквозь биомассу, но не резал её, не жёг, не оставлял ран. Словно само понятие «урона» здесь не имело смысла.       — Невозможно... — выдохнул дурос, отступая на шаг. Его глаза, обычно спокойные, сейчас горели холодной яростью и — Кайл видел это — тенью страха.

      «Твоё оружие — свет. А я — тьма».

      Голос прозвучал в голове у обоих одновременно. Кайл вздрогнул — этот голос отличался от того шёпота, который он слышал раньше. Тот был шёпотом, скребущимся о края сознания. Этот — говорил. Чётко. Властно. С насмешкой.       «Свет не может ранить тьму, джедай. Он может лишь осветить её. Ты пришёл с факелом в царство ночи и думаешь, что факел — это оружие?»       Плор сжал рукоять меча так, что пластик затрещал. Кайл видел, как побелели костяшки его пальцев.       — Ты не тьма, — произнёс дурос. Его голос звучал ровно, но в нём появилась та самая нота, которую Кайл уже научился распознавать — нота человека, который понял, что бой будет смертельным. — Ты — порождение тьмы. Паразит, возомнивший себя богом.       «Я — то, что было до вас. До джедаев. До ситхов. До этой планеты. Я — эксперимент, который пережил своих создателей».       Кайл стоял, не в силах пошевелиться. Не от страха — от того, что голос в его голове звучал теперь не как чужой. Он звучал как... знакомый. Словно кто-то, кого он знал когда-то, говорил с ним через толщу времени.       «Компас» в его душе взвыл.       Существо обратилось к нему напрямую. Плор что-то кричал — Кайл видел, как шевелятся его губы, — но звук не доходил до его ушей. Вокруг сгустилась тишина, плотная, как вакуум, и в этой тишине были только он и Оно.       «Ты боишься, маленький».       «Ты боишься не меня. Ты боишься того, что потерял. Того, что оставил позади».       Кайл почувствовал, как чужая воля касается его разума. Не грубо — не так, как контролёр в Зоне, который врывался в мозг, словно нож в масло. Иначе. Мягко. Почти ласково. Оно не пыталось сломать его — оно исследовало. Просматривало. Читало.       Перед его внутренним взором промелькнули образы. Зона. Ржавый остов вертолёта на фоне серого неба. Костёр в заброшенном доме. Лица — Снайпер, Пуля, Болотный Доктор. Монолит. Вспышка. Падение.       «Ты потерял свой мир. Ты хочешь вернуться».       Это был не вопрос.       Кайл сжал зубы. Он чувствовал, как «Сердце Оазиса» внутри него бьётся всё быстрее, пытаясь создать барьер, но существо не атаковало — оно просто говорило. И в его словах была правда. Та самая, которую Кайл прятал глубоко внутри, даже от самого себя.       «Я знаю путь, маленький. Я — порождение разрыва. Меня создали, чтобы пробить ткань реальности. Мои создатели хотели достичь того, что лежит за гранью Силы. Они добились успеха — но не смогли контролировать результат. И теперь я здесь. Запечатанный. Ждущий».       Щупальца Мозга шевельнулись, и одно из них — тонкое, полупрозрачное — потянулось к Кайлу. Плор метнулся вперёд, но другое щупальце, толстое, как ствол дерева, преградило ему путь. Дурос отсёк его кончик — но, как и раньше, Тьма сомкнулась за лезвием, не оставив раны.       «Служи мне. И я покажу тебе путь назад. В твой мир. К твоим друзьям. К твоей жизни. Всё, что ты потерял — я могу вернуть».       Кайл молчал. Его рука, сжимающая световой меч, дрожала.       — Не слушай его, Кайл! — голос Плора наконец прорвался сквозь пелену. — Это ложь! Оно питается твоим страхом!       «Это не ложь. Я не умею лгать. Я — разум, а разум оперирует фактами. Ты хочешь вернуться — я знаю путь. Ты хочешь спасти своих друзей — я могу дать тебе силу. Ты хочешь, чтобы те, кого ты потерял...»       — Заткнись.       Слово вырвалось у Кайла раньше, чем он успел подумать. Он поднял голову и посмотрел прямо в центр бесформенной массы — туда, где пульсировало ядро.       — Ты не знаешь, чего я хочу. Ты видишь обрывки. Картинки. Ты не понимаешь, что они значат.       «Я понимаю больше, чем ты думаешь».       — Тогда ты понимаешь и другое. — Кайл активировал меч, и голубой клинок осветил его лицо. — Я уже терял всё. И я не собираюсь терять это снова.       В тот же миг Плор нанёс удар.       Не мечом — Силой.       Кайл почувствовал, как вокруг дуроса сгустилось давление — не физическое, но ментальное, плотное, как кулак. Плор вошёл в медитативный транс, тот самый, которому учил Кайла в Зале Тысячи Фонтанов, и бросил всю свою волю против сознания твари. Это был не просто ментальный удар — это был поединок. Два разума схлестнулись в невидимом пространстве, и Кайл, всё ещё связанный с существом через «Компас», ощутил это как удар грома.       Плор давил. Тварь сопротивлялась. На мгновение давление ослабло — и Кайл увидел то, что дурос вытащил из глубин сознания Мозга.       Древние машины. Огромные кристаллы, пульсирующие Тьмой. Существа в мантиях — не ситхи, не джедаи, кто-то иной, более древний. Они что-то создавали. Что-то, что должно было пробить ткань реальности. Оружие. Или инструмент. Или — мост.       Эксперимент вышел из-под контроля. Существо вырвалось на свободу — и его запечатали здесь, в недрах Набу, за тысячи лет до того, как первые колонисты ступили на эту планету.       — Древний эксперимент, — произнёс Плор сквозь сжатые зубы. — Ему тысячи лет. Его создали не ситхи — кто-то иной. Те, кто хотел пробить грань между мирами. — Он повернул голову к Кайлу, и юнлинг увидел, как по лицу дуроса струится пот, а глаза налились кровью. — Оно питается Тьмой, но само — не Тьма. Оно — разум, заключённый в биомассу. И у него есть ядро. В центре. Если мы уничтожим ядро...       «Ты умрёшь раньше, чем приблизишься к нему», — голос существа стал холодным. — «Твоя воля сильна, джедай. Но Тьма — сильнее».       Ментальное давление усилилось стократно. Плор пошатнулся, но устоял.       — Кайл... — выдавил он. — То, что ты хранишь в себе... используй это. Ты видишь больше, чем я.       Кайл понял без лишних слов. Плор не знал об артефактах — но он видел достаточно, чтобы понять: в его падаване скрыто нечто, что не принадлежит этому миру. И сейчас это нечто было их единственным шансом.       «Компас» в его душе уже не выл — он работал. Тот самый артефакт, который в Зоне помогал находить аномалии и безопасные проходы, теперь настраивался на структуру существа. Кайл закрыл глаза и позволил ему вести.       Мир перед его внутренним взором изменился. Он видел Тьму — не как отсутствие света, а как субстанцию, плотную, текучую, пронизывающую каждый сантиметр биомассы. Он видел щупальца — не физические, а ментальные, тянущиеся от Мозга к стенам пещеры, к полу, к потолку, к ним. И он видел ядро.       Оно пульсировало в центре — сгусток чистой Тьмы, окружённый слоями биомассы. И в этом сгустке было что-то ещё. Что-то знакомое.       Сигнал. Тот самый сигнал, который они видели на спектрограмме. Он исходил не от всей твари — он исходил от ядра.       — Я вижу его, — произнёс Кайл. — Ядро. Оно в центре.       — Тогда иди! — крикнул Плор. — Я держу его!       Дурос вложил в ментальный блок все оставшиеся силы. Тварь взревела — не голосом, но волной давления, от которой у Кайла зазвенело в ушах. Но он уже бежал.       «Сердце Оазиса» работало на пределе, залечивая микроразрывы нервных тканей, которые возникали от ментальных атак. «Компас» вёл его, показывая путь сквозь лабиринт щупалец и прожилок.       Он добежал до центральной массы. Вонзил меч.       Клинок вошёл в плоть — и на этот раз оставил рану. Не глубокую, но настоящую: края разреза задымились, и существо вздрогнуло всем своим исполинским телом. Кайл почувствовал, как «Компас» внутри него завибрировал иначе — словно артефакт наконец нашёл то, что искал. Его энергия потекла по руке, смешиваясь с Силой, проходящей через кристалл меча, и клинок на долю секунды изменил цвет — не голубой, а какой-то иной, с оттенком, которого не существовало в спектре джедайских мечей. Чужеродный. Не принадлежащий этому миру.

      Существо закричало.

      Это был настоящий крик — не ментальный, а физический, вырвавшийся из глубин биомассы. Стены пещеры задрожали. С потолка посыпались камни. Щупальца задёргались в конвульсиях, и одно из них, толстое, как колонна, ударило Кайла в грудь, отбросив его к стене.       Он врезался в камень, выбив облако инея. Воздух вылетел из лёгких, перед глазами поплыли круги. Но он не выпустил меч.       А потом он увидел это.       Тварь, обезумев от боли, собрала всю свою мощь для ответного удара. Не физического — ментального. Такого, который должен был стереть разум Кайла в пыль.       Плор это понял. Плор, который держал ментальный блок на пределе сил. Он видел, как его падаван поднимается у стены, оглушённый и не готовый защищаться.       — НЕТ! — крикнул дурос и сделал то единственное, что мог.       Он шагнул вперёд и принял удар на себя.       Кайл увидел, как лицо его учителя исказилось. Не от боли — от запредельного напряжения. Глаза Плора закатились, из носа хлынула кровь, и он рухнул на колени, а затем — лицом вниз, в иней, который тут же начал таять от тепла его тела.       Ментальный крик оборвался. Тварь потратила на этот удар почти все силы.       — Мастер... — прохрипел Кайл, поднимаясь на ноги.       Плор не ответил. Его сознание угасло — Кайл чувствовал это через Силу. Не умер — Сила ещё теплилась в нём, слабая, как огонёк свечи на ветру, — но джедай был где-то далеко, за гранью досягаемости. Кайл опустился рядом на колени и положил руку на лоб учителя, пытаясь применить ту базовую технику исцеления, которую им показывали в Храме. Ничего.       Ментальные раны так не лечатся. Он стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает ярость — не на тварь, а на самого себя. Беспомощного. Слишком слабого. «Сердце Оазиса» внутри него билось ровно, но его сила была направлена внутрь, на самого Кайла. Он не умел делиться ею. Пока не умел.       Он остался один.       Тварь пульсировала. Её ядро было повреждено, но не уничтожено. Биомасса медленно стягивалась к центру, залечивая рану. У Кайла было, может быть, несколько минут, прежде чем она восстановится.       Он поднял меч.       И в этот момент услышал шаги.       Тяжёлые. Уверенные. Не крадущиеся, не осторожные — спокойные шаги человека, который не боится того, что может встретить в темноте.       Кайл обернулся.       Из туннеля вышел человек. Высокий, плечистый, одетый в простой дорожный плащ поверх тёмной, добротной одежды — не броня, не мантия ситха, просто вещи, которые можно найти в любом магазине одежды. Его лицо было сероватым, покрытым сеткой старых шрамов — но шрамы эти были тонкими, почти незаметными, словно память о том, что было давно и уже не болит.       Голова — с длинными чёрными волосами, собранными в низкий хвост — небрежно, но видно было, что он носит их с гордостью и порой проводит по ним длинными пальцами, словно всё ещё не может привыкнуть к тому, что они у него есть.       И глаза. Кайл ожидал увидеть жёлтые — пламя Тёмной стороны, горящее в глазницах, как у ситхов из старых записей. Он готовился к этому. Но глаза незнакомца были тёмными.       Глубокими. Спокойными. Глазами человека, который видел слишком много и вернулся оттуда, откуда не возвращаются. И от этого спокойствия Кайлу стало страшнее, чем от любой Тьмы.       Тварь тоже почувствовала его. Биомасса задрожала. Щупальца втянулись ближе к центру. Ядро запульсировало чаще.       И тогда оно заговорило. Не с Кайлом. Не с Плором. С ним.       «Подчинись».       Голос существа прозвучал в пещере — не мыслью, а вслух, физическим звуком, заставившим стены завибрировать. Это был приказ. Тот самый, которым оно подчинило патруль, лейтенанта, десятки других существ до них.       Человек остановился. Медленно, очень медленно повернул голову к Мозгу. На его лице не было ни страха, ни гнева — только лёгкое, почти незаметное удивление. Словно ему только что сказали что-то настолько глупое, что он не сразу поверил своим ушам.       — Я? — произнёс он.       Он шагнул вперёд. Не к Кайлу — к существу. Его голос, тихий и спокойный, разнёсся по пещере, как эхо грома.       — Ты смеешь говорить мне, Дарт Сиону, Владыке Боли, реликт древней эпохи, что Я должен подчиниться?!       Он рассмеялся — коротко, сухо, без пафоса. Смех человека, который только что услышал очень старую и очень несмешную шутку.       — Ты, который прятался в этой дыре тысячелетиями. Ты, который питался страхом мелких существ и возомнил себя богом. Ты, жалкий сгусток протоплазмы с амбициями — ты приказываешь МНЕ?!       На мгновение — на одно короткое, почти неуловимое мгновение — Кайл почувствовал, как вокруг человека сгустилась Тьма. Не та, что текла в прожилках существа — холодная и чужая. Иная. Живая. Древняя, как сама Галактика, и такая же безразличная. «Компас» взвыл. «Сердце Оазиса» забилось в панике. Кайл понял: этот человек не просто пользовался Тёмной стороной. Он был ею — когда-то, давно, в прошлой жизни. И даже сейчас, ослабленный и не желающий привлекать к себе внимание, он мог раздавить Мозг, как насекомое.       Существо это тоже поняло. Его щупальца задрожали, биомасса сжалась до половины прежнего размера. Ядро пульсировало так быстро, что отдельные вспышки слились в одно непрерывное сияние. Оно боялось. Впервые за тысячи лет оно встретило того, кто был сильнее.       А Сион уже отвернулся от него, потеряв интерес. Теперь он смотрел на Кайла. Не на Плора — на Кайла.       — Юнлинг, — произнёс он. — С мечом. И с чем-то ещё. — Он чуть склонил голову набок, рассматривая мальчика. — Ты ударил его. Ты, а не мастер. Чем?       Кайл не ответил. Он стоял, сжимая меч, между бессознательным телом учителя и двумя порождениями Тьмы. И впервые за долгое время он почувствовал себя не сталкером, не джедаем, а просто мальчиком, который оказался не в том месте и не в то время.       Сион улыбнулся — одной стороной рта, и от этой улыбки у Кайла мороз пробежал по коже.       — Что ж, — произнёс он. — Похоже, у нас с тобой будет долгий разговор.