Сердце в ритме скерцо

Виктор буквально выпрыгивает из поезда вечером воскресенья, не уведомив об этом любимого Толеньку, но уже с идеей для сюрприза. Едет к дому молодого человека, не заезжая к себе даже, пока в картах ищет адрес мастерской, занимающейся изготовлением ключей. Находит такую в пяти шагах от дома юноши, запавшего в сердце, пока в руках вертит то, что привёз ему из Ростова. На брелке красное сердце с нотным хвостиком. Да, мелочь, каких полно в любой лавочке, но Виктор надеется, что Карпик оценит. Мастерская, около получаса времени, небольшая сумма денег. И вот, он уже обладатель полной копии своей связки, на коею сразу же водружается брелок. Витя бежит к парадной, точно стал сумашедшим и пылким, даже более ярким, нежели в юности. Открыто, поэтому мужчина попадает в помещение, не испортив своим звонком в домофон всю картину. Мысль о том, что Карпика нет дома, забывает посетить педагога, поэтому уже через пару минут он стоит возле двери и с усилием нажимает на дверной звонок, раздающийся трелью внутри квартиры. А что? Любимый ведь сидит либо перед пианино, либо на парах, то есть, дома быть просто обязан. А сам улыбается сумашедше, хоть и устало немного. Пальто нараспашку, на плечах снег, а возле ног стоит чемодан. В карих глазах тоже улыбка искрится безумным пламенем. Его бы в психушку упечь могли, если бы увидели. Хотя, те, кто знали его в нулевых, ещё студентом, могли бы найти некоторое сходство в этих двух людях, в их яркости безумия. Только бы Карпов был дома... Дверь открывается, и на Витю воззоряются шокированные глаза мальчика. Он забыл про все правила безопасности, не посмотрел в глазок, не спросил "кто там?", просто открыл, самым сердцем чувствуя, что человек по ту сторону не обидит. Взгляд его вмещает в себя обеспокоенность, радость, тревогу неверия и бесконечную любовь. Он смотрит так на него с пару секунд, а после бросается на шею, обжигая нежную кожу раскалëнным снегом. Спешит стряхнуть его с плеч любимого и за руку утаскивает в квартиру, на пороге обниматься вредно. Почему не предупредил? Неважно, сейчас важно другое: Корчной рядом, он никуда больше не уйдёт, он будет рядом. Это ужас — когда нет человека, к которому стоит обращаться «душа моя». Мужчина подхватывает чемодан и плывëт за своим ласковым ангелом. Оказывается его так легко увести, только увидит эти чарующие глаза и готов даже в ад спуститься, лишь бы за ним. – Витенька... – Толя видимо решил дополнительно и голосом преподавателя загипнотизировать. На Виктора это действует убийственно. Стоит зайти, как губы впиваются в губы голодно и жадно, всего одним долгим прикосновением стирая две недели разлуки, выступая компенсацией за одиночество, такое противное и томительное. Рыбка вновь обвивает шею любимого, сильнее сокращая расстояние между их тел. Жаль, что кислород не вечен, но и радует, ведь Витя может сделать то, зачем приехал сейчас сюда. Слов нет, но Карпов умный, а потому должен понять и без них. Виктор Львович берёт ладони Толеньки в свои и укладывает в них связку ключей с брелоком, очень надеясь, что парень не откажет в этом серьёзном шаге. Бред же, предлагать человеку переезд так скоро! Глупый, глупый Витенька!!! Мальчик замирает, пока разглядывает ключи. Боится предположить слишком спешно, боится спугнуть, но что это, если не акт высшего доверия? – Ты даришь мне ключи от своей квартиры? Мне безумно приятно, что я теперь могу прийти к тебе в любой момент. – он сжимает связку в руках, а глаза его наливаются ещё большим счастьем. Виктор отрицательно качает головой. Нет, не просто в любой момент. Хочется, чтобы кружка его стояла рядом, чтобы просыпался рядом с ним, весь растрёпаный, разморённый, чтобы ложился с ним, чтобы играл на пианино, пока Витя любуется руками. Даже курить Корчной готов ходить в парадную, ведь знает, как его любовь относится к запаху и дыму, а для счастья близких педагог готов на многое, на всё почти, даже бросить пагубную привычку, стоит Толе только попросить и зеленью глаз стрельнуть. Всё, вы получите преданную псину, на всё готовую. Хочется в дом быстрее, даже без кофе или чая, который Витя готов покупать хоть каждый день, лишь бы Карпов радовался и улыбался так чисто и искренне, что немолодое сердце пропускало удары и замирало так, будто Корчному тоже восемнадцать. Юноша хмурит бровки в непонимании, и мужчина обжигается этим взглядом. Руки обвивают его тело, пока нос утыкается в макушку, прижимая к груди крепко-накрепко. – Собирай вещи, Толя, – ласково произносит Корчной, касаясь руками спины любимого, а дальше шепчет в русые волосы, – я безумно скучал... Я разучилась плавать после цвета твоих глаз. Меня учили плыть, но я хочу тонуть сейчас! И я иду ко дну в своём бездонном грустном сне, где море - это ты и я уже на глубине. Теперь-то рыбке всё становится понятно и оттого раз в сто приятнее. Он целует Виктора в щёку и убегает вглубь квартиры, хватает рюкзак, собирает туда зубную щетку, пасту, несколько футболок, джинсы, брюки в консерваторию, параллельно натягивает на себя свитер, в отдельный пакет пихает нотные тетради и учебники. Вспоминает, что Витя очень уважает кофе и чая в доме не держит, а значит хотя бы несколько пакетиков нужно взять с собой, потом уже можно будет и в магазин сходить. Виктор Львович разувается и идёт к Карпику, не снимая куртку. Пытается забрать у мальчика тяжёлую сумку, но тот перехватывает его руку и прижимает к своей груди так, что мужчина начинает чувствовать, как бьётся молодое сердце. – За это время оно хотело остановиться ровно 1 209 600 раз... Именно столько секунд в двух неделях, и Толя считал каждую, пока сердце хотело разорваться на несколько частей. – Моё тоже. – ласково отвечает преподаватель и всё-таки забирает рюкзак. Мельком оглядывает его содержимое, застëгивает и сообщает студенту, что тот забыл лекарства. Юноша в ту же секунду исправляет это упущение и докладывает к вещам баночку с успокоительным. – А ты зачем чемодан сюда притащил? – смеяясь, спрашивает Карпуша, выходя в коридор. – Думал, если откажешь, у тебя навсегда прописаться – отшучивается Виктор, ведь чемодан с собой взял, сглупив из-за нервов. Приехали. Парадная, лестничные пролёты, звон ключей, щёлканье, извещающее о том, что дверь открыта - всё осталось скрытым пеленой предвкушения.Толя очнулся только сейчас, стоя за спиной музыканта, от хлопка позади. Теперь тишина, внутри тишина, снаружи тишина, даже слышно как кровь течёт в жилах. Карпов резко сокращает расстояние и обнимает сзади, вдыхая аромат тела, словно вампир, напавший на свою жертву. Встаёт на носочки и льнëт к шее, оставляя мокрый поцелуй. Корчной вздрагивает и поворачивается к мальчику, чтобы помочь стянуть с него пальто. Вешает его рядом со своей курткой и, дождавшись, когда он снимет ботинки, просто прижимает к себе. Губы снова касаются губ, так нежно и легко, но долго и протяжно, чтобы сохранить это мгновение, присвоить его себе. Это властно и эгоистично, но... Заставить Толю дышать для него и только для него. Витя же только так и делал все эти недели. Каждый вдох и выдох, каждая нота в голове, каждый шаг, приближающий к дому. Всё для мальчика, абсолютно всё. Рыбка не даёт разорвать поцелуй и ведёт любимого в неизвестном и для него самого направлении. Витя поддаётся наитию, не понимая, куда его ведут, но зная, что сейчас бы хотел оказаться лишь в одном месте. В постели. Мебель в доме сейчас кажется лишней абсолютно, ведь во время поцелуя не смотришь, куда идёшь, поэтому Витя тихо шипит в прикосновение губ, когда спотыкается о предметы интерьера, пока сам подумывает о том, чтобы перепродать их куда-нибудь. Стена. Корчной хватается за эту передышку, чтобы оглядеться вокруг, набрать в лёгкие побольше воздуха и снова нырнуть в омут. Руки опираются по обе стороны от тонкого личика, и мужчина тянется за поцелуем, но Карпов опережает его. Неужели, так изголодался? Виктор не был бы собой, если бы просто уступил главенство в этом ответственном процессе шкету. Главный тут только он, поэтому педагог решает, что не у стены таким заниматься стоит, а на кровати. Манит туда собой любимого, пока дико, сумашедше и голодно вылизывает его рот своим языком, будто обгладать желает. А он желает. Карпов две недели его дразнил в переписке просто так? Явно нет. Садится на постель, разрывая поцелуй и довольно грубо притягивая к себе за воротник свитера, чтобы Толенька сел к нему на колени и продолжил заниматься тем, что Виктор Львович просто обожает. Поцелуи. Юноша спешно стягивает с себя тёплую одежду, оставаясь в серой футболке и чёрных штанах. Руки мужчины бесстыдно забираются под резинку брюк, оглаживая любимое худое тело, сжимая ягодицы. – Ты этого добивался, негодник? – с придыханием шепчет Корчной куда-то в шею, сразу же примыкая к коже с новыми поцелуями. Да, он хотел именно этого и теперь не знает куда себя деть, крепко схватившись за лопатки преподавателя. Толя дышит тяжело, ведь сейчас губы любимого человека жадно терзают кожу, присваивая себе каждый миллиметр этого тела заново, наводя порядок на своей территории и напоминая о безграничной любви. Кого мальчик пытается обмануть, сдерживая себя, а главное зачем? Карпов подставляется под поцелуи и из уст вырывается стон. Такой сладкий и мелодичный, кажется, Толя нашёл ещё один плюс в вокале, он поддерживает звучность и нежность голоса. – Квинточка, стой-стой, нам пора остановиться, а то мы сейчас сойдём с ума. – запыхавшись шепчет Виктор, чуть отстраняя юношу от себя. Карпик обвивает его торс и укладывает голову на плечо, успокаивая руки на лопатках. – Да, давай посидим так...