Двенадцать

***

Записку принесли в самый тёмный час ночи, на третий день Рождества. Доктор не спал, как можно было бы ожидать. Вместо этого он сидел за грубым деревянным столом, допивая остатки своего эля. Он не был пьян, но и всё ещё не был готов лечь в постель. Джон Уотсон не одобрял того, чтобы погрязнуть в собственных страданиях, но иногда его настроение падало, и он хандрил всю ночь. Он издал несколько сдавленный смешок, когда ему пришла в голову мысль, что, возможно, ему следует просто рассматривать эту хандру как рождественский подарок самому себе. Снисхождение. Стук в его дверь стал неожиданностью, поскольку в настоящее время его практика сокращалась, а пациентов было мало, особенно посреди ночи. Возможно, кто-то перестарался на торжествах. В данном случае он увидел там не пациента, а слугу в ливрее. − Вы мистер Уотсон, доктор? − Да. Его первой мыслью было, что он попал в какую-то беду. Его странные манеры часто вызывали раздражение у других практикующих. Даже тот факт, что он предпочитал часто мыть руки, был источником веселья и насмешек. Однако, насколько ему было известно, это не было нарушением закона. − Требуется ваше присутствие. Немедленно. − Он указал на стоявший неподалеку экипаж. − Я должен сопровождать вас. Джон хотел расспросить подробнее, но выражение лица слуги дало ему понять, что это бесполезно. Поэтому вместо этого он схватил свой самый тёплый плащ и потрёпанную кожаную сумку, в которой хранились инструменты его ремесла. Наконец, он задул свечу и последовал за другим мужчиной к экипажу. − Могу я хотя бы узнать, куда мы направляемся? − спросил он после нескольких минут грохота по булыжной мостовой. Прошло несколько мгновений, прежде чем мужчина заговорил. − Тауэр, − вот и всё, что он сказал. Джон почувствовал лёгкую дрожь беспокойства, а затем посмеялся над собой за этот страх. Очевидно, слуга немного пожалел его. − Есть заключённый, который нуждается в вашей заботе, − сказал он. Услышав это, Джон откинулся на спинку сиденья и попытался успокоить свои нервы.

***

Его передали под опеку надзирателя, который не произнёс ни единого слова, пока вёл его по одному холодному каменному коридору за другим. Наконец, они остановились перед тяжёлой деревянной дверью, и надзиратель отпер её большим металлическим ключом. − Берегите себя, − прошептал надзиратель. − Он умный ублюдок. Джон вошёл и осмотрел камеру. Она освещалась единственной свечой, вмонтированной в настенное бра, и состояла из кровати, небольшого письменного стола и стула, ведра для мусора и множества книг. Огонь погас, оставив лишь тлеющие угли. Заключённый лежал на узкой кровати, одетый только в чулки и грязную сорочку. Он повернул голову и пристально посмотрел на вошедшего. Его лицо было бледным. Они просто долго смотрели друг на друга, прежде чем Джон встряхнулся и повернулся к надзирателю. − Этот огонь должен быть разведён. Кроме того, мне нужно подогреть воду.− Когда надзиратель просто остался стоять, Джон повысил голос. − Сейчас же! Он поспешил прочь. Джон вернул своё внимание к пациенту, опустившись на колени у кровати. − Как вы себя чувствуете, сэр? − спросил он гораздо более мягким голосом. − Как человек, приближающийся к смерти, − был ответ. Голос оказался не таким тихим, как ожидал Джон; на самом деле он был глубоким и сочным. − О, я совершенно уверен, что всё не так страшно, − заверил Джон. Он быстро осмотрел глаза, уши, рот мужчины и прислонил его голову к груди, чтобы послушать сердце. − Вас немного лихорадит, но в остальном всё кажется не таким уж ужасным. У вас что-нибудь болит? − У меня болит голова, − сказал его пациент с ухмылкой, которая казалась немного неуместной. − Могу я узнать ваше имя? − Шерлок Холмс. Единственным Холмсом, о котором знал Джон, был советник Её Величества королевы Елизаветы лорд Майкрофт Холмс. − Да, − вздохнул Холмс, очевидно, увидев что-то по выражению его лица. − Он мой брат. − Затем он пожал плечами. − Хотя до сих пор эта связь не сослужила мне хорошей службы. − Ну, а я Джон Уотсон, доктор. И у меня вообще нет никаких связей. − Какой вы счастливый человек, Джон Уотсон, доктор. Надзиратель вернулся с миской воды и поленом. Он разворошил огонь и подбросил полено, а затем ушёл, не сказав ни слова. Однако он всё-таки закрыл дверь. − Не самый приятный человек, − пробормотал Джон, макая в воду чистую тряпку из своей сумки и вытирая ею лицо и шею Холмса. − Он боится, что моя болезнь наложит на него проклятие. Джон улыбнулся на это. − Я бы сказал, маловероятно. Похоже, на вас просто действуют холод и сырость, скудный рацион и стресс от заточения. − Джон подошёл к двери, открыл её и заговорил с надзирателем. − Принесите эля и хлеба. Немного говядины, если возможно. − Он отказывается есть и пить, − угрюмо сказал надзиратель. − Сейчас он поест. − Джон вернулся в камеру. Послышался отчетливый звук закрываемой двери. − Очевидно, что доверие − редкий товар в Тауэре. − Они думают, что я попытаюсь сбежать. − А вы бы стали? − спросил Джон, подтаскивая стул поближе к кровати. − Ну, я не дурак, так что да. − Холмс окинул Джона взглядом с ног до головы. − Вы не всегда были доктором. Он на мгновение задумался. − А, так вы когда-то был солдатом. То, что вы увидели тогда, пробудило в вас желание исцелять, а не убивать. − Откуда вы это знаете, сэр? − Я наблюдаю, доктор. − Что ж, это блестяще. Довольно блестяще. Бледные щеки Холмса, казалось, слегка покраснели. − Никто раньше не высказывал такого мнения о моих способностях, − сказал он. − В самом деле? Что они говорили? − Отведите его в Тауэр, − ответил Холмс, взмахом руки указывая на окрестности. Это было мрачное замечание, и всё же через мгновение они улыбнулись друг другу. Надзиратель вернулся с заказанным элем и хлебом. В него был даже включён небольшой кусочек говядины. Когда они снова остались одни, Джон придвинул столик к кровати и помог Холмсу сесть. − Я настаиваю, чтобы вы поели и выпили, − твёрдо сказал он. − Только идиот не послушался бы своего доктора, − ответил Холмс. Он откусил пару маленьких кусочков и отхлебнул эля. − Очевидно, Джон Уотсон, когда королевская особа хочет, чтобы кто-то разгадал тайну, ей нужен только тот ответ, который соответствует повестке дня. Передача ей настоящего злодея может привести только к... ну, к этому. − Это кажется очень... ну, это пугающе. Как долго они будут держать вас здесь? Холмс съел ещё немного, а затем снова улыбнулся Джону. − Не долго. − Ваш брат − могущественный человек. Он не может помочь? − Мой брат − задница. − Холмс покончил со своей скудной трапезой. − Но я полагаю, он мог бы попытаться, хотя бы для того, чтобы не разочаровать нашу мать. Она больше всего боится, когда её будят. − Он откинулся на спинку кровати, хотя на тонком тюфяке было не очень удобно. − По крайней мере, он организовал ваш визит, и я благодарен ему за это. − Как и я, − сказал Джон. Он знал, что его долг здесь выполнен и что ему следует возвращаться домой, но он медлил, не желая уходить и оставлять Холмса одного в этом ужасном месте. − Вы часто разгадываете тайны? − спросил он, медленно собирая свои припасы. − Это моя профессия, − гордо сказал Холмс. − Это, должно быть, увлекательно, − ответил Джон. − Я бы с удовольствием послушал некоторые из историй, которые вы можете рассказать. Холмс мгновение смотрел на него. − Я был бы рад рассказать их вам, − тихо сказал он. − Если позволит время. − Тогда не сегодня, − улыбнулся ему Джон. − Я живу на Пудинг-лейн, 12. Это далеко не роскошный дом, но я могу предложить вам кружку приличного эля. И заинтересованное ухо. − Затем он почувствовал лёгкое смущение от своего очевидного энтузиазма. − Но я полагаю, что вы будете очень заняты после своего освобождения. Прежде чем Холмс успел ответить, дверь открылась. − Главный надзиратель говорит, что у вас было достаточно времени, доктор. − Прощайте, Джон. Спасибо вам за вашу помощь. Немного удивлённый неожиданной фамильярностью, Джон слегка поклонился. − Я желаю вам всего наилучшего, Шерлок, − сказал он, отвечая тем же. Мгновение спустя его снова повели по коридорам к выходу. Когда они подошли к двери, он остановился. − Если через день или два Холмсу не станет лучше, пожалуйста, вызовите меня снова. Надзиратель издал короткий, резкий смешок. − Все его проблемы будут решены завтра в полдень, доктор, когда он встретится с топором. Очевидно, кто-то хотел, чтобы он был в добром здравии, когда потеряет голову. Дверь закрылась за Джоном, который застыл на месте, пытаясь понять, принять только что услышанные слова. Шерлок Холмс должен был умереть завтра? Как могло случиться, что такой блестящий ум угас и человека с печальными, прекрасными глазами больше не было? Джона вырвало в листву. Затем он подошёл к ожидавшему его экипажу.

***

Джону ничего так не хотелось, как напиться до одури, чтобы забыть о том, что должно было произойти через несколько часов. Но почему-то он чувствовал, что это его моральный долг − не забывать. Чтобы небеса знали, что по крайней мере один человек за пределами его семьи знал и очень переживал из-за того, что Шерлок Холмс должен был умереть. Как обычно, рано утром в тот день он открыл дверь своей небольшой практики в задней комнате своего дома и принял нескольких пациентов. Женщина с большим инфицированным фурункулом на ноге. Молодой человек, который упал с крыши и сломал руку. Ещё несколько человек по ходу утра. Но его мысли всегда были далеко от того, что он делал. Наконец, ближе к полудню, тоска на сердце, которую он испытывал, стала невыносимой, и он решил в этот день уйти больше не работать. Он не мог заставить себя даже позаботиться о бедных душах, находящихся под его опекой. Однако, когда он пошёл закрывать дверь, в комнату, прихрамывая, вошёл старик, выглядевший грязным и согбенным от старости. Джон скрыл своё нетерпение, своё отчаяние и попытался улыбнуться. − Что вас сегодня беспокоит, сэр? − спросил он, прежде чем отвернуться, чтобы вымыть руки. Ответа не последовало, и он снова повернулся лицом к старику. Вот только... потрёпанная шляпа исчезла, как и седые волосы. Он наблюдал, как снимают отросшую бороду, и только тогда понял, что перед ним стоит не кто иной, как Шерлок Холмс. Колени Джона ослабли, и ему показалось, что он вот-вот упадёт на землю. Внезапно две сильные руки подняли его. − С вами всё в порядке, Джон? − низкий голос был тем же самым. − Вы не умерли? − спросил Джон. Он понял, что его собственный голос дрожит. − Очевидно, нет, − сухо ответил Шерлок. − Мой никчемный братец наконец-то вылез на свет и организовал мой побег всего за час до моей встречи с топором. Очевидно, он действительно не хотел разочаровывать нашу маму. − Но разве они не будут рыскать по городу в поисках вас? − Без сомнения. − Шерлок пожал плечами. − Но Майкрофт сейчас тайно творит свою магию вместе с самой старой королевой-девственницей. Я просто буду прятаться до тех пор, пока он не сможет достаточно польстить ей. − Вы должны остаться здесь. Если хотите, − быстро добавил он. Только тогда Джон осознал, что всё ещё находится в объятиях Шерлока. − Мне бы этого очень хотелось, − тихо ответил Шерлок. И это было так просто. Возможно, это было рождественское чудо, а может быть, так было предначертано судьбой. Джон не мог заставить себя задуматься о том, как и почему всё это происходит. Всё было так, как было, и этого было достаточно.