Sin

      Луч солнечного света, падающий из окна, расчерчивает парту наискосок. Я сижу в аудитории и нетерпеливо ёрзаю на стуле, поглядывая то на мобильный телефон, чтобы посмотреть, сколько времени, то на преподавателя, который принимает лабораторную работу по программированию у Кристины. Я уже заняла очередь и буду сдавать следующая. Если честно, то очень волнуюсь. Сердце стучит как-то неровно, а пальцами я нетерпеливо перебираю свои ручки, чувствуя при этом как вспотели ладони - сначала я достаю их все из пенала, а потом складываю назад только для того, чтобы снова достать. Цикличность происходящего успокаивает и дыхание наконец-то выравнивается.       Не понимаю, как мои одногруппники могут быть такими безмятежными, когда в ближайшем будущем им предстоит точно так же, как сейчас Кристине, краснеть и бледнеть перед преподавателем, судорожно пытаться понять, какой вопрос тебе задали и как на него ответить. Но хуже всего, если понимаешь, что не знаешь ответа. Тогда выход только один – ждать, когда наш дражайший Арсений Федорович поймет, что не в состоянии вытрясти что-то из твоих полупустых мозгов, сокрушенно вздохнет и наконец-то поставит тебе плюсик за лабораторную. Однако, может не повезти и плюса тебе не видать, тогда придется идти в следующий раз, чтобы пересдать и снова пройти все круги ада.       Думать о пересдаче не хочется, поэтому я продолжаю перебирать ручки и карандаши. Один за другим. Непрерывно и циклично. Сейчас даже о Саше думать не могу, хотя эту программу для меня написала именно она. Написала её сама, без моего участия, так еще и по полочкам разложила весь код, попыталась все объяснить и донести до не очень сообразительной меня. Надеюсь, что я все правильно запомнила и теперь не облажаюсь перед Арсением Федоровичем, который трагично закатывает глаза каждый раз, когда видит меня перед собой.       - Ева, твоя очередь, – шепчет мне Кристина, проходя мимо, и я вздрагиваю.       В панике резко поднимаюсь с места, хватаю со стола флешку, на которую записана программа, и листы с текстом кода. На нескольких альбомных листах, которые я судорожно сжимаю в своей руке, расписан текст всей программы. В скобочках, около каждой строчки кода, карандашом написаны комментарии. Это, естественно, Саша постаралась - сердце приятно ёкает в груди при мысли об этом. Она могла бы не заботиться так обо мне, а просто все рассказать и понадеяться на мою ненадежную память, потому что это не её проблема, запомнила ли я всё необходимое. Она могла бы с безразличием отнестись к тому, получится ли у меня защитить лабораторную работу, но вместо этого Александра сделала для меня все, что могла. И теперь моя основная задача – заполучить плюсик в журнале преподавателя.       Вижу цель - иду к цели. Пусть и иду на не сгибающихся ногах с полным ощущением того, что впереди меня ждет казнь, а мне надо не просто дойти до стола преподавателя - подняться на эшафот.       Глубоко вздыхаю и слышу, как за спиной хихикает Кристинка. Правильно, она на сегодня отмучилась и свой позор уже пережила, теперь может развлекаться ровно до следующего раза. Судя по всему, её программа составлена правильно и прекрасно работает.       Дрожащей рукой вставляю флешку в разъем, после чего хватаю мышку и начинаю судорожно щелкать, от чего неизбежно промахиваюсь мимо ярлыка. Чувствую, как паника расползается сильнее внутри меня. Закусываю губу и пытаюсь сосредоточиться, проигнорировав участившийся ритм сердца.       - Уважаемая, да не стоит так волноваться. Я не кусаюсь, честное слово, - Арсений Федорович позволяет себе ухмылочку и глаза его блестят, показывая, что он явно наслаждается и происходящим, и моим смущением.       - Д-да, конечно.       Глубоко вдыхаю и наконец-то раскрываю окно с программой. Еще пара секунд у меня уходит на её запуск. Чувствую, как мышку из моих рук осторожно извлекают. Не сразу понимаю, что преподаватель сделал это для того, чтобы убедиться в работоспособности и пробежаться глазами по коду.       - Хм… Как интересно, Ева…       Боязливо отрываю взгляд от созерцания стола и перевожу его на Арсения Федоровича. Вижу на его лице подобие заинтересованности. Дыхание перехватывает от непонимания того, почему я вызываю такую реакцию вместо привычного пренебрежения или безразличия.       - Ева, Вы сами написали эту программу?       Приплыли.       Началось.       Обычно этот преподаватель обходится без подобных вопросов по той простой причине, что прекрасно знает, как программы передаются из поколения в поколение, из рук в руки. Из года в год студенты защищают одну и ту же программу, иногда ее модифицируя, подгоняя под себя. Но в этот раз Арсению Федоровичу надоело смотреть на одно и тоже, при этом старательно делая вид, что он никогда прежде не видел ничего подобного. Как итог он дал каждому из нас индивидуальное задание.       - Да. Я сама, – Коротко отвечаю я, стараясь вести себя уверенно и выглядеть нормальной, а не дерганой. Но понимаю, что даже такую короткую фразу я произнесла с дрожью в голосе. Наблюдая за тем, как ухмылка на лице преподавателя становится шире, внутренне содрогаюсь оттого, какие последствия меня могут ждать за эту наглую ложь.       - Могли бы признаться, что не сами делали лабораторную работу. Я ведь даже знаю, кто сделал это за Вас, Ева.       Отмазываться как-то глупо, но признаваться, что код написан не мной - просто катастрофически не хочется. Да и вообще быть пойманной на лжи довольно-таки мерзко, у меня даже уши моментально начинают гореть.       - Но я, правда, написала её сама, - уперто произношу я, про себя проклиная тот день, когда поступила на факультет информатики и вычислительной техники.       Честное слово, иногда мне кажется, что вместе с дипломом по своей специальности я получу еще и диплом профессионального лжеца или мастера выкручиваться из безвыходных ситуаций. Хотя, судя по реакции преподавателя, не такой уж я и профессионал в этом деле - прекрасно понимаю, что Арсений Федорович видит во мне самую настоящую лгунью, а не девушку, в которой вдруг неожиданно проявились способности и любовь к программированию.       - Ну если Вы и правда написали её сами… - на секунду мой мучитель задумался, почесал свою переносицу и уставился на меня глазами, в которых я опять увидела откровенную усмешку и какой-то задорный огонек. Да-да, клянусь! Я увидела в его глазах что-то такое, что сделало его лет на десять моложе и гораздо живее. Это что-то было смешано из интереса, азарта и предвкушения. – Так вот, если это правда так, то, конечно же, Вас не затруднит весной, на экзамене, написать мне что-нибудь столь же прекрасное в исполнении. Правда, Ева? А сейчас у Вас есть время потренироваться.       Сердце в груди отчаянно бьется. Дышать становится все сложнее, а паника никак не отступает. И мне бы радоваться, потому что я вижу, что напротив моей фамилии в блокноте, где стоят отметки за лабораторную работу, теперь красуется плюс. И это при том, что меня не спросили ни одного вопроса по коду, меня не мучили на знание теории по данной теме. Я получила этот плюсик, грубо говоря, ни за что. Особенно если учесть, что программа даже не мной написана.       Только вот радоваться нет никаких сил и желания, ибо цена за одну ничтожную лабораторную работу слишком велика. Да я же никогда не напишу сама подобную программу! Одна! Без учебников, интернета и подсказок! Это же безумие какое-то, в самом деле. Тем не менее, вместо того, чтобы запротестовать на счет этой идеи и с позором признаться, что я не такой гений, как можно подумать по коду, из моего рта выскакивает самоуверенное:       - Конечно, напишу. Только подготовлюсь получше.       - Вот и прекрасно, Ева. Вот и идите готовиться.       На подкашивающихся ногах я иду к двери, чтобы выбраться из злосчастного кабинета. По пути хватаю сумку, сгребаю в нее пенал и тетради, закидываю внутрь флешку исключительно на автомате, не осознавая свои действия. Пара шагов, и я буквально вываливаюсь за дверь.       Только оказавшись с другой стороны всего этого ада, я позволяю себе перевести дыхание. Устало опираюсь о стену спиной и невидящим взглядом упираюсь в одну точку. Руки всё ещё дрожат, а щеки горят, что выдает лихорадочный румянец.       - И долго ты в таком отходняке будешь? - знакомый голос вырывает меня из пучины отчаяния. Я фокусирую взгляд и перевожу его туда, откуда слышу звук.       - Саша?       - Мы не виделись всего сутки, а ты уже не узнаешь меня? Не думала, что твоя память настолько короткая, Ева, - губы Саши изгибаются в улыбке и я буквально режусь об эти углы, царапаюсь о них глупым сердцем, которое тут же пропускает удар, стоит нам столкнуться взглядами.       Наверное, раньше бы я разозлилась на Александру за такие слова. Расстроилась бы, что она язвит мне и подшучивает, когда я в не лучшем состоянии. Но я вижу, как тепло, пусть и насмешливо, блестят её глаза, когда она смотрит на меня в гулкой тишине пустого коридора. Время будто замирает для нас двоих в этот момент, чтобы моя вселенная снова начала вращаться вокруг Саши. И я позволяю себе абсолютно непозволительное – бросаюсь к ней на шею, крепко зажмурив глаза. В первую секунду она удивленно отшатывается от меня, и мне страшно, что Саша решит меня оттолкнуть, будет грубой и резкой или засмеется в голос - от одной мысли об этом у меня кружится голова и земля в панике уходит из под ног.       Ничего подобного не происходит и когда я уже почти уверена, что всё испорчено, совладав с собой, Саша притягивает меня крепче к себе за талию, прижимает сильно и спокойно. Я утыкаюсь носом в её плечо и судорожно вздыхаю.       - Ну-ну, только слез не надо, пожалуйста. Ты и так часто плачешь, - она подымает руку к моему лицу и пальцами мягко заправляет за ухо упавшую на глаза прядь волос, - Лабораторную не сдала что ли?       - Сдала, - тихо шепчу я, прижимаясь сильнее. На краю сознания я думаю о том, что нас может кто-нибудь увидеть и если это случится, Саша, наверное, будет не в восторге. Но я не могу разрушить момент и разорвать объятия первой.       - Что тогда? – по голосу я слышу, что ты слегка удивлена и не видишь объяснения моему поведению. Ничего удивительного, конечно, ведь я ничего не объяснила перед тем, как повиснуть у тебя на шее.       - Он сказал… сказал… что я на экзамене должна буду написать программу! Представляешь? Да я же… Я же… - спазм сдавливает легкие и я чувствую, как к глазам подступают слезы страха и отчаяния.       - Успокойся, ты сможешь. Иначе не быть тебе моей сабой, - голос Александры звучит как шелест мертвых листьев и я вздрагиваю, смаргивая с глаз непрошенные слезы. Она улыбается всё так же спокойно, одними уголками губ, а затем наклоняется к замершей мне и целует глубоко и медленно, совершенно не обращая внимания на то, где мы находимся. И вместо того, чтобы оттолкнуть её и возмутиться, потому что в любую минуту из аудитории могут посыпаться мои однокурсники или, что гораздо хуже, выйдет преподаватель, я цепляюсь пальцами за ткань её худи и отвечаю на поцелуй.       Саша целует меня до тех пор, пока слезы не высыхают на моих черных ресницах. До тех пор, пока у меня не начинают саднить губы. До тех пор, пока по из-за двери рядом не раздается громкая возня, сообщающая о том, что скоро наше уединение будет разрушено.       - Ничего не бойся, - говорит Саша и я ей верю.       Она обхватывает мои пальцы своими за секунду до того, как дверь в аудиторию открывается и из неё выходят мои одногруппники. Я напряженно сжимаюсь изнутри, но Александра не видит и не чувствует этого, просто тянет меня вперед по коридору, пока я чувствую чужие взгляды где-то у себя между лопатками и думаю о том, что Кристина, кажется, задаст мне очень много вопросов в ближайшем будущем.