saratoga

— 2020 год —      

      KakaoTalk       от кого: Чонгук-и       «Сэр, Ваши друзья ожидают Вас за первым столиком у окна. Им что-нибудь передать?»

      Чимин

      «Передайте им, что я закрываю кафе и уже лечу! И пусть они закажут пибим нэнмён и свинину для барбекю!»

      Чонгук-и       «Ну, свинину мы взяли сразу… Проклятье, я когда-нибудь угадаю, что ты будешь? Я думал, это будет пибим куксу. Сейчас переиграю.»

      Чимин

      «Не надо, Чонгук, оставь! Это тоже нормально. Ты почти угадал.»

      Чонгук-и       «Приходи быстрее, я всё исправил~»

      Чимин

      «Ты такой милый.»

      Чонгук-и       «Ха… Если так ты просишь пожарить тебе мясо, то так и быть… я уже это делаю.»

      Чимин

      «ㅋㅋㅋ

Я уже бегу~»

      Чонгук-и       «Будь осторожнее~       Они тебя ждут. И я тоже.»       Спрятав телефон в задний карман свободных джинсов, со счастливой улыбкой на лице Чимин выключил свет и поспешил к двери, чтобы поскорее прибежать в кафе на соседней улице, где его ждали Сокджин, Юнги и Чонгук. Как-то неожиданно количество его друзей увеличилось. Если оглядываться назад, словно он моргнул за пару месяцев всего раз. Впрочем, если бы не Чонгук, он не рискнул бы называть их друзьями. Если посудить, на протяжении всей жизни с ним постоянно был лишь Намджун, поэтому вполне объяснимо, что Чимин не особенно понимал, какие отношения и какое общение можно было назвать дружеским по-настоящему.       Теперь на весенней улице щебетали птицы, а всего через пару месяцев должны пронзительно запеть цикады. Солнце чаще и сильнее согревало, пока ещё не прилипая к коже, но более настойчиво, чем зимой, поглаживая. Теперь каждый солнечный день либо моментально и по-простому напоминал о Чонгуке, либо вселял надежду на то, что именно в этот день хорошее настроение ему не испортит ни одна житейская дрянь.       На самом деле, сейчас Чимин сильно хотел добавить в свои сообщения какие-нибудь ласковые слова. Возможно, без глубокого смысла и под воздействием очередного внезапного порыва, который он каждый раз пресекал вовремя и осознанно. Он меньше всего хотел делать шаг для изменения их общения через переписку, даже если это самый пустяковый шажок.       Может быть, он взял бы его сегодня за руку, переплетая пальцы, просто так, без веской причины. Только потому, что так хотел. И может быть, сегодня более чувственно обнял бы его на прощание, шепнув, словно по секрету, что-то очень сокровенное. Чимин часто миновал вниманием их кропотливую работу, которую они проделали с Чонгуком, чтобы достичь тех взаимоотношений, которые имели сейчас. Потому что в такие моменты их связь, заново построенная на руинах, ощущалась каким-то чудом, которое Пак боялся спугнуть неуверенностью или поспешными заявлениями. Как будто бы для этого нужен был ощутимый толчок в спину или озарение в собственной голове — то, что дало бы ему со всей глубиной понять, что он правильно интерпретировал свои чувства к Чонгуку.       За прошедший месяц Сокджин стал отцом самой милой на свете малютки. Ну, это если верить словам Джина. Чимин сам не ожидал, что они втроём нагрянут к нему домой к ночи после рождения малютки. В этом и заключалась дружба? Даже такие моменты были для Чимина в новинку. И если бы Чонгук с Юнги не выступали в роли инициаторов, Чимин вёл бы себя куда тише и скромнее. Но те как будто показывали ему, каким можно быть, если тебе этого хочется. Хотя для него это казалось чересчур, позже он понял разницу. В конце концов, в тот самый вечер Минджи и малютка были в больнице, а после их возвращения домой в какой-то степени друзья оберегали их общий покой. По крайней мере, они их точно не тревожили, а это уже казалось крошечным вкладом в мирную семейную жизнь.       Чонгук понемногу обживался в новом доме и наконец-то стал больше и лучше спать. Конечно, положительные перемены не могли нагрянуть огромной приливной волной, но, словно шагая по ступенькам лестницы, он продолжал идти к чему-то лучшему. Хотя всё ещё не разобрал свои вещи! Похоже, держать свою одежду в коробках было одной из его странных привычек. А Чимин-то думал, что дело в нелюбимой квартире.       Самой главной переменой — пусть и не утверждённой — было отсутствие гонок. Вместо них Чонгук порой допоздна застревал в мастерской для спортивных автомобилей. Всё-таки любовь к машинам и скорости было у него не отнять, но теперь он проводил дни более безопасно и, кажется, вполне довольно. Хотя никто категорически не запрещал ему гонки и никто не ставил ультиматумов, было приятно видеть, что Чонгук и сам этого на данный момент не хотел. Но даже при этом Чимин прекрасно знал, что, если вдруг Чонгук рванёт на какой-то заезд, то он охотно приедет в указанное в геолокации место с наполненной кофе термокружкой или — не исключено — с клубничным мороженым. А ещё будет требовать от него победы. Иначе зачем это всё?       Собственно, Чимин, в свою очередь, перебрался в теперь уже бывшую квартиру Чонгука и, в отличие от него, с завидным комфортом обживался в ней. Возможно, всё дело было в том, что он никогда не жил один? Но теперь простор в повседневной личной жизни позволял ему дышать полной грудью. В квартиру он накупил самых разнообразных гирлянд, чтобы добавить уюта в своё укромное местечко, которое теперь даже при первом взгляде не походило на бывший дом Чонгука.       Наконец, закончив рабочую смену, Чимин толкнул тяжёлую стеклянную дверь вперёд, чтобы выйти, и задел ею плечо позднего гостя. Он не успел его толком разглядеть, но в этом и не было нужды, потому что Тэхёна в нём Пак признал сразу по пряному древесно-амбровому аромату, ударившему в нос, подобно бейсбольной бите. Мгновенно сбежавшую с собственных губ улыбку Чимин посчитал предателем, но, с другой стороны, был очень даже благодарен самому себе за эту реакцию, потому что улыбаться Тэхёну даже притворно не хотел.       Чимин с Чонгуком не особенно интересовались обстоятельствами в его семье, но миновать информацию о том, что Ким Чонхун признал вину и был арестован, как и предсказывал Лиён, не могли. И поэтому тоже Чимину было не особенно приятно его видеть. Хотя, по большому счёту, ему было наплевать, но этот важный для Кимов момент послужил очередным индикатором для определения истинной натуры Тэхёна. Он ничему не научился? Неужели у него не было желания защитить отца? Его целью было лишь спасти собственную шкуру? Впрочем, не Чимину делать подобные выводы. Что, если Тэхён всё же пытался что-то предпринять, но не вышло? Пусть и верилось в это с трудом.       — Привет. Можешь со мной поговорить? — задал Ким, казалось бы, простой вопрос, который умудрился открыть Чимину истину.       — Нет. Я спешу, меня ждут друзья, — немного небрежно обронил Пак, стараясь не сильно радоваться тому, что не почувствовал никакой реакции или триггерного желания разгадать очередную головоломку.       — Друзья? — не скрывая удивления, переспросил Тэхён. — Это недолго.       — Нет, — повторил Чимин, протискиваясь в приоткрытую дверь и запирая кафе.       Спокойствие спокойствием, но вряд ли это чувство удалось бы сохранить, если бы Тэхён затолкал его в пустую кофейню без света. В конце концов, Пак понятия не имел, пребывал ли сейчас Ким в состоянии душевного равновесия или нет и на что был способен. Так что когда замок щёлкнул, а связка ключей свободно скрылась в кармане кремового худи, Чимин стал чувствовать себя увереннее.       — Пожалуйста, это недолго, — в свою очередь, повторил Тэхён.       Чимин вздохнул и бросил на него внимательный взгляд. Выглядел Ким вполне прилично, а ещё, кажется, абсолютно трезвым. Светло-каштановые волосы, более тёмные и рыжие, чем светло-медовый блонд Чимина, были зачёсаны наверх. Его поза была не то неловкой, не то смиренной. Если бы друзья не поджидали его за углом, он бы, вероятно, отказал бы более решительно. Но сейчас не хотел разбирать возможные варианты и проверять, не пойдёт ли Ким следом. Так что Чимин достал телефон из заднего кармана голубых джинсов и засёк время.       — У тебя одна минута.       — Ты опять покрасился? — спросил Тэхён. Хотя его тон был ровным, будто намеренно не выделяя слов, но слово «опять» всё равно полоснуло слух неозвученной претензией.       — Пятьдесят секунд, и я ухожу, — открыто проигнорировав вопрос, предупредил Чимин.       — Я хотел извиниться.       — Не надо…       — Это надо мне, — резко перебил Ким. — Можешь заткнуть уши. Но мне правда жаль. Я могу что-нибудь для тебя сделать?       — Да. Уйти и больше не приходить? — произнёс Чимин очевидным тоном. Он многое мог понять, но уже изрядно устал от того, что Тэхён, будто нарочно, отрицал произошедшее. — Я хочу, чтобы я и ты разошлись в разные стороны без ненависти и больше не мешали друг другу. Не приходи больше.       — Я улетаю послезавтра в ЭлЭй насовсем, так что получится. Ты можешь приехать в аэропорт к двум часам ночи? Я знаю, что я многого прошу, но я тоже подумал, что мы можем расстаться по-человечески. Я бы хотел тебе кое-что отдать перед отъездом.       — Ты мог бы взять с собой, если бы хотел этого. Время вышло, — заметил Чимин, выключая сработавший таймер истёкшего времени. — Завтра у меня последняя смена на работе, а после неё я, скорее всего, буду спать. Это очень поздно для встречи, я не приеду. Наверное, я желаю тебе…       — Лучше не говори ничего. Я подожду, вдруг ты передумаешь. Повеселись сегодня со своими друзьями.       Чимин остался стоять на крыльце, хотя грозился уйти первым. По первости он думал, что всё ещё хочет убедиться, что за ним не увяжется его личный (бывший?) сталкер. Но потом понял, что у него в принципе нет сил, чтобы дойти до кафе за углом. Подобно энергетическому вампиру, Тэхёну удалось высосать из него имеющуюся энергию.       К счастью, он уже не реагировал, как раньше. Не паниковал и не терялся, но это паршивое ощущение горького послевкусия после каждого разговора с ним не исчезало. Дело в неприятных воспоминаниях или в его собственной голове и навязанного ему ассоциативного ряда? Он не собирался даже мысленно наделять его мнимым могуществом. Например, таким, с помощью которого Тэхён мог испортить ему настроение. Даже последняя брошенная им фраза казалась издевательской.       Чимин сел на верхнюю ступеньку, закрыл глаза и поднял подбородок так, чтобы лицо было устремлено в сторону закатного солнца. Он хотел стряхнуть с себя чужое ощущение и вернуть приятное предвкушение встречи. Всё-таки он действительно шагнул вперёд, если теперь различал, что принадлежало ему и как оставлять при себе эти ощущения.       Телефон в руке брякнул входящим сообщением, и он вновь вспомнил, что всего пару мгновений назад торопился.       KakaoTalk       от кого: Чонгук-и       «Чимин?»

Чимин

«Чонгук-и…»

      Чонгук-и       «Да, это я. Где ты?»

Чимин

«Сижу на крыльце у кафе. Простите, что долго, я скоро приду.»

      Чонгук-и       «Я подойду?»

Чимин

«Пожалуйста. Ладно.»

      После ответа он тут же спрятал телефон и обе руки в карман-кенгуру на своём худи. Да уж, и почему это даже не казалось странным — то, что он едва не отправил «Пожалуйста»? Он был в порядке, но, скорее всего, заставил бы себя взять себя в руки обманным путём, потому что вдруг, опустив взгляд на ноги ещё до пришедшего сообщения, нынешние голубые джинсы откликнулись в нём мерзким флешбэком в виде джинсов с белыми голубями.       Его сильно порадовало то, что Чонгук не прибежал сломя голову. Как будто настройки сбились, и он снова начал анализировать каждую деталь. Но, на самом деле, нет, Чимин просто мысленно отметил для себя его появление, потому что при виде него и его спокойной походки наконец-то искренне улыбнулся. Прямо как перед тем, как задел плечо Тэхёна дверью.       — Привет, — едва ли не мурлыкнул Чимин, потому что на душе посветлело, а солнце вот-вот должно было передумать уходить за горизонт.       — Привет, — ответил он, окинув Чимина беглым, но внимательным взглядом, как будто не давал повода для того, чтобы смутиться или рассыпаться в объяснениях. Волосы у Чонгука заметно отросли. Пока рано было говорить о кудрях, но и критично короткими они уже не были. А главное, от прикосновений ладонь больше не покалывало, а пальцы могли скользить по коротким, но мягким прядям.       Ничего не требуя ни взглядом, ни словами, Чонгук молча сел на ступеньку рядом с ним. Упираясь локтями в собственные колени, он выставил перед собой ладони, внутренней стороной вверх, и чуть склонил руки к Чимину. Он и сам уже чувствовал, что с заходом солнца на улице стало ощутимо прохладнее, но сейчас не особенно понимал: его жест был заботой из-за прохлады или поддержкой? Но больше всего его порадовал ответ, который пришёл ему на ум, когда он замешкался: ему было всё равно на причину и намерение. Поэтому, вытащив руки из кармана, он чуть ли не вцепился в тёплые чонгуковы руки и уже привычно прислонился головой к его плечу.       От него приятно пахло морской прохладой и едва слышными сладкими нотами не то детских вкусняшек, не то лесных ягод. Вероятно, запах одеколона перекликался с ароматом геля для душа. Или это был детский шампунь? Чимин даже хихикнул при мысли об этом.       — Что? — тихо спросил Чон.       — Ничего. Потом расскажу.       Чонгук молчал, и почему-то это успокаивало лучше всяких слов. Он не говорил ничего, но его дыхание было странным: равномерным, глубоким и громким. Чимин и сам не заметил, как задышал точно так же. Сделал ли он это нарочно? Да или нет, но Чимина и вправду стало отпускать. Не отстраняясь головой от его плеча, он задрал голову кверху, чтобы проверить, не проявились ли звёзды, но на небе всё ещё не было ни одной. Пальцы, спрятанные в чонгуковой руке, стало приятно покалывать от чужого тепла.       — Отпустить? — словно беспокоился о личных границах, поинтересовался Чон, кивнув на его руки, после того как пальцы Чимина неосознанно дрогнули.       — Подержи ещё? — попросил он.       Чимин повернул к нему голову, когда уголок чонгуковых губ дёрнулся. И вновь эта явная разница между ним и Тэхёном сильно бросалась в глаза. Во-первых, Чонгук сдержал слово, и они действительно оставались друзьями, а с его стороны не было ничего лишнего. Возможно, между ними было кокетство и даже лёгкий флирт, но лишь с инициативы Чимина, потому что в моменты максимального комфорта и спокойствия он особо за собой не следил. Но даже тогда Чонгук не переступал черту, и оттого чувство комфорта от общения с ним или нахождения рядом вот настолько близко, как сейчас, преумножалось. Было ли это нечестно по отношению к нему? Пак и сам не знал.       — Джун-и часто готовил мне пибим куксу, — вдруг поделился Чимин. — Вот почему я перестал его есть. Это глупо. Как с именем Тэхёна.       Чонгук ничего не сказал. Не говорил, что это не глупо или что он его понимал. Но от того что он это не озвучил, уверенность Чимина в том, что думал Чон именно об этом, не стала меньше и уж точно не перестала существовать. Кажется, с самой первой встречи на дороге к храму их общение началось с одностороннего молчания. И до сих пор эти моменты повторялись и вносили собой особую атмосферу уюта, спокойствия и безопасности. Удивительно.       — Спасибо, что пришёл, — добавил Пак, и Чонгук наконец тяжело вздохнул.       — А ты бы не пришёл?       — Пришёл бы. Что за глупый вопрос?       — Если мой вопрос глупый, за что ты меня благодаришь? Это элементарные вещи для людей, которым не плевать друг на друга.       — Если в мире не будет благодарности, то что останется?       — Философский вопрос? Не знаю, что ответить.       — Вот и молчи, — сказал Чимин. Чон усмехнулся. — Парни нас потеряют?       — Это вряд ли, — ответил Чон и повернул к нему голову. Наверное, с того самого поцелуя в больнице они не были друг с другом настолько близко. Чимин даже дышать перестал. На один короткий миг во время секундной паузы он успел представить, что бы было, если бы Чимина ничего внутри не удерживало. Он бы его сейчас поцеловал. Без лишних мыслей и, возможно, без повода. Просто потому, что хотел этого. Но Чонгук только кивнул ему в сторону, указывая направление. — Если ты посмотришь направо, то увидишь двух прилипал.       Чимин неохотно оторвался от его плеча и улыбнулся, когда заметил рядом с мусорной урной Джина и Юнги. На удивление они курили оба и довольно оживлённо о чём-то разговаривали.       — Разве Юнги не бросил курить?       — Да, точно, — будто вспомнив что-то важное, сказал Чонгук, — тебе стоит знать о нём одну вещь: он то ещё трепло.       — Он твой лучший друг, — напомнил Чимин.       — Проклятье, ты прав. Хотя последнее время под это определение подходишь ты. С тобой я общаюсь больше, чем с ним.       — Ты определяешь категорию друзей по частоте и количеству общения?       — Нет же, я не это имел в виду.       — Но ты не считаешь меня лучшим другом?       — Нет. Хотя это тоже звучит так себе, но тебя я бы просто назвал близким человеком.       — Я так же думаю о тебе, поэтому спасибо, — отозвался Чимин.       — Если хочешь, я провожу тебя домой, — просто и спокойно предложил Чонгук.       — Я не хочу домой. Мне уже лучше. Он только что приходил извиниться. Я закрывал кафе, когда столкнулся с ним. И он сказал, что…       — Он?       — Тэхён, — уточнил Чимин, осознав, что упустил основную информацию. — Он сказал, что уезжает послезавтра ночью в Лос-Анджелес. Попросил, чтобы я проводил его. Попрощался с ним в аэропорту.       — Ты этого хочешь?       — Я не знаю. Я попросил его уйти и ничего ему не ответил. Тэхёну.       — Значит, у тебя есть время подумать до завтра, — спокойно заключил Чон.       — А ты что думаешь?       — Ничего.       — Неправда, ты что-то думаешь об этом. Расскажи, мне это важно. Тебе это не нравится?       — Мне? — удивился Чонгук. — Я думаю, что вы много времени провели вместе, и это нормально, если ты захочешь ещё раз попрощаться с ним. Он был когда-то важен тебе, так?       — Это было очень давно, и я уже попрощался с ним в тот день, когда его арестовали. Сейчас он не вызывает во мне ничего… М-м, но я предполагаю, что для него это не было точкой. И тогда, возможно, мне нужно прийти? Но в этом случае он может подумать, будто я, наоборот, ставлю между мной и ним запятую.       — Тогда мне нечего сказать, — признался Чонгук и сделал ровный, но глубокий вдох. Как раньше, при вынужденных и рваных паузах. — Я знаю только, что без прощания тяжело отпускать кого-то. Ты можешь сделать это для себя, а не для него, если тебе это нужно. И чтобы потом ты мог не возвращаться к этому. Но если ты знаешь, что тебе это не нужно, то ответ ты уже знаешь.       — Ты сейчас говорил обо мне?       Чонгук утвердительно, но неохотно промычал и наконец отпустил его руки, о которых Чимин совсем успел забыть. И почему он раньше не замечал за ним ничего подобного? Возможно, Чон не был зациклен на нём по той причине, что уже был влюблён в него, но справился с собой? И поэтому сейчас его отношение к новым чувствам и новому объекту любви было… ну, проще? Хотя он не спрашивал ничего личного и не хотел выпытывать у него как будто дразнящие личные детали, Чимину вдруг захотелось извиниться. Но Чонгук встал.       — Идём? — спросил он, едва заметно предложив ему руку, не убирая её далеко от своего бедра. Вроде как допускал возможность, что Чимину понадобится помощь подняться, но и не напирал своей поддержкой и заботой.       Пак улыбнулся его ненавязчивости, почему-то вспомнив их поцелуй в кухне, но от помощи отказался, хотя и сам хотел взять его за руку. Но решил, что таким образом он откровенно начнёт пользоваться его чувствами, в то время как сам пока ещё не был готов ответить на них. Просто не мог в них разобраться.       Вчетвером они всё-таки вернулись в кафе на соседней улице и заняли, по всей видимости, всё тот же первый столик у окна. Чонгук сразу ушёл в сторону бара за какао для Чимина, а трое мужчин расставляли по столу вновь прибывшую еду. Ему кажется, или они договорились, чтобы всё это припасли, потому что они точно вернутся? Это было милым жестом или возмутительным?       — Встретил Тэхёна? — прямо спросил Джин, пододвигая к нему только поставленную официантом тарелку с пибим нэнмёном. Чимин молча кивнул, но беззаботно тряхнул головой: теперь это казалось неважным.       — Ты же носишь при себе пистолет? — спросил Юнги у Сокджина. — Не можешь прострелить ему колено?       — Юнги! — возмутился Чимин.       — Что? Я шучу. Но он уже откровенно заебал, ты не согласен?       — Он уезжает в Америку, — сообщил Чимин. — Надеюсь, после этого мы его больше не увидим.       — Всё, я здесь, — оповестил Чонгук, молча поставил на стол перед Чимином картонный стакан с горкой белоснежных маршмэллоу и сел на соседний от Пака стул.       При его появлении повеяло прохладой, и Чимин покосился на него с подозрительным взглядом.       — Спасибо… — неуверенно отозвался Чимин, хотя, наоборот, предчувствовал ещё большую благодарность. — Не говори, что ты куда-то ходил за ним?       — Здесь не было твоих маленьких шариков, так что я сходил в кофейню за углом, — пожал плечами Чонгук, словно это пустяк. — Давай сюда ноги. Устал? Замёрз?       — Нет, я почти согрелся. Чонгук-и… — протянул он, когда Чон уже стал разминать ему больную лодыжку. — Необязательно делать это сегодня, ты тоже устал. Сиди и отдыхай.       — Я сижу и отдыхаю. Это не я пошёл на работу после тренировки. Как твоя нога?       — Ты постоянно ходишь на тренировки.       — Это другое. Не припомню, чтобы я делал пируэты.       — Я не делал сегодня пируэты! — заявил Чимин.       — Ладно… Так как твоя нога?       — Уже лучше. Но на меня все пялятся, — импульсивно сказал Чимин, даже не глядя по сторонам. Больше для того, чтобы дать Чонгуку повод отпустить его, словно тот чрезвычайно нуждался в этом.       — Никто на тебя не пя… — намеревался переубедить его Чонгук, но резко прервался на полуслове, когда поднял глаза. — В чём дело?       Чимин повернул голову вправо и вслед за Чонгуком встретил взгляды обоих друзей, которые сидели напротив. Может, оттого, что те молчали, когда Чонгук вернулся, но, честно говоря, Пак совершенно забыл об их присутствии и, вероятно, поэтому расслабился больше обычного. Лицо предсказуемо запылало, и он выскользнул из-под рук Чонгука, спустил свои ноги и обулся в кроссовки.       И почему нечто подобное для них казалось нормальным?       — Хм? — подал голос Юнги. — Джин, помассируешь мне ноги?       — Нет. Не тянет на такие подвиги.       — Странно, меня тоже.       — Хён… Заткнуться не хочешь? — спросил Чон у Юнги, но Чимин тут же пихнул Чонгука под локоть. — Вам докопаться не до чего? Я думал, мы пришли отдохнуть?       — Допустим, — размыто ответил Мин и кивнул Чимину. — Когда у тебя прослушивание?       — Через несколько месяцев, в конце лета.       — Близким присутствовать можно? — поинтересовался Джин.       — Нет, прослушивание закрытое, — ответил Чимин и даже сам взгрустнул на этом моменте.       — Но у входа же можно тебя ждать? — спросил Чонгук, и Чимин ответил кивком и улыбкой.       Они ели и разговаривали, смеялись, шутили и издевались друг над другом. Казалось бы, четыре совершенно разных человека нашли не только общий язык, но и совместное желание не терять эту связующую нить. Наверное, никогда Чимин не чувствовал себя настолько живым, интересным и нужным.       Вскоре у Юнги зазвонил телефон, и без лишних слов всем было понятно, что будет дальше. На самом деле, это было между забавным и милым. Потому что парень с серебристыми волосами по-прежнему сторожил этот личный и крайне секретный аспект своей жизни.       — Я поговорю и вернусь, — оповестил Юнги, поднимаясь из-за стола.       — Мы уже привыкли, — выразил общее мнение Чонгук, — передавай привет от нас. Кем бы она ни была.       — Эй, Чонгук-и, вот, лучше съешь это, — сказал Чимин, положив в глубокую тарелку Чонгука кусочек груши, мяса и маринованного редиса. — Давай, попробуй, ты же это любишь?       Некоторое время Чон изучал взглядом новоприбывшие угощения, а потом аккуратно поддел их палочками и спрятал в рот, одобрительно при этом замычав. Чимин захихикал и, как и чаще всего, потёрся лицом о его плечо. В этот момент его собственного плеча коснулась чужая рука, и Пак неосознанно дёрнулся, едва не ударившись лбом о голову Юнги. Слишком быстро и почти незаметно Мин приблизился к его уху и шепнул лишь одно слово:       — Проснись.       А потом ушёл, как будто с чувством выполненного долга.       Чимин не сразу его понял, сдвинув брови и всячески коверкая слово в голове. Он ведь только что баловался и хихикал с Чонгуком. Откуда взялось «проснись»? На какое-то мгновение Чимин пожалел, что вообще задумался об этом, потому что смысл наконец преобразился, и ему стало понятно, что к примитивному физиологическому состоянию это не имело никакого отношения.       — Что? — спросил Джин, сидя напротив, когда Чимин заметно подзавис после этого… совета? Команды? Намёка?       Чонгук не успел ничего увидеть, поэтому его взгляд выражал искреннее недоумение, когда Чимин притих, отстранился и уставился взглядом в поверхность стола. Что это за слово, которое подействовало, как разряд дефибриллятора, и заставило Чимина неподдельно подорваться с места.       — Мне надо идти, — сказал он, будто спохватившись о важном деле.       — Тебя подвезти или не надо? — поинтересовался Чонгук.       — Нет, спасибо, я сам.       — Порядок? — поинтересовался Джин. — Это из-за того валенка?       — Ты слишком много общаешься с Юнги, — тихо заметил Чонгук, которому непривычное словцо-оскорбление тоже резануло ухо.       — Да, — бездумно ответил Пак на вопрос Кима. — То есть нет! М-м… Я напишу потом, ладно? — бросил Чимин, не уточняя, обоим это адресовал или кому-то одному, и поспешил покинуть заведение.       Хотя он не планировал лгать, сидя в кафе, в течение следующих суток он не мог взять в руки телефон и написать Чонгуку хотя бы слово. Было ли это жестокостью или эгоизмом с его стороны, но он крайне нуждался в этой тишине, которую нарушал разве что гул собственных мыслей.       Если бы он не был занят в этот день, а был предоставлен самому себе, то, вероятно, он связался бы с Чонгуком первым. Но утренняя тренировка, рабочая смена и внезапно появившаяся сегодня репетиция сильно отвлекали его и растягивали интервал необщения. Молчание со стороны Чонгука могло показаться странным, но Чимин придерживался мысли, что он давал ему время побыть наедине с собой, как будто сам физически чувствовал, что Чимин в этом нуждался.       Последнее время у него понемногу прибавлялись маленькие планы на своё будущее. Хотя он не собирался витать в облаках и вовсе не думал, что его ждёт большой прорыв в сокровенной мечте, всё же он не мог не радоваться, когда сегодня утром на тренировке в студии ему предложили стать частью запасного состава для выступления в Дворце искусств. Он понимал, что вероятность выступить для него была крайне мала, но был благодарен за одну лишь возможность приблизиться к этому.       Он приехал на репетицию немного раньше, поэтому всё лишнее время простоял на улице возле служебного входа, хотя мог провести его с пользой и завести те же новые знакомства. В другой день и другой раз он наверняка этого захочет, но сегодня он хотел держаться особняком. Когда-то он не хотел общаться ни с кем, потому что не видел в этом смысла и не чувствовал интереса. И то, что в этот момент он ощущал что-то совершенно другое, помогало ему сохранять не только собранность, но и откровенное спокойствие. Всё, что он требовал сейчас от самого себя, — справиться с чувством паники.       Он уже собрался зайти в здание, когда его одинокий телефон вновь напомнил о себе входящим сообщением.       KakaoTalk       от кого: Чонгук-и       «Ты не маленький мальчик, чтобы я поднимал тревогу. Но хочу предупредить, что завтра я пойду к твоей маме, если ты сегодня не напишешь о том, что ты жив.»

Чимин

«Не надо, я в порядке.»

      Чонгук-и       «Спасибо. Угроза аннулирована.»

Чимин

«Это не угроза. Я же знаю, что ты бы не пошёл к моей маме.»

Чимин

«Прости, я не грубил. Я имел в виду, что ты бы не захотел, чтобы она беспокоилась. Ты бы пошёл в полицию или стал бы шантажировать бедного Фила. Правда?»

      Чонгук-и       «С чего вдруг Фил бедный?!»

Чимин

«Вот видишь. Я действительно тебя знаю.»

      Чонгук-и       «Ладно. Ты меня пугаешь...»       Чонгук-и       «Ни о чём не хочешь поговорить?»

Чимин

«Честно… Наверное, как раз хочу, но позже.

Меня и ребят из студии пригласили на репетицию для запасного состава. Через полтора месяца будет одно выступление в Дворце искусств.»

      Чонгук-и       «Ого. Это же хорошо?       Я знаю, что ты работал весь день, поэтому, если нужно, я могу подвезти тебя домой.»

Чимин

«Спасибо, не надо. Я свяжусь с тобой позже.»

      Чонгук-и       «Поедешь в аэропорт после репетиции?»

Чимин

«Что?»

Чимин

«Нет.»

Чимин

«Хотя не знаю.»

Чимин

«Чонгук-и… мне нужно идти.»

      Чонгук-и       «Конечно. Но если надумаешь уехать с ним, просто напиши мне, чтобы я не волновался. Ладно?»

Чимин

«Я никуда не собирался уезжать с ним. Я думал не об этом.»

      Чонгук-и       «Ладно. Просто на всякий случай.»       Так вот о чём он думал всё это время? Что Чимин решит не только поехать в аэропорт на проводы, но и свалить с Тэхёном из страны?       — Чимин? Живо переодевайся — и на сцену. Тебя никто не станет ждать, — скомандовал из-за спины женский голос руководителя группы.       Впервые он так сильно держался за перемены в жизни и за свой телефон, словно от обоих составляющих зависела вся целостность его жизни. Чимин часто слышал о судьбоносной подлости и сейчас, разрываясь, мог во всей полноте её испытать. С горем пополам ему удалось отвлечь себя аффирмацией о том, что на паузу можно поставить всё, что угодно, если это действительно было предназначено ему. Репетиция должна была закончиться ровно через два часа, Тэхён должен был ждать его в аэропорту примерно в то же время, а Чонгук, насколько знал Пак из вчерашнего разговора, планировал провести весь вечер и ночь дома. Так что Чимин поднялся с широкого, но невысокого крыльца, подхватив сумку с вещами, в которую перед этим затолкал телефон, и вошёл в один из корпусов Дворца искусств.       Удивительно, но телефон «спал» все два часа. Удивительно, потому что в любой другой день он разрывался бы от сообщений, отправленных Чонгуком. Потому что именно так проходили почти все их предыдущие дни. Ни одному из них не казалось, что этого общения было чересчур много, они не принуждали друг друга к постоянным перепискам, почти ежедневным встречам или многочасовым разговорам по телефону. Так уж удачно совпало, что им обоим это было по душе и им обоим это было нужно. Поэтому сейчас эта, казалось бы, обоюдная отстранённость заставляла чувствовать озноб и пустоту. А главное, этого оказалось достаточно.       Впервые во время репетиции Чимин присутствовал одним лишь телом. Что же это за необузданное слово, которое вышибло его из равновесия? Будет иронично узнать, что Юнги на самом деле имел в виду что-то совсем другое, а Чимин интерпретировал это по-своему.       Чувство почти что животного страха в нём со стороны напоминало нелучший и депрессивный период, словно он кого-то хоронил. Но даже это сравнение было похоже на правду. Что, если это было окончательное прощание с прошлым собой? И поэтому вместо счастливого перехода ему хотелось плакать от облегчения.       Если бы он не закончил столь поздно, он непременно уехал бы загород, чтобы крепко обнять маму и душевно поговорить с ней на тёплой и уютной кухне. Она бы приготовила ему любимое какао и, возможно, даже побаловала блинчиками со сливками.       В любой другой день он бы не посмел нарушать её покой в такой поздний час, но сегодня попросту не мог стерпеть. Так что, сев на заднее сиденье такси, Чимин достал телефон и набрал её номер. Пак Юнджин ответила ему после второго длинного гудка.       — Мам, привет. Я тебя не разбудил? — спросил Чимин с непритворно виноватыми нотками в голосе.       — Нет, ты же не отправил мне пожелание спокойной ночи, — лукаво ответила она, хотя не один раз прочитывала подобное сообщение уже утром. Сейчас её голос был ласковым, но ленивым, поэтому если он её и разбудил, то она явно заснула недавно. Либо действительно пока только готовилась ко сну. — Навестишь меня завтра?       — Наверное, я пока не знаю, — признался он, хотя правдой было то, что он не успел об этом подумать. — Ты в порядке?       — Да. Со мной всё хорошо. А с тобой? Какое у тебя настроение?       — Не знаю… — пусть и растерянно, но зато честно ответил Чимин. — Мама? Что такое любовь?       — Любовь вообще или любовь для меня?       — А есть разница?       Вместо глубокого вдоха или задумчивого и протяжного «м-м», как использовал Чимин, она взяла небольшую молчаливую паузу. За этот короткий момент Чимин успел прижаться к прохладному оконному стеклу автомобиля, вглядываясь в попутно движущиеся машины и разгуливающих по ночным улицам прохожих.       — Милый, можно ответить общими словами, но для каждого любовь — это что-то своё, — наконец заговорила Юнджин своим певучим голосом. — Например, моя любовь к тебе безусловная, потому что я тебя выносила. Это не обсуждается. А ещё любовь матери к ребёнку считается могущественным чувством, но в нём нет выбора. Если ты встречаешь кого-то, выбираешь его сердцем и добровольно, то это уже другое чувство. Эта любовь мне тоже кажется всепоглощающей и безусловной, но она другая.       — А как можно понять, что это она?       — Можешь задать себе вопрос: что тебе нравится в этом человеке? Если ты будешь перечислять только позитивное, то я не думаю, что это любовь. Либо причин не должно быть вообще, либо должно быть что-то, вопреки чему этот человек остаётся для тебя интересным и привлекательным.       — Спасибо, — коротко сказал Чимин, вздохнув со всех плеч.       — На здоровье, солнышко. Мин-и, у тебя точно всё хорошо?       — Думаю, да. Прости, если разбудил.       — Всё хорошо, я ещё не спала. Ты едешь домой?       — Да, я в такси. Я позвоню завтра.       — Отдохни и спи побольше, ты хорошо сегодня поработал.       — Нет, не хочу. Я не устал. Наверное, я переоденусь и поеду к одному человеку, — откровенно признался Чимин, не вдаваясь заблаговременно в подробности. — Я расскажу тебе потом, ладно? Мам? Я тебя люблю.       — И я тебя люблю, милый.