saratoga

— 2020 год —

      Вот она — разница в предвкушении встречи с друзьями и любимым человеком. Последний раз, когда Чонгук так спешил на встречу с другом, этого самого другана он забирал из любимого Филом «обезьянника». А ведь с тех пор прошло больше полугода. «Ауди» он припарковал прямо под запрещающим знаком, будучи готовым и к штрафу, и к пропаже машины, если вдруг ту надумают утащить эвакуатором на штрафстоянку.       Даже вечером на улице сохранялся зной, так что в кафе рядом с работой Чимина Чон входил быстрым шагом со взмокшими от пота висками. Хотя он не приехал раньше и даже не опоздал, прибыв ровно к обозначенному времени, своего мужчину не увидел ни на улице, ни внутри, когда заприметил два знакомых и до противного довольных лица. Кажется, последнее время Джин отсиживал подобие домашнего ареста и мог только говорить по телефону или встречать редких желанных гостей — то есть ровным счётом никого — прямо у себя дома, пока навёрстывал упущенное время с семьёй. И пускай здесь не сходились математические расчёты, раз с семьёй он уже пробыл в два раза дольше, чем отсутствовал, но, судя по виду, он в самом деле был рад выбраться из заточения, в которое наверняка сам себя и поместил.       — Привет, — махнул рукой Чонгук, подойдя к столику, за которым вальяжно расположились Юнги и Джин. Убедив их не вставать и похлопав друзей по плечам, Чон окинул их беглым взглядом. — Как дела?       — Порядок, — ответил Джин, а Юнги лишь поддержал кивком головы. — Как сам? Если что, стул за твоей спиной.       — Знаю. У меня тоже ничего. А где Чимин?       — Уехал домой, — хладнокровным тоном сообщил Мин. — Кажется, мы испортили ему настроение…       — Ха, так я и поверил. Джин? — игнорируя лучшего друга, из которого, кажется, лез наружу весь вредный юмор, Чонгук обратился к Киму. — Он ещё не пришёл?       — Был, но ушёл только что.       — Я задал вопрос, который ему не понравился, — признался Юнги, и Чонгук уже думал направиться к выходу, вызволяя из кармана длинных джинсовых шортов телефон. — Я спросил, что он хочет съесть... Это юмор, идиот, куда ты собрался? Сейчас придёт твой Чимин, всё с ним нормально, он ушёл то ли отлить, то ли руки помыть. И как бы мы ему испортили настроение?       — Опусти плечи, Чонгук, где твоя любовь к иронии? — интересовался Джин, который только что бесстыдно подыгрывал Юнги. — Чимин пришёл минут десять назад, посмотрел меню, выдал нам пару фраз скороговорками и отлучился в туалет, — проще и подробнее объяснил Сокджин и повернул голову к Юнги. — Просто на Чимине его чувство юмора заканчивается.       — Нет, — возразил Чон, когда сообразил, что это был камень в его огород, а не звуковая оплеуха для Юнги, — только иногда отключается. С каких пор ты подпеваешь его тупым шуткам, Джин?       — Хотя бы раз такое было, чтобы кто-то из нас ляпнул ему какую-то хуйню? — взял слово Юнги, вызывающе дёргая подбородком. — Мы умеем с ним разговаривать. После тебя Чимин — просто подарок. Так что успокойся и прижми задницу. Твой парень тебе уже всё заказал.       — И себе тоже, кажется, — торопливо добавил Джин, когда понял, о чём Чонгук собирался спросить. — Вообще-то мы сделали заказ на всех, но он дополнил. До выступления — несколько дней, он ещё больше нервничает? Чимин сказал, что в порядке, но взял глазированные ягоды и фрукты.       Чонгук вдруг улыбнулся от удивлённого тона и сел за стол напротив старших. Хотя Чимин действительно время от времени нервничал, то, что он заказал себе сладости в компании друзей, напротив, говорило о том, что он стал чувствовать себя комфортнее не только рядом с самим Чонгуком или мамой.       — Всё в порядке, он в последнее время заменяет еду десертами или ест из моей тарелки. Похоже, сегодня он не определился, — с привычным видом Чон пожал плечами.       — Мы заказали больше, чем нужно, — сообщил Джин. — Здесь ещё можно брать с собой? Хочу взять кое-что домой.       — Да, как Минджи и Сохи, Джин? — поинтересовался Чонгук.       — Порядок. Сохи стала очень тихой, а меня стали чаще выпускать из дома не на работу и без охраны, — ответил Сокджин и предался своему редкому и короткому смеху. — Это уже вторая встреча с друзьями за неделю.       — Значит, тебя можно поздравить с нормальной жизнью?       — Пока не надо, а то наебнётся обо что-нибудь ещё, — добродушно сказал Юнги.       — Хей, что там с машиной от Тэхёна в итоге? — вспомнил Джин. — Твои друзья ничего не нашли?       — Нет. После прослушивания Чимин хочет созвониться с Филом по видеосвязи и уговорить его оставить тачку себе.       Юнги промолчал, а Джин тихо засмеялся. Наверное, вновь увидел в Чимине того, у кого не заканчивался заряд внутренней батареи.       — Тэхён заткнулся? — спросил Мин.       — Ах… — вздохнул Чонгук, поморщился и всё-таки кивнул. — Пока да, а там посмотрим.       — Если он правда объявится, то я смогу помочь, — заверил Джин. — Семья Ли в этом будет заинтересована.       — Знаю, но сейчас всё нормально, и в этом я лучше пока поддержу Чимина: плевать на Тэхёна. Пусть ищет себе новое развлечение. С Лиёном, кстати, проблем нет? — спросил Чон, намереваясь сменить тему. Джин ответил лишь односложным отрицанием. — Если будут, говори. То, что мы не можем справиться со всей семейкой, не значит, что отдельно с ним разобраться не попытаемся. Ему иногда полезно прочищать рожу кулаком… Кха… — забывшись в самый ответственный момент, когда его парень в прыжке обнял его со спины, Чонгук подавился воздухом.       — Привет, — шепнул Чимин ему на ухо. — Я могу сказать, что ты пахнешь конфетами, а выглядишь, как тот боксёр из ролика, который мы смотрели позавчера? Чьим кулаком надо прочистить рожу? И чью именно?       — Можно врезать хёну, он сегодня особенно неприятный, — откровенно и вслух пожаловался Чон под некультурный жест лучшего друга, — но я говорил Джину про Лиёна.       — Тормозни его, он распалился, — коротко попросил Ким.       — Сейчас же всё в порядке? Ну вот, — садясь рядом с Чонгуком, ткнул Чимин пальцем в сторону Сокджина, как в живое доказательство, когда Ким просто молча кивнул. — А если будут проблемы, то мы навестим его все вместе…       — И первым вмажу я, а то больше шанса может не быть, — бросил Мин.       — Эй, я тоже давно хотел этого, Юнги!       — Кулак будет моим, а ты можешь въебать ему с ноги, ты же у нас танцор, — ответил он Чимину.       — Хватит, заканчивайте, — попросил Джин, — лучше не говорить здесь подобные вещи.       — И ноги Чимина слишком ценные для того, чтобы проходиться ими по разным рожам, хён, — напоследок добавил Чонгук. — Давайте правда сменим тему.       — Например, за что ты хотел ударить Юнги? — спросил Чимин, ласково погладив Чонгука по волосам. И нарочно самым невинным тоном добавил своё фирменное: — Он твой лучший друг.       — Проклятье, тогда ничего не выйдет, Юнги, — бросил Чонгук притворное сожаление. От того, что Мин сам после этого с огорчением развёл руки в стороны, Чон усмехнулся, а Чимину ответил: — Просто так или за его тупые шутки.       — Это был очень безобидный юмор, — лениво пожал плечами мужчина с серебристой макушкой, привычно занимая рот зубочисткой. К сожалению, слишком маленькой, чтобы заткнуть его речь, когда он пребывал в плохом настроении.       — Мы видели Аёнг на неделе, я помахал ей из машины из окна, потому что на улице нельзя было парковаться, — торопливо рассказал Чимин, меняя тему.       — Она мне говорила, — в мгновение смягчившись, ответил Мин, безуспешно пытаясь сохранить невозмутимость.       Под глубокий вдох Чонгук взял своего мужчину за руку, стараясь уместить признание в любви в движении пальцев по чужой ладони. Хотя они не виделись со вчерашнего дня и не договаривались о парных луках, но Чимин тоже был в длинных джинсовых шортах, только вместо белой футболки на нём было жёлтое безрукавное худи с объёмными завязками. Светло-медовые волосы он зачесал наверх, создав объём. И, кажется, сделал это в туалете мокрыми руками в попытке справиться с жарой, так как местами волосы были влажными на вид.       — Как прошёл твой день? — шепнул Чимин ему на ухо, вырывая их обоих из диалога.       — Медленно и неприятно, но в целом нормально, а твой?       Чимин также сморщил нос, пока Юнги рассказывал захватывающую историю о том, с каким трудом он нашёл место для парковки.       — Эй, вы… — незамедлительно позвал старший. — Я предлагаю запретить встречаться парочками. Джин же пришёл сюда без Минджи. Будем видеться с вами по-отдельности…       — Тогда я буду писать Чонгуку во время этих посиделок, — торопливо признался Чимин.       — …и отбирать у тебя телефон, — закончил фразу Юнги.       — Зато я не бегаю на улицу поговорить. Вместо этого ты мог бы сидеть и переписываться с Аёнг, как будто мы бы не поняли.       — Я не люблю отвлекаться на телефон, когда встречаюсь с друзьями, — наставляющим тоном ответил Мин.       — Ты постоянно зависал при мне в телефоне. С каких пор ты не отвлекаешься? С сегодняшнего дня? — поинтересовался Чонгук и глубоко вдохнул. — Ты сказал, что всё в порядке. Что случилось?       — Ничего, — коротко ответил Юнги.       — М… — заелозил Чимин, пытаясь безобидно сформулировать вопрос, который Мин не дал озвучить полностью. — У вас с Аёнг…       — Всё нормально.       — Только не говори, что ты стал беситься, когда нанюхался табачного дыма на входе… Серьёзно?! — ухватившись за реакцию Джина, который с насмешливым взглядом и крошками странного умиления на лице повернулся к Юнги.       — Мелкий, завали ебало, пожалуйста?       Чимин стал выискивать под столом нужную ногу, чтобы не влепить невиновному, но Чонгук вовремя погладил его по голому колену, которое не закрывали джинсовые шорты.       — Просто уделите ему побольше внимания. И Юнги говорит не совсем бессмысленные вещи, — отвлёк их Сокджин, — я тоже не люблю, когда на встречах пялятся в телефоны.       — Никто из нас и не пялился в телефон, — заметил Чонгук. — Чимин просто спросил, как прошёл мой день, хён, а я спросил у него, потому что из-за работы мы не разговаривали с утра, а не виделись со вчерашнего дня.       — Никто и не запрещает вам разговаривать. Почему нельзя сказать это вслух? — уже спокойнее поинтересовался Юнги. — Буквально вопрос, который задавали мы.       — Потому что вы его задавали. Чтобы не повторяться, можно спросить лично и шёпотом, — объяснил Чимин, — а у нас это ещё и получилось быстро.       — Мы переговаривались десять секунд, а отчитывают нас уже минут пять. Вам по сто лет? — простонал Чонгук и лёг на плечо своего мужчины. — Лично я хотел увидеть всех, потому что мы давно не собирались вместе. Давайте эту тему тоже сменим, я больше ни слова не скажу.       — Как в старые времена, Клубничка? — шепнул Пак, переплетая с Чоном пальцы не глядя. — Вообще-то я хотел кое-что вам предложить… — поднял Пак голову на Джина и Юнги. — Мы с мамой договорились, что она не приедет на прослушивание, потому что внутрь заходить можно только тем, кто выступает. Что, если потом мы поедем к ней все вместе? Она хочет с вами познакомиться. С Джином и с тобой, Юнги. Тот раз не считается.       — Какой ещё «тот раз»? — импульсивно поинтересовался Чон.       — Похоже, когда Чимин лежал в больнице, — ответил Сокджин и бросил вопросительный взгляд на старшего друга рядом. — Гм?       — Да, Юнги приглядывал за мной по просьбе одного друга, — вместо Юнги ответил Чимин, поддразнивающе дёргая плечом. — Ты его знаешь, Чонгук-и?       — Может быть, совсем немного. Кажется, иногда вижу его в зеркале.       — Чимин, ты же хотел напиться, — напомнил Юнги. — Нахлещешься на глазах у мамы?       — Он же пьёт не до зелёных соплей, как ты, хён, — пробубнил Чонгук, даже не поднимая головы, пока дёргал Чимина за завязки безрукавного жёлтого худи.       — Я видел, как он пьёт, и иногда он от этого не так уж далеко.       — Эй!       — Напивайся сколько хочешь, ты имеешь право расслабиться, — отреагировал Мин на возмущение Чимина, — но ты уверен, что сможешь сделать это у мамы? Можем съездить познакомиться, а потом засесть у меня.       — Значит, Аёнг тоже будет?       — Нет.       — Мы тоже умеем разговаривать, Юнги, — напомнил Чонгук, используя его недавнюю фразу. — Если мы иногда подшучиваем, то ни над ней, ни над вами мы не издеваемся. Я бы, наоборот, наградил её за… В общем, я рад, что это не наркоманка и не наркотики, — иначе завершил Чон фразу, которая вызвала общие смешки и один протяжный стон от Юнги.       — Я знаю. Но это будет день Чимина, давайте в другой раз. Опусти руку, — попросил Мин, когда Пак, как первоклассник, поднял её, чтобы возразить. — Это я обозначил этот день твоим, ты можешь думать по-другому.       — Ладно, — ответил Чимин и одновременно опустил руку и голову, чтобы начать медитативно пощипывать Чонгука по ладони.       — Я слишком давно слышу о ней и много знаю, но лично ни разу не видел, — сообщил Сокджин, — но выпить действительно лучше у Юнги.       — Мне всё равно, но, скорее всего, я всех увезу, — размышлял Чонгук, — а по домам уедем уже на такси. Если сидеть будем у Юнги, то от него совсем недалеко до твоей квартиры, Чимин, можем прогуляться пешком.       Чимин на это шумно вздохнул, но промолчал.       — У тебя ещё какие-то планы на этот день? — спросил Джин, глядя на светло-медового блондина.       — Прослушивание и пьянка, вычеркни всё остальное, — посоветовал Юнги.       — Почему ты вздохнул? — отреагировал Чонгук, задав вопрос под чужим ухом шёпотом. — Малыш, ты же не экономишь время для свидания? Я же шутил, оно никуда не денется.       — Любимый, ты говорил, что будешь молчать, — также шёпотом напомнил Пак.       — Не хочу. Мой парень любит, когда я разговариваю.       — Правда? Он мне уже нравится. А если твой парень попросит, чтобы ты чуть-чуть помолчал?       — Ах… Тогда ему придётся меня заставить, — не скрывая откровенного флирта, сообщил Чон.       — Я могу… — уже дразнящим тоном, но так же тихо ответил Чимин.       — Покажи, — попросил Чонгук.       — Бля, мелкие, — протяжно позвал Юнги, — здесь есть ещё люди.       — Мелкие? — искренне удивившись, переспросил Пак, повернув голову так резко, что для выразительности картины не хватало хруста шейных позвонков.       Юнги знакомо изогнул бровь, лениво разваливаясь на спинке стула, будто приготовился к концерту, а Чонгук тем временем рассмеялся и отстранился от плеча своего мужчины.       — Поздравляю, милый, ты прошёл посвящение, — прошептал Чон любимому, отдёргивая руку, когда Чимин стал грозиться прикусить его за ребро ладони.       После ужина Чонгук отогнал машину к дому Чимина. Под слабыми струйками кондиционера они без веских причин просидели в салоне, обсуждая мелочи рабочего дня или встречи с друзьями, и только потом ввалились в жаркую квартиру. С завтрашнего дня у Чимина были выходные, впервые с начала работы в кафе он взял себе дополнительные свободные дни, чтобы посвятить себя тренировкам перед выступлением, а между ними выкроить время на отдых. Хотя он даже толком не советовался, а, скорее, сообщил о своём решении перед тем, как договориться об этом на работе, разумность его подхода и бережное отношение к самому себе не могли не радовать. В конце концов, это было всяко лучше того, когда Чимин пытался расплатиться неизвестно за что, выкладываясь в двух важных для себя составляющих, параллельно уделяя время Чонгуку. Так что пусть эта справедливость была временной, но она казалась как никогда уместной.       Приняв душ и выполнив все вечерние процедуры, Чонгук вошёл в спальню — единственную комнату, в которой горел свет — с открытым ведром клубничного мороженого. Чимин сидел на кровати с чонгуковым ноутбуком, с помощью которого должен был выбрать им фильм на вечер. На тихие шаги светло-медовый блондин в пижаме из футболки и коротких шортов с мультяшными принтами поднял голову и встретился глазами с Чоном.       — Что ты смеёшься? — пристраиваясь на край двуспальной кровати, спросил Чонгук, когда улыбка его неземного принца перешла в бесшумный смех.       — Подумал, что ты вырос и стаканчик тоже: теперь ты ешь из ведёрка, — объяснил Чимин и засмеялся звонче, когда Чонгук попытался заткнуть его ложкой с мороженым. — Мы же договорились, что будем есть его по праздникам. Сегодня обычный день.       — Я бы так не сказал, уже перевалило за полночь, так что повод у нас есть. Открой рот.       Чимин помедлил, но всё-таки взял в рот с ложки небольшую порцию мороженого, уже смеясь одними глазами. И это в то время, когда он имел полное право отказаться, поругаться или просто поворчать на него, так как они готовились ко сну, почистив зубы, а Пак после ужина и вовсе пожаловался на то, что переел.       — Почему-то сегодня оно особенно вкусное. Это точно моё?.. Ну и какой там повод? — спросил Пак и вновь тихо засмеялся, когда Чонгук занял рот ложкой и пожал плечами. — Дурашка, ты только что это придумал.       — Нет… Но я лучше скажу утром. К тому времени я уже придумаю, — торопливо добавил Чонгук и сам же усмехнулся. — У нас и правда есть повод. Ты выбрал, что мы будем смотреть?       — Да-а, — протянул Чимин, взбивая подушку рядом с собой, чтобы Чонгук смог опереться на неё спиной и прилечь с несчастным ведёрком. — Ложись, я как раз нашёл фильм про твою любовь к штукам под капотом.       — Если это правда, я буду спать.       — Не будешь, у тебя в руках ведро с мороженым, — напомнил Чимин.       — Я буду спать с мороженым. Ты злой, когда обижен.       — Что-о? — в растерянности протянул Чимин, нервно хихикнув под конец. — Я не обижен! С чего ты взял? Из-за чего я должен обижаться?       — Из-за Юнги? — пожав плечами, предположил Чонгук.       — Мне кажется, или ты сегодня сам не свой? Я не обижался на Юнги, его идея была хорошей, новое обращение было неожиданно милым и смешным, он хорошо ко мне относится. Мне иногда кажется, что это ты его об этом попросил.       — Я ни при чём, просто ты странно на него действуешь. Он тебе даже не грубит.       — Он вообще сейчас старается меньше грубить, а его отношение к тебе всё ещё особенное. Знаешь, если он когда-нибудь захочет своих детей, то, думаю, он будет хорошим папой.       — Тебе не кажется, что ещё рано такое говорить? Он почти одновременно с нами начал отношения. Прошло всего ничего…       — Нет! — возразил Чимин. — Уже прошло много. И лучше рано, чем поздно. Но я только подумал, что если он так относится к друзьям, представь, что будет, если у него появятся дети?       — Ха, тут ты прав, милый. С фразами типа «завали ебало» и «ты идиот» он будет лучшим отцом на Земле.       Чимин засмеялся и в отместку за занудство попытался отобрать у Чонгука ведро с клубничным мороженым, но у самого в это время зазвонил спрятанный под подушкой телефон.       — С твоей мамой этот мир кажется справедливым, — с облегчением заметил Чонгук. — Сегодня она поздно.       — Ма-а-м? — протянул Чимин, торопливо прижимая телефон к уху, явно смакуя момент и сбиваясь на смех, когда Чон стал кормить его с ложечки. — А Фонгу не делифся фо мной моложеным!.. Я нифего не ем!       — Я же сказал, что ты обижен, — шёпотом дразнил Чонгук и, опережая тычок в бок или щекотку от любимого, разместил между его обнажённых бёдер ведро с мороженым, чем заставил его вздрогнуть от резкого холода и вместе со смехом запыхтеть в трубку. — Принесу что-нибудь попить и вернусь. Поцелуй? — попросил Чон и улыбнулся, когда Чимин, словно на автопилоте, чмокнул его в губы. — Передавай привет госпоже Юнджин-щи.       И Чонгук направился в кухню под аккомпанемент собственных усмешек и звонкого хихиканья своего мужчины, фразы которого поначалу были слышны:       — Мама, ты ещё не засыпаешь? Чонгук вышел ненадолго, и ты можешь говорить о нём гадости… Я же шучу!.. Ладно, я передам, а что именно ты слышала?.. Вовсе у меня не влюблённый голос!       Удивительно, но именно благодаря Чимину Чонгук смог обрести дом даже в той квартире, которую ранее ненавидел. Сейчас же она казалась не менее уютной, чем собственный новый дом, из-за тех же по-домашнему тёплых вечеров, спокойных ночей, во время которых Чимин во сне обнимал его, как в тот раз, что сам Пак часто вспоминал и какой Чонгук, чёрт побери, не помнил, потому что впервые спал крепко, а ещё из-за тех утренних и коротких посиделок на кухне, когда обоим или, как сегодня, одному из них нужно было ехать на работу.       Иногда его пугала мысль о том, что всё слишком хорошо потому, что они ещё не напоролись на что-то, что стало бы камнем преткновения, который пошатнул бы их взаимопонимание и, возможно, ту особенную нежность к друг другу. Но на самом деле то самое взаимопонимание они обрели, благодаря тому, что уже многое преодолели и нашли подход к друг другу уже в новом времени и с новыми версиями себя. Хотя даже такая позитивная мысль не особенно успокаивала в моменты волнения, когда Чонгук неосознанно хватался за любой шанс потянуть время, потому что, пусть он уже давно делал всё, что хотел, всё же далеко не всегда был уверен в позитивной реакции своего мужчины. Собственно, этим и был вызван его неожиданный срыв на любимое мороженое, которое теперь будто в обязательном порядке находилось в холодильнике каждого из них.       Сидя в одной свободной футболке, которую надел после душа, Чимин уже второй раз за утро задел стопой штанину чонгуковых джинсов, пока сам Чон сидел на соседнем стуле в небольшой и освещённой восходящим солнцем кухне и торопился ответить на утреннее сообщение старого знакомого.       — Чонгук-и…       — Сейчас, малыш, допишу, и я весь твой. Матео что-то нужно от инженеров на моей работе, и он просит потолкаться где-нибудь через неделю. Пойдёшь со мной?       — Потолкаться? — переспросил Пак. — Что это значит? Звучит интимно.       Чонгук вдруг резко засмеялся и подался вперёд, ткнувшись в чиминову руку лбом.       — Мне не нравится, — продолжал светло-медовый блондин, изображая невозмутимую серьёзность. — Ты будешь толкаться только со мной.       — Я тебя обожаю, — сказал Чон, сжал его кисть пальцами левой руки и вернул внимание к экрану телефона. — Я просто перефразировал, он хочет посидеть где-нибудь.       — Говори так, как есть, а не переделывай. Что это вообще за слово? Он спрашивает об этом в восемь утра? — удивился Чимин, на что Чонгук только пожал плечами. — Дописывай быстрее, у нас полчаса, пока ты не уехал.       — Всё, — заключил Чон, положив телефон на кухонный стол, и направил взгляд на Чимина. — Что ты хотел сказать?       — Знаешь, какой сегодня день?       — Может быть. Суббота? — благодаря работе, вспомнил Чон. — Или лучше сказать, что сегодня — важный день?       — Да, — улыбнулся Чимин. — В этот день мы начали встречаться.       — Я знаю.       — Врёшь. Мы ещё ни разу не озвучивали дату и срок.       — А это что за слово? — поморщился Чон от того, что по уху неприятно полоснуло. — Припомни хотя бы раз, когда я врал тебе?       — Смотри, Клубничка, ты сам просишь… — Скрестив руки перед собой, с довольным видом Чимин набрал в грудь побольше воздуха, чтобы произнести следующую фразу на одном выдохе.       — Нет, кроме этого! — попытался заткнуть его Чонгук.       — Ты мог бы сказать мне, кто ты! — выпалил Пак скороговоркой.       — Ха… Доволен?       — Да, — широко улыбнулся Чимин.       — Я говорил, что у нас был повод для клубничного мороженого, — напомнил Чон и в попытке скрыть появляющуюся улыбку отвёл взгляд и стал потирать пальцами подбородок. — Вообще-то… у меня кое-что есть для тебя, но я не был уверен, что тебе понравится, а сейчас ты дразнишься, так что даже не знаю, хочу я тебе это отдать или нет.       — Ты взял это с собой? — спросил Пак, получая кивок в ответ. — Покажи! У меня тоже что-то есть, но ты первый. Быстрее, пожалуйста, ты же сам дразнишься!       — Какой ты терпеливый, хён, — иронизировал Чонгук под тычки своего мужчины.       Он отлучился в прихожую и забрал из стоящего на тумбочке крафтового пакета квадратную коробочку. А в кухню возвращался со спрятанными за спиной руками, пока Чимин отчаянно пытался держать своё любопытство под контролем. И всем своим видом напоминал он сейчас ребёнка накануне Рождества. Кажется, этой перемены Пак тоже достиг неожиданно. Чонгук настолько расслабился рядом с ним, что перестал тормозить свои порывы, сбавил когда-то неконтролируемое желание оберегать до приемлемой заботы, и всё, большие шаги после этого в себе и своём мужчине он стал видеть постфактум.       — Ты реагируешь иначе, чем я представлял, — признался Чонгук. — Я думал, ты не любишь подарки.       — Раньше и не с тобой, — пояснил Чимин. — С тобой мне нравится их делать и даже получать. Давай быстрее, мне интересно! Что там?       — Кое-что, чего я на тебе не видел. Хотя, возможно, ты вообще такое не носишь, но если тебе не понравится, просто скажи прямо, ладно? — попросил Чонгук, положил на стол перед ним кожаную коробочку чёрного цвета и опустился обратно на стул.       — Спасибо, — будто расплескал весь энтузиазм, немного заторможенным тоном сказал Чимин. Каким-то образом одна коробочка умудрилась поставить его на паузу или замедлила реакцию, так как он упёрся взглядом в чёрный бортик и неспешно продолжил: — Мне давно хотелось личного праздника с тобой и кое-что подарить. Я тебе ничего не говорил, и это даже далеко не первый наш месяц вместе, но ты и правда помнил, какой сегодня день…       — Ха… Этот день я вряд ли забуду. Ты пришёл ко мне в три часа ночи.       Чимин улыбнулся, схватил коробочку, подорвавшись со своего места, будто получил необходимый заряд энергии, и устроился у Чонгука на бёдрах, сев к нему спиной.       — Я тебя люблю, — обернувшись, едва слышно шепнул Пак бархатным тоном и чмокнул Чона в середину его совершенно неповторимой улыбки.       — Да, именно это ты тогда и сказал, — вспомнил Чонгук, мурлыча, воркуя и ласково потираясь носом о шею под затылком своего любимого хёна, когда тот отвернулся и вернул своё внимание к чёрной кожаной коробочке, которую пытался вскрыть. — Мне тоже нужен был повод, и так получилось, что это выпало именно на него. Странно? Если что, это ничего не значит.       Это только с новой силой подстегнуло Чимина уже раздражённо пытаться найти край, механизм, способ, с помощью которого можно открыть эту чёртову коробочку! Что это вообще могло быть, раз Чонгуку приходилось объясняться и едва ли не извиняться заранее? Теперь Чимин уже и сам не был уверен, что и ему не придётся бросаться в собственные объяснения, когда он отдаст ему свой футляр.       — Она выездная, малыш, просто надави с краю.       — Я знаю! — резко ответил Чимин из-за почти лопнувшего терпения, чем вызвал у Чонгука лёгкую усмешку, которая вырвалась из его рта и галопом пронеслась по голой шее Пака, спровоцировав этим целый табун мурашек.       — Мне кажется, я соскучился, — говорил Чон, лаская шею и поглаживая его по животу, который только что прилип к спине, когда Чимин открыл коробочку и резко выдохнул.       В этот момент Чонгук прижался лицом к его плечу, словно прячась или спасаясь от чужой реакции, которой он боялся и смущался одновременно. Но его мужчина упорно молчал и не двигался.       — Чимин, если тебе не нравится, это нормально…       — Почему ты сказал, что это ничего не значит? — совершенно его не расслышав, спросил Чимин.       — Ну, я имел в виду, что… Не знаю, как сказать. Можно я ничего не буду говорить? Я не смогу объясниться, просто не хотел тебя напугать.       — Можно. Но ты купил нам парные кольца?       Чонгук угукнул и хотел было опять спрятать лицо чужим телом или в безразмерной футболке, в которой утопала сидящая на его коленях любовь. Он не особенно считывал происходящую сцену и просто ждал, когда Пака прорвёт на бесконтрольный поток речи. Возможно, даже неприятной или возмущённой. Но Чимин обернулся к нему, благодаря Чону не потеряв при этом равновесия, так как оторвался ногами от пола, а Чонгук удержал его за бёдра.       — Чимин, меня пугает твоё молчание… — застонал Чон. — Ты уже думаешь, чтобы расстаться со мной?       Хотя вопрос был нервозной шуткой, а не серьёзным беспокойством, он был готов, что Чимин заставит его замолчать. В конце концов, несмотря на относительно недолгий срок их отношений, те были достаточно крепкими, чтобы выдержать одно непонравившееся кольцо или один неидеальный жест в виде парного подарка. Только вместо слов Чимин прильнул к нему с нежным поцелуем, похожий на медленно распускающиеся цветки сакуры. Будто издевался над ним, он сначала достал из коробочки аккуратное и минималистичное матовое кольцо из розового золота, надев его на безымянный палец левой руки и выставив перед окном, чтобы также молча полюбоваться или возмутиться ещё раз, и только потом ответил:       — Этого ты не дождёшься. Милый, прости, но мне придётся ещё немного помолчать. Хочу, чтобы ты сам увидел. Я сейчас вернусь, ладно? Принесу кое-что из спальни. Пусти, — засмеялся Чимин, когда Чонгук согласился, но только крепче сжал его в объятиях.       — Быстрее… Мне уже холодно.       — Неправда! Сегодня очень жарко на улице, в квартире тепло, а твоё сердце должна греть моя любовь, — совсем уж романтично заявил Пак, направившись в спальню. — Ты не можешь мёрзнуть!       В кухню он вернулся через несколько секунд и сел уже на свой стул, на котором провёл большую часть времени после душа. Он протянул Чонгуку ладонь, на которой лежал овальный пластмассовый футляр из-под шоколадного яйца.       — Открывай, а потом я скажу, что думаю о твоём подарке, — пообещал Пак.       Интересным для Чона здесь было то, целенаправленно ли Чимин искал футляр розового цвета, или это было совпадение? Или все пластиковые яйца под слоями шоколада были розовыми? К сожалению, он был экспертом лишь в клубничном мороженом, а тратить драгоценное и истекающее общее время на то, о чём он мог спросить позже, не хотелось. Так что Чонгук взял футляр, который звонко брякнул внутри какой-то мелочью, открутил его посередине и увидел в нижней половинке два матовых металлических кольца тёмно-серого цвета.       Чонгук тихо засмеялся и смущённо потёр рукой лицо.       — Ты купил парные кольца? — спросил Чон очевидное, так как в пластиковом яйце лежали именно они.       — Да, — широко улыбнулся Чимин. — Я впервые в жизни по-настоящему захотел, чтобы и у меня такое было, — признался Пак. — У меня не было такого окружения, в котором были бы влюблённые, поэтому раньше я только видел в фильмах, как это может быть. Я очень долго их искал. Мне понравилось, что они выглядят так, будто сделаны из камня, напомнили мне все наши общие вечера под открытым небом, даже когда мы ещё были не вместе, а ещё они одного цвета с твоей машиной, и я подумал, что тебе тоже понравится. А когда увидел твои, то мне показалось, что они будут очень гармоничны, а ещё…       Чонгук ласково погладил его рукой по чистым, мягким и недавно высушенным светло-медовым волосам, от которых сейчас особенно ярко был слышен аромат шоколадного печенья. Он едва касался головы, будто стремился передать всю свою нежность через кончики пальцев, которыми аккуратно поддевал податливые пряди, а взгляд его мужчины при этом сменился на доверчивый и зачарованный.       — Я не любил, когда мне дарили какие-то украшения и тем более что-то парное, но с тобой всё было по-другому с самого начала. Я хочу всего этого только с тобой, — совсем уж тихо продолжил Чимин. — Теперь понимаешь, что я так отреагировал, потому что мне не просто понравилось… — его голос ненадолго прервался.       — Любовь моя?       — М? Меня это просто растрогало, — признал светло-медовый блондин, усмехнувшись от того, что Чонгук скользящим движением коснулся его скул с намерением отвлечь от неуместной тоски. — Теперь мне понятно, что с тобой было вчера и почему ты захотел мороженого вечером. Ты волновался? — спросил Чимин, даже не удивив своей проницательностью, так что Чонгук легко ответил ему медленным кивком головы. — Милашка… Я же говорил, что скажу, если что-то будет не по мне. Мне нравится, что ты делаешь то, чего хочешь сам.       — Сейчас это легко. Как будем носить? По настроению? По тому, как сильно соскучились?       — Можно, — улыбнулся Чимин и следом тихо засмеялся, когда представил себе это. — Когда увижу на тебе моё, буду знать, что ты соскучился. Или одну пару можно оставить на потом, пусть будет обручальной, или можно разбить их пополам. Хм... Да! Что, если сейчас мы будем носить подарок, а потом добавили бы к нему своё?       — Обручальные кольца?       Чимин важно закивал, мысленно похвалив себя за идеальное решение и оставленный для самого себя тёплый прогноз, но почему-то именно по щеке Чонгука ласково похлопал ладонью.       — Ты хочешь когда-нибудь пожениться? — удивлённо продолжал Чонгук. — Со мной?       — Что? — непонимающим тоном отозвался Пак, метнув на Чонгука уже более внимательный взгляд. — Ты хорошо себя чувствуешь? — неподдельно обеспокоенно спросил Чимин и в попытке измерить его температуру приложил ладонь ко лбу. — Признавайся, ты всё-таки доел мороженое ночью, пока я не видел?       — Оно стоит в холодильнике, да и когда бы я успел?       — А что за глупые вопросы? Мы встречаемся, и я хочу и вижу будущее с тобой. Так что да, я хочу этого. С тобой. Конечно, не сейчас и не в этом году, а когда мы будем готовы, поэтому я бы оставил одну пару для обручения. Ты этого не хочешь? Ещё не время для этой темы, но после того как я сказал Юнги, что он может жениться, я подумал, что мы тоже могли бы когда-то подойти к этому. Например, если у меня получится пройти прослушивание...       — Когда, — поправил его Чонгук.       — Что — когда?       — Когда ты пройдёшь прослушивание, — пояснил Чон. И следом напомнил: — Я же говорил, давай будем думать в позитивном ключе? У тебя всё получится, вот увидишь. Я в тебя верю.       — Ладно, когда. Но сейчас не об этом! Я хотел сказать, что мы бы могли всерьёз подумать об этом, когда я пройду прослушивание и, например, завершу обучение. Или, может быть, раньше, но в своё время. Я бы хотел ещё много чего сделать и многое попробовать с тобой, но я хочу сказать, что и такие мысли есть в моей голове.       — Я просто не думал об этом. Только хочу, чтобы тебе было хорошо.       — Мне очень хорошо, когда ты мне не мешаешь!       — Простите, сэр.       Чимин улыбнулся, встал со стула и приблизился к Чонгуку, чтобы потереться носом о его лицо.       — Мне больше нравится говорить, какие у нас планы друг на друга, — поделился Пак. — Теперь ты знаешь, что я хочу быть с тобой. Тебя это пугает?       — Я же сам говорил, что хочу быть с тобой. И парные кольца показались мне тем, что я могу сделать сейчас. Я бы поговорил на тему обручения, когда мы будем готовы, но оставлять кольца до того дня необязательно. Ты же сам не знаешь, когда это случится.       — Но мне нравится эта идея, это было бы романтично. Если что-то вдруг пойдёт не так, как мы себе представляем, то... Айщ, я не хочу об этом думать, когда у нас всё хорошо. И нам всё равно не нужно сейчас по два кольца, а так мы придадим им больше смысла. М? Пожалуйста, Клубничка, давай оставим.       — Ты правда так сильно этого хочешь?       — Да!       — Ладно, давай переложим два разных кольца в одну коробку.       — Правда?       — Да. Я тоже не хочу носить оба сейчас, и... Будет приятно иногда думать о том, к чему мы бы хотели прийти в будущем. Но у меня есть одна просьба. Давай отдадим их на хранение Юнги?       — Что? Это ещё зачем?       — Или Джину, — предложил другой вариант Чонгук. — Они пробудут у них до того момента, пока кто-то из нас не захочет забрать их.       — М... Ладно. Тогда я сейчас всё упакую!       — Хён, это можно сделать потом... — застонал Чонгук, когда Чимин стал выкладывать кольца на стол. — Через пять минут я уеду на работу… — тихо добавил он.       Чимин резко обернулся к нему, сдвинув брови, следом нашёл на столе нужное тёмно-серое кольцо и аккуратно, даже ласково, придавая жесту особенный смысл, надел Чонгуку на безымянный палец левой руки.       — Мне так нравится, — вновь широко улыбнулся Чимин, проиграв самоконтролю. — Я представлял, что буду спокойнее смотреть на это, но не получается. Теперь я всегда буду с тобой, — сказал он, покрутив железный кружочек на чужом пальце, — только не теряй меня.       — После того как я тебя нашёл? Ни за что.       В день прослушивания Чонгук привёз Чимина к одному из корпусов танцевальной академии за несколько часов до начала. Там у Чимина было время разогреться, потренироваться, переодеться и только потом выйти к оценивающей комиссии, согласно своей позиции в списке. А у Чонгука было время заехать домой, принять душ, переодеться, заехать за цветами и вернуться на это же место незадолго до того, как его парень выйдет на сцену.       Всю дорогу сюда Чимин молчал, а сейчас выдерживал паузу с опущенной головой, пока наблюдал за тем, как сам же нервным жестом крутил, дёргал и смещал розоватое матовое кольцо. Чонгук не стал ничего говорить, только молча протянул в его сторону руку, без слов предлагая своему мужчине взять его за руку.       — Прости, я задумался.       — Знаю. Я могу не уезжать и побыть здесь до самого прослушивания. — предложил Чонгук, пытаясь ухватить его за пальцы, когда Чимин стал ими пощипывать его руку. Но вместо улыбки Пак просто коротко и сухо усмехнулся через нос.       — Не надо. Лучше просто приезжай к моему выступлению. Не волнуйся за меня. Как ты часто говорил: я буду в порядке. Ну, знаешь, я про то, что я смогу собраться.       — Ладно. Просто помни, что я тобой горжусь и что ты у меня потрясающий.       — Ладно, — кивнул Чимин, дотянувшись до его щеки пальцами, — но из нас двоих самый красивый тут — ты. Возражать нельзя, мы можем думать по-разному, — пародируя Юнги, наказал Пак.       — Но я и не говорил, что ты самый красивый, хён, я сказал, что ты у меня потрясающий.       — Дурашка, — засмеялся Чимин, толкнув его лицо, надавив пальцами на подбородок.       — Зато ты теперь улыбаешься. Лучше входи внутрь таким.       — Пройду или нет, я хочу, чтобы ты сам встретил меня с улыбкой. С той, какую я люблю.       — Ладно. На этот раз она будет бесплатной, — расщедрился Чон.       С чиминовых губ сбежал короткий смешок, и он приблизился к Чонгуку, чтобы коснуться его губ своими, а следом увлечь в лёгкий и трепетный поцелуй. Большая и тёплая ладонь коснулась шеи, а большой палец теперь неторопливо поглаживал щёку. От этого простого жеста сейчас особенно веяло уверенностью. И это было тем самым драгоценным мгновением, которым он не то что не забывался, а в котором у него в принципе отсутствовало волнение. Дыра во времени и во Вселенной, где можно было осознать собственную целостность и почувствовать то, насколько комфортно, тепло и сладко они — кажется, оба? — чувствовали себя рядом друг с другом.       Чонгук склонился ближе, опираясь локтем на подлокотник между передними сиденьями, чтобы момент стал ещё интимнее. Он целовал его неторопливо, ласково касаясь губ и понимая, что находился как раз в том моменте, в котором жаждал задержаться. Даже если бы он не задевал кончиками пальцев его волосы, трудно было не услышать привычные ароматы шоколадного печенья и ванили. С недавнего времени к ним прибавился тёплый, но освежающий запах нового одеколона. Как если бы на мелко порезанную свежую мяту кто-то капнул карамелью или умудрился затолкать в пузырёк с распылителем реликтовый лес зимней Финляндии.       Понимая, что они слишком увлеклись или чрезмерно расслабились, пока наслаждались лаской, Чонгук первым стал сводить нежный поцелуй на нет и отстраняться. Но закончил его именно Чимин, когда притянулся обратно и под чужую усмешку дважды поцеловал Чонгука очень короткими поцелуями-штампиками, будто так он поставил на этом моменте многоточие, чтобы вернуться к нему чуть позже.       — Не надо провожать до дверей, лучше встреть меня и будь осторожен на дороге, малыш, ладно? — попросил Пак, прежде чем выйти из машины.       — Да. Я напишу, как только вернусь сюда.       Чимин молча кивнул, забрал с заднего сиденья свою спортивную сумку с концертным костюмом, водой, косметичкой и бог знает чем ещё и захлопнул дверь седана.       К счастью, последующие часы Чонгуку было чем заняться, иначе он бы изводил себя от волнения. По крайней мере, в тот момент, когда Чимин его не видел, он мог себе это позволить, а расскажет об этом уже после того, как его мужчине нечего будет бояться, сразу после прослушивания. Сегодня он особенно уделил внимание внешнему виду, намереваясь во что бы то ни стало сделать из этого дня праздник. Так что когда что-то на его пути шло не так, и он понимал, что запросто может не успеть, Чонгук делал глубокий вдох, терпел, просил и мысленно читал несуществующие молитвы.       Но в конце концов тёмно-серый «ауди» всё-таки притормозил возле академии, и Чон выскочил из машины, едва не запнувшись. Он судорожно стряхнул невидимые соринки с чёрной хлопковой рубашки с асимметричными деталями, поправил пальцами слегка вьющиеся волосы и забрал с пассажирского переднего сиденья аккуратный букет из нежно-розовых гортензий. По оттенку и виду цветы напоминали коллаборацию детских угощений и сладкой ваты, и это должно было компенсировать отсутствующий аромат.       К главному крыльцу он подошёл последним из друзей, которые сканировали его взглядами хлеще любого металлодетектора.       — Чонгук, это точно ты? — игриво и с притворной осторожностью поинтересовался Сокджин. — Если Чимин тебя ещё не видел, отправь ему фотку и замотивируй.       — Бля… — протянул Юнги на выдохе. — Ты будто на свадьбу притащился.       — У моего парня важное выступление, — напомнил Чонгук тоном человека без чувства юмора. — Его ещё не было? Я так боялся опоздать, какие-то придурки на старой тачке влетели в ограждение многоэтажки рядом с моим домом, и мне перекрыли выезд, — бормотал он без остановки.       — Ты в порядке? — спросил Юнги.       — Я? — удивился Чон, даже не сообразив, на что был намёк, так как думал сейчас совершенно о другом. — Конечно. Я же стою здесь. Надо написать Чимину.       — Поторопись, он переодевался и начинал готовиться к выходу, когда я ему звонил, — сообщил Джин.       Чонгук достал телефон из кармана брюк и потерял, кажется, целую минуту времени, пока непонимающим взглядом упирался во входящее сообщение, которое просто не услышал. Резонировал ли Чимин от переполнявшего волнения или от любви, но расплёскивал в данный момент вокруг себя непременно лишь талант и нежность. И пусть Чон не мог проверить истину первого определения, разве это не было аксиомой?       KakaoTalk       от кого: Ягодка       «Я люблю тебя, Чонгук.»

Чонгук

«Любовь моя, я здесь.»

      Ягодка       «Клубничка…»

Чонгук

«Да, это я. Я успел?»

      Ягодка       «Да~       Я так волнуюсь. Я очень давно не танцевал один на публику. Мне кажется, я облажаюсь.»

Чонгук

«Ты не облажаешься, малыш. Ты много тренировался, у тебя всё получится. Но знаешь… я в любом случае стою на улице и жду, когда ты придёшь ко мне с любым результатом. Никто не ждёт от тебя что-то определённое и никто не станет любить тебя меньше. Разве что Джин…»

      Ягодка       «ㅋㅋㅋ       Почему ты выполняешь мою работу?! Это я должен заставлять тебя улыбаться.»

Чонгук

«Давай ты просто расслабишься, ладно?»

Чонгук

«Твоя мама ждёт нас всех, чтобы вместе отпраздновать. Ты же знаешь, ей не нужна причина для этого. А после того как выпьем у Юнги, давай засядем у меня дома на все выходные и будем устраивать каждый день домашние свидания?»

      Ягодка       «Ох… Стой на месте. Я выступлю и задушу тебя в объятиях.»

Чонгук

«Слушаюсь, сэр~»

      Ягодка       «Дьявол, мой выход через пять минут…»       Ягодка       «Помнишь, я говорил, что расскажу тебе кое-что? В этом танце наша с тобой история.»

Чонгук

«Ха… Значит, я правильно тогда подумал. Мне показалось так с самого начала, но я не был уверен.»

Чонгук

«Иди и расскажи это за двоих, хён.»

      Ягодка       «Любимый, дождись меня и никуда не уходи.»

Чонгук

«Я никуда не денусь. Приди ко мне так, как умеешь только ты, я тебя жду.»

      Ягодка       «Ладно. Я пошёл на сцену.»

Чонгук

«Я тебя люблю.»

      Ягодка       «Знаю~»       — Не могу привыкнуть к этой идиотской улыбке на твоём лице, — с лёгким смехом Юнги потёр руками глаза.       — К счастливой? А я могу. Они оба раньше смахивали на жнецов и не улыбались вообще, — припомнил Джин. — Сейчас Чимин выйдет, и ты сам подобреешь. И это я ещё не упоминаю то, как ты выглядишь, когда говоришь с Аёнг.       — Чимин пошёл на сцену, — сообщил Чонгук, пропустив реплики обоих друзей мимо ушей, так как всё ещё мысленно здесь отсутствовал.       — Всё будет нормально, мелкий, он справится, — заверил Юнги.       Чонгук кивнул, а Джин вдруг задел его за левую руку, которой он держал букет, и обратил внимание Юнги на новенькое кольцо.       — Эй, — отдёрнул руку Чон, но вспомнил, что первым делом собирался попросить об одолжении. Он достал из кармана чёрных брюк розовый пластмассовый футляр в форме яйца. — Ха… Совсем забыл, кто-нибудь из вас может подержать это у себя, пока кто-то из нас с Чимином не заберёт их? Можете посмотреть.       Джин открыл футляр, заглянув внутрь, и тут же передал его Юнги, чтобы он посмотрел следующим.       — Значит, у Чимина тоже кольцо? — спросил Ким.       — Да, — коротко ответил Чонгук и почувствовал, как затвердела его спина от напряжения, когда он приготовился услышать любой неуместный комментарий, но вместо этого лишь убедился, что находится в компании друзей.       — Хей, а коробочку выбирал он, да? Она слишком розовая и непосредственная. Будто снова вижу его цветную макушку, — улыбнулся Сокджин и вдруг вздохнул.       — Понятно, — коротко прокомментировал Юнги и защёлкнул яйцо, совместив половинки. Он немного помедлил, глядя на Чонгука, а потом всё же усмехнулся и сказал: — Серое похоже на тебя и твою тачку. Их нужно подержать у себя, пока они вам не понадобятся?       Чонгук кивнул.       — Сделаю.       — Спасибо… Проклятье, я не могу стоять здесь, — признал Чон, то и дело оборачиваясь на крыльцо и двери главного входа, вид на которые загораживали такие же кучки людей. — Внутрь точно не пускают? Вы не пробовали зайти?       — Успокойся, Чонгук, — попытался вразумить Джин.       — Не, тут уже надо по-другому, — вмешался Юнги. — Сейчас Чимин пройдёт через это сам и выйдет тебя успокаивать.       Чонгук засмеялся от того, насколько абсурдно это звучало и насколько действенным оказалось. Как только он представил, что именно так оно и будет, если он не возьмёт себя в руки, то с ощутимым облегчением вдохнул и поднял голову к ясному голубому небу и ласкающему солнцу, которое сейчас буквально прилипало к нему из-за чёрной рубашки и чёрных брюк. Он нисколько не врал, когда говорил, что верит в него и гордится, но сейчас вдруг на мгновение потерялся в пространстве, ошибочно ощутив, что не мог разделить волнительный момент, хотя именно это и делал с самого начала и тем более стоя здесь с теми, кто также был неравнодушен.       На Юнги он взглянул уже благодарным взглядом, заодно вспомнив, что за последний год попил немало его крови. Может, и не зря этот грубоватый парень с серебристой головой собирался стать тем, кто по праву мог бы ковыряться в чужой голове, настраивая винтики? В конце концов, сейчас одной фразой ему удалось помочь Чонгуку осознать, что в данную минуту он не был потерянным, а ещё никого уже не искал.       — Клубничка! — окликнул его звонкий, как колокольчик, голос, выбивая воздух из лёгких незримым ударом и заставляя импульсивно обернуться. Стремительно летящей стрелой в кремовом концертном костюме его неземной принц проскользнул мимо столпившихся людей, сбежал по крыльцу и прыгнул прямо на Чонгука, тут же обхватив его шею руками, а ногами — таз. Чон торопливо поддержал его за бёдра, чтобы он не спрыгнул на землю сразу, и старался при этом сместить и обезопасить букет. Сбившись в дыхании из-за короткой пробежки, Чимин тихо засмеялся от собственной выходки, а из руки Чонгука в это время кто-то из старших забрал гортензии. — Как думаешь, у нас есть повод для клубничного мороженого?..