Картограф и Мир [The Cartographer and the World]

      В своём сне Нил обливал бензином виниловые сиденья и остывающий труп своей матери, свидетелем чему была лишь холодная луна. Он чиркнул спичкой и выронил ее прежде, чем его сердце успело оттаять настолько, чтобы разбиться. Пламя жадно ползло по машине, и он отвернулся от причиненных им разрушений. Лунный свет, отражавшийся от черного океана, сменился освещенными окнами Башни. Под его ботинками уже не песок, а тротуар.              Он начал думать, что находится дома, но жар огня все еще стоял у него за спиной. Это было неправильно. Страх пронзил его легкие, когда он повернулся. Он задохнулся от ужаса и дыма. Мазерати горела — пламя выжгло гладкий кузов, слепящий шар отвратительного оранжевого цвета окружил его, жар плавил его щеку и предплечья идеальными окружностями.              Нил не мог отвести взгляд. За рулем все еще была фигура. Пламя лизало светлые волосы и пустые карие глаза, превратив черные нарукавные повязки и бледную кожу в пепел. Канистра выпала из рук Нила, упав на землю у его ног, разбрызгивая едкое топливо на ботинки и края джинсов. Огонь вскоре нашел след и пошел по нему, чтобы поглотить его целиком.              Его крик вырвался вместе с ним из сна и превратился в стон в реальном мире. Недолго думая, он сжал одну из расслабленных рук Эндрю. Эндрю тут же ударил другой рукой, его меткость была идеальной и смертоносной даже в темноте. Звезды взорвались перед глазами Нила, когда ладонь Эндрю врезалась ему в голову. Нил отшатнулся назад. Извинения вылетели из его рта, и он упал на пол.              Голова кружилась, Нил уперся костяшками пальцев в мягкий ковер в темноте, тяжело дыша и пытаясь сориентироваться. Его нос был забит запахом бензина, а легкие были полны отвратительного дыма, но тот факт, что он чувствовал волокна ковра на своих руках, доказывал, что он не горел.              Матрас заскрипел. Звон в ушах стих. Шаги унеслись от него как раз перед тем, как свет залил комнату. Нил зажмурил глаза и закрыл лицо руками.              Руки на его плечах подняли его, а затем оторвали трясущиеся пальцы от глаз. Лицо Эндрю заполнило его поле зрения, когда он присел на корточки перед Нилом, пристально глядя на него.              — Нил, — было законченное предложение и дюжина вопросов одновременно.              — Прости, — прохрипел Нил. — Прости меня. Я не… прости.              Рука Эндрю обвила его шею, теплая, живая и правильная.              — Все кончено.              — Я… я не… — жгучая боль отозвалась эхом в его шрамах от ожогов.              — Мы в нашей спальне в Колумбии. Это утро субботы. У тебя был кошмар. Все кончено.              Нилу удалось расправить легкие, пока он был наполовину отвлечен плавной интонацией голоса Эндрю. Он все еще мог видеть ореол пламени, сжигающий волосы и щеки Эндрю, словно в двойной экспозиции. Вздрагивая, он потянулся с желанием дотронуться до неповрежденной кожи Эндрю, но в последнюю секунду спохватился. Он не спрашивал разрешения, не мог заставить себя спросить так скоро после того, как нарушил границы. Он зажал руки между бедрами и закусил губу.              — Все кончено, — повторил Эндрю. — Скажи это.              Нил тяжело сглотнул.              — Все кончено.              — Скажи мне, где мы.              — Наша спальня в Колумбии, — пробормотал Нил.              Теперь он вспомнил: они поехали в Колумбию после игры, после того как он отдал свои ключи Холли. По дороге они купили еду в мак авто, поели на парковке, а затем поменялись местами, чтобы остаток пути вел Нил. Они почистили зубы, а затем целовались, и Эндрю вдавливал Нила спиной в барную стойку, пока они оба не устали достаточно, чтобы пойти спать.              Это был всего лишь сон, сказал себе Нил. Он все еще чувствовал запах бензина и как его щека плавится под раскаленным металлом. Рассеянно он потер костяшками пальцев о шрамы от ожогов, чтобы вместо этого ощутить собственную холодную кожу. Взгляд Эндрю метнулся к руке, которая прижималась к его щеке, и он медленно провел большим пальцем прямо под ухом Нила. Нил на несколько секунд закрыл глаза, сосредоточившись на прикосновении Эндрю.              Медленно фантомная боль отступила. Голова болела, но хуже всего было чувство вины. Он мог ощущать, как дрожит рука Эндрю на его шее, и знал, что это он стал тому причиной.              — Я не должен был хватать тебя, — тихо сказал Нил. Теперь, когда он вырвался из тисков собственного кошмара, он мог представить себе, какой всплеск ужаса пронзил грудь Эндрю.              — Ты искал пистолет, — объяснил Эндрю, зная, что это старая привычка Нила, упрямо застрявшая в его подсознании.              Нил вздрогнул и посмотрел на свои колени.              — Нет, я искал тебя.              Эндрю ничего не сказал, но протянул свободную руку, чтобы погладить Нила по голове в той части, которая горела болью. Нил понял, что осталось недосказанным, поэтому ответил поцелуем на запястье Эндрю.              — Кофе? — пробормотал Нил.              Эндрю кивнул и поднялся на ноги, колени при этом хрустнули. Нил схватился за край матраса, чтобы подтянуться. Дикая усталость была вытеснена страхом, но он смутно ощущал её за глазами, теплую и тяжелую, словно пар за занавеской для душа.              Дом казался пустым, и Нилу стало не по себе. Чернота ночи тяжело давила на окна; она просачивалась, подбадривая тени, даже когда со щелчком включился свет, чтобы разогнать их. Когда Эндрю ударил по выключателю на кухне, Нил чуть не вздрогнул от их призрачных отражений в окне перед собой. Весь мир был там, но Нил мог видеть только двух расплывчатых парней в мешковатых футболках и мягких пижамных штанах. Он наклонил голову и какое-то время ошеломленно смотрел, как Эндрю быстро собирает кофеварку.              Нил искал огонь в своем отражении и не нашел, но на мгновение ему показалось, что он чувствует жар.              Было три тридцать утра. Нил был мерцающей буквой в неоновой вывеске, с трудом пытавшейся прийти в норму. Он был усталым и бодрствующим, напуганным и спокойным, пустым и полным. Он чувствовал длинные отрезки из ничего с короткими вспышками всего между ними.              После того, как заварился кофе без кофеина, Эндрю прислонился к столешнице, сложив руки на груди и скрестив ноги в лодыжках. Он открыто изучал Нила, как будто ожидал найти письменное объяснение на его лице. Нил еще не мог подобрать нужных слов, поэтому надеялся, что выражение его лица говорило достаточно.              Нил глубоко вдохнул, когда землистый запах свежего кофе наполнил воздух и позволил ему смыть воспоминания о горящей плоти и бензине. Когда кофе был готов, Эндрю налил немного в термос, добавив ореховые сливки и закрутил крышку. Нил молча последовал за ним до входной двери, где они остановились, чтобы надеть пальто и засунуть ноги в кроссовки, а затем вышли на улицу. Эндрю передал термос Нилу и остановился с краю крыльца, чтобы достать из кармана пальто пачку сигарет.              Температура упала ниже четырех градусов, достаточно холодно, чтобы предугадать снегопад, почти достаточно холодно, чтобы потушить огонь из воспоминаний Нила. Холод обжег его щеки и превратил его вздохи в мягкие белые облачка, которые быстро рассеивались. Желтый свет ламп на крыльце осветил обоих парней, принося явное успокоение, поймав непослушные пряди волос Эндрю и навесив странные тени на его скулы и подбородок. Какие-то части Эндрю были размыты светом, а другие — остались в темноте.              Щелчок зажигалки заставил Нила вздрогнуть, и он попытался скрыть эту реакцию за глотком кофе. Впрочем, Эндрю не упустил это из виду. Языки пламени извивались на открытом воздухе, пока Эндрю принимал решение. В ту ночь была зажжена только одна сигарета, а другая вернулась в смятую пачку вместе с зажигалкой. Нил был тихо благодарен. Вместо дыма он вдохнул теплый аромат их подслащенного кофе.              Было слишком холодно, чтобы сидеть, а Нил кипел от переизбытка энергии, чтобы оставаться на месте, поэтому они пересекли газон к тротуару и направились в ночь. На улицах между аккуратными рядами домов было тихо. Огни крыльца освещали таблички «Санта, остановись здесь» и еловые венки с широкими красными лентами, свисающими с входных дверей. Несколько домов были отделены друг от друга поспешными рождественскими гирляндами, весело светящимися вдоль водосточных труб, сонно мигающими с ветвей деревьев и свисающими с карнизов, имитируя сосульки, которые вряд ли могли образоваться в климате Южной Каролины.              Нил вспомнил аккуратную картинку рождественских огней дома в Балтиморе и большая вечнозеленая ель, установленная у окна в гостиной, чтобы прохожие и соседи могли видеть эту декорацию, когда раздвинуты шторы. В течение месяца весь район занимался украшением домов гирляндами и установкой светящихся фигур на газонах, поэтому Веснински вносили свой вклад, чтобы слиться с остальными.              В детстве Нилу казалось, что его втиснули в фотографию чужого дома. Мир снаружи праздновал в ярко-красных и темно-зеленых цветах счастья, с которыми у Нила не было никаких счастливых воспоминаний. Вместо этого он думал о белоснежных полотенцах, запятнанных кровью, впитавшейся с паркетного пола, и гор из зеленых денег, исчезающих в угольно-черных кожаных портфелях. Он не мечтал увидеть человека, спускающегося по дымоходу с коробками в блестящей обертке, вместо этого он мечтал увидеть людей, входящих через парадную дверь со значками и оружием, достаточно быстрых, чтобы остановить Мясника из Балтимора.              Мерцающие белые и синие огни были красивыми, но временными. Через несколько недель они потемнеют и исчезнут на чердаках. В черном небе оставались далекие скопления звезд, даже когда их затмевал солнечный свет или пока гирлянды имитировали их сияние здесь, на земле. Нил запрокинул голову и, с широко раскрытыми глазами упивался столькими звездами, сколькими мог. В тайне ото всех он обожал их постоянство.              Нил не осознавал, что совсем перестал идти, пока термос осторожно не вытащили из его руки. Эндрю держал сигарету между двумя пальцами и медленно отпил кофе, не сводя глаз с Нила. Нил также пристально смотрел в ответ.              Он принял термос, когда Эндрю предложил его ему обратно. Эндрю сделал еще одну долгую затяжку и изучал, как двигалось горло Нила, пока он пил. Нил закрыл крышку, наблюдая, как дым лениво вытекает изо рта Эндрю, прежде чем его подтолкнули со вздохом.              — Я беру ход, — объявил Эндрю.              Нил не мог вспомнить, когда они в последний раз играли в эту игру.              — Хорошо, — сказал он.              — Чего ты боишься?              Он подумал о последнем вздохе матери и ее голых костях. Он подумал о том, как его желудок скручивало, когда его рвало на обочине шоссе, ведущего в Сан-Франциско. Он подумал о трех девушках, сходящих со сцены и направляющихся в свое будущее, теперь уже бывших Лисах. Он подумал о приближающейся дате выпуска Мэтта и Кевина. Он подумал об Эндрю и о пустом пространстве, которое будет преследовать Нила на его пятом курсе.              — Терять людей, — пробормотал Нил.              Эндрю принял это, затем сказав:              — Я не собираюсь морозить зад, стоя здесь. Идем.              — Куда?              — Вокруг квартала.              Нил смотрел, как он делает несколько шагов, но его собственное тело не слушалось. Он чувствовал себя настолько иллюзорным, что смутно боялся быть унесенным ветром, если рискнет пошевелиться. Эндрю заметил, разумеется, и вернулся за ним.              — Идем, Нил, — сказал он с нетерпеливым вздохом, вложив свою руку в ладонь Нила и потянув его вперед.              Эндрю не отпустил. Так они и шли, с рукавами прижатыми друг к другу и переплетенными руками, скрытые от мира в осколках тьмы между ними. Вдалеке завыла сирена, мигающие огни самолета пронеслись по небу, подошвы их кросовок зашаркали по неровному тротуару, когда их темп замедлился. Они обменивали термос на сигарету свободными руками, позволяя теплу продолжать накапливаться между ладонями.              Холодный воздух раздражал нос Нила, пока он не начал всхлипывать каждые несколько минут, но остатки его кошмара улетучились.              И все же, что-то уродливое поселилось у него в груди, сделав взнос за аренду, что-то, что ему нужно было поскорее выгнать.              — Ты был мертв.              Эндрю остановился, бросил сигарету, растоптав ее. Затем он выпустил последние остатки дыма из легких и поднял руку Нила к своей шее, прижимая кончики их пальцев к своей коже. Его пульс был медленным, но ровным.              — Это было не по-настоящему, — сказал Эндрю.              — Тебе когда-нибудь снились такие кошмары?              Глаза Эндрю на мгновение опустились.              — Иногда это Аарон вместо меня.              Слово «несправедливо» глухо звенело в его голове. Нил провел большим пальцем по уголку челюсти Эндрю и выдержал его взгляд. Единственным свидетельством чувств Эндрю был скачок его пульса под кончиками пальцев Нила.              — Мое подсознание — настоящая сука, — проворчал Эндрю, снова взяв Нила за руку.              Нил слегка печально улыбнулся, когда они продолжили идти.              — Мое тоже.              Они продолжили путь в тишине, пока не достигли подъездной дорожки, где стояла Мазерати. Нил с благодарностью сжал руку Эндрю, прежде чем отпустить. Он широко зевнул, пока Эндрю отпирал входную дверь. Они сбросили обувь и скинули с плеч пальто. Нил поставил термос в раковину и вымыл кофеварку, пока Эндрю стоял тяжело прислонившись к дверному косяку.              Нил повернулся, вытирая руки кухонным полотенцем, и заметил, что Эндрю потирает запястье. Его взгляд был прикован к полу на полпути между ними, отсутствующий и смутно обеспокоенный. Нил все еще ощущал, как болела голова в месте, куда пришелся удар Эндрю. Чувство вины обжигало его горло.              — Я посплю на диване, — предложил Нил.              Эндрю посмотрел на него, прищурившись. Его руки опустились по бокам, когда он выпрямился, и какое-то мгновение изучал Нила почти так, как если бы тот был противником. Защитная стена за его глазами возникла только на мгновение, прежде чем выражение его лица снова стало открытым, и Нил увидел его дикую усталось, его колебания.              — Ладно.              Эндрю вернулся в их спальню один. У подножия лестницы Нил прислушался, не щелкнет ли замок, но звук так и не раздался. Он позволил себе испытать легкое утешение от этого, когда вытащил несколько одеял из шкафа в прихожей и подошел к дивану.              Сон не давался, хотя Нил едва мог держать глаза открытыми. Подушки дивана были неровными — средняя из-за неиспользования была тверже, — и комната была холодной и открытой. Он привык к безопасности спальни, к комфорту, исходившему от запертой двери, к ровному дыханию Эндрю в сторону его подушки.              Нил повернулся, уткнувшись лицом в тонкую подушку. На одном из углов было застывшее пятно от напитка, который Ники пролил одним вечером. Его собственное дыхание звучало слишком громко. Он перевернулся на спину и посмотрел в темный потолок. Он откинул голову назад, чтобы увидеть красную точку на датчике дыма. Он сгибал и разгибал пальцы ног и упирался пяткой в пространство между подушкой и спинкой дивана.              Нил задавался вопросом, когда он перестал быть способным спать в неудобных местах. В течение многих лет он спал на скамейках, в автобусах, в поездах, ютясь по жестким углам с пистолетом в трех дюймах от руки.              В какой-то момент, гораздо позднее, ему удалось провалиться в поверхностный сон, в котором не было ни сновидений, ни кошмаров, чтобы заигрывать с ним. Время от времени он просыпался, когда неудобно крутился в одеялах или чувствовал холодный воздух на ногах.              Он резко окончательно проснулся, когда пальцы скользнули в его волосы. Эндрю склонился над ним в пальто. Через окна проникал свет.              — Я пойду добуду нам завтрак, — сказал Эндрю.              Нил сглотнул, чтобы смочить горло, и ответил:              — Хорошо.              Эндрю убрал руку и тихо вышел из комнаты. Нил прислушался к его шагам, а затем к звуку двери, которая распахнулась и закрылась. Он услышал, как скрипнули ключи, а затем повернулся замок. Слабо, он мог слышать двигатель Мазерати.              Вместо того чтобы вернуться ко сну, Нил сел и протер глаза. Эндрю, должно быть, включил отопление после того, как встал с постели, потому что сейчас Нилу было слишком жарко, и он вспотел под одеялами. Поморщившись, он поднялся на ноги и побрел в ванную. Почистив зубы и воспользовавшись туалетом, он разделся и залез в душ. Жара оставила его с головокружением, пока он быстро мыл голову и натирал тело гелем. После он не задержался под струями воды.              С полотенцем, обернутым вокруг талии, он прошел в спальню, чтобы вытащить свежую одежду из сумки, лежащей раскрытой на полу. Ему было бы слишком жарко в плотных спортивных штанах, которые Эндрю упаковал для него, поэтому он надел пару баскетбольных шорт, которые оставил на полке в шкафу, вместе с простой серой футболкой. Его повязки остались на тумбе, куда он убрал их прошлой ночью.              Внизу он включил телевизор и сел боком в кресло, перекинув голые икры через подлокотник. Нил находил комфорт в непрерывной болтовне ведущих новостей, обсуждавших мирские события, происходящие в Колумбии и ее окрестностях. Погода обещала быть довольно теплой, в церкви, которую Нил никогда не видел, была раздача консервов, авария на автостраде задержала движение больше, чем на час, но обошлось без жертв.              Входная дверь открылась и закрылась. Нил прикрыл глаза и слушал, как шуршит пакет с фаст-фудом в руке Эндрю, когда он сбрасывал обувь. Эндрю пошел на кухню, чтобы поставить пакет и картонный держатель со стаканчиками кофе, прежде чем снять пальто. Нилу не нужно было смотреть, все было рутинно.              Эндрю вернулся на кухню, и Нил наконец встал, чтобы последовать за ним. Его желудок заурчал, когда он почувствовал запах жирных сендвичей на завтрак. Он молча прислонился к стойке и взял сендвич и стакан кофе, которые Эндрю отложил для него. Они ели стоя, лицом друг к другу, не обменявшись ни единым словом.              После того, как обертки и пустые стаканчики были сложены в пакет и выброшены, Эндрю пошел в душ, а Нил отправился искать рюкзак, набитый заданиями по учебе. Он растянулся на ковре перед телевизором и лег на живот, собираясь заниматься. К тому времени, как Эндрю вошел в комнату и сел рядом с Нилом, скрестив ноги, почти все вопросы в первом разделе были заполнены.              Некоторое время Нил слышал только болтовня по телевизору и чувствовал тяжесть взгляда Эндрю на своей спине. А потом:              — Да или нет?              Ручка в пальцах Нила замерла. Он оглянулся через плечо, встретившись взглядом с Эндрю. Несмотря на пустое выражение лица, полуприкрытые ореховые глаза Эндрю содержали жар, от которого возбуждение зазвучало в сердце Нила.              — Да, — пробормотал Нил.              Он уже пылал к тому времени, когда Эндрю потянулся погладить открытый участок кожи прямо над шортами. Кончики пальцев Эндрю слегка прошлись по его бедру и остановились над поясом шорт, у выступа кости.              Нил чувствовал, как грудь наполняется разреженным, удушливым воздухом, как в летнюю грозу. Эндрю провел рукой по коже Нила и скользнул ей вверх под футболку. Он раздвинул пальцы между лопатками Нила, и, хотя, не было никакого давления или приказа, Нил распластался на полу, подложив руки под голову.              Эндрю задрал футболку, пока большая часть спины Нила не осталась открытой. Жесткий колючий ковер под ним резко контрастировал с легкими, как перышко, мягкими прикосновениями, скользящими вверх и вниз по его спине. Однако это длилось всего мгновение, прежде чем одна из рук Эндрю отважилась сжать зад Нила через тонкие шорты. Нил подавил легкий вздох, когда большой палец Эндрю целенаправленно надавил на место меж ягодиц и ткнул в чувствительную складку.              Гул удовольствия зарокотал в горле Нила. Его глаза закрылись, а мысли полностью сосредоточились на горячих ладонях Эндрю, скользящих вверх по его бедрам под шортами. Эндрю просунул кончики пальцев под эластичный материал трусов Нила, дразняще поддевая их у изгиба его задницы, в то время как он массировал большими пальцами верх бедер Нила. Возбуждение сгустилось в паху Нила, и его ноги раздвинулись инстинктивно.              Одно колено Эндрю вклинилось между бедрами Нила, и, поняв намек, Нил переместился на коленях, раздвинув их так широко, чтобы Эндрю мог встать между ними позади. Его тело было склонённым, открытым и уязвимым, даже если он оставался в одежде. Футболка сползла ему на плечи, поэтому Нил стянул ее и отбросил в сторону вместе с забытыми тестами и карандашами. Эндрю провел пальцами по внешней стороне бедер Нила, приподнимая тонкую ткань, прежде чем позволить ей упасть. Предвкушение сотрясало Нила, сжимая его яйца и сокращая дыхание до рваных быстрых вдохов, направленных в волокна ковра. Эндрю обхватил задницу Нила руками и экспериментальным движением раздвинул ягодицы, уверенно нажимая ладонями.              — Эндрю, — простонал Нил.              Эндрю скользнул твердой рукой между ног Нила и потер место сразу за его яйцами через ткань. Из-за одежды в контакте было крайне мало давления. Нил задыхался нетерпением, пытаясь тереться о пальцы Эндрю, с жаждой чего-то большего. Вместо того, чтобы дать ему то, чего он так хотел, Эндрю встал на колени, слегка уперевшись пахом в одетую задницу Нила.              Эндрю не трахал его с тех выходных, которые они провели в Бирмингеме летом. Его нерешительность прорезала туман желания и держала Нила начеку к тревожной теме, которая могла притаиться где-то в сознании Эндрю. Он посмотрел через плечо и увидел, что Эндрю пристально смотрит на ямочки на пояснице Нила. Его руки гладили бедра Нила, пока он что-то обдумывал.              Нил приподнялся на руках, становясь полностью на четвереньки, а затем подался бедрами назад, прижавшись к выпуклости, растущей между ног Эндрю. Глаза Эндрю метнулись к Нилу, и Нил медленно повторил движение. Пальцы сомкнулись на его бедрах, но вместо того, чтобы остановить, помогли ему совершить еще один толчок бедрами назад.              На четвертый раз Эндрю резко подался вперед, встречая его движение, и вдох Нила замер на тихом стоне. Голова упала на предплечья. Глубокое, раскаленное добела желание захлестнуло его живот.              — Эндрю, — попытался он.              Эндрю наклонился и провел зубами по бедру Нила.              — Ебать, — прошипел Нил, сильно прильнув к нему.              — Этого ты хочешь?              Вопрос застал его врасплох. Эндрю провел рукой по ребрам Нила, и тот сильно вздрогнул. От того как впились ногти Эндрю в его бок, по коже пошли мурашки.              — Да, — выдохнул Нил. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня.              Эндрю зацепил большим пальцем пояс шорт Нила, оттянув его на пару дюймов и позволил ему глухо щелкнуть по чувствительной коже Нила.              — Эндрю, — прорычал Нил.              — Наверху есть презервативы и смазка.              Нил тяжело сглотнул.              — Хочешь трахнуть меня вот так? — спросил он, в очередной раз сильно уперевшись в пах Эндрю.              Эндрю запустил руки в волосы Нила и резко потянул, пока Нил не последовал за ним, встав на колени и откинувшись назад, прильнув к Эндрю. Его ладони горели от следов, оставленных, ковром, а кожа перегрелась. Он выгнул спину, чтобы прижаться к груди Эндрю, и попытался подавить дрожь, когда рука Эндрю скользнула по его сжимающемуся животу.              — Я хочу трахнуть тебя, вдалбливая в матрас, — пробормотал Эндрю между лопатками Нил.              Даже не испытав никакого опыта, эти слова воспламенили бы его кровь. Со знанием того, как тело Эндрю врезалось в него, Нил наполнился потоком жидкого огня. Ему было все равно, как он выглядел, он сильно прижался задницей к эрекции Эндрю и подавил отчаянный всхлип.              — Наверх, — приказал Эндрю. — Спальня. Сейчас.              Нил неуклюже поднялся на ноги, и Эндрю подскочил к нему сзади, толкая его к лестнице. Его ноги казались ватными, а член был болезненно твердым, но Нилу каким-то образом удалось подняться по лестнице, чувствуя руку Эндрю, уверенно прижатую к его спине.              Войдя в спальню, Эндрю направился прямо к ящику прикроватной тумбочки, где оставил запасной пузырек со смазкой и пачку презервативов. Нил скинул шорты и трусы на пол. Он заполз на кровать и перевернулся на спину, пока Эндрю выдавливал смазку на пальцы. Эндрю быстро занял свое место между ног Нила.              — Все еще да? — спросил Эндрю.              Нил лихорадочно кивнул.              — Блядь, да.              Эндрю кивнул, прежде чем провести холодным скользким пальцем по входу Нила. Нил подтянул колени к груди и раздвинул их, чтобы облегчить доступ Эндрю. Он прикусил губу, когда Эндрю водил пальцем внутрь и наружу и пытался заставить свое нетерпеливое тело расслабиться, чтобы ускорить процесс. Второй палец легко скользнул внутрь пару минут спустя, и Нил издал сдавленный стон. Он чувствовал, каким тугим был вокруг пальцев Эндрю, но эта боль была приятной. Воспоминание о том, как Эндрю трахал его, вернулось сильнее теперь, когда он снова был наполнен, и горячая волна прокатилась сквозь его тело.              — Эндрю, — вздохнул Нил, откидывая голову на подушки. — Блядь, как же хорошо.              — Скажи мне, если будет больно, — пробормотал Эндрю, осторожно вводя в него третий палец.              — О Боже, — Нил вздрогнул. Он дернул бедрами, когда три пальца Эндрю погрузились в него, и громко застонал. — Это… ебать, это потрясающе.              — Ну, если тебя устраивают пальцы…              Нил поднял голову, чтобы нахмуриться.              — Ты хочешь или не хочешь трахнуть меня?              Эндрю сверкнул взглядом и сильно сжал пальцы на его простате, посылая мощную дрожь по телу Нила, которая выдавила хриплый стон из его легких. Сотрясаясь, Нил откинулся на подушку и утратил контроль над своими мыслями, а Эндрю продолжал двигать пальцами.              — Эндрю, — выдохнул Нил, — Я… я в порядке. Бери презерватив.              Нил слабо вскрикнул, когда Эндрю грубо выдернул пальцы. Он пытался восстановить дыхание, пока Эндрю возился с упаковкой из фольги скользкими и дрожащими пальцами. После нескольких секунд разочарования Нил быстро сел и вырвал презерватив из рук Эндрю, чтобы открыть его самому. Он бросил смазанную резинку в ладонь Эндрю и откинулся назад с тяжелым вздохом.              — Не стоит благодарностей, — сухо сказал Нил.              Мгновение спустя Эндрю раскатал презерватив на своем члене и с внушительной сдержанностью толкнулся в Нила. Эндрю покраснел от щек до ребер, заставляя себя двигаться медленно, пока он входил в задницу Нила и обратно. Нил даже не думал сдерживать свои стоны, пока Эндрю наполнял его, растягивая безумно приятным способом. Он резко подался бедрами, встречая глубокие, медленные толчки Эндрю, и тихо простонал имя Эндрю.              Когда он был уверен, что выдержит это, Нил сказал:              — Можешь трахать меня жестче, чем сейчас, Эндрю.              Эндрю посмотрел на него, и его губы гневно скривились.              — Нил…              — Ты сказал, что хочешь трахнуть меня, вдалбливая в матрас, — напомнил ему Нил. — Я скажу тебе остановиться, если будет больно.              Остановившись на мгновение, Эндрю изучал расслабленное лицо и остекленевшие глаза Нила в поисках признаков лжи. Нил знал, что он ничего не найдет. Он ободряюще сжал мышцы вокруг Эндрю, и это, казалось, его удовлетворило. Эндрю наклонился вперед, положив руки по обе стороны от плеч Нила, отчего тело Нила согнулось почти пополам, а затем он начал трахать Нила жесткими, глубокими толчками.              Нил отпустил свои колени, чтобы схватиться за плечи Эндрю и приподняться для обжигающего, грубого поцелуя. Эндрю горячо задышал в рот Нила, когда лодыжки Нила зацепились за его бедра. Нил сильно засосал нижнюю губу Эндрю и ответил на стон Эндрю своим собственным.              Бедра Эндрю задрожали, а дыхание стало прерывистым и хриплым. Нил мог сказать, что он был близок, поэтому он скользнул одной рукой между ними и сжал влажную головку своего члена. Уткнувшись лицом в шею Эндрю, со стонами, Нил быстро приблизил себя к оргазму, который уже зарождался в его паху. Удовольствие нарастало быстро, достигая пика и удерживая его где-то за пределами досягаемости мыслей. Звезды кружили под его веками, и он взорвался удовольствием. Его тело напряглось, вздрагивая, пока он изливался в руку, пачкая живот Эндрю и свою грудь. Эндрю резко дернул бедрами вперед раз-другой, и содрогнулся от собственного оргазма.              — Эндрю, — вздохнул Нил, как только вспомнил, как это делается. Он поцеловал соленый пот на шее Эндрю и нежно прикусил его мочку уха, пока Эндрю приходил в себя              — Нил, — отдаленно пробормотал Эндрю.              Нил поцеловал уголок его челюсти и отпустил плечи Эндрю, откинувшись на матрас. Эндрю моргал сквозь пелену перед глазами, пока, сильно не сглотнул и наконец высвободился из задницы Нила.              — Блядь, — выдохнул Нил, расставив ноги шире, чтобы Эндрю мог двигаться. — Это было невероятно.              Эндрю встал, чтобы выбросить презерватив. Нил вытянулся на кровати и громко зевнул, любуясь блестящими каплями своей спермы, скользящими по прессу Эндрю к жестким темно-золотым волосам, окружающим его спадающий член.              Когда он заметил, что Эндрю смотрит на него, высматривая признаки дискомфорта, Нил искренне улыбнулся ему и медленно встал с кровати. Он схватил салфетку, чтобы промокнуть более крупные капли на животе, которые угрожали стечь по ногам, а затем пошел с Эндрю в ванную, чтобы смыть пот, сперму и смазку с их кожи.              Как только они вымылись и стояли обнаженными вместе у раковины, Эндрю поймал губы Нила в медленном поцелуе, который успокаивал и приземлял. Эндрю положил одну руку на шею Нила, и его пальцы не дрожали. Нил довольно промурчал, когда Эндрю нажимал на его губу языком.              Не говоря ни слова, они оделись и вышли, чтобы сесть на ступеньки крыльца, прижавшись бедрами друг к другу, и разделить сигарету. Они смотрели, как дым клубился вокруг них и рассеивался в прохладном воздухе. В позе Эндрю не было напряжения. Не было ничего неправильного. Не считая глубокого удовлетворения, которое сделало Нила мягким и приятно сонным, это было похоже на обычный день.              Эндрю выпустил густую струю дыма и спросил:              — Итак, что будем на обед?