Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 2)

— Всё в порядке, ты можешь идти домой. — График, ты рад? — О да, Вин. Наконец я могу выбраться из больницы. — А ещё Чанчао не будет доставать тебя уроками. — Это точно, наконец спасён! — График! В больнице Граф провёл ещё месяц, по просьбе родителей и для дополнительного обследования. И парень даже нашёл в этом плюс. Он наконец смог выспаться. Синяки уже сошли, на лице остались небольшие едва заметные шрамы. Гипс оставили только на руке и ноге. За бывшего пациента Вин радовался, кажется, даже больше, чем сам Граф. Наблюдая на ними, медсёстры улыбались и желали хорошего дня. Мать Графика хотела забрать его сама, но неожиданно у неё возникли неотложные дела. График на это ответил, что всё в порядке, и найдётся, кому его забрать. После пробуждения Графа словно подменили. Он не возражал, не поднимал шум и не закатывал истерики, если ему что-то не нравилось. Наоборот, он обещал следовать указаниям врача, принимать лекарства, и вообще вёл себя очень послушно. Его поведение настолько отличалось от привычного, что все его знакомые были в лёгком шоке. Все думали, что такие резкие перемены связаны с перенесённой комой. Пережив подобное, люди меняются. Никто не знает, что видел Граф пока «спал», но его взгляд изменился. Словно от наивного ребёнка не осталось и следа. После того, как Графика выписали, он улыбался и подшучивал над подругой, которая снова сторожила его с утра пораньше. Девушка держала в руках большой букет цветов в красивой упаковке с яркой лентой. Графу казалось, что в этой упаковке не только цветы, но и всё произошедшее в палате. Словно все события собрали и, красиво упаковав, отправили вместе с ним. Да и все в больнице, видимо, решили, что Чанчао, не оставлявшая его ни на минуту одного, его девушка. От такой новости Графику хотелось смеяться, но он не мог. Посмотрев на больницу, которую всеми силами избегал, став подростком, он вздохнул. Он ненавидел белые стены, но сейчас не хотел уходить. Потому что в душе всё ещё ждал… Ждал того, кого очень хотелось бы видеть. В течение этого месяца Граф пришёл к выводу, что стоит признать поражение. Каждый вечер он засыпал со слезами на глазах и разочарованием. Каждый вечер он спрашивал себя, стоит ли остановиться? Разве мало он доставил себе горя? Разве мало ему уже разбитого сердца? График знал, что есть много людей, которые за него переживают, любят и хотят ему счастья. Даже отец, которому было по сути плевать на сына, приходил навестить Графа каждый день. И ещё извинялся за все свои слова, сказанные в прошлом. Тетушка Кео приносила много вкусной еды, несмотря на ворчание медсестры. Женщина много плакала и причитала, обнимая Графа. Но самым главным гостем всегда была Чанчао. Девушка, которая стала для Графа самой близкой и преданной подругой. Она заботилась о нём каждый день. Они вместе плакали, и Чанчао поддерживала его, словно сама чувствовала ту же боль. Именно она заставила его сказать себе «хватит». Как он мог подвести настолько хорошую девушку ради того, кто не видел в нём ценности? Хватит, с него достаточно. Переступив порог больницы, Граф решил, что это был шаг в другую жизнь. Отныне он будет жить ради себя и тех, кто его ценит. — График? Больно? Тебе удобно ходить? — Это просто перелом, а не паралич. — Но я волнуюсь! — Я могу ходить, по больнице же ходил, — Граф улыбнулся подруге, подумав, что если он всё же упадёт, то девушка его не удержит. И Чанчао это понимала. От помощи Граф не отказался, чтобы не расстраивать подругу. Про себя Граф повторял, что если бы он не встретил Пакина, то точно влюбился бы в девушку. Несмотря на то, что мужчину он до сих пор любит, это не значит, что он не может заботиться о других. График очень хотел отплатить за доброту Чанчао и был готов дать девушке намного больше. — На что смотришь? Что тебя развеселило? — Просто рад. Держи меня крепче, а то уронишь меня, такого маленького и беспомощного. — Это ты-то маленький? А ну сам топай или ускорения придать? — надулась Чанчао и слегка пнула Графа по гипсу. Несмотря на угрозу, График знал, что если он и правда начнет падать, то подруга будет первой, кто бросится на помощь. — Меня нельзя бить, я болею ещё. — Эй! — Чанчао шлёпнула парня по здоровой руке. Вздрогнув от неожиданности График почувствовал, что девушка всё ещё поддерживает его за плечо. Любой, кто видел их со стороны, порадовался бы за такую прекрасную пару. За исключением парня, который приехал забрать Графа. Вин недовольно хмурился. Весь месяц он надеялся, что Пакин передумает. Но ничего не изменилось. Если бы сам не наблюдал, когда немного успокоился после аварии, то не заметил бы, что сейчас ситуация была намного сложнее. Внешне брат оставался всё таким же безучастным, но внутри у него явно бушевала буря. Вин совершенно не понимал, почему Пакин не вернёт себе мальчика, который покорил его сердце? Видимо, Фавис никогда не поймёт, что в голове у брата. А вот парень и его подруга с каждым днём становились всё ближе, и Вина это напрягало. Неизвестно, влюблена ли Чанчао в друга, и ответит ли тот взаимностью, наплевав на Пакина… Всё было искажено, словно смотришь через кривое стекло. — Хорошо, детишки, мы едем? — Эй! Парень неожиданно проворно забрался на заднее сиденье, а Чанчао села впереди. Вин завёл мотор и плавно выехал со стоянки на дорогу. Скользнув взглядом по больнице, парень заметил знакомое авто. Ну и почему не подошёл, если не всё потеряно? Придурок. — Я ходил в кондитерскую, которую ты посоветовала. — Вкусная там выпечка? Мне очень нравится! — Вкусная, но в Корее есть кондитерские получше. Тебе должны понравиться с первой пироженки. Вытряхнув лишние мысли из головы, Вин решил поддержать разговор маленькой сладкоежки. От одного упоминания сладкого девушка пустила слюни. — Хочу попробовать… Но если попрошу привезти вкусняшку тебя, то она испортится. — Поедем вместе, когда Граф окончательно поправится. Я покажу вам Сеул. И может даже в гей-бар сходим… — О да! Да-да-да! Фавис рассмеялся. Он знал, что девушка была заядлой яойщицей. Чанчао сама ему призналась несколько дней назад, когда, заикаясь, спрашивала, есть ли у него кто-то. Тогда Вин показал ей фото Сина, чтобы порадовать. И да, Чанчао радостно попискивала краснея и прикрывая рот ладошками. В этот момент в глазах девушки читался неподдельный восторг. — Веди себя прилично, Чанчао, ты же девочка. — Тьфу на тебя, Граф. Это же гей-бар! — девушка тут же надулась на друга, но быстро сменила гнев на милость, с надеждой смотря на Вина. — А меня туда пустят? — Пустят. Только мальчикам там нет до тебя дела. Но я думаю, тебе там понравится. Только вот… — Вин задумчиво посмотрел на девушку, словно только что что-то вспомнил. — Что? Что такое? — Ты недостаточно взрослая для таких заведений! — торжественно сказал Вин, кинув лукавый взгляд на усмехнувшегося Графа. — График, давай поедем? Граф, ну Граф, давай, когда нам исполнится двадцать, поедем в Корею? Я буду подрабатывать репетитором и смогу поднакопить денег. А после поступления в университет можно найти подработку, — взволнованно строила планы девушка. Она уже собиралась уговаривать Графа, но наткнулась на ласковую улыбку. — Хорошо, поедем. — Ва-а-а-а! Ты самый лучший! Пока девушка продолжала строить планы, Фавис посмотрел в зеркало заднего вида. График рассматривал разукрашенный гипс. На прошлой неделе его навещали одноклассники и расписали гипс маркерами. — Граф, я уеду в Корею на следующей неделе. — Да, ты говорил, что у тебя много работы, — кивнул Граф, хоть ранее они и собирались провести вместе время до школы. Значит, они смогут повеселиться, когда Вин будет в отпуске. Да и в целом ситуация сильно изменилась. — Можешь дать распоряжение, чтобы Хота хорошо кормили? — А ты… — Я не могу вернуться… домой… — тихо ответил мальчик после небольшой паузы. Имя они не произносили, хоть и не договаривались об этом. — Скажи тётушке… Пусть она займётся его едой… — Хот… — Вин поджал губы и с сомнением продолжил. — Отказывается есть. Немецкая овчарка оказалась такой же упрямой, как и её хозяин. Хот ел только то, что давал ему Граф, и отказывался брать еду у других. Правда, всего раз Вину удалось его покормить. Но только раз. График замолчал, пытаясь придумать выход. — Ты мог бы забрать Хота домой, — подал идею Вин. — Нет! Хот не очень хорошо реагирует на людей и агрессивен к посторонним. Если я приведу его домой, то не смогу оставить в моём нынешнем положении. Если Хот укусит кого-то из семьи, то его обязательно убьют. Тем более раньше он уже хотел укусить отца, поэтому он не согласится. Вариант забрать пса с собой нет. Тем более, у него дома горничные тоже боятся собак. — Вин, а ты… Можешь попросить… Его… — Хорошо, — небрежно ответил Вин. — Как только встречу, скажу. Графу показалось, что Фавис был недоволен братом. Сердце замерло, и мальчик задумался. А где тогда пропадал мужчина, если не появлялся дома? Хотя, это уже не имеет к Графу никакого отношения. Отвернувшись к окну, мальчик посмотрел на дома вдоль дороги. Вин и Чанчао тоже замолчали, не зная, о чём размышляет их друг. О псе или о том, кто его купил. *** Пакин вернулся домой впервые за последнюю неделю. Он либо оставался в офисе, либо ночевал в одной из городских квартир. Завалив себя работой, мужчина старался забыться. И не возвращался в особняк он потому, что тут было слишком много воспоминаний. Всё напоминало о маленьком чертёнке. — Господин? Как хорошо, что вы вернулись, господин Пакин! — Что-то случилось? Когда Пакин поднялся на крыльцо его встретила экономка. Женщина была очень взволнована. — Хот. — А что с ним? — нахмурился Пакин, входя в дом. Он уже хотел позвать собаку, но заметил его раньше. Пёс бессильно растянулся на одной из ступеней ведущей наверх лестницы. Хот заметно похудел и только уши приподнялись показывая, что хозяина он заметил. — Что случилось? — Пакин погладил пса по голове, и тот потянулся навстречу. — Он отказывается есть. Господину Вину удалось его один раз покормить, и всё, — Кео указала на собачью миску неподалеку, полную собачьего корма. Видимо, животное, и правда, устроило забастовку. — И он никуда не уходит, просто лежит тут. Он ждёт… Молодого господина. Раньше Пакин заходил буквально на пару минут и совершенно не замечал лежащего на ступенях пса. И такое преданное ожидание не удивляло. Только… Мальчик не должен возвращаться сюда. — Принеси банку с едой и миску, — присев на ступеньку, мужчина попросил принести еду для Хота, продолжая поглаживать пса по голове. — Скучаешь по нему? — Гав! Пёс приподнял голову и посмотрел на хозяина. — Согласен, я тоже думаю о нём каждый день. Хот заскулил и ткнулся носом в протянутую руку, словно спрашивая, почему мальчик не возвращается? Пакин на это горько усмехнулся. — Прости, у меня не хватает духу с ним встретиться сейчас… Тетушка Кео наблюдала эту картину, прижимая к груди банку и миску. Она никогда не видела хозяина в таком состоянии. Сейчас её вечно серьёзный и гордый хозяин сидел на ступенях и разговаривал с собакой. Насколько важным стал для него мальчик, что Пакин показал такую свою сторону? — Господин, вы в порядке? Вот, — женщина сделала глубокий вдох и подошла к мужчине протягивая миску и банку. Кео понимала, что сейчас Пакин не хотел бы ни с кем общаться. Забрав миску, Пакин вскрыл банку с консервами и переложил их в миску. Поставив миску перед псом, Пакин улыбнулся, когда Хот приподнялся и лизнул его в нос. Затем, голодный Хот принялся есть, а мужчина снова вздохнул. — Всё вокруг напоминает о нём, и тебе тоже? Что же нам делать? — ответа Пакин не ждал, наблюдая, как пёс доедает корм. Медленно встав, мужчина отправился в спальню. На верху лестницы он обернулся. — Идём, Хот. Нет смысла ждать его тут. Пошли. Пёс посмотрел на хозяина и снова повернулся в сторону двери. Он все ещё верит, что мальчик не оставит его и вернётся. Вот второй же хозяин вернулся. Поэтому не стоит унывать и просто нужно подождать. Лучшим отдыхом был сон в удобной кровати. Только уснуть Пакин не мог, поэтому просто лежал, смотря в потолок. Как бы он ни хотел успокоить тревожно бьющееся сердце, несмотря на выпитую бутылку алкоголя, уснуть он не мог. Может это потому, что он отвык спать в одиночестве? Кровать за много лет использования казалась намного больше, чем обычно. Впервые было настолько пусто. Пакин лежал не посередине, а сбоку, где привык спать. Стоило посмотреть на вторую половину кровати, как мысли снова возвращались к упрямому мальчишке. Перед глазами была картина, где Граф спит, уткнувшись лицом в подушку. Но в реальности кровать была пуста. — Не могу больше, — потерев виски, Пакин глубоко вздохнул. — Хот! — Гав! Немного восстановив силы, пёс лежал у двери и продолжал ждать. Стоило услышать голос хозяина, как Хот ответил, повернувшись на голос. — Иди сюда. Ранее Пакин был категорически против того, чтобы собака спала на кровати. И сейчас Хот недоумённо смотрел на хозяина, словно спрашивая, правда ли можно. — Ну давай, можно, — кивнул мужчина нерешительно замершему у постели псу. Хот ответил лаем и запрыгнул на кровать. — Я безумно скучаю по этому паршивцу, — тихо шепнул Пакин устроившемуся на второй половине кровати псу. Только Хоту он мог доверить эту тайну. *** В кабинете рядом со спальней сидел мужчина закинув ноги на массивный стол. На столешнице было рассыпано множество фото. — Ты мог просто позвонить, — устало сказал Пакин. — Мог, — кивнул мужчина. — Но тогда я не увидел бы то, что ты так отчаянно стараешься скрыть. Глубоко вздохнув, Пакин упал на диван и прикрыл глаза. Кажется, у него появилась бессонница. Он находился в полудрёме, когда утром зашла тётушка. Отец улетел в Европу сразу после гонок, и Пакин очень удивился тому, что тётушка сообщила о его возвращении. Выслушивать очередные нотации не хотелось совершенно. — С каких пор ты стал настолько сумасшедшим, чтобы сталкерить за ребёнком? — Панупонг поднял одну из фотографий со стола. — Возвращайся в Европу. Оправдываться Пакин ненавидел, тем более, когда у собеседника имелись неопровержимые доказательства. Ответ сына заставил Панупонга рассмеяться и снова посмотреть на фото. На каждом фото был запечатлён Граф. Его выписка из больницы. Вот он с подругой. Идёт на осмотр. Множество сцен было запечатлено, и везде главным объектом был мальчик. Панупонг понимал состояние своего сына как никто другой. Причина того, что он не вмешался с самого начала, была в том, что он думал, что Пакин достаточно умён и предусмотрел всё. Но он забыл, как теряется рассудок рядом с действительно любимым человеком. — Если ты его любишь, то почему отпустил? — Я не могу, — сцепив руки на груди, Пакин старался подавить чувства. Желание найти и снова обнять худощавого мальчишку росло. — Почему нет? — снова рассмеялся Понг. — Ты не хочешь подвергать его опасности? Не хочешь, чтобы он стал мишенью или заложником? Верно? От услышанного Пакин замер. Всё, о чём говорил отец, не раз всплывало в его мыслях и не давало покоя. Пакин перевёл недоумевающие взгляд на отца. — Что? Пытаешься понять, откуда я это знаю? — Усмехнулся Понг. — Всё потому, что я раньше тоже так думал. Впервые отец решил поделиться чем-то, поэтому Пакин сел ровно, продолжая внимательно смотреть на мужчину. А мужчина продолжал улыбаться. — Разве тебе интересно это узнать? — Если ты собираешься покинуть кабинет без происшествий, то, думаю, стоит рассказать. — Хорошо, — Панупонг громко расхохотался и кивнул. — Хорошо, что мой сын стал настолько жестоким, что готов угрожать даже собственному отцу. Подхватив ещё несколько фото со стола, мужчина поднялся и прошёл ко второму дивану, чтобы устроиться напротив сына. — Как думаешь, почему я женился на твоей матери? — этот вопрос они никогда не поднимали. По взгляду отца Пакин начал понимать, о чём ему говорил Понг. — Да, Пакин, вашу мать я любил больше, чем собственную жизнь. Я долго боялся её смерти, что она попадёт под удар и столкнётся с опасностью, если будет рядом со мной. Я почти отпустил её. Но упрямая женщина не желала свободы. Знаешь, что она мне однажды сказала? Что если я боюсь смерти, то это мои проблемы, а она не побоится даже прогремевшего рядом взрыва, если мы будем вместе. Как тебе? — Граф чуть не погиб по моей вине, — еле выдавил из себя Пакин. Серьёзный взгляд отца заставлял задуматься. — И как же умерла ваша мать? Она ослабла после родов… Хоть причина и не была озвучена, но они её прекрасно знали. — Ваша мать не попала в заложники, и её не пытались нарочно убить. Она умерла после родов. Когда подарила мне твоего брата. Она была со мной до конца, и никто её не тронул. Панупонг положил фото на столик перед сыном. Постучав пальцем по изображению Графа, мужчина внимательно посмотрел на сына. — Я прожил с вашей матерью десять счастливых лет. Самые драгоценные годы жизни. И я отдал бы всё, чтобы продлить эти годы как можно дольше. Глаза Панупонга были затуманены воспоминаниями. Моменты счастья всё ещё были яркими и ясными. Тёплые воспоминания о самой любимой женщине. — Я был готов на всё ради её счастья. А что насчёт тебя? Ты сделал всё, чтобы он был счастлив? — мужчина подтолкнул фото ближе к сыну и встал. — Не трать время понапрасну. У меня было только коротких десять лет. А у тебя… Возможно, только минуты. Похлопав сына по плечу, Панупонг вышел из кабинета, оставив сына в раздумьях. Он сказал всё, что хотел. Дальше только от Пакина зависит, продолжат они дурачиться или всё вернут. *** Каникулы всегда были лучшим временем для учеников. Кто-то отправлялся в путешествие, а кто-то корпел над учебниками под строгим контролем репетитора. И только Граф занимался тем, что валялся на кровати. Самое скучное занятие. — Скука смертная… Сегодня Чанчао не смогла прийти, потому что начала снова заниматься с репетитором. График смеялся на нытье подруги, на что та обещала устроить ему собственные дополнительные занятия на выходные. Но с другой стороны, зачем учить наперёд? Лишние проблемы, и поэтому можно побездельничать. В конце концов, График подхватил костыли и медленно вышел из комнаты. Стоило быть потише, чтобы не прибежали родители или горничная на помощь. А лишние вопросы и причитания ему уже надоели. Доказывать, что он вполне может ходить, а не парализован, было утомительно. Я просто хочу в игровую комнату. И по лестнице не так уж и много спускаться. Посмотрев на лестницу, Граф вздохнул и медленно стал спускаться. Крепко держаться за костыли, шаг здоровой ногой, шаг больной. Постепенно, шаг за шагом, способом, выученным в больнице. Мальчик уже прошёл больше половины пути и был настолько сосредоточен, что совершенно не замечал, что происходит вокруг. — Что ты делаешь? — Пакин? Вопрос был неожиданным, как и гость. За своими мыслями График не заметил звука подъехавшего авто. От удивления Граф сбился с шага, и его качнуло вперёд. Зажмурившись, мальчик ожидал удара об оставшуюся пару ступенек и пол. — И для чего ты спустился? Тем более, один. Но боли не было. Медленно открыв глаза, Граф увидел лицо человека, которого не хотел видеть. — Пожалуйста, отпусти, — сердце колотилось от страха, а не от тёплых рук, поймавших его в полёте. Пересилив себя, Граф попросил его отпустить. Убедившись, что Граф больше падать не собирается, Пакин поднял костыль и отдал его мальчику. Чуть отступив, Граф спросил: — Зачем ты пришёл? — голос его был полон безразличия и совсем не похож на прежнее упрямое ребячество. Такой тон заставил Пакина замереть. Вглядываясь в самые прекрасные глаза, полные вопросов, мужчина всё же решился. — Хот скучает по своему хозяину… И я тоже. Они и так уже зря потеряли больше месяца. С этого момента не будет потеряно ни секунды.