Не мифы о мифических

— Ну почему он такой долб… дурак! Почему именно мне достался такой доставучий человек! — ноет Сокджин своему лучшему другу и, по совместительству, коллеге. — Джонхан-а, ну почему я такой невезучий! За что мне это? — Без понятия, — бормочет устало, убирая с глаз блондинистую чёлку. — Может просто поскорее исполнишь его желания? — делает глоток дорогого шампанского, не обращая внимания на убийственный взгляд друга. Привык. — Тебе же лучше, разве нет? Чем быстрее сделаешь свою работу, тем быстрее освободишься, — пожимает плечами легко. Конечно, чего бы ему так легко не говорить? Его лампу не находили уже больше двухсот лет! Сидит себе тут, вкусное кушает и пьёт. А Сокджин вообще, кажись, нарасхват: на прошлой неделе какой-то старичок нашёл лампу и случайно потёр, чтобы потом по пять часов объяснять, какую именно удочку он хочет для рыбалки, и почему ему не нужны деньги. И ладно бы на этом закончилось. Так нет же! Этот пенсионер, чтоб его, подарил лампу своему соседу, а потом через него загадывал ещё три желания. В общем и целом, Сокджин без отдыха пахал долго и нудно. Ещё и наивно надеялся на отдых после этого. Видимо его не услышали, потому что уже пятый день он терпит выходки мужчины, который чисто случайно увидел его лампу на рынке. И теперь не хочет отпускать. Вот вообще, понимаете? — Я просто не могу ему дать то, что он просит, — Сокджин устало стонет, падая на мягкий диван. Джонхан мычит вопросительно, слишком увлёкшись пузырьками шампанского в бокале. А его друг, между прочим, страдает! — Чего ты мычишь, блин, — бубнит джинн, потирая двумя пальцами переносицу. — Он меня просит, понимаешь? Меня! Словно я кукла какая-то! — эмоционально вскрикивает, руками всплёскивая, и снова откидывается на спинку дивана, закрывая глаза. Джонхан смотрит на своего друга непонимающе только. И чего столько драмы разводить? Это не первый такой случай, и не последний, вообще-то. За тысячелетия существования джиннов, попадалось много странных и даже ужасных существ, но это всё очень просто решить. — Просто покажи ему свод правил, которые постановляют нашу неприкосновенность, — снова плечами пожимает. — Делов-то. Рядом слышится неразборчивое мычание, а после шёпот: — Да не могу я, понимаешь? Не могу! Тоже хочу этого, — и прячет лицо за ладонями изящными. Да, он правда не может ничего сделать. Не может вот так просто взять и отказать. Потому что… Впервые за многие столетия ему кто-то понравился. Чувства джиннов, на самом деле, такие же, как и у людей, но им легче ими управлять, подавлять. Но это не такой случай. Намджун, мужчина этот доставучий, на самом деле не такой уж и плохой. Для Сокджина так вообще, кажется, идеальный. Он, как только вызвал джинна из заточения лампы, первым делом не желание загадал, а спросил в порядке ли он, и не нужно ли ему прилечь. Когда узнал, кем на самом деле является Сокджин, просто спросил, может ли он оставаться здесь надолго, и не дискомфортно ли ему находиться вне лампы. Перечислять можно долго, но… Намджун до сих пор не загадал ни единого желания. Даже близко к этому не подходит. Только то и делает, что задаривает Сокджина подарками, кормит вкусным и на прогулки зовёт. Это так странно, но так приятно ощущается: джинн впервые нужен не для удовлетворения желаний, а для того, чтобы… быть рядом? Быть причиной улыбок? — Ты же в курсе, что тебя могут изгнать? — настороженно спрашивает Джонхан, отставив бокал в сторону. — Тебя могут лишить всего, что ты сейчас имеешь, если узнают про интрижку с человеком. — Это не интрижка, — сразу же хмурится Сокджин, поднимаясь с дивана. — Это чувства, тебе не понять. Джонхан губы поджимает, смотря вслед уходящему другу, которого, кажется, снова вызвали. Он ведь и правда беспокоится, потому что чувства могут исчезнуть, человек может уйти. Не хочется, чтобы Сокджин потом остался ни с чем. А в этот же момент сам Сокджин краснеет очаровательно, потому что его только что поцеловали впервые. В щёку. Так мило и коротко, пуская по телу мурашки. Возможно, он об этом пожалеет, но сейчас, держа Намджуна за руку, идя вдоль красивейших цветущих деревьев, хочется. Верить. Любить. И быть любимым.