Вытесненный из Томана

Первая встреча после объявления банде о предстоящем бою против Томана преподнесла большой сюрприз, которого никто не ожидал. Такемичи — тот, кто меньше всего этого ожидал, но это не то, что ему не нравится, более того, он не может не улыбнуться двум новым членам Тенджику. — Мичи! У нас есть два новых Небесных Короля, они пришли всего несколько часов назад благодаря нашему великому уговору, — комментирует Ран так, будто комментирует погоду, однако никто не обращает внимания на его выходки, так как все взгляды Черных Драконов прикованы к двум новым членам Тенджику. Кавата Нахойя и Кавата Соя. Близнецы из четвертого отряда Томана сейчас сидят среди братьев Хайтани, избитые и с несколькими пластырями, закрывающими то, что должно быть ранено. Физически они выглядят очень плохо, но, кажется, счастливы, что покинули Томан, или так кажется, поскольку их выражения лица не несут мало информации. — Что ж, это большой сюрприз — наконец комментирует Такемичи, люди вокруг него хранят молчание, потому что это были два члена Томана, которые так сильно ранили его, и все напряжены из-за его возможной реакции. Но Такемичи никогда не имел ничего против близнецов, они раньше не разговаривали, и их отношения не были такими уж близкими, поэтому он дружелюбно им улыбается. —Добро пожаловать в союз банды с Черными Драконами. -Спасибо. — Энгри отвечает более вежливо, чем его брат, который только кивает на слова Такемичи, однако, похоже, это больше связано с его травмами, чем с нежеланием говорить. — Я хочу знать, как вы так быстро меняете банды. Лояльность для тебя ничего не значит? — спрашивает Инуи, стоя позади Тайдзю, который все еще молчит, с Такемичи у него на коленях и подозрительно смотрит на двух новых участников Тэндзику. — Окружение Томана изменилось. — отвечает Смайли, его голос звучит хрипло, как будто он так и остался афоничным, следы рук на шее дают обобщенное представление о том, что его уход из Томана не был мирным. — Теперь все стало более враждебно, Майки, кажется, никому не доверяет, даже Дракену. Единственный, кого он слушает, — это Кисаки. Я боялся, что с Энгри что-то случится, поэтому мы приняли предложение Рана. Однако, когда мы пошли покидать свой пост в Томане, Майки был в ярости. — Это видно невооруженным глазом. Мой младший брат сошел с ума. — Говорит Изана, от его пустого взгляда у всех мурашки бегут по коже — Я хочу убить Кисаки Тетту за то, что он сделал это с Манджиро. Никто ничего не говорит о биполярности, которую Изана испытывает к своему брату, все знают, что часть его хочет заботиться о нем как о брате, но другая часть просто хочет ударить и уничтожить его. — Я не знаю, что будут делать другие, но никто больше не спокоен во время собрания томана. Я не удивлюсь, если кто-то еще захочет уйти оттуда. — Говорит Энгри, и Такемичи чувствует «прежде чем закончишь, как ты», которое близнец Кавата не произносит вслух. Тайдзю чувствует его напряжение, поэтому гладит Такемичи по спине, чтобы успокоить его. Такемичи может только улыбаться и прислоняться к груди Тайдзю, наслаждаясь теплом большого, мускулистого тела, которое накрывает его и заставляет чувствовать себя защищённым, любимым и в безопасности. Остальная часть встречи звучит в глубине сознания Такемичи, который предпочитает закрыть глаза и наслаждаться ласками Тайдзю, немного подремывая, пока не придет время возвращаться в дом Шиба. Такемичи не был у себя дома с тех пор, как Тайдзю нашел его в том переулке, и, кажется, прошла вечность. У него нет семьи, в которую можно было бы вернуться, его родители больше сосредоточены на себе, чем на собственном ребенке, поэтому для них нормально находиться вдали от дома несколько месяцев подряд. На самом деле Такемичи это не очень волнует, когда он был моложе и не понимал этого, ему было не все равно, и это причиняло боль. Но теперь это не так, однако ему нужно пойти в дом Ханагаки, чтобы убедиться, что все в порядке и нет проблем со счетами. — Ты позвони мне, если что-нибудь случится. —Голос Тайдзю не оставляет места для отрицания, поэтому Такемичи кивает, снова целует Тайдзю и покидает дом Шиба в направлении своего старого дома. — Если подождёшь до завтра, я могу пойти с тобой. — говорит Тайдзю, не желая позволить Такемичи уйти без него в свой старый дом, старый, потому что для Такемичи его дом — дом Шиба. — Со мной все будет хорошо, не зря Вакаса меня так усердно тренировал. — отвечает Такемичи, встаёт на цыпочки и целует Тайдзю в губы, чтобы немного его успокоить, что быстро срабатывает. — Тебе надо пойти на эту встречу, я пойду, посмотрю, всё ли в порядке, и вернусь раньше тебя. Он не прошел и двух минут, как почувствовал постоянное присутствие нескольких своих людей из его собственного подразделения, это те, кто всегда следует за ним, когда он выходит один, защищая его от любых проблем, которые могут возникнуть во время его прогулок. Такемичи, однако, также чувствует присутствие трех других людей, и ему не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто следует за ним, не предупредив его телохранителей, вероятно, потому, что они также поняли, что Такемичи не так одинок, как кажется. Со вздохом он просто соглашается с тем, что они будут следовать за ним, и продолжает свой путь к своему старому дому. Он не упускает случайных попыток привлечь их внимание так, чтобы его люди из Небесного подразделения их не видели и не слышали. По прибытии к его дому, и когда его последователи узнают, что они не увидят их с ним во дворе, они врываются внутрь, как будто у них даже нет проблем войти в дом, чтобы поговорить с ним. Это не то, чего Такемичи собирается допустить. Такемичи открывает рот, чтобы сказать им уходить, когда от удивления теряет дар речи, увидев Чифую, Кадзутору и Баджи, стоящих на коленях на земле, сгибающихся и прижимающихся лбами к земле в знак прощения. — Прости, Айбу! Мы были с тобой плохими друзьями. — Говорит Чифую, его голос разносится по двору из-за создаваемой им напряженности. Его лоб все еще приклеен к земле, какой бы грязной она ни была. — Прости. — Пожалуйста, примите наши извинения. Такемичи не знает, что делать, он никогда не верил, что увидит, как гордый Баджи Кейсуке или тщеславный Ханамия Кадзутора принесут такие официальные и серьезные извинения. Со вздохом он опускается на колени и помогает им снова встать, они смотрят с надеждой при виде этого жеста, но это чувство быстро улетучивается при виде сурового взгляда Такемичи. — Я не могу принять ваши извинения. Некоторое время назад я бы наверняка умер, чтобы увидеть тебя в таком положении только для себя, но я изменился ради Томана, и не думаю, что эта перемена была только хорошей или совсем плохой— Такемичи говорит, что он не испытывает угрызений совести, когда говорит это, потому что это то, что он действительно чувствует, и то, что Тайдзю помог ему увидеть. — Я не могу доверять почти никому, но гораздо меньше я могу доверять людям, которые ничего не сделали для меня, когда я больше всего в этом нуждался. Ты видел, как я плакал, прося кого-нибудь сказать, что я не предатель, ты видел, как я умолял своих друзей о помощи, ты видел, как меня избивали. И ты ничего не сделал. —Мы знаем, и это больно- — Мне было больнее оставаться одному и чувствовать, что для меня больше ничего нет. Вы даже не представляете, насколько болезненно это чувство, когда вы сдаетесь, ощущение того, что вы одиноки и что никто о вас не заботится —Отвечает Такемичи, ему пришлось бороться, чтобы выздороветь, обрести силу и уверенность в себе. Ему было трудно ставить себя впереди других, и он поначалу не колебался умереть, если это означало бы счастье его близких. Теперь он понял, что его счастье тоже стоит того, что его собственные чувства и его собственная жизнь стоят того же, что и другие. Учиться было трудно, но Тайдзю также оказал мне большую помощь в этой области. — Мы поняли. Примите информацию, которую мы собираемся вам дать, как еще один способ попросить прощения, надеюсь, в будущем вы сможете простить нас, хотя бы немного. — Говорит Баджи, прикрывая рот Чифую, который был готов продолжать умолять о прощении Такемичи — Майки и Кисаки планируют что-то против тебя перед боем. Мы не знаем, что это такое, даже Дракен не делает этого, но кажется, что-то серьезное и довольно сильное, что-то о том, чтобы причинить тебе боль и подчинить тебя. — Мы это знаем только потому, что подслушивали. — добавляет Кадзутора, у всех троих одинаковая аура усталости, сотрясающая Такемичи —Майки хочет, чтобы ты вернулся к нему, он не слушает доводов. — Так что будь осторожен, Такемитчи —Чифую говорит, что эти трое запечатлены в его мозгу, даже когда он входит в дом, а они уже ушли. С дрожащим вздохом Такемичи тратит несколько минут на то, чтобы успокоить свое сердце, прежде чем начать проверять дом, чтобы не обнаружить ничего необычного. Не требуется много времени, чтобы увидеть, что на первом этаже все по-прежнему в порядке, хотя это меняется, когда он добираетесь до своей комнаты, или до того, какой была его комнатой до переезда в дом Шиба. — Но что, черт возьми, здесь произошло? — Спрашивает он себя, все его вещи, книги, одежда, украшения и даже мебель полностью уничтожены, как будто ураган, полный насилия, опустошил его имущество. Такемичи вскоре понимает, что кто-то проник в его комнату и уничтожил его вещи, не для того, чтобы что-то искать, а в знак гнева и озлобленности против него. Довольно легко понять, кем он был, когда в том, что раньше было его кроватью, он находит маленькую записку, написанную с той же яростью, которая разрушила его комнату. Автор: Майки. ‘Ты мой. Я убью каждого, кто встанет у меня на пути, чтобы добраться до тебя’.