Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 2)

В широком поле на ветру колыхались трава и цветы. В воздухе пахло лилиями. На небе маленькими горящими точками были рассыпаны звёзды. В этом поле было очень спокойно, и так не хотелось уходить туда, где небо бывает и голубым. Как давно он тут? Сколько времени прошло? Мальчику было хорошо и уютно. В любой момент можно было закрыть глаза и уснуть. Но он точно не спал, а только молча смотрел на небо. Кто он? Где он был до этого? Как туда вернуться? Было тепло и всё сильнее хотелось спать… Заснуть и… Нет, он не мог. …Не смей, не смей, не смей… Так шумно, а ведь он собирался поспать. Но кто так громко кричит? Голос повторял одно и то же, пробираясь в сонное сознание, и каждый раз будил. Очередной крик заставил открыть глаза и посмотреть на небо. Кто его зовёт? … Пожалуйста, проснись… Почему этот голос заставляет сердце трепетать? Кто его зовёт? Где он? Разве он кому-нибудь нужен? Именно… Кому я могу быть нужным… Стараясь выкинуть голос из головы, мальчик снова закрыл глаза. …Прости… Пожалуйста… Не оставляй меня… Проснись… Плач? Этот человек плачет? Мальчик хотел встать и посмотреть, кто же нарушает его покой, но сил не было. Всё, что он знал, это что человек зовёт его и плачет. Однако, сколько ни вспоминал, понять, кто мог так его звать, не сумел. Кто вообще способен лить слёзы ради него? Ради чего ему возвращаться? Какой смысл у жизни, до которой никому нет дела? …Не смей оставлять меня… Сопляк… Почему? Разве я тебе нужен? Тогда зачем выгонять меня постоянно? Чтобы потом прийти и просить остаться? Кто ты? Кто постоянно меня выкидывал? Кто… Перед глазами замерцал свет, заставляя зажмуриться. А потом Граф попытался открыть глаза, но веки не двигались. Он всё ещё старался вспомнить, кто мог назвать его сопляком? Кто говорил, что он паршивец и неподобающе себя ведёт? Кто ругался на него из-за вечных проблем? График думал и вспоминал. Правда, от этого только голова разболелась, лучше уж отдохнуть. Но… Почему этот некто плакал? Слёзы ощутимо падали на щёки. Мальчик задался вопросом, а это его слёзы или того, кто так упорно его звал? Ведь слёзы явно падали сверху. Вопросы не давали уснуть требуя ответов. А ещё его руку кто-то сжимал. Своих рук Граф не видел, только чувствовал, как кто-то крепко сжимает ладони. Прикосновение было тёплым и успокаивающим. В то же время хотелось подпрыгнуть и выругаться. Касания были знакомыми. Кто-то уже держал его так же за руку и обнимал. Тепло было таким знакомым, что сердце ёкнуло, а губы задрожали. — П… Па… Пакин… Как только имя слетело с губ, воспоминания хлынули нескончаемым потоком. И слёзы наполнили уже его глаза. Он вспомнил, кто он и кого он любит. Разве ты всё ещё хочешь меня? Я тебе нужен? Эти мысли заставили мальчика с трудом приподняться. Его руки задрожали от усердия, мышцы словно задеревенели. Наконец он узнал тот голос, который его звал и понял, чьи слёзы капали на него, словно капли дождя с неба. Даже если его снова прогонят, он должен вернуться. Пакин нуждается во мне? Я всё ещё ему нужен… — П… Пакин… … График, проснись… Поначалу Граф не знал, кто он, и кто его зовёт. Но когда снова открыл глаза, то увидел уже не ночное небо, а яркий белый свет. В глазах защипало, и тёплый уют превратился в сплошную боль, окутавшую все тело. Граф, не обращая внимания на своё состояние, позвал: — Пакин… — Граф? График? Кто-нибудь, сюда! График проснулся! Сквозь слёзы мальчик увидел размытый силуэт. Правда, не того, кого хотел бы видеть, а своей подруги. Девушка смотрела на него красными заплаканными глазами, а по её щекам продолжали катиться слёзы. Чанчао поспешила созвать медиков, чтобы те проверили состояние парня. — Чан…чао… — Да, График, это я. Будда, я думала, ты не проснёшься… Девушка держала его за руку и всхлипывала на каждом слове. Её трясло, и рассказать что-то внятно не получалось. И Граф понял, что ситуация была ужасной. Особенно когда Чанчао снова заплакала. — А где… Где… Пакин… — с трудом, но Графику удалось задать вопрос. — Граф, послушай… — девушка замялась и не успела ответить. В палату зашли врач с медсестрой, чтобы осмотреть пациента, который чудом не умер. Здоровье Графа было на первом месте, и Чанчао поспешила отойти, чтобы не мешать медикам. Наконец её друг проснулся, но как она могла сказать о том, что Пакин ни разу не появился в больнице? Подняв руку, девушка прикрыла рот и снова заплакала. Вот как ей сказать другу правду и разбить сердце? Почему, ну почему он не приходил? Что станет с Графиком, когда он узнает? Я не могу позволить ему страдать… *** — И почему ты ещё тут? — Мне нужно работать. — Но Граф наконец очнулся! Ворвавшись в офис брата без стука и несмотря на возражения Паначая, Фавис подлетел к столу и хлопнул по нему ладонями. Пакин отмахивается от хороших новостей, прикрываясь работой? Такое поведение безумно злило Фависа. В руках у брата были документы с последней гонки, и всё его внимание было, видимо, в этих бумажках. Мероприятие прошло успешно, несмотря на то, что хозяина практически не было на острове. Прибыль превзошла все ожидания. Получилось сразу и в полном объёме выплатить долг отцу. Почту заполняли предложения о проведении новых гонок и сдаче части трассы или острова в аренду. Всё это навалилось разом. — Ты вообще меня слышишь? Брата Вин никогда не боялся. Поэтому выхватил очередной документ из его рук и разорвал. Пакин поднял взгляд на брата, и его глаза недобро блеснули. — Не думай, что я тебя не вышвырну. — Как Графика, что ли? Они молча смотрели друг на друга, словно были готовы сцепиться. Первым взгляд отвёл Пакин. — Если всё в порядке, то можешь идти, — мужчина вернулся к бумагам. — Пакин! Также как и брат, Фавис называл брата полным именем только когда злился и был предельно серьёзен. Правда, эффекта это не возымело. — Возвращайся домой. У меня ещё есть дела. Парень сжал руки в кулаки и с болью посмотрел на брата. Неужели ему и правда плевать на мальчишку? Спустя десять дней Граф наконец очнулся. В каком шоке будет График, когда узнает, что человек, которого он любил десять лет, совершенно не заинтересован его состоянием? Вин не понимал, куда исчез мужчина ливший слёзы под дверью реанимации. Куда делся тот, кто смотрел на кровь на своих руках и требовал спасти мальчика любым способом. Почему Вин его больше не видит? Пакин сейчас был холоден и безразличен, словно Граф никогда не переезжал к нему. Получается, Пакин всегда руководствовался только своими интересами. — Я тебя не понимаю, — хрипло проговорил Вин, но Пакин даже взгляда не поднял. — Тебе и не нужно. Сил смеяться или плакать не было. Глубоко вздохнув, стараясь унять злость на брата, Фавис зашипел: — Бессердечная ты тварь. Развернувшись, он вылетел из кабинета. Видеть этого придурка Вин больше не хотел. От жалости к мальчику, всё ещё ждущему в больнице, глаза наполнились слезами. Вин познакомился с девушкой из школы Графа — Чанчао. Они обменялись телефонами и поддерживали связь. Девушка ежедневно была рядом с мальчиком с тех пор, как его перевели в обычную палату частной клиники. Девушка позвонила ему вся в слезах совсем недавно. — Вин, Граф хочет видеть Пакина. Можешь его привезти? Пожалуйста, не хочу видеть его слёзы. Чанчао очень беспокоилась за друга. — Вас проводить? — Нет. Тебя я не хочу видеть ещё сильнее, чем его, — огрызнулся Вин и отправился на выход. Он никого видеть не хотел. *** Как только дверь за Фависом закрылась, мужчина отложил бумаги и вздохнул. Безразличный взгляд наполнился болью. Прикрыв глаза рукой, Пакин откинулся на спинку кресла. График очнулся. Этот маленький мальчик жив. Единственная хорошая новость за весь день. На самом деле Пакин очень переживал. Его душило беспокойство и слёзы, но сделать он ничего не мог. И как сейчас ему посмотреть в глаза мальчика, после всего, что с ним произошло по его вине? Если Граф останется рядом, то снова может попасть под удар. Останься он рядом, и точно потеряет жизнь. Один раз мальчик выжил, второй раз такой удачи может не быть. Теперь ему могут мстить, и стоит мальчика держать на расстоянии. После того, как он вернулся в Таиланд после обучения, полностью погрузился в подпольный бизнес. А также всеми силами мужчина старался избегать Графа, чтобы он не попал в неприятности. В то время это было хорошей мыслью, и Пакин внушал себе, что таким поведением защищает мальчика. Но в какой-то момент всё изменилось. Появилась уверенность, что он сможет защитить Графа, оставив его при себе. Вот только произошедшее на острове доказало обратное. Пакин не бог и не властен над чьей-либо судьбой. А значит, если он любит Графа, то должен держаться от него подальше. Пусть отец и предупредил их врага о статусе мальчика, но ведь Ноп не единственный точит на Пакина зуб. Многие хотели бы избавиться от него и занять его место. Если Пакин придёт, чтобы забрать Графа, мальчик умрёт намного раньше него самого. Пакин не мог позволить этому произойти. Когда он увидел залитое кровью тело Графа, пришлось признать — этого чертёнка он по-настоящему любит. Хоть в это и сложно поверить. Многие из его окружения были рады мальчику, но больше всех доволен появлением Графа в своем доме был именно Пакин. В тот момент, когда мужчина понял до конца свои чувства, его сердце успокоилось. Только сейчас в нём была безмерная тоска. Кто сказал, что он равнодушен и не навещал Критити? Это неправда. — Господин, думаю, вы должны рассказать Вину. — А толку? Если я расскажу брату, он расскажет ему, — Пакин устало покачал головой на предложение вошедшего Паначая. Каждую ночь, когда заканчивались часы посещения в больнице, после работы мужчина тайно присматривал за Графом. Пакин каждую ночь держал мальчика за руку и умолял вернуться. Каждую ночь, видя бессознательного чертёнка, глаза наполнялись слезами. Пакин не хотел его терять. Пусть на расстоянии, но мальчик должен жить. Врач сказал, что опасность миновала, только вот пациент не приходил в сознание. Все боялись, что он впал в кому и, словно спящий принц, ждёт волшебного поцелуя. Только они не в сказке, а жизнь жестока. И Пакин скорее злодей, поэтому ему оставалось только пытаться достучаться до «уснувшего». … Проснись, проснись, проснись… Пакин не надеялся на богов, потому что слишком часто грешил. Но был готов даже сделку с дьяволом заключить и отдать собственную жизнь за Графа. Наконец маленький нарушитель спокойствия проснулся, и Пакин… решил отступить. — А сегодня… — Нет, у меня много дел, — перебил Паначая Пакин, открывая глаза. Нужно разобраться с документами и новыми делами. Работа заглушала чувство тоски по Графу. Правда, эффект был минимальный. Он очень хотел увидеть мальчика. Заглянуть в светящиеся от счастья глаза и услышать радостный голос. Увидеть адресованную только ему улыбку. Хотел, но не мог… *** — Вам очень повезло, Граф. Сотрясения нет, только несколько переломов и царапин. — Вы считаете это удачей? — Внутренние органы не пострадали, так что да, это удача. — Хорошо. Чанчао не плачь, я в порядке. — Но… График, ты был в коме десять дней… Я… Так переживала… Десять дней… После того, как врач осмотрел Графа, Чанчао снова подошла к кровати. После первого осмотра Граф увидел родителей и был удивлен, что им не всё равно. На следующий день мальчик первой увидел подругу. Она дежурила у его кровати с самого утра. И стоило Графу попросить зеркало, как Чанчао расплакалась. График уже не был на себя похож. После первого взгляда в зеркало Граф стал задыхаться. Весь перебинтованный с гипсом на руке и ноге. Перевязанная голова, видимо, поэтому все переживали за сотрясение. Часть лица также забинтована. Чанчао никогда не видела настолько раненых людей и была испугана. А вот пациент испытывал шок недолго. Спустя всего пару минут График улыбнулся, словно ему плевать на собственное здоровье. — Не переживай так, я привык находиться в больнице, — изо всех сил Граф старался выглядеть бодро, тем более зная, как переживает девушка. Со вчерашнего дня он не спрашивал и не ждал встречи. Он был спокоен и словно не знал человека по имени Пакин. — Разве тебе не надо к репетитору? — Нет, я могу почитать учебник сама. Не хочу, чтобы ты проснулся в одиночестве, — твёрдо сказала девушка. Даже если она и пойдет к учителю, то учиться точно не сможет. Тем более её родные не против того, что она проводит время с другом. Таван недавно вернулся домой и каждое утро отвозил сестру в больницу. А вечером её забирал Сан, чтобы отвезти домой. «График самый лучший друг Чанчао, поэтому мы не против, что она навещает его в больнице». Так отвечали друзьям и знакомым братья девушки. И она могла провести у Графа весь день. Ну пока разрешены часы посещения. Поэтому лучше всех Чанчао знала, что одного человека в больнице точно не было. — К тебе вчера заходил Вин. Правда, утром, и ты ещё спал. А вечером тебя забрали на обследование, и он немного не успел зайти, — улыбнулась Чанчао. — У тебя глаза блестят. Вин понравился? — О да, такой красивый. Никого подобного раньше не видела. Даже с красными от слёз глазами красавчик. Аж смущает. Наверное, за ним девушки толпами ходят, — весело затараторила Чанчао, и Графу стало легче. Его подруга снова улыбалась. — Он и без рубашки ничего такой, — несмотря на улыбку, сердце у Графика тянуло тоской. — Ой, всё-всё! Я теперь хочу это увидеть! — спрятав лицо в ладонях, Чанчао очень засмущалась. — Кстати, твои родители тоже часто тут бывают. Мама каждый день заходит. — Знаю. Вчера вместе пришли. — Они правда тебя любят и заботятся… На самом деле, есть много людей, которым он не безразличен. Родители проявляли неожиданную заботу. Вин беспокоился, как за младшего братишку. Чанчао его лучшая подруга. Однако, взгляд Графа потускнел. — Чанчао, — График поднял незабинтованную руку. — Что такое? Болит? — Девушка аккуратно схватила протянутую руку. — Позвать врача? — Нет… Что насчёт… Него? — Эм… — Где Пакин? Не плачь, Чанчао. Не смей плакать, ты его расстроишь. — Просто ответь… Он заходил? Хотя бы раз? — Ну… Но наполненные слезами сочувствия глаза уже ответили Графу. — Прости… Пожалуйста, прости… Прости, что не могу сказать того, что ты всем сердцем хочешь услышать. — Всё в порядке, — График сжал руку девушки в ответ и слабо улыбнулся. — Не плачь. Тебе не за что извиняться. От того, что расстроил подругу, Графу стало не по себе. А от осознания того, о чём она так и не сказала, захотелось совсем умереть. — Можешь помочь? — Конечно, я всё-всё сделаю! — закивала Чанчао, смахивая слезы. — Закрой мне глаза рукой. Самому неудобно, — криво улыбнулся парень. Всхлипнув, Чанчао протянула руку и закрыла другу глаза. Несмотря на то, что Граф утверждал, что в полном порядке, морально он устал. Если смотреть на ребят со стороны, то картина вырисовывалась грустная. На подушке полулежал перебинтованной парень и плакал. Его глаза закрывала рукой девушка, уткнувшись в подушку лицом рядом с плечом парня. Плечи девушки тоже подрагивали. Тихий плач медленно перерос в почти вой. Сердце Графа было разбито одним жестоким и эгоистичным человеком. Всё кончено. Хватит. Это в сто раз больнее, чем умереть. День медленно заканчивался, и небо потемнело. График устал и заснул раньше, чем медсестра сказала Чанчао, что время посещений вышло. Девушка тихо покинула палату и отправилась на выход. У ресепшена она кивнула медсёстрам, надеясь, что они не заметят её расстроенного вида. Думать об этом не хотелось. Самое главное, чтобы График мог выдержать. Он должен, ведь столько лет прошло… Она размышляла о том, как поддержать друга. Раньше она же придумывала, как соблазнить одного мужчину. Чанчао настолько была поглощена любовью друга, что совершенно забыла о том, что жизнь не любовный роман. И сейчас её друг очень страдал. Когда она первый раз увидела Графа в слезах, то обещала, что всё будет хорошо. Каким бы мудаком ни был главный герой, любовь всегда его меняла к лучшему. И Чанчао никак не ожидала, что главный герой истории её друга останется мудаком навсегда. Если бы Чанчао знала, что Графику будет настолько больно, то она точно отговорила бы его от погони за Пакином. Сейчас у Графа ранено сердце и тело, а что в итоге? Где этот козлина? Она его, и правда, ни разу не видела здесь. — Ну почему все так? Мысли исчезли, стоило увидеть мужчину у дверей больницы. Злость тут же затопила сознание, но Чанчао сделала глубокий вдох. Этот человек её больше не пугал. Она его ненавидела. Даже если он её убьёт и закопает или ещё чего придумает, она не отступит! — У вас ещё наглости хватает явиться? — Чанчао подошла к мужчине и почти шипела от злости. Он… Похудел? Девушка не собиралась расшаркиваться тут, но немного удивилась, когда Пакин повернулся к ней. в памяти всплыло заплаканное лицо друга, и Чанчао, дёрнув плечом, посмотрела на Пакина прямо. — Уже уходишь? — Да, — вопрос очень удивил. — Тебя отвезти домой? — Нет, меня есть кому забрать. Девушка, стоявшая сейчас перед Пакином, больше напоминала разъярённую кошку. Он даже чуть не бросил угрозу на автомате. Обычно такое отношение к нему забавляло, но не сегодня. Она присматривала за Графом всё это время, словно старшая сестра, и за это хотелось поблагодарить. — Вы не ответили, зачем пришли. — Проходил мимо, — Пакину хотелось ответить правду, но он не смог. — Вот и идите себе мимо! От такой наглости Пакин даже оторопел, но быстро взял себя в руки, когда на и так покрасневших глазах Чанчао выступили слёзы. — Если вам он не нужен, — Чанчао не отводила решительного взгляда. — То я сделаю Графа счастливым! Вы годами его выкидывали, а я о нём буду заботиться! Так что вам лучше уйти и больше никогда не появляться в его жизни! График мой, ясно? От такой тирады Пакин потерял дар речи, а девушка ещё раз окатила его презрительным взглядом без оглядки на правила приличия. Высказавшись, Чанчао не стала ждать ответа, а развернулась и ушла. Если он не нужен Пакину, то нужен мне!