Вытесненный из Томана

За всю свою жизнь Такемичи ни разу не ощущал, что в его руках находится сила, что он достаточно силен, чтобы люди восхищались им или чтобы его признали кем-то, кого следует бояться. Напротив, он всегда был слабым человеком, который изо всех сил пытался выйти из тени, но без особого успеха, несколько раз сдаваясь. Однако, сидя на брошенной машине посреди свалки, он не может удержаться от улыбки, когда чувствует себя могущественным, кем-то важным. Он находится в центре внимания всех собравшихся членов банды, все взгляды прикованы к нему, к тому, как его окружают и поддерживают некоторые из самых известных и могущественных членов банды Токио. Это приятное чувство, признается себе Такемичи, слегка улыбаясь, прежде чем осторожно посмотреть, где находится Томан, пытаясь определить, видели ли они его еще. Он с удивлением видит, что все они смотрят на него, кто-то ошеломленно, кто-то сердито, кто-то грустно. Но каждый их взгляд прикован к нему. Самое смешное, что Такемичи не боится видеть на себе злые взгляды. Если бы он сделал это один, без присутствия рядом с ним Тайдзю или Изаны, он бы убежал, плача, или вообще не осмелился бы появиться. Такемичи, чувствуя себя немного игривым и желая дать понять, что он их не боится, показывает им средний палец, улыбается в их сторону, а затем подмигивает им. — Посмотри на их лица, мне это нравится. — Говорит Шион, к его смеху присоединяется остальных небесные короли. И когда Такемичи наклоняется и целует Тайдзю в губы, смех становится громче, поскольку им кажется, что выражение лица Томана становится гораздо более убийственным и удивленным. — Блин, эти реакции — чистое золото. — тихо говорит Изана, глядя на своего младшего брата, у которого вот-вот случится припадок. — С каждой секундой я радуюсь нашему союзу все больше и больше. — В любом случае, не теряй бдительности, я очень сомневаюсь, что мы выберемся с этой свалки металлолома, не подравшись сначала немного. Я чувствую на себе убийственные взгляды, и, зная Майки. Он нападет когда мы этого не ожидаем — Комментирует Тайдзю, его рука обнимает Такемичи с собственническим видом, совершенно очевидным для любого, кто смотрит. — Разве публике не должно быть запрещено драться? — Спрашивает Такемичи, все еще сбитый с толку всеми неписаными правилами в мире банд. — Я думаю, что в конфликтах между бандами наступила своего рода пауза. — И ты прав, но есть много банд без чести. — Риндо отвечает со своей позиции позади Изаны, Такемичи и Тайдзю. — Хотя это не значит, что будет весело бить их до тех пор, пока они не переломают себе все кости. — Крики будут великолепными, младший брат. — Добавляет Ран, его рука тянется к карману, где, как все знают, лежит его любимая телескопка, которую он использует в каждом бою. — У нас есть план, ясно? Давайте не будем ничего портить Такемичи. — говорит Инуи. Для дальнейших разговоров нет места, поскольку две банды, которые собираются противостоять друг другу, входят на свалку, гордо размахивая своими флагами. Драка легко всех отвлекает, они наблюдают, как сражаются друг с другом, пока одна из банд не будет побеждена примерно через двадцать минут после начала. Для Такемичи это немного странно, ведь он помнит, что его бои в Томане всегда становились вечными и болезненными. — Было немного скучно, но это нормально, если обе банды не имеют большого уровня. — Ран комментирует Вакасу, оба обсуждают некоторые приемы, которые они видели в бою, в то время как Тенджику и Черные Драконы спокойно идут к выходу. Ни для кого не удивительно, что Томан подрезает их, не давая им покинуть автомобильную свалку. Майки стоит в центре своих людей, уставившись на Такемичи так, словно вокруг больше никого нет. — Хватит притворяться дураком и возвращайся к нам. — говорит Майки в сторону Такемичи, как будто он покинул Томан по собственному выбору, а не после того, как его избили до смерти. — Вы выгнали меня из Томана за предательство. Ты избил и унизил меня, Манджиро. Ты правда думаешь, что я ушел по собственному решению? Потому что я помню, как ты оставил меня умирать и выбросил на помойку. — отвечает Такемичи, кладя руку на плечо Тайдзю, чтобы тот не поручился за него. Удивительно, но он должен сделать то же самое с Изаной. — Мне все равно, Такемитчи мой и всегда был моим. Я могу делать с тобой все, что захочу, потому что ты принадлежишь мне. — Майки отвечает, пожимая плечами, некоторые вокруг него, кажется, удивлены его словами. —Помнишь, когда я встретил тебя, я сказал тебе, что ты будешь моей сукой. — Ну, эта сука собирается уничтожить тебя, Манджиро. — говорит Такемичи, разгневанный только что услышанными словами. Он никогда не думал, что Майки так о нем думает. —Через две недели, прямо на этой свалке, Томан против Черных Драконов. —Майки… —Говорит Дракен, пытаясь привлечь внимание своего лучшего друга и попросить их заранее обсудить бой, потому что они быстро поняли, что Тенджику будет сражаться на стороне Чёрных Драконов, и все знают, насколько сильны их члены. -Хорошо. — отвечает Майки, игнорируя Дракена, его взгляд не отрывается от Такемичи, легко игнорируя всех вокруг. — Когда Томан победит, у тебя будет место у моих ног, как у хорошей собаки. — Майки, что, черт возьми, с тобой не так? — Рычит Баджи за спиной своего командира, он не единственный, кто удивлен словами Майки или его странным поведением. Все там знают, что Майки влюблен в Такемичи и что ему было больно осознавать, что он якобы был предателем, но его манера поведения — это уж слишком. — Я думал, мы собирались извиниться перед Такемичи и спросить его, вернется ли он в Томан? — Спросил Злюка как можно тише у своего брата, чтобы никто, кроме него, его не услышал. — Я тоже так подумал. — Отвечает Смайли, его обычная улыбка почти исчезла, когда он слушает, как Майки разговаривает с Такемитчи о бое, который состоится через две недели. Они не сомневаются в силе мужчины, но он, должно быть, не единственный, кто думает, что этот бой немного великоват, учитывая разницу в силе и количестве участников. Смайли снова прислушивается к разговору, когда голос Кисаки звучит рядом с Майки, в том месте, где должен быть Дракен. Все удивляются, видя, как Кисаки хочет занять место Дракена и пытается принять его без особых изысков. Хотя что их больше удивляет, так это то, что говорит сам Кисаки. — Знаешь, Ханагаки, ты не первая шлюха, которая спит с сильными мужчинами, чтобы использовать свою силу. — говорит Кисаки смешным тоном, улыбаясь, как будто его комментарий был самым умным. Такемичи должен покрепче схватить Тайдзю и его друзей, чтобы они не набросились на Кисаки, и когда он уверен, что они не нападут на него за неуважение, он отпускает их. — Мне не нужно ни с кем спать, чтобы использовать свою силу. — отвечает Такемичи, прежде чем изо всех сил ударить Кисаки, звук очков и сломанного носа довольно сильно резонирует в этом месте. Бессознательное тело Кисаки падает на землю, и люди вокруг потрясены, увидев, что он упал от одного удара. — Я достаточно силен сам по себе. — Глупая сука. — Ханма рычит и бросается на Такемичи, но снова все удивляются, когда сам живой зомби также падает без сознания на землю после получения точной копии убийственного удара Майки, нанесенного Такемичи. Меня больше не будут использовать в качестве боксерской груши. — предупреждает Такемичи, опуская ногу, его решительный взгляд встречается с каждым из участников Томана. — Я Ханагаки Такемичи, капитан Небесного отряда, и через две недели я прикончу вас всех. Такемичи разворачивается и направляется к другому выходу, за ним следуют Тенджику и Черные Драконы, все они выглядят чрезвычайно гордыми тем, как Такемичи смог использовать свои тренировки, чтобы предупредить тех, кто так сильно его обидел. Однако именно Тайдзю выглядит таким гордым из-за того, как его маленький ангел превратился из того дрожащего мальчика, который был сломлен, в того, кто ходит безопасно, не оборачиваясь, чтобы посмотреть, следуют ли за ним, зная, что они всегда прикроют его спину. Обе банды исчезают со свалки, оставив после себя удивленного Томана, который продолжает смотреть на место, где они исчезли, хотя прошло несколько минут. — У меня одного такое ощущение, что мы облажались с этой борьбой? — спрашивает наконец Баджи, потому что внутреннее чувство подсказывает ему, что они только что попали в хорошо спланированную ловушку и что в конечном итоге они умрут из-за ненависти Кисаки Тетты. — Такое ощущение, что нас приговорили к смертной казни.