Сердце в ритме скерцо

Виктора будит Толин будильник, вырывая из наслаждения крохами сна. Вставать не хочется, да ему и не надо, но тело отлипает от кровати и следует за Карпиком, будто кот, требующий завтрака, наблюдая за сборами, одним лишь взглядом прося остаться, но при этом словами выпинывая на пары, ведь дел дофига и больше. Уборка, ибо за две недели квартира обросла пылью, а цветок умер, как Витя и ожидал. Он бы устроил похороны, но не сезон, февраль месяц на дворе. Завтракает и собирается по магазинам. Мармеладки для Толи, круассаны, вишнёвый сок, фрукты, молоко, крупы, пара видов чая, печенье с шоколадной крошкой, крем-брюле. Давно так не затаривался, благо он на авто, недалеко тащить сумки. Дома время ожидания любимого скрашивает книга. Ну...как сказать, скрашивает, просто отвлекает глаза и мозги, Виктор Львович безумно скучает по мальчику. Только вчера обрёл, а сегодня его уже учёба спиздила, а у него ещё две недели отпуска. Сдохнуть можно! Встречает юношу чуть ли не у двери, напоминая себе пса верного. Целует уставшего Карпа в лоб, тащит на кухню пить чай и обедать, интересуется делами в консерватории, выслушивает всё внимательно, не перебивая, порой ругая одногруппников Анатолия на немецком, ибо с детства приучен не ругаться за столом, а сам себе свою маменьку напоминает, которая себя точно так же вела с ним, пришедшим после учёбы в школе, только фартука с рюшами не хватает. Следующим утром из сна снова вырывают вопли будильника. Хочется швырнуть телефон об стенку, но этот телефон принадлежит Толе, поэтому – не сегодня. Смотрит сонно на любимого, уместившего голову на груди, нежно притягивает одной рукой за подборок, немного лениво целуя в губы, пока вторая рука обнимает за талию, не давая даже мысли о возможности выхода из постели. Вчера умолял остаться дома лишь взглядом, чтобы поддразнить милого, а теперь это кажется прекрасным планом, который Витя хочет осуществить. Ему будет скучно дома в эту неделю, а тут хоть Толенька будет с ним, не давая стухнуть в четырёх стенах. – Выглядишь прекрасно, – с нежной улыбкой произносит Корчной, выпуская юношу из рук и надевая очки, – я пойду поставлю чайник. Карпов смотрит в зеркало после комплимента, это сарказм? Он сейчас на домовенка похож, весь такой сонный, с гнездом на голове. Но на усмешку это не похоже, а значит педагог просто видит прекрасное в мелочах. Тот отпускает Толю и вылезает из кровати сам только ради того, чтобы он поверил в то, что Витя опять погонит его учиться. Не сегодня и не завтра уж точно, может и дольше. Нацелуется и натрогается, а там уже можно и отправлять грызть гранит науки, чтобы не отвык. Пропущенный материал объяснит самостоятельно, а от других преподов отмажет, привилегии бытия учителем, никогда ими не пользовался, но стоит начать именно сейчас. Ставит чайник на газ, достаёт Толину кружку, кидает в неё пакетик чая, а сам просто воды. Кофе бодрит, чай тоже, а Виктор Львович планирует вернуться в тёплую постель, да ещё и не один, а со своим Толенькой. Меняет дату на календаре, пока в ванной за стенкой шумит вода. Четырнадцатое февраля. День психически больных, твой праздник, Витюш! Рыбка в то время тоже вспоминает про этот праздник, который никогда не воспринимал всерьёз, как минимум за неимением пары. Интересно, в консерватории будут обмениваться валентинками или это только в школах таким страдают? Вылезает из ванны, сразу же закутываясь в одеяло, ведь после приятного душа весь воздух, кажется, принесло из Антарктиды. И наплевать, что холодный воздух слишком тяжёлый, чтобы его откуда-то принесло вообще. Надевает домашние штаны и идёт на кухню, надо выпить чай, расслабиться, а потом напрячься и пойти учиться. Бесит уже всё, что имеет корень "уч" и суффикс "еб". Берёт свою кружку и, не садясь за стол, начинает пить. По нему видно испорченное уже настроение, нервозность и не поверите, отчётливое желание сдохнуть. – Какие у тебя планы на день? – пытаясь разбавить тишину, ведь она тоже давит, спрашивает Толя. – Скучать будешь? – усмехается он и снова утыкается в свою кружку. – Скучать я не буду, милый, – отвечает Корчной, пока в глазах пляшут чертята. Делает театральную паузу, но продолжает, замечая перемены в лице любимого, – у меня целый карпиллиард планов... Подходит к Толе, чокается своим стаканом с его кружкой, затем достаёт телефон и набирает номер ректората, где заседает давний друг, который всегда может прийти на помощь, но о таком Витя просит впервые... Через минуту трубку поднимают, Корчной прижимает палец к губам, прося у Толи тишины. – Тигран Вартаныч, здравствуй, свет моего рояля, – весело и бодро произносит Виктор Львович, сразу переходя к делу, – ты мне можешь ученика отмазать как-то? На сколько? Тут Витя задумчиво глядит на Карпа, стоящего в метре от него, прищуривается, а после игриво подмигивает. – Давай до понедельника, под мою ответственность, у него там обстоятельства... Семейные. Да блять, не узнавал я причины! Кстати, поздравляю с повышением, ты ж ректор теперь у нас. Умница моя. Ладно-ладно, давай, пока, до встречи! Витя откладывает телефон на стол, забирает у мальчика кружку и молча обнимает за талию, забираясь горячими руками под одеяло. –Пошли спать, а? – тянет педагог, зевая. – Ну ты даёшь... спасибо тебе. – с искренним удивлением и улыбкой на губах восхищается музыкант. Вздрагивает, когда горячие ладони ложатся на оголённую кожу, – Пошли. Карпов не верит своему счастью, неужели сегодня он действительно останется дома? Ложится рядом с любимым, дожидаясь, пока тот укроет их одеялом. Сейчас постель кажется ещё уютнее и теплее. Мужчина нежно гладит рыбку, сквозь футболку вырисовывающего узоры на его груди, по спине. Мальчик засыпает быстро, уткнувшись в его шею. Виктор Львович спит спокойно, крепко, просыпается только через пару часов, настроение у него прекрасное, любуется своим мальчиком, сопящим на нём, приятно видеть его, такой милый, даже будить нет желания, пусть отдохнёт. – Мой ма-а-альчик, – тихо тянет Витя с кошачьей улыбкой через некоторое время, налюбовавшись вдоволь, притягивая Толю за подбородок, – красивый такой, как я с тобой счастлив... Любуется губами слегка приоткрытыми держится, но даже его выдержки хватает ненадолго. Впивается требовательным и глубоким поцелуем в уста только открывшего глаза Карпика.

***

Севастьянов получает от Толи Валентинку и поздравление со всеми пожеланиями к прекрасной семейной жизни его и Тиграна Вартановича. Он видит её только, когда кончаются пары и в ответ обзывает его жопой за то, что тот не пришёл на пары. Пока все студенты бегут в раздевалку и прочь, Виталя проникает в кабинет любимого. – Тиграааан, я так устааал. – тянет он, забираясь на колени преподавателя. – Нам очень повезло, что в консерватории нет камер. Сейчас поедем отдыхать. – Я хочу шашлыки. – Можем поехать в ресторан и заказать. – Не. – Виталя дует губки, – Я хочу на даче. – Можем поехать на выходных. – мужчина гладит студента по голове, разглядывая его и пальцами играя с тёмными волосами. – А можно я Толю приглашу? – Тогда я Виктора Львовича. Севастьянов мнëтся: – Мне-то нормально, а Толе как, неловко, наверное. – Ничего, с ним ты будешь, а потом по разным комнатам их и нормально. Нам не помешают, звукоизоляция в доме шикарная. Мальчик краснеет и тянет педагога из его кресла. – Домой. – Хорошо, поехали. Дома студент пищит от восторга, увидев букет с лилиями и большой подарочный пакет. Праздник уже удался. Осталось обеспечить его продолжение на шикарном уикенде.

***

И откуда в Толеньке, тем паче сонном, столько пыла и чувства, такого яркого, что пожар создаёт. Такого, что захватывает дух и не отпускает его на волю, но Корчной этого и не желает. Лучше быть в плену зелёных глаз, искрящихся звёздами, чем существовать, не жить даже, а лишь влачить жалкое её подобие, без них. Корчного кроет от сочетания страсти и нежности, коим Толя балует каждую секунду своего существования. Толя вообще его разбаловал. Круассаны, ласка и забота, заинтересованость его предметом, рвение к учёбе и безграничная любовь в виде десерта. Сам себе Витенька скоро будет напоминать перекормленного огромного кота, благо, только в метафорическом смысле. – Как спалось свободному человеку? – ухмыляется Виктор Львович, когда Карпик ложится ему на грудь, пока в ответ гладит русые волосы со всей нежностью. – Чем хочешь заняться, Карпентарий? Новая кличка, рождённая случайно, с помощью больного воображения, звучит ласково и нежно, несмотря на то, что чертята из глаз перешли в голос, не делая его грубее, наглее. Нет. Это похоже на стакатто, которое делает ноту пикантнее, не умаляя её характера ни на грамм. Руки лежат на излюбленной, точно произведения Чайковского, талии. Кожа тёплая, что удивляет, но при этом радует, почти приводит в восторг. – Просто великолепно, рядом с тобой всё всегда замечательно, – мурлычет Толя, ластясь к Корчновским рукам – Ого, какова эволюция из Карпа в Карпентарий, что это вообще такое за слово? – усмехается мальчик. – А я не знаю, оно само. Лишь сейчас Корчной вспоминает про подарки, которые привёз из Ростова. Достаёт кружки, показывает Толе и ставит в шкаф. Потом открывает коробочку и являет свету кольца. Бижутерия, конечно, но может потом и на что-то посерьёзнее перейдут. – Они парные? – с ребячьей радостью спрашивает рыбка. – Что-то вроде того, размер должен подойти. Толя хватает то кольцо, что больше и толще и надевает на палец любимого, потом протягивает ему свою руку в ожидании ответного действия. – Практически свадьба. – улыбается Виктор, бережно окольцовывая мальчика. – Теперь поехали отмечать в ресторан. – Давай! Ещё требую поход по магазинам и заехать ко мне за остатками вещей, а то скоро срок аренды кончится. – Принято. Тогда сначала к тебе и по магазинам, а потом ресторан. С перевозкой вещей они справляются быстро, поход по магазинам растягивается на несколько часов, пара возвращается домой, чтобы оставить покупки, переодеться и отправиться на праздничный ужин. Толя надевает лёгкую рубашку чёрного цвета с короткими рукавами и V-образным вырезом и чёрные приталенные брюки снизу. Виктор ограничивается белой рубашкой, галстуком и классическими брюками. Уже за столом в ресторане Карпику приходит сообщение. – Меня Виталя на какую-то дачу приглашает... Говорит там и баня есть, и шашлыки будут. – Это дача Тиграна, я на ней всю молодость зажигал. Вспомнишь лучик, вот и солнышко. Петросян звонит своему прекрасному другу. – Алло, Тигран, говори да. На дачу, ту самую?! А еще кто будет? Хорошо, приеду, конечно. Давай, до скорого. – Вот и меня тоже. Соглашайся. – Они не знают. – сам себе улыбается Толя. – Узнают значит. – ухмыляется Корчной и берёт в руки меню.

***

Вваливаются в квартиру они, безумно увлечëнные друг другом. На этот раз дома есть и смазка, и презервативы, и дикое желание с обеих сторон. Витя волнуется, не спешат ли они, Толя перенимает его настроение, но уже в следующее мгновение целует ещё рьянее. Нет, они готовы. Мужчина оглаживает черты лица пальцами, пока губы нежно, но глубоко касаются других. Корчной оттягивает нижнюю губу, покусывает её, сплетает свой язык с Толиным. Мальчик мычит в поцелуй, обожает, когда он так делает, помогает состояться вальсу языков, одной рукой обнимая за шею и притягивая к себе, другую снова запускает в мягкие волосы, отпускать не хочется совершенно. Только Любить, Любить, ЛЮБИТЬ. Оба мысленно проклинают зиму за необходимость носить много слоёв одежды, пока руки по очереди расстегивают пуговицы пальто. Витя торопится и не сразу может справиться с этой задачей. Резкими, но довольно заботливыми движениями снимает с Карпа пальто и вешает его на крючок. Не желая медлить, он разворачивается и вжимает мальчика в стену, хочет поцеловать, но любимая рыбка обламывает его на корню, закрывая губы рукой и отпихивая преподавателя. Корчной смотрит на него взглядом побитой псины, но отходит. – Прости, не стоило мне так налетать. – Пальто сними, я жду тебя в душе. Огонь внутри разгорается вновь, мужчина избавляется от верхней одежды и бежит в ванную. Здесь, за шторкой, под струями воды скрывается его любовь, которую сейчас особенно сильно хочется ощущать. Виктор переступает бортик ванны и сразу же разворачивает Толеньку к себе. Под водой целоваться не так приятно, ведь она попадает в рот, портя все ощущения. Но сейчас на это решительно насрать. Мужчина спускается ниже и мелкой россыпью поцелуев проходится по шее и плечам. – Пошли в спальню – предлагает Толя, выключая кран. Витя кивает и ловит любимого в объятия с полотенцем. Такой он у него маленький и нежный, Корчной наслаждается этим, обвивая тонкую талию. Лишь сейчас он понимает, что в свои 18 Толя едва ли может иметь какой-то опыт в занятиях любовью, они не будут об этом говорить, просто мужчина будет заведомо нежным. Рыбка ласково чмокает его в щёку и увлекает за собой. В спальне довольно свежо, отчего по коже бегут мурашки, хочется быстрее согреться, поэтому они ложатся на кровать, накрываются одеялом и снова целуют друг друга. Здесь Витя настроен действительно серьёзно. Он спускается поцелуями к животу и кончиком носа выводит только ему понятные узоры. Дальше поднимается, вновь целуя сладкую кожу. Мальчика мурашит, и он вздрагивает под горячими прикосновениями. Корчной ловит его взгляд и расплывается в улыбке. Его возлюбленный заливается краской и смущается. – Ты у меня самый лучший. – шепчет мужчина в шею и снова припадает к ней с мокрыми касаниями. Толя чуть закидывает голову назад, предоставляя преподавателю больший простор для поцелуев. – Я люблю тебя – практически одними губами произносит Карпик и притягивает любимого ближе. Тот оценивает состояние студента и жарко целует в губы, чтобы отвлечь, пока берёт с тумбочки смазку и капает на свои пальцы. Не разрывая поцелуя, он чуть разводит ноги Толеньки и смазывает колечко мышц, вводя внутрь один палец. Мальчик сводит бровки и закрывает глаза. Виктор успокаивает его, целуя в висок и, дав немного привыкнуть, вводит и второй палец, начиная лёгкие толчки. Карпов напрягается с непривычки, но старается сделать всё, чтобы стало легче. Преподаватель вновь целует его в висок и обнимает свободной рукой, позволяя Толе ухватиться за его крепкую спину. – Так лучше? В ответ он получает кивок и продолжает двигаться. Достаточно растянув парня, Витя отстраняется, чтобы надеть презерватив. Рыбка внимательно разглядывает его, чувствуя разряды тока по телу от того, насколько его мужчина красивый. Совместные с Тиграном походы в зал пошли на пользу обоим. Теперь Виктор довольно подтянут и не собирается останавливаться на достигнутом. Карпов встречает его восхищением во взгляде и манит к себе. Корчного долго просить не нужно, он подхватывает возлюбленного и усаживает к себе на колени. – Сейчас будет самое интересное, – педагог дразнит, заправляя отросшие волосы за ухо. – Не стригись, тебе так очень идёт. Он мягко укладывает партнёра обратно на постель и осторожно пристраивается, головкой проникая внутрь. Толя не хочет ждать слишком долго, поэтому обвивает торс Виктора ногами и прижимает к себе, заставляя продвинуться глубже. Скулит от собственных действий, но быстро привыкает и требует поцелуя. Преподаватель быстро подстраивается и выполняет все хотелки мальчика, не забывая и дразнить, и баловать его. Дыхание на шее заставляет шумно вздохнуть. Ему слишком хорошо, но при этом так мало. Будет мало, даже если он с Толенькой в клубок сплетётся, одним целым станет. А этот голос. Его красоту не смог бы передать даже Чайковский нотами, а Пушкин – словом, настолько он является божественным и высоким искусством. Ах, эти стоны. Ради таких можно властвовать и властвовать, захватывать миры, придумывать новые, захватывая и их. Студент исцеловывает лицо Виктора, осознав, что его целовали много, а он не целовал практически вообще. Нужно исправиться. На Корчного обрушивается бесконечное количество нежностей, в которых задохнуться хочется: утонуть раз и больше не возвращаться. Возбуждение неизбежно растёт, овладевая телом и разумом. Мужчине всё тяжелее сдерживать себя и оставаться нежным. Тело изголодалось по ласке, душа так тем более. Последний раз Витя испытывал подобное больше десяти лет назад, потом же находил лишь временные интрижки. Он сам не замечает, как толчки становятся жёстче и быстрее, свидетельствует об этом перелив родного голоса, сладкий, но болезненный. Корчной осекается и гладит парня по голове. – Прости, ты в порядке? Жгучая боль прошибает резко, но и отступает быстро, стоит только Виктору Львовичу коснуться, ему и так всё простят, а тут в лужицу растекутся и боготворить начнут. – Да, не останавливайся. – молит щенячьими глазками и обнимает за шею. Витя хмурится потому, как Толя, несмотря на боль требует продолжения, не только словом, но и телом, забывая о том, что делал так сам, забывая, почему так делают люди. Они любят. Им момент единения с любимыми важнее собственного тела. Карпов много раз признавался в любви, это внеочередное признание, но оно не приелось, жутко яркое ощущение. Соитие – не просто удовлетворение потребности, для этого и мастурбации хватит, это нечто высшее, неописуемое. Именно поэтому нельзя портить такое грубостью. Корчной и не будет. Он сбавляет напор, но со временем вновь набирает скорость, всецело присваивая Рыбку себе и утягивая в омут удовольствия. Толя стонет и сжимает свои волосы, педагог аккуратно перемещает руку на свою спину и на ухо поёт: – А Автограф свой ногтями на спине Этой ночью можешь ты оставить мне. Детка, ты за мной иди. Я тот, кого так хочешь ты. Я вижу блеск в твоих глазах, Ты – моя звезда. Рискует спугнуть настроение, но нет, мужчина сжимает в руках бёдра возлюбленного и жестко вбивает его в постель. Комната заполняется шлепками, вздохами, музыкальными стонами и звуками поцелуев. Витя удивительно точно находит волшебную точку, раз за разом попадая ровно в неё, засталяя Карпика извиваться и дрожать от удовольствия. Мальчик кончает раньше педагога, туго сжимая его в себе, чем помогает и ему поскорее финишировать. Корчной подтягивает к себе обмякшее тело возлюбленного и чмокает его в лоб, пальцем оглаживая опухшие от поцелуев губы. – Устал? – мягко спрашивает он. – Угуу, мне так хорошо. – тянет Карпик и обнимает Виктора Львовича. – Давай в душ, потом я постель перестелю и спать. С днём влюбленных тебя. – Это самый лучший день в моей жизни!