Двенадцать

***

В декабре наступил вполне ожидаемый день, когда доктор Джон Уотсон не смог внести плату за аренду кабинета, в котором размещалась его небольшая хирургическая клиника. Домовладелец, конечно, сожалел, но у него были свои собственные расходы, которые он должен был оплачивать, и он больше не мог быть добрым. Джон понимал это, поэтому он собрал всё, что хотел, и ушёл. Из-за пронизывающего холодного ветра его и без того долгая прогулка по Риджентс-парку в направлении Бейкер-стрит казалась ещё более долгой и унылой. По мере того как он тащился, его настроение падало ещё ниже, и когда он добрался до дома 221, то вошёл не сразу. Настроение Шерлока и без того было невесёлым, и новость о том, что Джон теперь остался без работы, не помогла бы. Шерлок пытался, но в нынешние времена большинство людей не могли позволить себе платить скудные деньги за что-то столь эзотерическое, как консультирующий детектив. Проще просто жить с неверным супругом или мелким воровством у вашего клерка. Или доверьте всё это официальным детективам столичной полиции. Время от времени кто-нибудь из представителей высшего общества, у кого было достаточно денег, чтобы заплатить, приносил им дело − как в прошлом месяце, связанное с украденным бриллиантом − но репутация Шерлока ещё не была достаточно устоявшейся, чтобы обеспечить стабильную работу. Им повезло, что их домовладелица, дорогая миссис Хадсон, чувствовала, что она всё ещё в долгу перед Шерлоком за его доброту к ней много лет назад. Она почти ничего не говорила, когда они запаздывали с арендной платой. Итак, в общем, это был мрачный человек, который наконец медленно поднялся по семнадцати ступенькам в их уютную квартиру. Шерлок сидел в своём кресле со скрипкой на коленях. Джон бросил свою сумку на пол и снял пальто, шляпу, шарф, перчатки, чувствуя себя так, словно снимал доспехи, которые защищали его от пращей и стрел мира за стенами этой квартиры. Он подошёл к креслу и запечатлел лёгкий поцелуй на кудряшках Шерлока. − О, прелестно. Небольшой концерт улучшил бы моё настроение сегодня вечером. Шерлок посмотрел на него, как обычно, читая по его лицу. − Что случилось? − спросил он. Джон знал, что его спутник, без сомнения, мог проследить каждое мгновение прошедшего дня, вплоть до точных слов, сказанных хозяином, но со временем и в результате нескольких довольно жарких дискуссий Шерлок научился позволять Джону самому раскрывать некоторые вещи. Он зашёл на кухню, чтобы налить себе из их убывающего запаса приличного виски, вопросительно подняв бутылку, глядя на Шерлока. Тот покачал головой. Затем он подошёл к своему креслу и тяжело опустился на подушки. − Меня выселили из моей практики. Так что даже этот скудный источник дохода исчез. Мне очень жаль. − Вам не за что извиняться, Джон. Я тот, кто... Джон поднял руку, чтобы остановить его. − Вам тоже не за что извиняться. Мы оба делали всё, что в наших силах. Это не должно было быть так. В тот день, когда они встретились и познакомились благодаря общим знакомым в недрах Бартса, мир внезапно показался им обновлённым и полным возможностей. Новоиспечённый молодой доктор, ищущий жилье в Лондоне, и странный, но блестящий консультирующий детектив, которому, по-видимому, было трудно найти соседа по квартире, казались маловероятными компаньонами, но по какой-то причине это сработало немедленно. Совместное проживание в комнатах на Бейкер-стрит быстро переросло в дружбу, и с этого момента влюблённость казалась почти неизбежной. По необходимости это было секретом для мира за пределами этих стен, но это была лишь слабая тень, отбрасываемая на их совместную жизнь. Но, конечно, мир был там, прямо за дверью, и мир боролся. Хотя Лондон находился в лучшем состоянии, чем большая часть Англии, он не был застрахован от экономической катастрофы. И вот, они здесь. Шерлок проводил кончиками пальцев по гладкой, безупречной древесине своей любимой скрипки. − Я мог бы пойти к Майкрофту, − нерешительно сказал он. − Вы бы презирали работу на своего брата, − сказал Джон. − Если предположить, что у него было что предложить вам. Судя по тому, что пишут газеты, даже правительство сокращает расходы. − Затем он улыбнулся мужчине, сидевшему напротив. − Я уверен, что ваш огромный мозг может выдвинуть несколько идей, − поддразнил он. Шерлок нахмурился. − Ну же, Джон, вы же человек науки. Мой мозг нормального размера... − Затем он понял, что его возлюбленный немного повеселился за его счёт. Ещё через мгновение он улыбнулся в ответ. − Итак, как вы собираетесь развлечь меня этим вечером? − спросил Джон. − Немного Моцарта? Или, возможно, нам следует проникнуться духом сезона и спеть несколько рождественских гимнов. − Хотя мне бы это понравилось, − сказал Шерлок, − я должен вас разочаровать. Две струны порвались от чрезмерного использования, и у меня нет запасных. − Он вернул скрипку в футляр и захлопнул его. Джон понимал, что Шерлок пытался признаться в этом мужественно, но был искренне опечален таким поворотом событий. Когда приходилось тщательно следить за каждым пенсом, некоторые вещи неизбежно отодвигались в сторону. Через мгновение Джон встал и быстро заговорил. − Ну, как насчёт бобов на тосте? И тогда, я уверен, мы сможем найти какой-нибудь способ развлечься. − Он улыбнулся и остановился по пути на кухню, чтобы снова поцеловать Шерлока, на этот раз в губы, менее нежно, более целеустремленно.

***

Устром Шерлок Холмс вёл дело библиотекаря-воришки (И когда это он начал мысленно давать названия делам, подобно тому, как это делал Джон в рассказах, которые он записывал в потрёпанный блокнот?). К несчастью, сумма, которую он заработал, была равна затраченным усилиям, и он немедленно сунул всю сумму под дверь миссис Хадсон в качестве частичной оплаты арендной платы за прошлый месяц. Джон отправился на собеседование в хирургическую клинику в Баркинге, хотя у него было мало надежды на успех. Шерлоку было почти физически больно смотреть, как он начищает ботинки и старается правильно завязать галстук. Джон Уотсон был гордым человеком, хотя и не высокомерным, и по большей части он был способен воспринимать мир таким, каким он его видел. Он будет продолжать начищать свои ботинки и поправлять галстук до тех пор, пока его судьба не изменится. Шерлок Холмс при необходимости разнёс бы мир вдребезги, чтобы спасти Джона от опасности, но он не всегда мог уберечь его от боли. Вместо того чтобы размышлять обо всём этом, он вышел в угасающий зимний послеполуденный свет и пошёл пешком по Лондону, даже не зная своей цели. Витрины многих магазинов были украшены к праздникам, хотя, возможно, чуть менее пышно, чем это могло бы быть, если бы времена были не такими отчаянными. Шерлок надеялся, что мама пришлёт на Рождество коробку с обычными угощениями. Конечно, ни она, ни отец понятия не имели о стеснённых обстоятельствах, в которых он жил. Майкрофт знал немного, потому что он всегда знал, но не осмеливался рассказать об этом их родителям. Шерлок был одновременно горд и высокомерен. Именно тогда, когда он остановился, чтобы заглянуть в витрину «Джона Льюиса», и увидел один из выставленных предметов, его внимание было привлечено. Он стоял там до тех пор, пока у него не начали замерзать ноги, а потом, наконец, направился домой, и в его мозгу возникла идея.

***

У Джона был план. У него по-прежнему не было работы ни в хирургии, ни в больнице, но, по крайней мере, у него были планы на Рождество, и это делало его счастливым. Чтобы план сработал, ему пришлось немного солгать Шерлоку, заявив, что у него есть информация о возможной должности в Бартсе. Шерлок просто кивнул и, казалось, был поглощён чтением «Телеграф». Прежде чем Джон ушёл, он подошёл к маленькой металлической коробочке, стоявшей на полке гардероба, достал один предмет и аккуратно положил его в карман. Шерлок, по крайней мере, пошевелился достаточно, чтобы ответить на быстрый поцелуй Джона, прежде чем поспешно выйти за дверь. День был холодный, но солнечный, поэтому Джон не возражал против тридцати минут или около того, которые потребовались ему, чтобы дойти от Бейкер-стрит до Хаттон-Гарден. Оказавшись там, он тщательно осмотрел множество ломбардов и ювелирных лавок на дороге, прежде чем выбрать один, «Хиггинс и Сын», который показался ему подходящим местом. Мужчина за прилавком казался приятным, но не из тех, кто упускает сделку. Он внимательно наблюдал, как Джон разворачивает шелковый носовой платок, которым были обернуты золотые часы. − Это «Fears», − сказал он. − Их унаследовали мой отец, потом мой старший брат. Потом я. − Печальная история семьи, рассказанная в нескольких словах. Хиггинс внимательно осмотрел часы. − Вы хотите продать или заложить? Джон задержал пальцы на золотой поверхности, всё ещё тёплой от его кармана. − Заложить, − сказал он. Как часто говорил Шерлок, он был оптимистом. Пришлось немного поторговаться по-джентльменски, и, в конце концов, если сумма, с которой Джон вышел из магазина, была не совсем той, на которую он надеялся, этого было достаточно для его цели. И ещё немного, чтобы у них получился совершенно приятный рождественский ужин. Ему потребовалось три автобуса, чтобы добраться до музыкального магазина Элтема и Нормана, где Шерлок всегда делал покупки или, по крайней мере, раньше. Там он купил дюжину струн «Pirastro Eudoxa», немного канифоли и пачку канцелярской бумаги. Когда он ехал домой на автобусе, у него на коленях лежал аккуратный и очень приятный сверток.

***

Шерлок знал самый престижный ломбард в Лондоне, тот самый, куда, когда того требовали обстоятельства, обращались члены королевской семьи младшего возраста и представители высшего света. Он располагался в маленьком тупичке позади «Харродса» и был достаточно претенциозен, чтобы нанять швейцара в ливрее. Он знал, что здесь его скрипка получит то уважение, которого она заслуживала. Конечно же, клерк, должным образом одетый в сшитый на заказ костюм и шелковый галстук, выглядел весьма впечатлённым, когда футляр был открыт и в нём оказалась скрипка. − О да, прекрасный инструмент. Нет ничего более грубого, чем торговаться. Клерк записал сумму, и Шерлок кивнул. Конечно, это далеко не то, чего скрипка стоила на самом деле, но потребности должны быть. Он осторожно положил её обратно в футляр, почти лаская гладкое дерево, а затем взял деньги и ушёл. Он взял кэб, чтобы поехать в «Джон Льюис», просто потому, что мог, и это немного подняло ему настроение. Задержавшись ненадолго, чтобы ещё раз заглянуть в витрину, он вошёл, спросил, какой отдел ему нужен, и через несколько мгновений уже рассматривал складную портативную пишущую машинку «Corona 3» и прикасался к ней. Он легонько провёл пальцем по клавишам и мысленно вернулся к тому дню, когда Джон получил письмо с отказом от «Стрэнда». Наконец-то он набрался смелости и отправил один из рассказов, которые писал на основе их случаев, но его быстро вернули. «Нам жаль, мистер Уотсон, но журнал больше не может принимать рукописные материалы. Все материалы должны быть напечатаны на машинке. Мы с нетерпением ждём дальнейших заявок, когда вы сможете выполнить это требование. − Мистер Дуглас Гастингс». − Ну что ж, − сказал Джон, прочитав записку. − Может быть, я смогу сэкономить свой пенс и однажды нанять кого-нибудь, чтобы напечатать статью. Хотя, вероятно, это не стоит таких усилий. − Он быстро улыбнулся Шерлоку. − Вы, несомненно, правы в том, что я всё равно чересчур романтизирую наши приключения. В этот момент Шерлок ненавидел себя за каждое недоброе слово, которое он когда-либо говорил о каракулях Джона. Но теперь он собирался всё это наверстать. − Я куплю это, − сказал он продавцу. Он договорился, чтобы машинку доставили миссис Хадсон, чтобы его сюрприз не был испорчен. Настроение у него было настолько хорошее, что, выходя из магазина, он бросил несколько монет в нищему.

***

Наконец-то наступило Рождество, окутанное густым белым снегом, но ревущий камин и обилие горячего чая сделали их квартиру самым приятным местом в Лондоне. Мама пришла с корзинкой от «Фортнум и Мейсон». Там были булочки, джем, фруктовый пирог и имбирные орешки. Чай с сахаром. Мёд. Миссис Хадсон праздновала этот день со своей подругой миссис Тёрнер, но перед отъездом она принесла горячий завтрак из яиц с беконом. Они решили, что халаты и тапочки − в порядке вещей, и устроили пир перед камином, слушая случайные группы певцов рождественских гимнов, проходящих внизу, и обмениваясь частыми поцелуями. Наконец Шерлок не смог больше выносить своего волнения и побежал вниз, чтобы забрать коробку в «Джоне Льюисе». Когда он вернулся в их квартиру, Джон держал на коленях свёрток и выглядел тихо обрадованным. Но Шерлок, проявляя нетерпение, поставил коробку перед собой. − Сначала откройте свой, − сказал он. Как всегда покладистый, Джон так и сделал. Когда он увидел, что было внутри коробки, его глаза расширились. − Боже мой, Шерлок! Это... − Он поднял глаза. − Но вам не нравятся мои истории. − Я идиот. С этой машинкой у «Стрэнд» не будет абсолютно никаких причин отвергать ваши рассказы. − Это, должно быть, стоило чёртовых денег. Как вы... Шерлок небрежно махнул рукой. − Невежливо спрашивать такое о подарке. Вместо того чтобы сказать что-то ещё, Джон наклонился и поцеловал его. − Спасибо вам, любовь моя, − прошептал он. Затем он поднял другой свёрток. − Теперь ваш. Шерлок осторожно развернул коричневую бумагу. Внутри были скрипичные струны, канифоль, чистая канцелярская бумага. Он осмотрел всё это. − Спасибо вам, Джон, − тихо сказал он. − Я думаю, что необходим рождественский утренний концерт. − Джон оглядел комнату, казалось, впервые осознав, что футляра для скрипки нет на своем обычном месте. − Где она? − Он уставился на Шерлока. − О, мой дорогой друг, что вы наделали? − Я купил вам подарок, − был простой ответ. − Но какой ценой? Шерлок пожал плечами. − У меня есть месяцы, чтобы выкупить её. Что я и сделаю. − Затем его взгляд заострился, когда он перевёл взгляд со скрипичных струн на Джона, приподняв бровь. Джон не смог удержаться от печальной улыбки. − Часы моего отца, − сказал он. − Нам не принесло бы никакой пользы, если бы они так и лежали в этой коробке. Через мгновение Джон начал хихикать, и Шерлок тоже рассмеялся. − Мы − пара влюблённых идиотов, − сказал наконец Шерлок. − Чёртова история О. Генри из реальной жизни. − Джон заметил растерянный взгляд Шерлока и отмахнулся от него. − Не берите в голову, это не важно. Я думаю, не помешает ещё чаю и немного фруктового пирога. − Немного погодя, − пробормотал Шерлок. Он встал, а затем потянул Джона за собой. − Я думаю, что сначала нам следует вернуться в нашу постель для ещё одного обмена подарками. − Вы тот самый человек, который всегда обвиняет меня в ложной романтизации Шерлока Холмса? − поддразнил Джон. Вместо ответа Шерлок просто взял Джона за руку и потащил его в спальню.