Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 2)

Гав-гав. — Эй, ты и так уже много съела. Хочешь ещё? Гав! Не смотри так на меня. Граф не мог скрыть отчаянья. Кто бы мог подумать, что трёхмесячный щенок будет так умело клянчить вкусняшки, жалобно заглядывая в глаза и виляя пушистым хвостом. Собака жалобно скулила, не сводя взгляда с остатков жареного цыплёнка с обеда. Щенок словно знал, что перед ним сейчас очень мягкий человек. Положив лапу на колено Графу, Муму заскулила и состроила очень жалостливую мордочку. От умиления парень не заметил, как опустил руку. Хряп. — Эй! Гав! В одну секунду прожорливый щенок выхватил цыплёнка из пальцев и, оттолкнувшись передними лапами, плюхнулся на пол. Вскрикнув, Граф удивлённо уставился на щенка. Муму подняла голову и легко зарычала, как бы говоря «моё, не отдам». — О, ешь что хочешь, не моя вина, если ты растолстеешь, — парень поднял руки, и довольный щенок, гавкнув, с удовольствием принялся есть отнятого цыплёнка. Такая милая, что хочется забрать с собой домой. Наблюдая за щенком, Критити улыбнулся. — Эй, Граф, ты уже час играешь с Муму. Не жарко? — стеклянная дверь в сад открылась, и на крыльцо вышел друг Графа. Уже почти три часа… Специально приехав поиграть с щенком, График удивился, как быстро время пролетело. Прошло уже два часа с тех пор, как он пришёл в этот дом. Они рано покинули школу, и парень сразу отзвонился, как его просили. В дом они пришли ближе к часу. И Граф ещё долго стеснялся и не решался прикоснуться к щенку. Поэтому друг сначала втянул Графа в игру с собакой, а потом оставил их. Кто говорил, что по своей природе собаки осторожны? Но именно этот щенок был чересчур дружелюбным. Она, виляя хвостом, смотрит невинно, словно приглашая поиграть или покормить её. Когда в руках Графа оказывалась еда, то Муму тут же появлялась рядом. Парень был так очарован щенком, что и правда, не обращал внимание на время. Даже обедать в доме не стал, а вышел в сад. И сейчас его обед отняла собака. — Да, жарко, даже вспотел, — Граф вытер пот со лба, а друг рассмеялся и махнул рукой. — Пошли в дом, только грязную Муму не пускай. Она слишком игривая. Все игрушки перегрызла. — Тогда мы тут поиграем. — Ха? Так нравится Муму? Попроси отца тоже купить собаку. Мой Муму всего за 10 000 бат взял. Для твоей семьи это капля в море. — Какая собака? Ты постоянно в больнице. А вне её у тебя нет времени на эти глупости. График вспомнил, как спрашивал отца о собаке, когда был маленьким. Но получил вот такой ответ. Несмотря на то, что он мог получить всё, что пожелает, к животным это не относится. Да и родители до сих пор считают его маленьким ребёнком, не способным заботиться о других жизнях. Но была и ещё одна причина. Его родители не хотели видеть пушистых в своём доме. В остальном, они могли дать сыну всё, что он захочет, только не животное. — Твой отец же купил тебе мотоцикл стоимостью в несколько миллионов. Только потому, что хотел сохранить любовницу в тайне. Эта мысль чуть не вырвалась из Графа, и он помотал головой. — Он не купит. Можно… Я буду приходить и играть с ней? — Да без проблем. Играйте, конечно. Она очень активная и энергичная. Если достаточно устанет, то не будет мне надоедать, — ответил парень и прикрыл дверь. График повернулся посмотреть на пушистое создание, которое уже доело цыпленка и приготовилось продолжать играть. — Правильно, не ешь кости, а то заболеешь, — парень совсем не почувствовал отвращение к оставшиеся маленьким косточкам, перепачканным в слюнях. Гав-вав! Когда щенок понял, что уже съел всё вкусное, то поднялся на лапы и залаял, предлагая поиграть. — Ну да, ты права. Когда есть вкусная еда и игрушки, то жизнь удалась, — сказав это, Граф кинул игрушку на другой край двора. Собака бросилась вдогонку. Но добежав, сделала несколько кругов и залаяла, сев рядом с игрушкой. Словно говоря «возьми и кинь снова». — Эй, почему ты гонишься за ней, но не хватаешь? Мне лень вставать, — протянул Граф, но всё же пошёл за игрушкой, чтобы снова её бросить. Собака гонялась за ней, но не приносила. Она просто бегала за игрушками и лаяла, чтобы Граф подошёл. Когда парень хотел уже отругать глупую собаку, она посмотрела на него жалобно, и он не смог. — Иди сюда, хрюшка, — График крепко обнял пушистую милашку и тут же был облизан. Расхохотавшись, Граф достал телефон, чтобы сделать селфи с Муму и отправить фото. Пакин же не собирался на меня ругаться? Если он так хочет, чтобы я сообщал о своих делах, то отправлю ему это. На фото он валялся на траве, на груди лежал щенок и радостно пускал слюни на рубашку. Нажав на отправку, парень почесал щенка за ухом. — Хочешь ко мне домой? Гав! Что именно ответила собака, он не знал, но на вопрос она весело залаяла. Неожиданно Муму повернулась к дому и, весело лая, рванула к дверям. Кажется, вернулась мать его друга. Хоть Граф и не боялся лежать в траве, но в душе кольнуло неприятное чувство. Одиноко… Я тоже хочу иметь что-то своё… Грусть отразилась на его лице. На самом деле больше всего он хотел любви, но не было и дня, что бы он мог это получить. Пакин только заботится о нём из соображений безопасности. График для него не особенный, хотя казалось иначе, когда мужчина был рядом. Но он только гость в чужом доме и прекрасно это знает. — Чёрт, снова слёзы, — моргнув, он сел на траве. Это обида, что ему нельзя собаку завести. Вот была бы у него собака, и тогда он не был бы одинок. — Таким, как я, нельзя… — его родители думают, что можно откупиться любой фигнёй, главное, чтобы у неё не было сердца. Папа не заботился о маме, мама о папе. Так как быть, если хочешь порадовать того, кто тебе не безразличен? График просто не знает, что делать. Он только знает, что любой его каприз исполнят, а как это у других людей? — Я не могу себя вести, как избалованный ребёнок с Вином… Вчера ему очень хотелось обнять Вина, но он не осмелился. В итоге просто слушал интересные рассказы и потом уснул. Он не осмелился не только из-за своей семьи, но и потому, что всякий раз, когда хотел с кем-то сблизиться, его прогоняли. Телефон неожиданно завибрировал. «Не играй на солнышке. Не хочу ухаживать за больным». Пусть и коряво, но если читать между строк… То это же забота? Это она делает Графа послушным ребёнком? Почему он так добр ко мне? Было любопытно, но спросить прямо Граф не смел. Было страшно, что если сейчас спросит, то больше не получит столько внимания. *** Вернулся Пакин около шести вечера и очень удивился, когда услышал шум со двора. У крыльца парковался автомобиль. Мужчина посмотрел на телефон и убрал его в карман. И как этот пацан умудрился опоздать на час? Прошлой ночью Пакин не возвращался домой, а сегодня решил закончить работу пораньше. И всё из-за одного внезапного сообщения. Ему удалось освободиться в 17:30, а Граф звонил чуть раньше, чтобы сообщить, что собирается домой. Поэтому Пакин думал, что мальчишка уже вернулся. Тогда где задержался? График с яркой улыбкой вылез из машины. Он был настолько грязный, что в первые минуты Пакин подумал, что тот свалился в овраг, а не с собакой играл. — Почему ты опоздал? — ведь он точно ушёл от друга раньше, чем Пакин из офиса. — А? Мы в пробку попали. Недалеко от дома друга произошла авария, и потребовалось время на объезд. Ты сегодня вернулся пораньше? — развёл руками Граф. То есть Пакину не сообщили, и он его ждал? Глаза Графа загорелись восторгом, и он широко улыбался, поднимаясь по лестнице. — Мало работы было. — Тогда поужинаем вместе? — А без меня есть откажешься? — не спросить Пакин не мог. Вспыльчивость в этом мальчике он ненавидел, и как бы не относился к нему, Граф всегда смотрел с восторгом. И ответ, пусть и был предсказуем, но всё равно удивлял. — Тогда я не хочу есть. Очередное подтверждение слов Вина. Этот ребёнок очень одинок. — А где Вин? — Вин позвонил и сказал, что вернётся поздно, и чтобы мы ужинали без него, — График замер и покраснел, когда Пакин протянул руку к нему. Опустив голову, он ждал, что его потреплют по волосам, как в последние пару дней. — Ты с собакой играл или в мусорке копался? — Пакин стряхнул шерсть с плеча Графа. Тот проследил за движением руки мужчины, и тут же принялся отряхиваться. Серебристая шерсть налипла на школьную форму, и просто руками её было трудно убрать. — Тётушка Кео меня явно отругает, — расстроенно пробормотал Граф. Когда ты стал бояться наказаний? — Отругает? — решил уточнить Пакин. — Угу. Утром я не хотел вставать в школу, а тётушка не хотела тревожить Вина, и когда звонки мне не помогли, то она просто вытащила меня из кровати и отшлёпала. Пакин был в лёгком шоке. То, что наказание от домработницы можно сравнить с укусом комара, было ясно. Удивляло, что она не стала всё же баловать мальчика. Это было очень странно. — И ты не возразил? Этот чертёнок был воспитан деньгами и не особо любил, когда ему перечат. Повышать голос тоже было бесполезно, а уж о физическом наказании и речи не шло. Этот сынок политика такой бы шум поднял, что все обитатели дома ещё неделю бы страдали от головной боли. Только в этот раз всё было по-другому. — А почему я должен возражать? — пожал плечами Граф. — Тётушка наказала меня за дело и будила, чтобы я в школу не опоздал. Когда дома я ложился спать поздно и наутро не хотел просыпаться, то ни одна нянька не рисковала меня будить. Особенно если я возражал. Пакин с сомнением смотрел на мальчика. Так ему не нужно, чтобы все вокруг подчинялись, достаточно просто проявить толику заботы и внимания?. Получается, Критити не пытался все эти годы доставить проблем и напакостить. Он искал внимания, и как только перестал огрызаться на любое возражение, то… Оказался простым маленьким мальчиком. Одинокий ребёнок, которому нужна любовь. Не стоит давать ему больше, чем есть сейчас. Не нужно, чтобы он ждал чего-то ещё. Именно эта мысль заставила Пакина остановить протянутую к голове Графа руку. — Ой, больно! — вскрикнул мальчишка, когда рука в его волосах сжалась в кулак. — Точно больно? Иди давай в ванну и не разбрасывай шерсть повсюду, — усмехнулся мужчина отпуская Графа. — Укушу! — фыркнул в ответ Граф, чем рассмешил Пакина. — Ты что, щенок, чтобы кусаться? Этого оказалось достаточно, чтобы смутить мальчика, и тот поспешил замолкнуть. Неожиданно зазвонил телефон, и когда Пакин посмотрел на экран, то нахмурился, а Граф не спешил спрашивать. — Ты справишься? Полностью разговор График не слышал, но когда Пакин повернулся и прошептал про ванну, то поспешил наверх. — Ты и правда знаешь, как заставить меня слушаться, — фыркнул мальчишка и пошёл умываться. Чувство одиночества бесследно исчезло, когда он видел что мужчина занят, но про него не забыл. В ванной стряхнув шерсть, Граф отправился в душ. -… Можно командовать… — намыливая голову бурчал парень с улыбкой. Он был счастлив, просто думая о том, что у него есть с кем ужинать после ванны. -… Попроси поиграть и накормить… — рассмеялся Граф, вспоминая, как сытый щенок сидел на кухне и наблюдал как готовят обед, чтобы снова выпросить вкусняшки. Маленький, но жадный щенок может вырасти в большую и толстую собаку. -… Станет некрасивым, потому что толстый… Закрыв глаза Граф смывал шампунь, не заметив, что в ванну зашёл тот, кто сейчас должен был заниматься делами. Раздевшись в спальне, Пакин зашёл в ванную голым. Помещение заполнял шум воды, но смех и тихий разговор мальчика было слышно. Подойдя к душевой, мужчина замер. Несколько дней назад этот мальчик плакал в углу, а сейчас весело разговаривает сам с собой. Странно, но эта сцена вызывала улыбку. Послушным, мальчишка был очень милым. — Ой! Пакин, зачем ты пришёл?! — услышав, что дверь в душ открылась, Граф открыл глаза, вскрикнув. — Это вообще-то моя ванная. Но График не особо слушал, рассматривая мужчину и с каждой секундой краснея сильнее. Человек перед ним обладал совершенным телом. Сильные руки, широкие плечи и грудь, красиво очерченные мышцы живота с дорожкой темных волос спускающейся к паху от пупка, длинные накачанные ноги. Идеальное мужское тело с ровным золотистым загаром. Идеален, как бог… Или дьявол с пугающим обаянием. В обычные дни Пакин выглядел довольно опасно, а сейчас рассматривал Графа потемневшими глазами. И Граф чувствовал себя котёнком перед взрослым тигром. Сам Граф хоть и был высоким и стройным, но его мышцы не были такими же твёрдыми. Да и кожа была светлее. В сравнении он был меньше и… Нежнее. Слабый и беспомощный. — Ой! — вскрикнул График зажмуриваясь, когда мыльная вода попала ему в глаза. — Не три, — тут же коснулся лица мальчика Пакин, осторожно смывая мыло. Тот послушно замер, позволяя воде и тёплым рукам помочь. Когда Граф почувствовал прижавшееся к нему горячее тело, то открыл глаза. — Хочешь принять душ вместе? Я сплю? Не верится… Хоть Пакин и старался говорить спокойно, но его голос явно дрожал. Глаза Графа широко распахнулись, когда мужчина склонился к нему, одной рукой опираясь на стену. — Утром я не успел сходить в душ, приходится идти сейчас. Когда чужие губы коснулись разом покрасневшего уха, Граф дёрнулся, чтобы его прикрыть. Но тёплые губы спустились ниже, нежно касаясь шеи, вызывая неконтролируемую дрожь. — Ты хочешь принять душ? Разве ты не говорил, что хочешь есть? — Не говорил. Я только отправил тебя в ванную. От горячих прикосновений голова Графа пошла кругом и он не мог точно припомнить, что и кто сказал. Пакин горячо прикоснулся губами к его шее и медленно спустился к плечу, оставляя на бледной коже лёгкий след. Мальчик задышал чаще, ведь его впервые так дразнили. Каждый раз, когда они в прошлом занимались сексом, они начинали совсем не так. Но в этот раз видимо Пакин решил поиграть с ним. Медленно. Наблюдая как широкая ладонь сначала коснулась живота, ласково поглаживая кожу, а потом скользнула выше, График поймал себя на мысли, что ждёт. Ждёт, когда горячие пальцы коснутся его соска. Удовольствие медленно распространялось по телу, и бледная кожа приобретала лёгкий румянец. Всё, что мог сделать Граф, это посмотреть на мужчину, который все ещё прикасался к его плечу. Взгляд глаза в глаза. — Ты… Хочешь… — голод в глазах Пакина вызывал в мальчишке дрожь. Вместо ответа Пакин протянул руку, чтобы выключить воду. Расстояние между их губами было насколько маленьким, что можно было коснуться при любом движении. Но Пакин не спешил его целовать. Двинувшись вверх, он ласково коснулся острого носа и выше, целуя лоб. Прикрыв глаза, График чувствовал горячие поцелуи на своём лице. Каждое касание и поцелуй отдавались жаркой волной. — Ах… Всего один нетерпеливый стон, и губы Графа накрывают крепким поцелуем, вызывая новую волну удовольствия. Горячий язык сразу проникает глубже, вылизывая и заставляя задыхаться. И поцелуй был в этот раз другой. Сильнее и чувственнее, чем раньше. Словно достающий до самого сердца. График хватается за руку Пакина, чтобы не упасть. Прижатый к стене сильным телом мальчик мог только простонать, обвивая широкие плечи руками. Пакин поднял колено между бедер Графа и снова поцеловал. Слабость снова накрыла мальчика, и он постарался сильнее ухватиться за Пакина, чтобы не упасть. Медленно отстранившись, мужчина внимательно посмотрел на Графика. — Разве ты не хочешь? — Я… — Граф подавился словами, когда его член обхватила большая рука и кончик большого пальца погладил головку. Запрокинув голову, мальчик тяжело вздохнул и застонал, почувствовав губы на своем соске. Его не только лизнули, но и укусили, посасывая. Глубоко вздохнув, Граф зарывается ладонью в черные волосы. Он чувствовал, что может потерять сознание от таких откровенных ласк. — М-м-м… График чуть не закричал, когда кончик языка скользнул вверх и вниз по соску. Рука с бока скользнула за спину и спустилась к ягодицам, чтобы потереть узкий вход. В шоке мальчик сильнее вцепился в волосы и тяжело задышал. Закусив губу, Граф наблюдал за действиями Пакина из-под полуприкрытых век. Когда в него ввели смазанные гелем для душа пальцы, то сдержать стон не вышло. Губы продолжали терзать чувствительный сосок, а пальцы быстро двигались внутри, касаясь внутренних стенок. Сильная волна желания прокатилась по телу, и Граф почти упал. — Ещё… Пакин… Губы на груди, уверенные движения пальцев, и Пакин активно поглаживал стонущего в его руках мальчишку. Чёрт. Этого слишком мало. Ещё… Хочу ещё. — Ах… Я упаду… — Держись крепче, — Пакин словно прочёл его мысли и, огладив гибкое тело, подхватил одну из ног Графа, устраивая на своём бедре. Сжав в руках мальчишку, он толкнулся внутрь. Вскрикнув, Граф сильнее схватил мужчину за руку. — Расслабься, — горячо выдохнул на ухо Пакин и снова толкнулся. — Пакин! — когда горячий член толкнулся в него, то тело пронзило болью. И удовольствием. Сдерживать крики становилось сложнее. Член Пакина проникал с каждым толчком всё глубже, потираясь о внутренние стенки и меняя угол. Стало невыносимо душно, но хотелось ещё и ещё. Это чувство заставляло неосознанно сильнее раздвинуть ноги. Выгнувшись, Граф почувствовал, что его член стал пульсировать. Тело требовало больше, и Пакин словно читал его мысли, притягивая ближе и целуя, сплетая языки. Мужчина толкался сильно, но медленно, заставляя терять голову и двигаться навстречу. — Ах… Пришлось крепче обнять Пакина, чтобы и правда не упасть от настолько мощных движений. Он почти полностью выходил, чтобы тут же толкнуться обратно. Глаза Графа наполнились слезами, и он захрипел. Слишком сильно, жёстко и так одуряюще хорошо. — Я не… Ах… Могу… — со слезами на глазах мальчишка умолял о пощаде. — Пакин… А-а-а-а… Но Пакин приподнял Графа так, чтобы он плотно обхватил его ногами. Упасть Графику он не позволит. Как не позволит выкрутиться и сбежать. Сильнее вжимая мальчишку в стену, Пакин толкнулся сильнее и прикусил светлое плечо. Самодовольное лицо чертёнка было мокрым от слез и красным от смущения. Громкие стоны перемешивались с хрипами и его именем. Что могло возбудить сильнее? Молодой избалованный господин сейчас стал самым желанным на свете. Такой чистый и всё ещё неопытный. — Стой… Ах… — Нет. Я слишком… Сильно… Хочу тебя… Стиснув зубы, Пакин снова толкнулся. Медленно и сильно, но достаточно горячо, чтобы мог вынести сам. Мальчик замотал головой, сильнее обхватывая его талию и качнувшись прижался плотнее. Раскачиваясь, Граф потерся членом о крепкие мышцы и застонал. Пакин тут же замедлился, слегка отстраняясь и вызывая возмущенный протест. — Почему? — выдохнул мальчик и, обняв Пакина за шею, дотянулся до уха. — Пожалуйста, позволь мне кончить… Пожалуйста… Позволь… Голос звучал так, словно Граф и правда больше не выдержит. Заскулив, он потянулся к своему члену, но Пакин перехватил его руку, прижимая её к стене. — А-а-а… Толнкувшись внутрь, Пакин попадал по чувствительной точке снова и снова, заставляя стройное тело содрогаться от удовольствия. Глаза Графа закрылись, а с уголка рта потекла слюна. Мальчик словно задыхался в его руках, послушно принимая всё, что ему давали. — А-а-ах… Когда Граф всё же смог потереться членом о твёрдые мышцы живота, то сразу кончил с протяжным стоном. И почти сразу в шоке распахнул глаза, ведь Пакин не спешил вытаскивать всё ещё твёрдый член. Наоборот, он толкался быстрее и сильнее, дёргая безвольное тело на себя. График только и мог, что крепче держаться за Пакина, пока тот не дёрнулся резко. Когда из него выскользнул член Пакина, то по бедру потекла горячая жидкость. Граф был уверен, что упадёт, если Пакин его отпустит. Устоять на месте он бы просто не смог, поэтому продолжал обнимать мужчину за шею. Но Пакин держал его за талию и лишь слегка отстранился. Мужчина выглядел растрёпанно и дышал тяжело, словно после тренировки. Так приятно было держать в своих руках этого проблемного мальчишку. Тем более понимая, что сейчас он не сможет ничего возразить и даже пошевелиться. — Мне нужно будет завтра уехать. И я не знаю, когда вернусь. — О чём ты? — ошеломлённо прошептал Граф, недоверчиво рассматривая любовника. — Что это значит? — У меня есть дела, которые нужно решить, — Пакин говорил чересчур спокойно, словно ему было на Графа снова плевать. Сердце Критити ёкнуло, и внезапно он осознал. Этот секс был как компенсация за то, что завтра его бросят. И тут же всплыла мысль: К кому ты хочешь уйти?