Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 2)

Спортивный кабриолет стоимостью в несколько миллионов долларов припарковался у особняка. Водитель быстрым шагом поднялся на крыльцо. Он взволнованно бросился в особняк, когда его окликнули. — Господин Вин. — Тётушка? Что случилось прошлой ночью? — парень тут же развернулся и подошёл к экономке. Та только покачала головой. — Я не знаю подробностей, так как спала ночью. Но младшая горничная сказала, что господин вернулся с юным Графом и был очень злым. Даже заставил Паначая ждать тут всю ночь. — Что? — нервно прервал женщину Фавис, когда услышал имя. Кео поспешила проводить парня в гостиную, посчитав, что лучше будет увидеть самому. — Вот, господин Вин, Паначай провёл тут ночь. Фавис заметил его ещё до того, как тетушка договорила. Высокий мужчина сидел на полу, прислонившись спиной к дивану и опустив голову. Неужели и правда провёл так ночь? Во всём виде Паначая чувствовалась усталость. Сейчас его состояние не соответствовало статусу доверенного лица и тем более близкого друга Пакина. — Кин приказал? — Да. Рассматривая широкие плечи, Фавис прикидывал, как бы отослать тётушку, но та всё поняла сама и поспешила вернуться на кухню. Фавис замер, обдумывая, что делать. Как только он узнал, что произошло ночью, то поспешил приехать сюда. Мальчишка, который явно может пострадать из-за гнева брата, никак не выходил из головы. Только вот он совершенно позабыл, что пострадать может не только Граф, но и другие окружающие. Например, начальник охраны нелегальных гонок. И вот сейчас, неважно как сильно он волнуется, но в спальню к брату не пойдёт. Да, Фавис все ещё беспокоился о Графе. Только сердце взволнованно билось о другом. Осторожно шагнув к мужчине, Фавис опустился на колени. Чуть склонив голову, парень рассматривал Чая. На скуле уже проступил синяк, и это заставило сердце Фависа болезненно сжаться. Он не раз видел, как Чаю причиняли боль, но так и не привык к этому. Он не знал, из-за этих ли мыслей протянул руку и легко коснулся лица мужчины, опасаясь, что тот проснётся. Чай был старше, но не на десять лет, что разделяли Пакина и Графа. Снова синяк привлёк к себе внимание и Вин закусил губу, чтобы удержаться, но всё же коснулся уголка рта пальцами. Отпусти это, Вин. А руки не хотели слушать и снова касались красивого лица. Как и всегда, Паначай ощущался теплее, чем другие люди. Тепло, как и в детстве, когда Вина сжимали в объятиях. Пока всё не сломалось. Вин не мог бороться с собственными желаниями. Так сильно хотелось склониться ниже, к человеку, который давно поселился в его сердце. Он знал, что нужно остановиться и прекратить касаться Паначая. Прошлые чувства стоит, наконец, похоронить и забыть. Только вот не получалось совершенно. Парень был так близко, что мог чувствовать чужое дыхание и стоило лишь слегка двинуться, чтобы их губы встретились. Раньше Фавис уже касался этих губ, когда был молод и глуп, когда ещё верил в любовь. — Что ты делаешь? Даже веки сомкнуть не успел. Схватив парня за плечо, Паначай медленно открыл глаза. Парень в его руках замер и удивлённо уставился в ответ. Уточнять, что-либо не нужно, Фависа снова отвергали. И этого было достаточно, чтобы парень очаровательно улыбнулся. — Просто хочу поближе взглянуть на ситуацию, — только вот слова звучат весьма холодно, не соответствуя улыбке. — Неужели ты подумал, что я хочу тебя поцеловать? — Господин Вин. Руку Фавис все ещё не убрал, а только чуть надавил на синяк. — Стоит признать, выглядишь ты весьма жалко. Отвечать Паначай не спешил, рассматривая кузена своего начальника в ответ. В гляделки они играли недолго, и первым взгляд опустил всё же мужчина. Но разглядеть пятно на шее Вина успел. Ворот у Фависа был расстёгнут, и когда он склонился, то засос на его шее был виден полностью. Парень словно специально хотел показать эту метку, заставляя Паначая смотреть прямо на него. Только вот, когда Фавис проследил за взглядом мужчины, то грустно улыбнулся. Видимо, Паначай проснулся окончательно. — Ночью я был у Сина, — он опустил руку, которой касался лица Чая и выпрямился. — Син узнал, что произошло ночью, и я только что вернулся. Парень совершенно не скрывал, что провёл ночь с другом брата. Да и вообще не скрывал свои похождения к Сину самого начала. Подняв руку, Фавис коснулся засоса, о котором, признаться, и и не знал. — Я много раз говорил ему не оставлять следов. Моя профессия не приемлет таких вещей… Почему ты на меня так смотришь? — Я не… — Паначай быстро перевёл взгляд в сторону, но не договорил. Вин в ответ рассмеялся. — Да-да, я помню, что тебе всё равно, — сказал парень наигранно весёлым голосом. Только смеялся он над собой. Не стоит забывать, что о нём беспокоились только из-за статуса кузена Пакина, и не более. Тишина в ответ заставила Вина развернуться и направиться к себе в комнату. — Пожалуйста, будьте осторожны. Особенно сейчас. Не успев сделать и пару шагов, Фавис замер. Обернувшись, он улыбнулся. — Беспокоишься, что тебя убьёт Пакин из-за меня? — рассмеялся Вин и всё же ушёл к себе, чтобы наконец отдохнуть. И заодно избежать взгляда, который каждый раз осуждал за каждую попытку забыть и просто получить удовольствие. Беспокойство? Между ними это исключительно рабочий термин. Ведь Вин для Паначая был только дополнительной задачей по охране. *** Солнце медленно двигалось по небу, приближаясь к зениту. Но двое на кровати всё ещё спали. Пока из кармана брюк не донёсся громкий звук вибрации. Хозяин телефона слегка пошевелился и поднял голову. Часы показывали почти два часа дня. Пакина раздражал шум от звонка, но он прекратился. И можно снова заснуть, только звонок раздался снова. — Блин, — выругался Пакин и отстранился от мальчишки, чтобы встать и найти телефон в кармане брюк. Пакин собирался довольно грубо ответить настырному звонящему, как только раздражающий гаджет был бы найден. Но стоило увидеть имя на экране, как мужчина замер. — Вот же бл*ть, — выругался Пакин, бросая брюки обратно в кучу одежды. Кричать на звонившего нельзя, неизвестно, что из этого потом выйдет. А вот пока не ответил, можно дать волю чувствам. — Привет, — сухо произнес мужчина и растрепал волосы, чтобы окончательно проснуться. Звонивший явно просто так не отстанет. — Как дела, мой дорогой ребёнок? — да, звонил отец Пакина. — А в чём дело, папа? — по хриплому голосу можно было понять, что он только что проснулся. — Я не могу позвонить собственному сыну? — расхохотался собеседник. — Или ты сейчас не один? Даже не видя этого человека сейчас, можно почувствовать давление. Пакин чувствовал себя сейчас не сидящим на кровать в спальне, а посреди джунглей, где тигры загоняли его в угол в стремлении напасть. И если пару минут назад он ещё был сонный, то сейчас полностью сосредоточен. — Ты же знаешь, что ночами у меня достаточно насыщенная жизнь. И я взрослый. — Ха-ха-ха, как и ожидалось от моего сына. Твой брат и в половину на тебя не похож, Пакин. При упоминании младшего брата Пакин улыбнулся. У того был совершенно другой характер, и учёбе в Америке он предпочёл Англию. Да и не нужно ему было заботиться о делах в Таиланде. Но вернуться будет, возможно, тяжело. — Он сейчас в Вене или Будапеште? — Твоя информация устарела. Сейчас он любуется красотами Флоренции. Хоть Пакин и всё ещё улыбался, но на душе было неспокойно. Его отец не из тех людей, которые звонят без причины. — До меня дошли слухи… — как и ожидалось, это не светский разговор о погоде. — И что за собака брешет? — Если бы ты знал, кто мой осведомитель, то не назвал бы собакой, сынок. Прекрасно зная отца, Пакин только пожал плечами. Он прекрасно знал, чем его старший сын занимается в Таиланде, как и Пакин знал о делах отца в Европе. И сейчас самое главное понять, что именно донесли отцу. О делах по телефону они явно говорить не будут. Пакин перевёл взгляд на кровать, чтобы убедиться, что График всё ещё спит и не услышит их разговор. — Тебе нужна помощь? — Хах. Даже если мне будут угрожать смертью, приставив пистолет ко лбу, я не попрошу у тебя помощи, — и снова мужчина рассмеялся над словами сына, прекрасно зная, какой будет ответ. С тех пор, как Пакин вырос, какими бы серьёзными ни были у него проблемы, помощи он не просил. Даже у своего отца. — Если ты не справишься… Я собираюсь вернуться в Таиланд. — Когда? — это был скорее риторический вопрос. Пакин больше задумался о том, как быть со своими людьми. — Я немного устал от Флоренции, — можно подумать, что отец говорит про город. Однако, зная его, более вероятно, что он говорил о женщине. Отец уже повесил трубку, а Пакин всё сидел на кровати, положив локти на колени. Покачав головой, он отбросил телефон в кучку одежды. В чём была истинная цель звонка? Если из-за прошлой ночи, то это бы пустяк. Но если речь была о молодом господине, то… Обернувшись, Пакин посмотрел на обнажённое тело, прикрытое лишь наполовину одеялом. Мальчик спал, отвернувшись к стене, и Пакин протянул к его лбу руку. — Лихорадки нет. На редкость у Графа была нормальная температура, а болел он довольно часто. Тыльной стороной ладони Пакин провёл по щеке мальчика и спустился по шее к светлому, не тронутому солнцем, плечу. По крайней мере он не болен. Можно было бы ещё вздремнуть, но Пакин уже проснулся окончательно. То, что произошло ночью, всплыло в сознании. Стоит потратить время на решение данной проблемы. Не стоит пускать всё на самотёк и оставлять такие дерзости без внимания. Если ему объявили войну, то нужно уничтожать противника сразу. Следует заняться именно этим… — Хм, — простонав, мальчик перевернулся на спину и медленно открыл глаза, щурясь от света. Его разбудило прикосновение. Мужчина замер, но не потому, что Граф проснулся, а потому что забота о этом мальчике перекрывала все другие мысли. — Пакин? — мальчик удивлённо моргнул, уставившись на Пакина. — А кого ты хотел тут ещё увидеть? — А? Нет, я просто… — Граф поспешил прикрыть рукой болтливый рот. Как только он двинулся, то почувствовал тянущую боль в мышцах… Особенно в районе ягодиц. Эти ощущения вернули воспоминания о ночном наказании. Каждая сцена, каждая деталь, каждое движение и чувства… От воспоминаний Критити почти натянул одеяло на голову. Пусть вчера он почти терял сознание, но все ещё отчётливо помнил всё, что с ним делали. Словно он был персонажем одной из любимых манхв Чанчао. Всё, что он мог ночью, это обнимать Пакина за шею и позволять наказывать его снова и снова так, как заблагорассудится. Навязчивая мысль оставаться мужчиной и контролировать свои эмоции завладела сознанием. Поэтому рука сжимавшая одеяло, не дрожала. — О чём ты думаешь? — Пакин прекрасно видел каждое движение мальчика и улыбнулся. — Ни о чём, — поспешил покачать головой Граф, сильно краснея. — Хорошо, не думай об этом. А насчёт того, что я сказал ночью… Я всё ещё думаю, что ты мог стать целью тех людей, — Пакин встал, а Граф почти подпрыгнул на кровати. — Что-то случилось? Когда его схватили за запястье, Пакин оглянулся. Глаза мальчика были полны страха и неуверенности, словно он собирался что-то ещё сказать, но не решался. График сжал губы и прикрыл рот ладонью. Раньше Пакин позволял ему закончить свои тирады, но видимо произошедшее ночью заставило мальчика пересмотреть своё поведение. Так что сейчас Пакин уже успокоился и ждал. — Ты… Ты больше не злишься на меня… Верно? — осторожно заговорил Граф о том, что волновало его больше всего. — Я не знаю, попаду я опять в неприятности… Но я постараюсь больше не доставлять неприятностей… И думать, что делаю. График старался говорить спокойно, но его голос дрожал, потому что он всё ещё чувствовал себя виноватым. А Пакин слушал его молча, не перебивая и не отвечая. — Не сердись на меня… Пожалуйста, — мальчик говорил очень уважительно, а Пакин его рассматривал весьма задумчиво. График испугался, что Пакин может его неправильно понять. Испугается ли он, если Граф снова попадёт в беду? Всего несколько часов назад Пакин хотел преподать мальчику урок и заставить понять, в какую ситуацию он влез. Но совладать с собой не смог. Протянув руку, мужчина погладил Графа по встрёпанным волосам. — Если бы я всё ещё был зол, то уже выгнал бы из дома, — проговорил Пакин, опуская руку на лоб. — Мне нужно работать, а ты отдыхай. Я не хочу возвращаться домой, как в лазарет к больным детям. — Я не настолько слабый… — Да неужели? Мальчишка уже открыл было рот, чтобы поспорить, но заметив усмешку Пакина, не произнёс ни слова. Он много раз видел, как Пакин улыбается, но никогда не видел такой улыбки. Каждый раз мужчина словно скучал или очаровывал собеседника. А сейчас… Это была улыбка полная… Любви? Неужели теперь он нравится Пакину? Голос у Графа пропал, а лицо ещё сильнее покраснело. Пришлось отпустить чужое запястье и снова спрятаться в одеяло, не смея даже взглянуть на столь совершенного во всём мужчину, который так ярко улыбался ему. — Тогда я подожду тебя тут. Графу пришлось даже уши руками прикрыть, потому что в ответ Пакин засмеялся, и этот звук проник в самое сердце. И пусть это не утренний поцелуй как раньше, и не новое горячее прикосновение, а просто улыбка и мягкий голос, но они смогли вернуть Графа обратно в постель, чтобы отдохнуть. Не покидало чувство, будто Пакин хочет быть к нему ближе. Пусть и на несколько шагов, но ближе. Намного ближе чем когда-либо в его жизни. Критити думал, что не сможет заснуть, как бы ни пытался. Но на самом деле усталость и боль взяли своё, и он проспал до самого заката. Мягкое прикосновение к телу заставило Графа неохотно покинуть страну грёз. Мягкое, сладкое как десерт и… Влажное и очень тёплое. Это необъяснимое касание заставило медленно открыть глаза. — Эй! Почти изо всех сил Граф попытался оттолкнуть сидящего на нём человека и в тоже время отклониться назад самому, но перенапряженные мышцы были явно против таких резких действий и противно заныли так, что аж голос перехватило. — Просыпайся, господин соня, — парень соблазнительно улыбнулся и проворковал Графу на ухо. — Вин, что ты делаешь? — Я здесь, чтобы тебя разбудить. Уже почти вечер, а ты всё спишь, как ленивый поросёнок, — Вин улыбнулся, а Граф поспешил посмотреть на часы и не мог поверить, что проспал так долго. — Не мог меня просто разбудить? Зачем целовать? — Не будь букой, мы уже так делали. Аргументов против у Графа не нашлось, ведь этот парень и правда учил его целоваться. И невозможно отрицать, что его поцелуи и правда приятные. С Вином было комфортно и совершенно не похоже на дикость и силу Пакина. — Ну, Вин! Когда мысли Графа наконец собрались в кучу, то он заметил, что Фавис не просто наблюдает, а явно что-то изучает. А посмотрев вниз, Граф заметил, что одеяло исчезло! Тёплое и такое удобное для «пряток» одеяло нашлось на другой стороне кровати, а взору модели предстало голое тело мальчика во всей своей красе. И как-то подозрительно довольным выглядел блондин. — Неплохой размер, — Граф в жизни не был так смущен, как после этих слов. — Иди к чёрту! Я в душ, — огрызнулся смущённый вкрай подросток. И вот как это понимать? Это намёк, что Вин его хочет? Тогда не стоит об этом не то что говорить, а даже думать! Отбросив все ненужные мысли, Граф направился в ванную. Небольшие боль и онемение всё ещё чувствовались, но не так сильно, как в ту ночь, так что проблем быть не должно. Ну разве что от одного репетитора по разным пошлостям и будильника по совместительству. — Эй! Зачем ты пришёл? Естественно, Фавис отправился за молодым господином. — Я уже всё видел, зачем стесняться? — Это тебе не стыдно, а мне да, — конечно, Граф попытался выпихнуть парня, но вот стройное тело в домашнем костюме оказалось на редкость сильным. Вместо того, что бы оставить подростка, Вин затолкал его обратно в ванную. — Рассказывай, — улыбнулся парень, и его глаза любопытно блеснули. — Что? — Что случилось прошлой ночью? — пусть глаза и сияли, а улыбка с лица Вина не сходила, голос был серьёзный. — Это… — такая серьёзность и воспоминания о ночи заставили Графа прикрыть рот и отбросить ранее используемую небрежность. — Это я был виноват. — Правда? Или это Кин заставил тебя чувствовать себя виноватым? Немного помолчав, мальчик посмотрел на того, кого мог считать своим старшим братом. Сделав несколько шагов назад, Граф повернулся к стеклянной двери. — Я приревновал и устроил беспорядок. — О как. Подпрыгнув, Вин сел на край раковины и посмотрел прямо на мальчика. Тот всё ещё колебался, но всё же включил душ и опустил голову, словно сожалел о содеянном. Однако у Фависа на всё было свое мнение. Неважно, действительно ли был неправ именно Граф, Кин никогда не признает ошибку, даже если виноват. Пакин никогда не ошибается, что бы об этом ни думал его брат. Поэтому, не нужно смотреть в общем на ситуацию, стоит услышать версию этого ребёнка. График выглядел очень подавленно и явно хотел найти того, кому можно довериться. И Вин был как раз таким и слушал, не перебивая. — Я был неправ, верно? — приглушённо и недоверчиво спросил Граф, обернувшись к Вину. Тот молчал. Закрыв кран в душе, График снова посмотрел на парня. — У меня проблемы? Фавис молчал, размышляя. Представив себя на месте Графа, он бы поступил точно также. Потому что не смог бы находиться рядом с женщиной, которая, возможно, спала с тем, кто ей нравится. Даже сейчас, когда Вин уже взрослый и знает, что такое терпение, не смог бы смириться. Брат хотел научить этого ребёнка помнить важные вещи, но забыл, что ему нужно время на запоминание. Это всё равно, что говорить ребёнку, что спорить с родителями плохо и думать, что это разом поможет. Раз говоришь, что что-то плохо, значит, подавай пример. Да и Кин раньше был более терпеливым, чем сейчас. Вин же видел его в разные периоды жизни. И за годы он успел узнать, что хоть Пакин и получал всегда то, что хотел, и окружающие выполняли его приказы, но он никогда не выходил из себя без причины. После возвращения брата в Таиланд, Фавис заметил, что Кин стал терять самообладание намного чаще, и каждый случай был связан с эти мальчиком. — Хорошо, что ты понял, что сделал не так, — Фавис не хотел анализировать мысли брата. Были некоторые вещи, в которые никто бы не поверил, а значит стоит их держать при себе. — Это хорошо же… — Я так и сказал, — Фавис говорил тихо и Графу пришлось переспросить. На это Вин рассмеялся и покачал головой. Он не хотел сознаваться в том, что… Завидует. Если бы Кин сердился без причины, то всё можно было бы охарактеризовать одним словом. Но факт остаётся фактом. Брат никогда открыто не признается, что беспокоится. — Хотел спросить… Можно, я помою тебя? — Что?! — Граф немного колебался, потому что нужно было помыть и зад, но резко повернулся и посмотрел на Вина. Тот уже спрыгнул с раковины и направился прямо с стеклянной двери душевой. Красивый даже без макияжа, с лукавыми глазами и изящным, в сравнении с Пакином, телом. — Хочешь, я помогу тебе? — Вин улыбнулся так, что вряд ли кто-то смог бы отказать. Да только Граф вспыхнул румянцем и замотал головой. — Не нужно. Я и сам могу. Однако было слишком поздно, ведь Фавис уже открыл дверь душевой и стянул с себя футболку. Выглядело это очень горячо. Высокий, стройный, полуобнажённый, такой красивый, что мог смутить любую девушку, да и парня тоже. Светлая как и у Графа кожа, намного светлее, чем у любого тайца, с двумя яркими отметинами засосов. Ни разу не смущённый, Фавис подошёл ближе и неожиданно мило улыбнулся. — Ты уверен, что сможешь сам? — График честно хотел ответить «да», но взгляд парня словно гипнотизировал. — Нет… Я не… Не знаю как, — Вину лгать не получалось. — Тогда, — парень говорил очень тихим голосом. — Старший брат научит тебя и в следующий раз ты сможешь сам подготовиться. Вин не упустил шанс повеселиться и сразу продолжил: — Нет ничего плохого в том, чтобы учиться самому. Но лучше быть готовым, ведь не знаешь, когда Кин снова сделает это. Когда Фавис всё же узнал, что именно произошло ночью, то предложить свою помощь. Отказать Граф не мог. Раньше блондин уже советовал принять горячую ванну, но в этот раз он научит, как открыть дверь в новый и необыкновенный мир.