saratoga

— 2020 год —

      — Кажется, у меня дежавю, — закрыв глаза и будто сдерживая желание потереть их, произнёс Сокджин, когда Чимин и Чонгук появились на пороге американского бара «Route».       Хотя они не двинулись дальше холла, уже здесь, окинув взглядом пространство, можно было убедиться, что ничего не изменилось. Так что либо Кимы оставались владельцами, либо семья Ли намеренно не собиралась ничего менять. Не то чтобы этот аспект являлся для кого-то важным, однако Чонгук с Чимином оба удивились, когда Лиён договорился с Паком о встрече здесь.       Сокджин, как и раньше, был в чёрных джинсах, футболке тёмно-красного цвета — из-за чего Чимин едва не вздрогнул — и чёрном пиджаке. Хотелось бы уже не видеть наконец усталость на его лице, но она была, а тёмные круги под глазами намекали на бессонные ночи.       — Только не то, в котором ты зовёшь меня господином, — почти умоляюще попросил Чимин.       — Ты наконец снова покрасился?       — Да. Не нравится? — спросил Пак и демонстративно взбил пальцами светло-медовые волосы. Он и сам не был уверен, что ему было важно чьё-то ещё мнение, но в этот момент плечо Чонгука коснулось его собственного. И тогда Пак осознал, что ему всё равно. Главное, что мама и Чонгук стояли на его стороне.       Джин неопределённо пожал плечами:       — Непривычно после стольких лет, но я рад, что ты избавился от тёмного цвета. Почему вы вдвоём?       — Потому что он мой друг ещё с моей «цветной макушки», — процитировав Джина, сказал Чимин, пытаясь загородить Чонгука.       — Он ждал тебя одного.       — Вряд ли он мне удивится, — сказал Чонгук.       — Спокойно жить вы оба не умеете? Меня там не будет. Кто-то из вас может быть разумным? Я думал, ты прижал свою пятую точку, Чимин. Куда ты суёшься?       — Это последний раз, — ответил он, отметив, что прозвучало несколько инфантильно. — И это важно.       — Держи его за воротник, — попросил Джин Чонгука.       — Потому я и здесь, — без интереса ответил Чон.       — Я думал, ты согласен, что это хорошая идея, — оглянулся на него Пак.       — Нет, — откровенно ответил Чонгук. — Сомневаюсь, что это сработает, а видеть и слушать брехню Лиёна нет никакого желания. Давай я отвезу тебя домой?       Чимин поморщился, как от раздавшихся из динамика радиопомех, и вновь посмотрел на Джина.       — Где он?       — Вы знаете, что со стороны вы похожи на сурикатов? — донёсся из-за спины голос Лиёна. — Только пришли и уже заблудились?       Чимин уже отвык, что брендовые вещи могли служить триггером. Возможно, потому, что в последнюю встречу с Тэхёном тот был непонятно в чём. А может, Чимин не обращал внимания на ту же собачку на расстёгнутой молнии, на которой вполне мог быть логотип. А может, название бренда присутствовало лишь на внутреннем ярлыке, и, будь он из подобной семьи или зарабатывай он столько же, чтобы тратить баснословные деньги на одежду, он, вероятно, отождествлял вещь и бренд по одному взгляду. Но он таким не был и к такому себе даже не стремился. И почему его это радовало?       Однако треугольник на бомбере Лиёна отбросил Чимина в прошлое, когда он должен был (а с чего бы?) угадывать, в какой одежде сегодня был Тэхён. Если он не ошибался, чёрный бомбер с воротником-стойкой на Лиёне был от Bottegа Veneta, чёрные замшевые лоферы с верхушкой из лаковой кожи — от Giorgio Armani, а вот чёрные брюки — бог знает от кого. Всё это, очевидно же, было неважно, но взгляд цеплялся. И в то же время Чимин был так благодарен Чонгуку, что он носил одежду, совершенно не разбираясь в брендах. И даже если в его гардеробе проскальзывали вещи с «приличным», как бы сказал Тэхён, логотипом, Чонгук реагировал так, словно слышал название впервые. Впрочем, вполне вероятно, так оно и было. Он не ходил в конкретные магазины, а приобретал одежду чаще случайно и импульсивно. И этим он во многом был похож и — главное — понятен Чимину. Ещё подростком он любил самую разнообразную одежду, но из-за нехватки средств одевался на ярмарках и распродажах. Но спустя столько лет, он по-прежнему не видел в этом ничего предосудительного. Какая разница, что было написано на твоей вещи, если она тебе по душе? Тот же молочный бомбер, в котором он сейчас был, Чимин купил на распродаже.       — Давайте за мной, у меня мало времени, — предупредил самый занятой в Саратоге человек.       На втором этаже бара Чимин и раньше старался не появляться. И в последнюю очередь он бы пошёл туда самостоятельно, когда прекрасно знал, подо что он был отведён и как использовался. Но Ли завёл их не в уединённую комнату, а, по всей видимости, в собственный кабинет, перекликающийся с тем, в котором когда-то Чимин говорил с Джином о деньгах, которые могли бы помочь ему выкупить свою свободу у Кимов.       В классическом интерьере из тёмного дерева и коричневой кожи Лиён выглядел, как человек, который ошибся дверью. Странно, что он не переделал даже эту комнату в стиль хай-тек и не сделал нечто подобное на свой бывший кабинет в автосалоне.       Чимин был уверен, что светловолосый принц без короны непременно сядет в большое кожаное кресло за письменным столом, чтобы подчеркнуть значимость и классовую разницу между ними. Но вместо этого он сел на кожаный диван напротив окна и напротив двух кресел.       — Только без прелюдий, — попросил Ли, устроившись на средине сиденья, пока Чимин садился в кресло напротив. — Что такое меня может заинтересовать? Говорил так, будто снова устроился в щекотливое местечко. Надеюсь, ты не с таким предложением?       — Смотрю, на тупые шутки у тебя времени навалом, — заметил Чонгук, оставшись стоять у письменного стола.       — Сядь, а? Не надо маячить и напрягать моё боковое зрение.       Чимин сунул руку в бомбер и вытащил оттуда тёмно-синюю флешку. С глухим щелчком он положил её на поверхность квадратного миниатюрного столика между диваном и креслами.       — Чонгук, ты опять балуешься связями в Америке? — повернул на него голову Лиён, а Чон, промолчав, наконец-то решил сесть.       — Это моё. И это не для шантажа, — объяснил Чимин. — Когда «Clue» переходил от вас к Кимам, мне помогли сохранить кое-что с камер. Угрозой это можно назвать с натяжкой, но для работы твоего отца это, наверное, стало бы помехой. В то время я хотел быть уверенным, что буду в безопасности.       — Помогли сохранить? — переспросил Лиён. — Кто?       — Какая разница? Все, кто был связан с клубом, мертвы. Разве не так?       Звучал он небрежно, хотя, кажется, хотел выразить возмущение, которое до сих пор приводило в ужас. К сожалению, в то время он был слишком наивен и не осведомлён, на что вообще были способны эти люди, чтобы правильно расценить слова о том, что весь прежний состав людей «уберут». И то лишь для того, чтобы сохранить прошлый способ заработка Чимина в секрете.       — Об этом надо спрашивать не у меня, — ответил Лиён. — По крайней мере, вы с Сокджином оба живы.       — Джин здесь ни при чём, — вполне уверенно солгал Чимин, но Лиён махнул рукой так, словно ему это было неинтересно. — Я собирал свои старые вещи для будущего переезда…       — Чимин, не говори ему лишнюю информацию, — попросил Чонгук.       — Вот сейчас уже интереснее, — признался Лиён и склонился вперёд, словно не хотел пропускать ни одного слова. — Вы приволокли это, чтобы наладить контакт со мной?       — Ха… Это вряд ли, — поморщился Чонгук.       — Чтобы покончить с тобой, — пояснил Чимин. — Это то, что связывало меня с тобой, и я бы не хотел больше пересекаться. Делай с этим что хочешь. Но у меня есть две просьбы, за одну из которых уже давно заплатили.       Лиён выжидающе смотрел на него, внимательно и почти неотрывно, однако лёгкое недоумение, появившееся на лице Чонгука, ненадолго отвлекло его.       — Говори, — сказал Лиён.       — У Джина проблемы с Кимами, и он ждёт, что его убьют. Ты можешь сделать хоть что-то?       — Зачем мне это?       — Он давно работает на вашу семью. Будешь говорить, что тебе плевать на него?       — Что там со второй просьбой?       — М-м… Ты говорил, что расскажешь Чонгуку правду о смерти отца.       — Чимин! — выпалил Чонгук уже после того, как Пак в предчувствии съёжился. Хотя порядок был другой, и это было первой просьбой и основной причиной, по которой они оба оказались здесь.       Пусть это было не совсем честно, но, в конце концов, Чимин же спрашивал у Чонгука, доверял ли он ему. Значит, он вполне мог расценить это как разрешение.       — Потом поговорим, — в просящем тоне адресовал ему Чимин, точно супружеское «дома поговорим».       — Вторая просьба в том, чтобы я рассказал то, о чём мы договаривались сто лет назад? — уточнил Лиён.       — Прошло всего два месяца, — заметил Чимин. — Это то, что связывает Чонгука с тобой.       — Неа. Не поверю ни единому слову, — упрямо и враждебно заявил Чонгук.       — Ладно, беру свои слова назад, — со вздохом протянул Лиён. — Сурикаты осознаннее, чем вы. Больше напоминаете слепых котят, которые могут только жалобно мяукать. Не знаю, как реагировать на это, — он взял флешку со стола и начал её внимательно разглядывать. — Если бы ты пришёл и начал угрожать, что отправишь это в Правительство, чтобы отца уволили со скандалом, я бы тебя зауважал. Но ты отдал красиво и просто так. Чимин, пока ты был с Тэхёном, ты казался мне умнее.       — Не могу сказать того же. Ты как был заносчивым шутом, так и остался.       — Не очень-то вежливо так говорить с тем, кто может рассказать, что было на самом деле с отцом твоего друга. Давайте так… в наше время информация не достаётся бесплатно, верно? У всякого предложения есть срок действия, и актуальность предыдущего давно сдуло. Но мне не помешает одно мизерное одолжение взамен. Если у Чонгука получится, я охотно поделюсь тем, что знаю. Ну как?       — Нет, — ответил Чимин. — Чонгук здесь не для того, чтобы снова ввязываться в твои тёмные дела. Чтобы его опять посадили? Он уже заплатил за твою информацию.       — На этот раз будет без полиции, обещаю.       — В чём вопрос? Опять роль грабителя и наркокурьера? — вдруг спросил Чонгук.       — Ты издеваешься? — опешил Чимин, приняв интерес Чона за размышления. — Слушать и верить ты не будешь, а участвовать в каких-то грязных делах — пожалуйста?       — Не злись, тебе не идёт, — посоветовал Лиён.       — Заткнись, — бросил ему Чон, а потом повернул голову в сторону Чимина. — Я просто спросил. Стало интересно, что за отчаяние, раз я опять нужен.       Ли усмехнулся.       — Отчаяние у парня рядом с тобой. Смотри, он уже не в башне, но всё ещё страдает.       — Я же сказал заткнуться.       — А я сказал, что на этот раз всё будет по-честному. Как будто в прошлый раз я соврал! Не было договорённости о том, что Чонгук останется на свободе. Мы говорили только о том, что тебя заберут из лап Тэхёна, — уточнил Лиён, глядя на Чимина. — Но даже здесь ты действовал сам. И то по-дилетантски! Но я тут думал… Главный способ для борьбы с депрессией — это работа, верно?       — Ты опять говоришь, как псих, — заметил Чонгук.       — Мне кажется, или у тебя не бывает плохих дней? — в свою очередь, прямо спросил Чимин.       — Если это попытка задеть, то нихуя не вышло, — заметил Лиён, при этом, кажется, вполне очевидно солгав. — Ты ничего не знаешь обо мне и моей жизни. Чонгуку нужно только присутствовать на встрече на автодроме перед Инчхоном.       — В этом есть смысл? — с искренним недоумением поинтересовался Чон.       — Да. Я же сказал, что это маленькое одолжение. У меня будет встреча с тем самым чуваком, для которого ты старался в прошлый раз. Ничего делать не надо, просто притвориться, будто мы в одной связке. Он тебя всё ещё помнит. Хорошо бы показать, что ты ещё при мне.       — Ужасно звучит, — признался Чимин. — И почему это попахивает авантюрой?       — Это безопасно, даже я поеду без охраны. Не тупи, если вдруг Чонгук умрёт, для тебя не будет проблемой найти нового другана… Или в каких вы там отношениях? Вы так паритесь о… а, плевать, — прервался Лиён, что, казалось, ему элементарно было лень договаривать. — Но, Чимин, для тебя это точно не впервой же, — не скрывая издёвки и отсылки к Намджуну, блондин подмигнул.       — Давно же я по твоей морде не ездил, — заметил Чонгук и откинулся на спинку кресла. — Или это в отсутствие Тэхёна твой язык стал длиннее?       — О-о! А ведь и твой тоже!       — Чимин — мой друг. Тэхён здесь никаким боком не валялся. Даже если он седьмым чудом вернётся, для меня это не проблема.       — Я не про то! Твой язык тоже развязался, смотри… Не могу обойти пошлость: Чимин, опять ты постарался?       Опережая возможную реакцию Чонгука, Чимин оперативно взял его под локоть, а сам внутренне ощетинился.       — Мы сейчас свалим отсюда — и будешь справляться сам, — бросил Чимин бессмысленную угрозу.       — Нет, не свалите, — едва ли не скучающим тоном протянул Лиён. — Чонгук, кажется, заинтересован. А ты, если бы хотел съебаться, вообще бы не пришёл. Думаешь, за столько лет я тебя не изучил? Но если тебе так хочется проявить характер, можешь пойти к Тэхёну. Слышал, его вот-вот выпустят. Уверен, что он тоже может поведать тебе нечто интересное. Как думаешь, что он за это попросит?       Но вместо того чтобы ответить Лиёну похожей колкостью или остротой, внимание Чимина отвлекла рука Чонгука, которой он обхватил его ладонь. И в другой ситуации или с другим человеком — вряд ли в этом туманном варианте стоило шагать дальше Тэхёна — он бы расценил это как манипуляцию или принуждение. Но в данном случае, во-первых, он понимал, что, если бы не Чонгук, Чимину было бы глубоко плевать на это, ведь собственных прямых интересов в этом деле он не имел, только спокойствие и благополучие близких ему людей. Во-вторых, он понимал, что Чон пытался собственными методами ознакомиться с деталями или прощупать почву.       — Я думал, у тебя уже всё схвачено, — сказал Чонгук.       — Можно сказать, что я его почти дожал, — ответил Ли. — Кто-то из них сядет, это им уже не изменить. Но странно, что они до сих пор не перебили друг друга. Похоже, отец и правда на него не надышится. Не удивлюсь, если он сядет и из тюрьмы продолжит прикрывать сыночка. Так что ты решил? Если тебе это поможет, то встреча связана с Чонхуном, напоминаю. Разве я тебя наёбывал? Если бы не я, ты бы так и тусовался в камере с одним унитазом на четверых.       — На двоих, — поправил или напомнил Чонгук. — Я был в двухместной. Думал, это ты постарался. Ну, отплатил за услугу.       — Ничего не делал, — вновь ничего не скрывая, пожал плечами Ли с таким видом, как будто в этом было достижение.       — Спасибо. Но если бы не ты со своими условиями, я бы и не попал туда.       — Если бы не я, эта зайка, — ткнул он пальцем в сторону Чимина, — сейчас всё ещё сидела бы в башне.       — Одинаково. Если бы не я, шансов справиться с Тэхёном было бы меньше. А за «зайку» на этот раз сразу челюсть не вставишь.       — Ну хватит! — буквально рявкнул Чимин, и Чонгук, словно очнувшись, виновато посмотрел на него.       — Так ты согласен? — спросил Лиён. — Поедем вдвоём и на одной машине. И прямо сейчас, до встречи меньше часа.       — Сначала я отвезу Чимина домой, — сказал Чонгук и вновь посмотрел на него. — Всё будет в порядке. Послушаю его брехню и свалю домой, — противоречил он недавним собственным словам.       — Не надо меня отвозить, я могу вызвать такси, — ответил, в свою очередь, Чимин. Но после того как доверие к поездкам на такси пропало, он тут же поспешил добавить: — Здесь Джин, со мной тоже всё будет в порядке. Но если это ловушка, Лиён, я сам тебя убью.       — Ау…       Было ли это чутьём или нет, но домой Чимин с самого начала не собирался. И с чего вдруг он решил, что на этот раз с Лиёном всё пройдёт гладко? Пора было признать, что далеко не все люди меняются. И, очевидно, Тэхён с Лиёном принадлежали к той касте людей, которым перемены были попросту не нужны.       Из-за того, что Лиёна не было в городе, этой встречи Чимин с Чонгуком ждали неделю. Кажется, это была самая спокойная неделя за очень долгое время. За это время он успел привыкнуть к своему новому отражению в зеркале, которое сейчас казалось ярче и даже теплее. Как будто цвет волос и правда имел большое значение для душевного равновесия. За это время они с Чонгуком успели не только дважды посмотреть дом изнутри, но и поучаствовать в настоящей сделке. Разве что Чимин был в качестве поддержки, но, кажется, он был рад даже больше Чонгука, словно сам его приобрёл. Оставалось дождаться, когда Чон наконец-то переедет в новое жилище. За это время Чимин успел просмотреть несколько вариантов квартир для себя, но пока ещё не нашёл подходящий. Сейчас ему хотелось найти нечто такое, что находилось бы между домом мамы и новым домом Чонгука. Как, например, та же квартира Чона. Наконец, за это время Чимин успел записаться в танцевальную студию на занятия, которые начнутся уже через две недели. Так что у него оставалось немного времени окончательно реанимировать ногу, которая не должна была его подвести. Ему страшно было думать об этом, но казалось, что его жизнь налаживалась.       Но у Чонгука не было больших перемен. Даже приобретение дома его мечты не делало его счастливым и спать он от этого лучше не стал. Поэтому за неделю, которую Чимин использовал в том числе и для раздумий, он лишь убедился в том, что хочет во что бы то ни стало помочь ему. И если путь к успокоению — это правда, то разве не правильным ли было отыскать её?       Не высидев в «Route» и часа, Чимин осмелился связаться с Юнги и рассказать ему о ситуации и своей нелепой (нелепой ли?) идее. Возможно, Лиён, назвав место, не думал, что Чимин решится туда приехать. Или не думал, что он мог привлечь к этому Юнги. На самом деле, эта не то оплошность с его стороны, не то предусмотрительность, не то намеренно успокаивающая деталь сделала большое дело. Потому что в противном случае ему бы пришлось в буквальном смысле блуждать в потёмках, потому что солнце давно село за горизонт, а тот же Джин не был посвящён в детали.       Чимин с Юнги прибыли на заброшенный автодром, похожий на те, на которых гонял Чонгук, когда они с Лиёном уже были вдвоём. Если здесь вообще кто-то появлялся. В темноте ночи и ярком свете одних лишь автомобильных фар это место выглядело пугающе, и Чимин опять пожалел, что отпустил Чонгука одного. Лиён не был тем, кому можно доверять. А если бы что-то случилось? Что, если бы Лиён опять прибавил ему проблем? И мысль о том, что Чонгук явно мог за себя постоять и имел свою голову на плечах, не особенно помогала справиться с беспокойством.       Как он уже выяснил, Чонгук был против этой затеи, вдобавок он и сам не только не доверял Лиёну, но и в принципе считал его слова подобием помех. Однако, очевидно, собственная усталость от неведения побудила его согласиться на очередное предложение или авантюру, чтобы наконец-то закрыть этот момент. Но почему казалось, что он сделал это из-за Чимина тоже? Чтобы впредь он не беспокоился понапрасну и не растрачивал на это свои ресурсы. Ведь с самого начала Чонгук был категорически против. Хотел бы он ошибаться в этих домыслах, но больше всего он бы хотел, чтобы Чонгук смог наконец приблизиться к размытой и эфемерной норме. Так что когда Чимину стало больно смотреть на то, как дорогой ему человек справляется с переживаниями, было логичным вспомнить рассказ Чонгука о том, что Лиён мог бы раскрыть ему правду. Если бы Чонгук верил хоть одному его слову. Иронично, что именно к этому он и вернулся.       Однако Юнги даже не успел заехать на площадку, когда Чонгук резко, несдержанно и как будто даже вспыльчиво помчался к своей «ауди».       — Чимин! — бросил Мин ему в спину, намереваясь, вероятно, поехать вслед за другом. Но Чимин чуть ли не на ходу стал выходить из машины.       Потому что Чимин думал иначе и, выскочив из машины, замахал руками в сторону тёмно-серого седана так, словно пытался посадить самолёт.       — Чонгук!       Но, не замечая или игнорируя, с дрифтом, как при погоне, Чон резко развернул автомобиль и всего за несколько секунд покинул площадку.       — Что случилось? Что ты ему сказал?! — несдержанно рявкнул Чимин, приближаясь к Лиёну.       То, ради чего он и выбежал из машины. Самым правильным и логичным ему казался сбор информации, а не преследование Чонгука. За спиной хлопнула автомобильная дверца — это Юнги вышел из машины и поравнялся с Чимином.       — Рассказал то, о чём мы договаривались. Я не виноват, что ему не понравилось, — пожал плечами Ли. Странно, но в слабом свете фар веснушки на его лице особенно выделялись.       — Ты глухой или не расслышал? — повторил Юнги. — Что именно ты ему сказал?       — Иди нахуй, Юнги. Кто вообще звал тебя сюда?       — Лиён! — повысил голос Чимин.       — Я сказал, что его отца убили по заказу его дорогой тёти!       — Это неправда, — уверенно заявил Пак, будто и сам был посвящён в детали событий.       — Чимин, мне нравится с вами играть, — фривольно признался Лиён, — но меня не ебёт ваша ситуация. Веришь или нет, мне до лампочки. Так уж вышло, что его тётя владела каким-то днищенским баром и была одной из сбытчиц на районе. Но потом с Чонхуном стал работать отец Чонгука и перекрыл ей кислород, как я понял, из благих намерений. Я это помню, потому что отец в то время как раз вливался в эту среду основательно. А после смерти Чон Чжуёна он занял его место.       — Тогда разве не логично будет думать, что твоему отцу это было выгодно? — спросил Чимин.       — Нет. А знаешь почему? Потому что за Чжуёном стоял Чонхун. Он сам предупреждал его и предлагал ему помощь. Как будто он не разобрался бы с ней своими методами. Но, как я понял, он был таким же упрямым ослом, как Чонгук, и был уверен, что они всё ещё семья. Не знаю, на что она надеялась, но после того как она грохнула брата, Чонхун отказался от сотрудничества с ней и, кажется, даже угрожал. Разве не поэтому она свалила в Штаты вместе с Чонгуком?       — Это случилось через год, — заметил Чимин. — Как-то паршиво он угрожал ей.       — Мне плевать, — откровенно признался Лиён. — Я сам тогда присутствовал на встречах только при отце. Уж ты-то должен помнить, Чимин. Я сказал то, что знал и слышал.       — Что стало с тем баром?       — Понятия не имею. Я не знал ни то, где он находится, ни его названия. Таких, как она и эти вшивые местечки, пруд пруди. Даже сейчас их море. Думаешь, раньше их было меньше?       — Юнги, мне нужно в город, — сказал Чимин. — Куда он мог поехать?       — Сейчас, вернись пока обратно в тачку, — небрежным и острым тоном бросил ему Мин, но Чимин остался на месте. — Что будет с Джином?       Но Лиён пожал плечами.       — Пока ничего. Если вы не будете вмешиваться.       — У него скоро должна родиться дочь, Лиён, — взывая к здравому рассудку, поделился Чимин, но больше было похоже на жалость.       — Может, ещё заплачешь при мне? Я это знаю. Сказал же, не лезьте не в своё дело. Я буквально сегодня говорил, что почти разобрался. Доведу дело до конца, и угрожать Сокджину будет некому. Так стало понятнее?       — Ты без тачки, а я тебя не повезу, — предупредил Юнги.       — Вот это упущение, — присвистнул Лиён. — За мной сейчас приедут, спасибо за беспокойство.       Чонгук припарковался у обочины и набрал Фила. И только в тот момент, когда Чон услышал «Джей-Кей?», он понял, что не может вымолвить и слова.       — Алло, малыш? Тебя не слышно… Ты молчишь или связь херовая? Джей-Кей? Пф-пф… — подул в трубку Фил. — Можешь перезвонить?       Из динамика раздался тихий короткий щелчок, и вызов завершился. Это был первый неудачный SOS-звонок с тех пор, как он обрёл дар речи. И Филу он звонил только лишь потому, что он не единожды разговаривал с его тёткой лично. И если бы сейчас Чонгук мог выдать хотя бы пару слов о том, что он услышал, вероятно, разговор, вышел бы куда удачливее.       Но так как этого не произошло, он зажал две кнопки телефона — выключения и увеличения громкости — и, выключив устройство, навалился на руль. Клаксон издавал рваный недовольный стон при сильном давлении на него грудной клеткой. Единственный звук, служивший озвучкой внутреннего состояния.       По какой-то причине от того, что теперь многое казалось логичным, Чонгук испытывал далеко не облегчение, а смердящее чувство отвращения. Тётя так сильно ненавидела его, потому Чонгук с мамой сильно подпортили ей планы? Раньше он думал, что всё дело в том, что она просто плохой человек, без объяснений. Собственно, из-за гибели обоих родителей вполне понятно, что больше всего он думал именно о них. И сильнее всего хотел разобраться в насильственной смерти отца, а не в том, почему взрослая женщина издевалась над ним всё детство.       Ещё в тот момент, когда он садился в машину вместе с Лиёном, он был уверен, что, что бы тот ни сказал, он не поверит и, соответственно, не отреагирует. Чонгук и сам удивился тому, что всё вышло совсем по-другому. Хотя он по-прежнему считал, что Лиён не был тем, чьим словам стоило доверять, однако от его версии пазл сошёлся. К тому же, кроме Лиёна, у него не было вариантов вытряхнуть запылившуюся истину. Разве что прийти к Ким Чонхуну, который в лучшем случае развернул бы его на пороге после того, как Чонгук поспособствовал основным неприятностям, которые свалились на голову его сына. А в худшем случае, вероятно, убил бы на месте.       Если бы мама была жива, он бы первым делом рванул именно к ней, чтобы рассказать о том, что она, по всей видимости, была права в собственных сомнениях и что отца лишили жизни намеренно и незаслуженно.       В голове стоял церковный набат, и Чонгук боялся сорваться на очередной и давно не навещающий его приступ. Когда к горлу стало подступать чувство горечи, злобы и несправедливости, Чон взялся за рычаг переключения скоростей и поехал дальше, в место, которое когда-то считал своим убежищем.       Странно, что панические атаки не начались у него сразу после смерти отца или в тот день, когда маме прогнозировали смерть в больничном коридоре. Словно он из последних сил за что-то держался. И сорвался лишь тогда, когда в его жизни полностью погас весь свет. Чимин тоже им был. И возможно, если бы не скорый и поспешный отъезд в другую страну, он был бы той самой надеждой, в которой Чон так отчаянно нуждался. Что, если Чимин и так был той надеждой тогда, когда ещё в тринадцать лет из его рук ускользал смысл существования?       Именно в этот момент ему сложно было думать о том, как обстояли дела сейчас, потому что больше всего его волновало, как могло бы быть, если бы не…       К счастью или к сожалению, на данном участке трассы сейчас не было машин — ни встречных, ни попутных. Поэтому даже выезжать на встречную полосу, рискуя жизнью с целью встряхнуться или стряхнуть с себя лишний груз, было бессмысленным занятием. Жалея, что у него сегодня не было запланировано ни единой гонки, на которой он мог бы выжать максимум из своей дорогой машины или разбиться насмерть, Чонгук переключил скорость и вдавил педаль газа в пол.       Без особой надежды на везение, добравшись до города, Чимин и Юнги разделились. Задачей первого было проверить только приобретённый дом, а второго — квартиры Чонгука и Юнги. Чимин уже не раз пожалел, что не воспрепятствовал Чонгуку поехать с Лиёном вдвоём. Он прекрасно понимал, почему это не было похоже на тот случай, когда Чимин прибежал к Чонгуку после вынужденной встречи с Тэхёном и тяжёлой просьбы Джина. Тогда он хотел разделить душащие его чувства, ощутить спокойствие, безопасность и поддержку. Чонгук же, очевидно, хотел сбежать от жестокой правды и, вероятно, от себя самого? Поэтому неудивительно, что ни в одном из домов его не было.       Благодаря тому, что Юнги был на машине, он управился быстрее. Так что когда Чимин убедился, что ни у нового дома, ни за забором нет тёмно-серой «ауди», Юнги позвонил, чтобы сообщить, что уже проверил обе пустых квартиры.       Это был тёплый зимний вечер. Именно сегодня погода была настолько тихой и уютной, словно это лучший день в году. На смену чёрной безразмерной куртки пришёл утеплённый бомбер молочного цвета, удавшемуся особенно выделить мягкий оттенок медовых волос, которые только что взъерошил Чимин.       — Есть мысль, что он мог наконец-то поехать на кладбище, он туда ещё ни разу не заходил. Но я не уверен, что он попёрся бы туда ночью. Хотя этот мелкий идиот на всё способен, — рассуждал Юнги, при этом, кажется, нервно постукивая рукой по рулевому колесу, пока они перебирали варианты возможного местонахождения Чонгука. — Где тебя подобрать?       — Мы можем разделиться?       — У тебя есть другой вариант?       — Н-нет… Один, — неуверенно ответил Чимин, — но ты знаешь Чонгука лучше меня.       — Мы знаем его по-разному, — справедливо и по-простому заметил Юнги.       — Я только проверю. Позвони, если найдёшь его, ладно?       — Позвоню, и ты тоже. Если он не сможет вдохнуть, не пугайся, просто заставь его дышать или сразу звони…       — Я знаю, что делать, Юнги, — спокойно перебил Чимин. — Знаю, что у него панические атаки. Ещё с той самой гонки, после которой его забрал Лиён.       — Точно… Иногда мне кажется, что там был совсем другой Чимин. Тогда до связи.       Юнги отключился, и Чимин направился в единственно возможное, после квартиры и только приобретённого дома Чонгука, место. Последний раз он бежал сюда сломя голову посреди ночи, когда ещё работал в «Clue». Той ночью он сбежал от Тэхёна, после того как тот переступил за черту дружбы. И с тех пор, до того момента как Чонгук привёз его в больницу сам, его ноги здесь не было. Сложно было не вязнуть в воспоминаниях на знакомом пути и почти при той же спешке. Он пытался придерживаться менее быстрого темпа, чтобы всё-таки проявить заботу о себе и не давать близким повод беспокоиться. Но вместе с тем неторопливость ему казалась непростительным решением.       С того момента как они вновь обрели друг друга, Чимин больше не интересовался у Чонгука, как тому удалось дважды найти его в разных точках города, которые, казалось, даже не были связаны ни с больницей, ни с самим Чонгуком.       С какой же скоростью это место менялось? С его последнего пребывания здесь прошло почти полтора месяца, и той самой металлической стойки, в которой он оставил клубничный дрессрум, уже не было. Зато на её месте, прямо на полу, словно замещая присутствие одного напоминания другим, подобрав колени к груди и спрятав лицо, сидел Клубничка, или самый настоящий человек.       По идее, отложенные эмоции должны были рухнуть на Чимина позже, когда бы он дал им волю осознанно. Вполне возможно, второй этаж этой злополучной больницы был попросту проклят? Иначе почему именно здесь он проживал важные для своей жизни мгновения? Моменты отрицания и принятия, моменты высшего счастья и большой потери, моменты сквозившей и свистящей тоски и тёплого обретения.       — Чонгук… — совсем не по шаблону, окончательно разрывая границы прошлого, тихо позвал Чимин, подавив всхлип.       Молодой мужчина и уже не мальчик отстранился лицом от коленей, и Чимин понял, что пустил слезу сейчас только он сам, а на чужом лице прочёл лишь лёгкое удивление. Такое чувство, что он удивился именно появлению Чимина. Словно будь это тот же Лиён, для Чонгука бы это было нечто само по себе уместное. И единственной схожей с прошлым чертой было его абсолютное молчание. Чимин и сам не раз видел и слышал, как в такие моменты Юнги старался расшевелить его. Видимо, чтобы Чон вновь не ушёл в себя настолько глубоко, чтобы не произнести вслух ни слова. Забота это была или страх не справиться с подобной крайностью, но Чимина это нисколько не смущало. И, возможно, он всё делал неправильно и вне положенных и неизвестных инструкций, но ему вовсе не хотелось выдавливать из него слова. В конце концов, он никогда так не делал, и это было на него непохоже.       И Чонгук был абсолютно прав, когда в день их первой настоящей встречи возле дома Чона, когда они оба знали о том, кто они и какое значение имели друг для друга, Чонгук сказал, что своим давлением и нетерпением он похож на Юнги. Вероятно, в тот день Чимин испытывал несвойственные ему эмоции. Но сейчас эта атмосфера была ему до мурашек по коже знакома, и Пак, кажется, нашёл себя настоящего, когда сполз по стене на пол и сел рядом с Чонгуком. Он не соблюдал никаких личных границ и почти прижался своим плечом к чужому, потому что теперь это был не просто секретный друг из больницы, а близкий сердцу человек.       Его необдуманный и эмоциональный порыв не имел ничего общего с чонгуковым импульсом на той самой кухне. Пусть и не был напористым, Чимин всё же, в отличие от него, не спрашивал и не давал времени на размышления, когда склонился к его лицу ближе и поцеловал Чонгука в губы. Это не тот поцелуй, на который нужно было отвечать, но и Чимин отстранился не сразу. Ему не было стыдно, его щёки даже не вспыхнули красным, пусть и довольным собой он тоже не был.       — Прости меня, — отстранившись, попросил Чимин вполголоса. И вдруг понял, что сегодня он желал найти его, чтобы сказать нечто более важное, и поэтому добавил: — Мне так жаль…       В ответ на это или нет, но, вздохнув, Чонгук молча взял его за руку и прижался затылком к стене больничного коридора, приподняв при этом подбородок.       Им вновь удалось пробраться сюда, благодаря хитростям, обману, бездумному импульсу и крадущейся походке. Судя по всему, данное крыло отделения сейчас пустовало полностью. Иначе почему здесь было так темно и тихо? Медицинских постов здесь размещалось теперь два, ближний к ним был пустым, а возле второго, расположенного в дальнем конце соседнего коридора, кто-то был. А ещё в том конце горел слабый свет, как от ночника, который, очевидно, включали именно после отбоя. В этом же крыле было совершенно темно. А ещё на этот раз в Чимине присутствовал страх того, что их засекут. Он не думал, что спасует или что не сможет разбудить свою способность заговаривать зубы. Дело было в другом. Просто он очень уж не хотел, чтобы кто-то вмешался в их молчаливый диалог раньше времени. Так что в своём воображении Пак уже наставил по всему коридору множество плотных дверей, не пропускающих звук.       Чонгук крепко и уверенно держал за руку, его дыхание было ровным и даже расслабляющим, так что Чимин вытянул ноги и положил голову ему на плечо. Ещё и устраивался с таким видом, словно как минимум до утра он не собирался уходить отсюда. В отсутствии многоместной секции стульев, которая была здесь восемь, девять и десять лет назад, было, однако, жирное преимущество. Вряд ли Чимин мог бы сейчас так нахально и полноценно прильнуть к Чонгуку, если бы в движениях их ограничивали размеры, спинки и края сидений.       — Это эгоистично, что сегодня я испугался от мысли, что мало о тебе знаю? — тихо задал Чимин риторический вопрос. — Я всё ещё понятия не имею, как тебе удавалось находить меня где-то. Юнги подумал, что ты можешь поехать на кладбище, — говорил Чимин, вытаскивая из кармана телефон и по возможности быстро набирая левой рукой сообщение о том, что нашёл Чонгука в больнице. Закончив, он выключил звук и аккуратно положил телефон на пол экраном вниз, чтобы их никто не беспокоил до вероятного появления Юнги. — Я не был уверен, но мне показалось, что ты бы не поехал туда, где всё закончилось. Спасибо, что пришёл сюда.       Хотя он вкладывал особый смысл, последние слова прозвучали высокопарно, но вдаваться в детали выбора места для укрытия Чимин не хотел. К тому же выразился он не совсем корректно, так как в какой-то степени это место тоже служило концом. Именно здесь умерла его мама и именно здесь под его прежней жизнью была подведена жирная черта чёрным маркером. Однако Чимину казалось, что Чонгук выбрал это место по другой причине: потому что только здесь он когда-то находил искорки надежды на лучшее, когда верил, что мама ещё сможет выздороветь и забрать его обратно.       Один только чёрт знал, о чём думал Чонгук. Может быть, он его вообще не слушал и был увлечён лишь собственными шныряющими мыслями, которые перелетали с одного конца сознания в другое, как мелкий пластмассовый мяч в пинг-понге. Но это никогда не было важным и даже в детстве Чимин не знал наверняка, слушал он его или нет. Так что сейчас отсутствие реакции нисколько не останавливало.       — Это нормально — не быть в порядке. Этим летом выйдет дорама с похожим названием. Знаешь, что я только что понял? — продолжал Чимин. — Что твоего папу я называл папой. В смысле… обычно я говорю «отец». М-м… он всегда говорил «папа», но я всё равно продолжал называть его отцом в разговорах. С ним так было с самого начала, а с тобой по-другому, но тоже с самого первого разговора. Может быть, потому, что с тобой было наоборот: ты сам называл его отцом. А папой хотел?.. Если честно, мне было страшно, что ты узнаешь что-то плохое о нём, и это очень сильно на тебя повлияет. Но твои родители были хорошими людьми, разве нет? Ты же понимаешь, о чём я. Святых людей не бывает. Ты сам мне недавно говорил, что мы неправильные.       Чонгук молчал, а в другом конце коридора неожиданно скрипнул стул, и Чимину пришлось заткнуться и повернуть голову так, чтобы следить за обстановкой. Но когда понял, что они по-прежнему оставались незамеченными и что никто сюда не направлялся, ему вновь удалось расслабиться.       — Тебе не странно, что мы находимся здесь вместе? Как будто я сошёл с ума или пришёл сюда во сне…       — Твои волосы очень вкусно пахнут, — неожиданно нарушив тишину со своей стороны, очень тихо заметил Чонгук немного хрипловатым после долгого молчания шёпотом.       Чимин поспешил отстраниться от чужого плеча, как будто впервые услышал его голос за все десять лет.       — Гм… Похоже на шоколадное печенье, — чуть громче добавил Чонгук.       Пауза со стороны Чимина до того затянулась, пока он всматривался в его лицо, что Чонгук повернул к нему голову и аккуратно провёл свободной рукой по свежему медовому блонду Чимина. Как будто переводил ему ранее сказанное на язык осязания.       — Это запах кондиционера для волос, — обрёл дар речи Пак. — Там и вправду аромат печенек.       — Мило. Подойдёт твоему какао с шариками.       — Ты смешной. Между прочим, это твои первые слова, которые ты сказал мне здесь, ты понимаешь? — спросил Чимин.       Иронично, но в ответ Чонгук лишь угукнул, будто грозился снова замолчать после изумлённо-возмущённого тона чиминова голоса. То ли от его слов, то ли от самого голоса, то ли вовсе от ласковых движений пальцев по волосам Чимина развезло до грудного стона, и он вернул голову ему на плечо, пряча лицо в складках чужого бомбера.       — Забавно, но когда ты вошёл, здесь как будто стало светлее, — поделился Чонгук. — Опять всё из-за твоих волос.       — Правда? — отозвался Чимин, на что получил очередное «угу». — Я не стал говорить тогда, но если бы не Юнги, я бы перекрасился в серебристый, а не медовый.       — Я могу заставить его перекраситься, — уверенно заявил Чонгук, но тут же усмехнулся. — Он меня пошлёт, но могу попробовать надавить. Хотя бы на жалость.       — Не надо, — засмеялся Чимин. — Я знаю его года три, и он всегда был с этим цветом волос. Если бы я сильно хотел, мне бы это не помешало. Пусть серебристый цвет будет только у его волос.       — Он с ним ходит, сколько я его помню. Иногда мне кажется, что он просто поседел раньше времени и не парится, а вовсе не красится. Но потом я вижу тёмные корни или чую запах краски для волос.       — Ему правда идёт, согласись?       Чонгук неопределённо угукнул и дёрнул плечом под головой Чимина. Вероятно, он настолько привык, что теперь Чонгуку было сложно даже представить друга с иным оттенком волос.       — Я пытался сказать, что тебе идёт тот цвет, который ты выбираешь сам, — продолжил Чонгук. — Мне нравится, как горят твои глаза, когда тебе нравятся твои волосы. Тогда ты не пытаешься их спрятать под капюшоном или бейсболкой.       — Глаза или волосы?       — Выбери сам.       Чимин хихикнул.       — Что-то ты разболтался, — заметил Пак, чем заставил Чонгука тихо засмеяться. — Мне очень нравится то, как я чувствую себя рядом с тобой, когда ты молчишь. Но хочу сказать, что я люблю слышать твой голос.       — Это хорошо, — ответил Чонгук и усмехнулся. — Было бы хуже, если бы было наоборот.       — М-м… Но ты мне правда очень нравился тогда. Мне было неважно, что ты не разговаривал. То есть… конечно, мне было важно! Я имел в виду, ну, знаешь, что это ни на что не влияло. Я не знаю, как это понять, но наверное, тогда я был влюблён.       — Гм? — как будто выражая сомнение, отозвался Чонгук.       — Или был близок к этому, я не знаю, — честно повторил Чимин. — Если я много думал о тебе все последующие годы, это значит, что я был влюблён?       — Не уверен.       — Ты прав.       — Что значит — не знаешь, как понять?       Чимин импульсивно пожал плечами, под конец понимая, что Чонгук этого мог не почувствовать.       — Не знаю, как понять, что это именно влюблённость, а не просто симпатия. Но ты мне правда нравился…       Чонгук тяжело вздохнул.       — Я знаю, — медленно ответил Чон. — Ты же сам мне говорил. Наверное, даже лучше, если это останется здесь. Я не ждал, что ты придёшь. Вообще-то… я надеялся, что ты меня не найдёшь. Из-за тёти я не мог серьёзно воспринимать свои чувства и думал, что это ненормально — испытывать что-то глубокое к парню, а не к девушке. Я ни о чём таком не думал, когда узнал, кто ты. Просто хотел помочь тебе вырваться и стать свободным. Ха… Я не умею и не люблю говорить о своих чувствах, но… Я даже не понял, когда это случилось и почему. Я только хотел видеть тебя по-настоящему счастливым, как тогда, когда ты видел меня, приходя сюда. Как будто ты забывал обо всём, что происходило в твоей жизни…       — Чонгук, стой…       — Я в тебя влюблён.       — Ох… — несдержанно выдохнул Чимин, боясь поднять голову.              «Ты мне давно нравишься. Можно я скажу, что я тебя люблю?»       Какое счастье, что Чонгук не обладал способностью читать мысли, иначе вполне вероятно, пожалел бы о том, что сказал эти слова.       Это ведь два совершенно разных человека, абсолютно друг на друга непохожих, но произнесённые слова спровоцировали приступ необъяснимой паники. Разве это нормально? И разве это было честно по отношению к Чонгуку, который не сделал ему ничего плохого?       — Это ничего не значит, — спокойно и даже смиренно продолжал Чон. — Я не собираюсь опекать тебя, преследовать, что-то требовать или давить на тебя. Я хотел быть честным. Мы… друзья? Верно? Ты мне ничего не должен. Ты можешь уйти прямо сейчас, от этого ничего не изменится. Я не думал, что это произойдёт здесь, так уж вышло. Если ты захочешь, мы можем общаться, как… Ха, я хотел сказать «как раньше», но я этого не хочу. Мы можем общаться, как настоящие друзья? Но если ты больше не хочешь меня видеть, то я всё понимаю. Я сам не ожидал, что детская влюблённость перерастёт во что-то серьёзное спустя столько времени.       После этих слов Чимин смог повернуть голову так, чтобы видеть перед собой часть тёмного коридора, по которому шёл сюда. Он вспомнил, как после признания Тэхёна в нём что-то оборвалось, и он прибежал на этот этаж в глупой надежде на то, что человек, на чьём плече сейчас лежала его голова, будет здесь. Потому что нечто похожее он чувствовал к нему? Чимин понятия не имел, но был согласен, что не стоит или не стоило ожидать, что детские чувства могут возродиться или окрепнуть в будущем. Может быть, это то, что ему нужно было услышать, чтобы успокоиться. Но на смену лёгкому испугу пришла не то обида, не то злость на самого себя.       — Можно я кое-что спрошу? Как ты понял, что был влюблён? — спросил Чимин, интересуясь больше для самого себя, потому что даже в то далёкое время не мог облечь свои чувства в чётко определённые рамки. Но, к счастью или нет, Чонгук этот вопрос понял иначе.       — Хм… Это важно, или тебя это беспокоит? Я же пообещал, что это не помешает. В то время я понял это, когда смог съехать от тёти с дядей. Тётя ненавидит гомосексуалистов и считает это болезнью и проклятием. Но когда я это понял, думал, что это и есть то, о чём она говорила, — что я просто болен, и это пройдёт. Я не думаю, что я что-то испытывал к тебе, когда нашёл. Я давно справился с тем, что чувствовал, и вытравил это из себя, так что после того как нашёл, воспринимал тебя как потерянного близкого человека. Но я ничего не смог с собой сделать. Ха… Болезнью я считал всё, что было связано со мной. Кевин и Тейлор тоже геи, и у меня были знакомые с нетрадиционной ориентацией, но я никогда не считал их ненормальными. Только себя. Не хочу, чтобы ты думал, что я считал или считаю тебя больным. Даже если тётя была права, больной здесь только я.       — Вовсе нет. Я сам буквально только что поцеловал тебя! — вспомнил Чимин, внезапно осознав, что, кажется, никогда не придерживался с Чонгуком рамок чистой дружбы.       И в этот момент он понял, что это признание ничего не могло испортить. Потому что это был он. И потому что Чимин сам не сомневался в том, что Чон не станет давить или притеснять его. Нормально это было или нет, но как будто для них всё было почти правильно. И в любой другой ситуации Чимин мог бы подумать, что являлся провокатором или прямым катализатором, но даже в этом ключе Чонгук не позволял ему так размышлять.       — Мне всё было понятно, — пожал плечами Чон.       — Даже мне ни черта не понятно. А ты что-то понял?       — Я тоже тебя целовал, хотя в то время вряд ли испытывал к тебе что-то серьёзное, потому что тебя настоящего я недостаточно хорошо знал.       — Но я тебя знаю! — вдруг уверенно заявил Чимин и даже удивился тому, что сам нашёл ответ на волнующий его вопрос. — Разве нет?       — Да, — с какой-то лёгкостью ответил Чонгук, — но это ничего не меняет. Я могу понять, если ты переволновался или испугался.       — Прости…       — Неа. Я не хочу, чтобы это влияло на наше общение, — торопливо и уверенно продолжил Чонгук. — Ты можешь сделать вид, будто я ничего не говорил, а ты ничего не делал. Я к этому не вернусь, не волнуйся. Я говорил правду, когда сказал, что ничего не жду. Я понимаю, что тебе может быть сложнее общаться со мной, но… — Чон вдруг сорвался на резкий и сбитый вдох. — Ха… Я просто не хотел опять врать тебе. Тогда я бы не смог быть честным и не смог бы быть для тебя настоящим другом. Понимаешь?       Очень хорошо. И даже был ему теперь, как ни странно, благодарен, так как вполне мог себе представить, как сильно и как глубоко мог бы уйти в себя Чонгук, если бы не сказал этого. И тогда, не зная, в чём дело, Чимин крайне тяжело переживал бы внезапно увеличившуюся между ними дистанцию. Неужели он по-настоящему стал его понимать?       — Хорошо.       — Хорошо? Не «ладно»?       — Хорошо, — настаивал Чимин. — Но твоя тётя… Можно я скажу, что мне жаль, что она этого не понимала?       — Можно, — ответил Чонгук, хотя это было необязательно. Чимин и сам не понимал, что ещё на это сказать.       — А что Юнги?       — Всё в порядке. Если его не заёбывать этим, он вполне толерантен.       — Понимаю. Наверное, Джун-и был таким же.       Почему-то отсутствие тяжёлого вдоха со стороны Чонгука принесло Чимину облегчение. А может, так повлияло лёгкое поглаживание чонгуковых пальцев по тыльной стороне ладони. Так или иначе, с его стороны не было навязчивого сочувствия, в котором именно в данную минуту Чимин не нуждался, но и равнодушия не было. В который раз Чонгук совершенно случайно попадал в «яблочко», когда в своём повседневном поведении придерживался золотой середины.       — Интересно, — задумчиво затянул Чимин, — если бы мы потерялись сейчас, а ты бы не знал, как меня зовут, ты бы называл меня печенькой? Или шоколадкой?       — Смешно, — скопировав недавнюю реакцию Чимина, ответил Чонгук.       — Правда? — оторвался Пак от его плеча, ожидая увидеть улыбку, которая осветила бы часть тёмного отделения на втором этаже. Но Чонгук всё ещё держался. — Докажи.       — Ха… А где моё мороженое?       — Но… Эй, Чонгук-и, я же знаю, что ты опять дразнишь меня.       — Неа, даже не улыбнусь без него, — упрямился Чонгук. — Кстати… Ты же ещё не нашёл квартиру?       — Что? Не переводи стрелки!       — С домом всё улажено, но квартира оплачена до осени, и деньги мне не вернут, если я съеду раньше…       — Ладно, я тебя заменю, — перебил его Чимин лёгким согласием.       — Я даже не договорил, а ты уже согласен?       — Я уже знаю, что если ты что-то предлагаешь, то подвоха в этом нет. Но я буду платить за аренду.       — Ладно.       — А теперь вернись к предыдущей теме.       Даже в этой темноте Чимин мог заметить, как повеселел его взгляд, как будто Чонгук держался из последних сил, чтобы не улыбнуться.       — Это нечестно! Ты уже улыбался мне без него!.. — воскликнул Чимин, вконец забыв про соблюдение тишины. И даже не сразу понял, почему Чонгук вдруг, потянув его за руку, которую всё ещё держал своей ладонью, закрыл его спиной. Но судя по тому, что он теперь смотрел в коридор по правую руку, стало ясно, что они привлекли к себе внимание.       — Ну вот… — вздохнул Чон. — Проклятье, сюда кто-то идёт…       — Если бы ты молча улыбнулся на слове «печенька», нас бы не застукали, — с досадой и недовольством одновременно сказал Чимин.       — То есть это я виноват, что ты так громко возмущаешься?       — Да! Не все умеют молчать, как ты. Я даже не сказал спасибо, ты застал меня врасплох. М-м… то есть сейчас тебе стало смешно!       — Доволен? — открыто смеялся Чонгук, — У меня такое чувство, что от цвета твоих волос зависит громкость твоего голоса…       — Кто здесь?! Хаын, позови охрану, сюда кто-то забрался!       — Чимин? Валим… — тихо заявил Чонгук и, резко поднявшись на ноги, потянул Чимина за собой, чтобы сбежать по лестнице вниз и наконец покинуть больницу.