Картограф и Мир [The Cartographer and the World]

      Последней игрой Лисов в декабре была домашняя игра против Брекенриджских шакалов. Им удалось не только победить, но и обеспечить себе место в весеннем чемпионате. Облегчение Нила оставило пустоту в его сознании и легкое головокружение.              В фойе он остановился и ответил на несколько вопросов нетерпеливых репортеров так вежливо, как только было возможно. Он отмахнулся от более чертствых расспросов о потасовках на корте колкими комментариями о грязной тактике Шакалов в тот вечер. Джек получил не один вопрос о его психическом здоровье и уровне стресса, из-за чего он стиснул зубы так сильно, что Нил подумал, что у него может лопнуть вена на виске. Когда щеки молодого нападающего приобрели тревожный оттенок румянца, Нил оборвал репортеров вежливым:              — Спасибо, что уделили время, — и увел Джека прочь.              В раздевалке Нил на несколько мгновений опустился на скамейку и попытался дышать сквозь сокрушительное облегчение. Кое-кто из парней кричал, смеялся и упивался триумфом. Рядом с Нилом был тихий Эндрю, и Нил знал, что взгляд вратаря отвлечет любое нежелательное внимание со стороны остальных, пока он собирает себя в кучу.              Это было близко. Слишком близко. Страх неудачи тянул Нила в бездну тревожности еще со Дня Благодарения. Они провели длинные выходные в Гейтерсберге, штат Мэриленд, в новой квартире Дэн. Дэн ясно дала это понять, когда затащила Нила в свою маленькую кухню, где пахло индейкой и подгоревшей корочкой от пирога, и сказала:              — Знаешь, даже если команда не доберется до чемпионата, ты правда хорошо справляешься, Нил.              Это не заставило его чувствовать себя лучше.              Нил потер лоб и слушал, как Брайан, Мэтт и Ники громко смеются над впечатлением Томми от реакции Ваймака, когда Эндрю покинул свою штрафную зону, чтобы сделать невозможный пас на Кевина, что привело к рискованному, но впечатляющему голу, который изменил ход игры после тяжелого старта.              Нил старался не чувствовать дурноту из-за уродливого синяка на лице Мэтта. Он старался не чувствовать злость на Холли за то, что она затеяла драку, за которую получила растяжение запястья и вторую красную карточку в сезоне. Он пытался забыть, как «Эй, Веснински» вылетело из уст другого капитана, когда они встретились посреди корта для подбрасывания монеты.              Рука Эндрю обхватила локоть Нила, выводя его из пелены размышлений. Нил вопросительно моргнул, и Эндрю скользнул многозначительным взглядом через его плечо.              Когда Нил повернулся, Кевин был там с каменным выражением.              — На нашей стороне была удача, — сказал Кевин, глядя на Нила так, словно мог прочитать слова, напечатанные где-то в глубине его сознания. — Удача не продвинет нас дальше.              — Ой, уймись, Кевин! Мы выиграли! — прокричал Ники.              Нил выдержал укоризненный взгляд Кевина и тихо сказал:              — Я знаю.              Чего он не знал, так это того, как заставить младшекурсников больше стараться, больше переживать об этом. Для всех них экси означало что-то свое: для кого-то это было не более чем побегом из удушающего родного города, для кого-то — выходом для агрессии и душевной боли, для Нила и Кевина это было кислородом.              Части команды только-только встали на свои места, на несколько месяцев позже, чем Нил надеялся. Он окинул взглядом раздевалку, пока расстегивал лямки наплечников. Мэтт и Холли не уступали друг другу в агрессии, хотя у Холли явно было меньше сдержанности, а также вызывающее поведение, которые проявлялись только в дни игр. Аарон и Лиззи бесили друг друга насмешками и резким антагонизмом, а когда они злились, с ними приходилось считаться. Брук наконец-то научилась читать действия Эндрю. Колби разработал несколько приемов, позволяющих сохранять концентрацию и мысленное присутствие, с чем помог Брайан. С тех пор, как Джек и Ивонна поднаторели, пара нападающих играла так, как будто они были связаны ментально.              Однако этого все равно было мало. Нил мог видеть их потенциал, но они все еще недотягивали. Этого было недостаточно. Нил беспокоился, что этого никогда не будет достаточно.              Эндрю взял наплечники из рук Нила и отложил в сторону. Нил моргнул и проследил за пристальным взглядом Эндрю на Джоэла, который беззастенчиво смотрел на него, слегка нахмурив брови. Мэтт и Никки тоже смотрели в его сторону, и Нил видел, как их радость меркнет на фоне беспокойства за него.              Нил выдавил натянутую улыбку и сказал:              — Вы, ребята, сегодня надрали им задницы.              Мэтт одарил его широкой улыбкой во все 32 и сказал:              — Мы собираемся надрать им задницы также весной.              — Черт возьми, да! — рассмеялся Ники, ударяясь кулачками с ухмыляющимся Брайаном.              Кевин бросил на него надменный взгляд через плечо, когда он направился в душ. Эндрю остался рядом с Нилом, тихо подталкивая его, чтобы он не отвлекался, пока тот, наконец, не забрался в душ.              Когда Нил вышел, одетый в джинсы и оранжевую худи, воздух вокруг все еще был наэлектризован от волнения сокомандников. Эндрю ждал его с сумкой у раковин. Он наклонил голову и пробежался внимательным взглядом по лицу Нила, прежде чем шагнуть ближе.              — Спасибо, — пробормотал Нил. Его голос чуть громче жужжания флуоресцентных ламп над головой. Он знал, что если бы Эндрю так сильно не выкладывался на корте, исход игры был бы совсем другим.              Эндрю поднял плечо.              — По крайней мере, нам не будет скучно весной.              Этого было достаточно, чтобы губы Нила растянулись в искренней улыбке. Он наклонился вперед для поцелуя, уверенного прикосновения сомкнутых губ. Это было обещанием чего-то большего.              Остальные хотели жить среди шума и веселья, ни о чем не думая следующие несколько часов. Ваймак сурово посмотрел на своих Лисов и сказал:              — Держитесь подальше от неприятностей.              Мэтт разговаривал по телефону с Дэн в холле, ухмыляясь и дико жестикулируя свободной рукой, хотя Дэн и не могла его видеть. Лиззи и Брук трепали Колби по волосам, добродушно подталкивая его, а Брайан все твердил и твердил о том как хорош перфоманс Колби. Ники и Аарон обсуждали, каким алкоголем запастись, и наделала ли Кейтлин еще мармеладных червей из водки.              Нилу казалось, что он наблюдает из окон темного дома, как проходят летние дни. Их воодушевление его не затрагивало. Их смех был недостаточно громким, чтобы заглушить голос в его голове, твердивший: «Ты почти потерпел неудачу. Почти потерпел неудачу. Почти провалился».              Погрузиться в комфорт от их победы было бы опасно. Он не мог позволить себе остановиться и насладиться моментом, когда им предстоял весенний чемпионат. Он не мог позволить себе сбавить обороты, когда после этого сезона Кевин закончит учебу, и ему придется самостоятельно возглавить эту команду.              Как ни странно, именно Холли отвлекла его от водоворота мыслей. Она стояла на противоположной стороне зала, ссутулив плечи и стиснув зубы с тихой решимостью. Ее лохматые волосы падали на лицо, но ее глаза не были такими настороженными, как обычно. Вместо того, чтобы хмуриться себе под ноги или безучастно смотреть на того, кто был ближе всех, она рассматривала комнату и своих сокомандников, как будто пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь.              Нил знал этот взгляд. Это было смирение. Это было сожаление. Это было побуждение бежать.              У Нила не было теплых чувств и сантиментов к девушке, но она была Лисом. Лисы спасли жизнь Нилу однажды и будь он проклят, если они не спасут и ее.              Эндрю переступил с ноги на ногу, чтобы сжать их руки вместе, сразу же привлекая внимание Нила. Команда начала расходиться, все еще формируя планы по празднованию на ходу. Нил услышал, как Брук и Лиззи говорили что-то о том, чтобы пойти к дому Эбби, а не в Башню, и он знал, что у Холли будет прекрасная возможность ускользнуть незамеченной.              Ники поехал обратно в Башню в грузовике Мэтта с несколькими парнями в кузове, а Аарон исчез с Кейтлин, так что в ту ночь в Мазерати было только трое. Кевин демонстрировал свое плохое настроение на задних сиденьях, Нил вертел в руках ключи на пассажирском, а Эндрю спокойно сидел за рулем.              Когда они припарковались перед Башней, Нил сказал:              — Идите вперед. Я скоро догоню.              Кевин вышел и захлопнул дверь, прежде чем шагнуть на тротуар. Эндрю медленно вылез наружу, но, закрыв дверь, прислонился к ней. Нил смотрел, как он достает пачку сигарет и зажигалку. Улыбаясь про себя, Нил вышел наружу и, обогнув Мазерати, встал рядом с Эндрю, взяв у него вторую сигарету.              Нил прислонился к машине рядом с ним и другой рукой выудил ключи из кармана. Он наклонил их и они заблестели в свете ближайшего уличного фонаря. Они не весили много, но смысл, скрывающийся за ними, крепко привязывал его к месту.              — Ты тихий, — заметил Эндрю после того, как глубоко выдохнул дым.              — Думал, ты хотел, чтобы я заткнулся, — пробормотал Нил.              — Я знаю, как тебя заткнуть, когда я этого хочу, — Эндрю быстро затянулся сигаретой, резко вдохнув, а затем выпустив дым. — Просто скажи мне, что, блядь, с тобой не так. Обычно ты такой убитый, только когда мы проигрываем.              Нил попытался сделать полный вдох заледеневшими легкими, но чем больше он думал, тем тяжелее становился груз в его груди. Давление было слишком сильным, и его ребра готовы были вдавиться.              — Прекрати, — прошипел Эндрю, хлопая холодной рукой по затылку Нила.              Нил кивнул, быстро моргнув, но не мог выдавить из себя ни звука. Он засунул сигарету между губ и набрал полную грудь дыма, чтобы заглушить ужасные слова, гремевшие в его груди. Он дернул головой в сторону и уставился на двери, ведущие в Башню. Сосредоточиться на чем-то другом.              Признаков появления Холли по-прежнему не было.              — Нил, — подсказал Эндрю.              — Просто иногда это слишком, — попытался он объяснить, как только смог заставить свой язык сотрудничать. — Я должен быть счастлив по поводу вечера. Я должен быть в порядке.              — Но ты не в порядке.              — Угу, это… — Нил сделал еще одну затяжку. Смотреть вот так в глаза своим демонам заставляло его нервничать и напрягаться. Его пальцы тряслись вокруг сигареты. Эндрю слегка сжал его затылок. Нил сосредоточился на весе его руки, на шероховатости кожи и почувствовал, как расслабилась его грудь. Эндрю дал ему время распутать свои беспорядочные чувства, вытащить их одно за другим и рассортировать. Бетси не раз предупреждала его при каждом случае, что упрямое игнорирование этих вязких, когтистых вещей в его голове когда-нибудь обернется против него. Иногда, вот как сейчас, он верил ей, даже если никогда не признается в этом.              Наконец, Нил сказал:              — После того, как я заключил сделку с Ичиро, я почувствовал себя в безопасности. Я чувствовал, что мне вернули мою жизнь. Теперь все, о чем я могу думать, это, что все еще есть риск все проебать и получить пулю вместо диплома, и это меня бесит. Когда мы побеждаем, все, что я вижу, это насколько мы были близки к поражению.              Нила изводили всевозможные «едва не» и «почти».              — Тебе опять снятся кошмары, — добавил Эндрю, и Нил смущенно кивнул.              Иногда он слишком сильно дергался, вырываясь из кошмара, и это вызывало небольшую дрожь, бежавшую по деревянному каркасу к кровати Эндрю сверху. Нил не хотел признавать, что его немного утешало знание того, что Эндрю тоже просыпался, что знал, даже если Нил не говорил ему.              — Я в этом напряге уже несколько недель, — сказал Нил, стряхивая пепел на тротуар. — Избавиться от этого становится все сложнее.              — Мы едем в Колумбию сегодня.              Нил откинулся на машину и почувствовал, как лед в его легких начинает таять. Они и так планировали отправиться в Колумбию следующим вечером с остальными тремя, но мысль о том, чтобы поехать пораньше и просто отдохнуть, была бесконечно привлекательной.              Мысли о Колумбии и отдыхе испарились, когда Нил увидел одинокую фигуру, выходящую из парадных дверей с сумкой на плече. Ему еще предстояло кое-что сделать той ночью, прежде чем он сможет позволить себе расслабиться в комфорте, который предпочитал Эндрю. Отдав сигарету Эндрю, Нил оттолкнулся от машины и зашагал по тротуару, чтобы опередить Холли, прежде чем она успеет скрыться в тени.              Она замерла, как только увидела его. Поток света из вестибюля Башни падал ей за спину, из-за чего было трудно разглядеть выражение ее лица. Нил остановился в нескольких футах от нее, расправив плечи. Холли молчала, ожидая, что Нил сделает ход, чтобы она могла противостоять ему. «Типичный защитник», — подумал Нил.              — Собираешься куда-то?              Плечи Холли поднялись в защитной позе. Низким голосом, она бросила вызов:              — Тебе-то что?              — Все твои вещи умещаются в одну сумку. Я узнаю беглеца, когда вижу его.              — Я не бегу.              — Ну, ты точно не выглядишь так, будто остаешься.              Холли усмехнулась.              — «Бежать» включает в себя понятие «преследования». Меня ничто не преследует, чувак. Я всего лишь ухожу, просто и понятно.              Нил переступил с ноги на ногу и засунул руки в карманы.              — Почему ты уходишь?              — Было круто иметь крышу над головой и все такое, но я вижу, как ты и Королева Кевин пялитесь на меня, и мне это дерьмо не нужно, ясно? Так что я пойду.              Нил мало что знал о Холли, кроме того, что было написано в ее анкете. Родилась 11 мая, рост 172 сантиметра, левша, провела два года, играя за «Ангелов Святого Амвросия» и два года за «Грейнджер-Хайтс Джайентс». Это не давало ему никаких подсказок о том, от чего она убегала или к чему возвращалась, или почему она выглядела так, будто большую часть времени хотела что-то поджечь. Нил чувствовал себя не в своей тарелке, но был полон решимости продолжать.              — Итак, если ты не убегаешь, к чему ты возвращаешься, а? Что ждет тебя в Огайо? Я слышал, как ты говорила с Лиззи о том, чтобы остаться на каникулы, поэтому я знаю, что ты не собиралась проводить Рождество в Цинциннати.              — Ничто из этого тебя, блядь, не касается, Джостен.              — Что это, Холли? Что тебе нужно, чтобы остаться?              Холли пренебрежительно отмахнулась неповрежденной рукой и попыталась обойти Нила, но он снова встал у нее на пути. Так близко он мог видеть, как она хмуро смотрит на него сверху вниз.              — Свали.              — Ты можешь повалить парней вдвое больше тебя, но того факта, что мы с Кевином иногда смотрим на тебя, достаточно, чтобы заставить тебя собрать вещи?              — Прочь с дороги.              Холли попыталась протиснуться мимо него, задевая плечом, но Нил отскочил на несколько шагов, чтобы остаться прямо перед ней, и сказал:              — Ты Лис, Холли. Я не могу просто позволить тебе исчезнуть в ночи, не сказав ни слова.              — О боже. У меня реально нет на это времени, — пробормотала Холли, разворачиваясь и направляясь в сторону газона.              — Ты бросаешь учебу, так что теперь у тебя есть все время мира.              Холли неуклюже попыталась ударить его правой рукой и промахнулась.              — Отъебись.              — Нет.              Нил снова пробежал перед ней и увернулся, когда она навалилась телом на его бедро.              — Слушай, я тоже хотел сбежать, когда был на первом курсе, но Лисы дали мне повод остаться, и это спасло мне жизнь. Позволь мне дать тебе причину остаться. Скажи что для этого нужно.              Холли остановилась и бросила сумку на землю, скривив губы в мерзкой усмешке. Некоторые из других студентов, идущих по Периметр-роуд, остановились, чтобы посмотреть на них, хотя в ссорах Лисов не было ничего необычного.              Холли долго смотрела на него сверху вниз и молча кипела от злости, сжав руку в кулак рядом с собой. Эта ее бурная ярость обычно предназначалась для ее противников на корте. Нил только надеялся, что спровоцировав это, он сможет получить ответы и, возможно, привести их к какому-то решению, в результате чего Холли не понадобиться отказываться от команды.              — Кевин сказал, что вы, ребята, читали мое личное дело, — прорычала она дрожащим голосом. — Я предполагаю, что ты все знаешь, и именно поэтому пялишься на меня, как будто я твоя чертова домашка по матану, как будто твой мозг кипит, ища способ решить меня.              Нил моргнул.              — Мы… мы посмотрели твою анкету. Я знаю твой день рождения и где ты играла, и тому подобное.              Холли оглядела группу любопытных игроков в лакросс, проходивших мимо, и переступила с ноги на ногу. Она все еще была настроена на драку и готовилась, хотя на ее здоровую руку была наложена шина.              — Если что-то надвигается, ты должна поговорить с нами и позволить помочь. Мы сможем справиться с этим как команда.              — Почему?              — Мы Лисы. Это то, что мы делаем.              Холли расплылась в улыбке, но горькой и резкой.              — Не все здесь так одержимы этой командой, как ты, чувак.              — У тебя в Огайо есть что-то получше?              — Мой отчим едет на реабилитацию, — сказала Холли с многострадальным вздохом. То, как она сказала это, звучало как капитуляция.              Нил прижал подушечку большого пальца к острым зубцам одного из ключей и стал ждать. Ему казалось, что он впервые видит Холли должным образом с тех пор, как забрал ее на севере штата в июне.              Холли пренебрежительно махнула здоровой рукой, когда поняла, что он не собирается ничего говорить.              — Я не... Я не видела свою маму с тех пор, как уехала из дома. Мой отчим всегда вел себя как ублюдок со мной, но после аварии стало еще хуже. Гил подсел на обезболивающие, и он был слишком подавлен, чтобы выходить из дома, сидя в кресле, поэтому он просил меня пойти купить ему всякую херню — но это не ограничивалось простой просьбой. Он придирался ко мне и, когда это не срабатывало, воровал мой телефон или рвал мою домашку. Я должна была поддерживать свои оценки, чтобы остаться в команде, так что я, ну знаешь, делала то, что он хотел, и мне, блядь, приходилось красть это дерьмо, чтобы он мог позволить себе ещё больше наркоты, чтобы он мог позволить себе ещё больше наркоты, и с этого момента ситуация обострилась. Если бы меня арестовали, меня бы точно выкинули из команды, а я не хотела продолжать рисковать. Мама все время работала, чтобы оплачивать медицинские счета, и она была слишком истощена, чтобы делать что-то еще, так что я просто... Я подумала, что будет проще, если я уеду. В основном я оставалась в приютах и работала в кофейне. Мама делала все, что могла, чтобы помочь мне, — Холли провела носком ботинка по земле и глубоко вздохнула.              — Она, наконец, набралась смелости, чтобы отправить его в реабилитационный центр, так что теперь я могу… я могу приехать домой, пока его там нет.              Нил сложил воедино то, что он уже знал, чтобы сформировать более широкую картину того, кем была Холли Грей.              — Значит, ты ушла из дома, когда тебе было сколько? Шестнадцать? Вот почему ты перевелась в Грейнджер-Хайтс, верно?              Холли наклонила голову и прикусила нижнюю губу, словно взвешивала в уме все за и против. Движение привлекло внимание Нила, и он оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эндрю направляется в Башню.              — Ты правда не был внимателен, когда читал мой файл, не так ли? — тон Холли приземлился где-то на мрачной территории между и тревожностью и увеселением.              — А?              — Школа святого Амвросия — католическая.              — И? — Нил изо всех сил пытался понять, к чему она клонит.              — Для мальчиков.              Разум Нила вообще перестал работать.              Холли окинула взглядом зевак, а затем сказала:              — Я… гм, я трансгендер — транс-девушка.              — О, — тупо сказал Нил.              Холли обхватила здоровой рукой живот и медленно кивнула.              — Моя мама обеспечила мне гормональную терапию, смену всех документов и отправку в Грейнджер-Хайтс после того, как я выписалась. Я ушла из дома, когда мне было семнадцать.              — Ладно, — Нил прокрутил в голове эти новые факты, а затем спросил: — Почему ты сейчас отказываешься от экси и учебы? Ты делала все это, чтобы защитить свои оценки и свое место в команде. Это не имеет смысла.              — Я… — Холли остановилась и беспомощно пожала плечами. — Я ебать как устала, ясно? Я все время либо бешусь, либо чувствую себя блядской золотой рыбкой, застрявшей в аквариуме. Знаешь, в этой команде полно ебанутых, а Кевин до сих пор смотрит на меня так, будто это я здесь белая ворона.              — Именно так Кевин и смотрит на людей, — уныло сказал Нил. Кевин до сих пор иногда смотрел на него так. Он продолжил: — У тебя есть причина злиться, поэтому, если ты хочешь выбить из чего-нибудь дерьмо, у нас в зале есть боксерские груши. Кроме того, у тебя есть целая команда обозленных, проебавшихся людей, которые, вероятно, не откажут тебе в спарринге.              — Но…              — У тебя есть стипендия и шанс устроить себе хорошую жизнь, Холли. Вернись в Огайо на Рождество и повидайся с мамой, но не уезжай сейчас. Не отказывайся от этого.              Холли наклонила голову и тяжело вздохнула.              — Ты действительно хочешь, чтобы я осталась, или это просто, чтобы ты мог получить медальку за то, что был приличным капитаном?              Нил вынул связку ключей и аккуратно отцепил ключи от корта. Его желудок скрутило, но он знал, что после выходных сможет получить новые от Ваймака. Холли посмотрела на него, когда услышала звон, а затем глубоко нахмурилась, когда Нил передал ключи от корта. Она держала их на ладони и долго смотрела.              — Ты Лис, — напомнил ей Нил.              — Вперед, Лисы, — тихо пробормотала она.              — Сейчас код ноль-два-ноль-четыре. Я напишу тебе, когда он изменится.              Холли немного потрясла ключами, проверяя их вес.              — Ты раздражающе настойчив.              — Не волнуйся, я не буду ждать благодарности.              — Умный ход. Спасешь себя от разочарования.              Нил отступил назад и повернулся к Башне, прежде чем снова остановиться.              — Увижу тебя в понедельник?              Холли театрально застонала и сделала вид, что достает свою сумку.              — Да, капитан.              Она зашагала впереди него к Башне и показала ему фак, когда двери лифта закрылись за ней. Нил покачал головой и пошел к лестнице. Когда он добрался до своей комнаты, Кевин был в гостиной и смотрел запись их игры на своем ноутбуке в наушниках, а Ники нигде не было видно, возможно, он праздновал с другими Лисами. Эндрю был в спальне с открытой сумкой Нила на полу.              Нил прислонился к дверному проему, и Эндрю проигнорировал его, пока упаковывал их одежду в сумку Нила. Через несколько мгновений Нил заметил свой рюкзак на кровати. Углы учебников натягивались на ткань, а молния была расстегнута лишь наполовину. Ему не нужно было проверять, что Эндрю собрал все задания, которые ему нужно было закончить в эти выходные. В последнюю очередь Эндрю бросил в сумку несколько скомканных пар носков, а затем присел, чтобы застегнуть молнию.              — Готов? — спросил он              Нил кивнул и улыбнулся.              — Да, давай выберемся отсюда.