Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 2)

График не знает, что сейчас чувствует. Грусть, разочарование или обиду. Когда он наконец увидел того, кого так долго ждал, то не знал, что чувствовать. Надежда на встречу умерла ещё несколько дней назад, поэтому Граф уже ни на что не надеялся. Сердце, что все десять лет взволнованно стучало в присутствии этого человека, сейчас было спокойно. Словно говоря, что устало и больше не хочет болеть. Что бы сейчас ни сказал ему Пакин, уже неважно. Это было его решение оставить Графа. О чём ты думал? Если ты и правда скучал по мне, то не оставил бы так надолго. В больнице он ждал. Каждый день с надеждой смотрел на дверь и ждал встречи с тем, от кого зависел. Надеялся, что Пакин откроет эту дверь и снова назовёт Графика паршивцем… Однако дни сменяли друг друга, но Пакин ни разу так и не пришёл. Тогда зачем припёрся сейчас? Надеялся на то, что Граф привычно кинется на шею? Вот уж фиг. На этот раз всё будет совершенно по-другому. — Я думаю, что ты зря пришёл, — мальчик сделал ещё пару шагов назад. Пакин хотел бы его оставить, но побоялся причинить боль. Слишком хрупким сейчас был Граф, и слишком свежими были раны, полученные в аварии. — Я верю, что Хот скучает. Но не верю, что ты скучаешь. — Я очень скучаю по тебе. Вместо глупого и болтливого ребёнка перед ним был тихий и недоверчивый парень. Пакин не знал, кто ему нравился больше. — Оставь это для кого-нибудь другого, — медленно покачал головой Граф. — Я же явно умер в той аварии для тебя. — График, — Пакин сделал шаг вперёд, и мальчишка отступил ещё, от чего сердце мужчины болезненно сжалось. В это мгновение он понял, что испытывал все эти годы мальчик. — Я не думаю, что нам есть о чём говорить. Вин сказал, что твоё шоу имело успех. Так что я ничего не испортил и тебе ничего не должен. Неприятности я не принёс, — График посмотрел на гипс на руке и слабо улыбнулся, поднимая взгляд. — Мы друг другу больше ничего не должны, и у нас больше нет причин общаться. — График… Не говори так, — слушать подобное было невыносимо, и Пакин подхватил раненую руку мальчика. Он не сжимал её, а держал свободно, чтобы не навредить ещё больше. Но и шанса сбежать не оставил. — А что ты хочешь услышать? — прошептал Граф. — Что тебе нужно? — Прости меня, График. — А ты в чём-то виноват? Почему ты извиняешься? — руку он не отдёрнул, но всё же спросил. — Ты ничего мне не сделал. Во всём, что случилось, только моя вина. График отвёл полные слёз глаза. Как же он устал от всего этого. — Не в этом дело, График. Прости, что я не пришёл к тебе раньше, — взволнованно проговорил Пакин. Только Граф на него не смотрел и старался отстраниться. Отвернувшись, Граф глубоко вздохнул, словно на что-то решился. — Я в прошлом много раз доставлял тебе проблемы, и ты никогда меня не воспринимал всерьёз. Но сейчас ты можешь меня выслушать? Конечно, это было не то, что Пакин хотел бы услышать, но и перебивать он не стал. — В больнице я каждый день смотрел на дверь. Каждую минуту я ждал, что ты её откроешь. И волновался, когда дверь открывалась. Только каждый раз это был не ты. Все, кто меня навещал, относились ко мне с теплом и любовью. Даже родители пришли. Вин, Чанчао, школьные друзья… Я улыбался им, благодарил за визит. Но ждал я только тебя… Я устал от этого, — высвободив руку, Граф посмотрел на мужчину. — Знаешь, что первым я сказал, когда проснулся? Это было твоё имя. Только вместо тебя я увидел Чанчао. Тихий голос больше походил на крик. Тогда Граф тоже хотел бы кричать и дозваться того, кто только сейчас соизволил прийти. Тогда за руку его держала Чанчао. Его подруга, которая всё время была рядом и никуда не уходила. Не оставляла его одного, хотя Графа всё ещё посещали мысли, что никого у него не осталось. Всегда рядом была Чанчао. — Видимо, нужно было умереть, чтобы понять… Достаточно, — полным решимости голосом сказал Граф. — Я буду жить только для себя. Сделав ещё пару шагов назад, График внимательно посмотрел на мужчину, которого любил десять лет и от которого не получил в ответ ни минуты взаимности. Больше так продолжаться не может. Слишком долго его отталкивали. Слишком долго он не замечал ничего вокруг. График больше не позволит его шпынять и использовать. В больнице было слишком больно, чтобы сейчас взять и простить, закрыв глаза на такое предательство. — Кто-нибудь, подойдите! — громко позвал Граф. Скорее всего, на кухне была горничная, и нужно всего ничего, чтобы она подошла. Всего-то и нужно — немного подождать. — Ты сказал, что будешь жить для себя, — заговорил Пакин. — Но никто не мешает мне жить для тебя, верно? Мальчик ошарашенно посмотрел на мужчину. Да что этому козлу ещё от него нужно? — Ой, молодой господин, почему вы спустились? Ох, у нас гости? — горничная подбежала к ним, чтобы поддержать хозяина. Отец Графа ясно дал понять всему персоналу, что если с его сыном что-то случится, то полетят на улицу все. А если мальчику что-то понадобится, то нужно оперативно проинформировать его. — Простите, что спустился один, — неожиданно сказал Граф, совершенно не обращая внимания на мужчину. — Пожалуйста, помогите подняться. Парень никогда ни перед кем не извинялся и вообще не отличался манерами. Теперь же он словно совершенно изменился после больницы. — Что насчёт тебя, — График безразлично посмотрел на Пакина. — Ты вправе делать что хочешь. Как я сказал ранее, друг для друга мы никто. Развернувшись к горничной, Граф кивнул в сторону кухни. — Найдите кого-нибудь, чтобы проводить гостя. — Да, господин, — горничная кинула взгляд на мужчину и поспешила выполнить приказ. — Отца сегодня дома нет. Вы пришли напрасно. Я думаю, если вы позвоните отцу, то он встретит вас в офисе, — закончив говорить, График развернулся и осторожно стал подниматься по лестнице. На внимательный взгляд мужчины ему было совершенно плевать. Как только удалось вернуться в комнату и закрыть дверь, Граф дал волю чувствам. По щекам заструились хрустальные слёзы. — Я сделал это, Чанчао. Я смог. Я порвал с ним все связи. Если он прав, то почему так больно? Он сделал всё, чтобы перерезать нить сжимавшую сердце десять лет. — Хватит, я больше не буду идиотом. Но перестать лить слёзы по разбитому сердцу не получалось. *** График не мог поверить в то, что происходит. Просто не верил своим глазам. — Мам, а что происходит? Новое утро. С постели подняться помогла служанка, так же не без помощи мальчик принял душ. Прозябать в спальне Граф не хотел, поэтому попросил помочь ему спуститься вниз, в столовую. Но Критити не мог поверить в то, что за столом кроме матери увидит ещё и гостя. С его мамой кофе пил Пакин. Что этот человек забыл в его доме? Почему вообще появился после всего, что вчера услышал?! — Ох, милый, он хотел навестить тебя, поэтому я пригласила его позавтракать вместе. Похоже, родители, и правда, не знали, что именно случилось с Графом, потому достаточно тепло приветствовали Пакина. Чувствовал себя Граф немного странно. Мать с Пакином виделась не особо часто, но почему-то решила, что хорошо его знает. Мало того, что этот мужчина почти обманом проник в дом, так ещё и тут же поднялся, чтобы подойти ко всё ещё удивлённому мальчику. — Давай помогу, — передав костыли горничной, Пакин уверенно поддержал Графа, подталкивая к столу. — Эй! — возмутился Критити, на что его подхватили на руки и осторожно опустили на стул. Каждое движение было предельно тактичным и осторожным. — Нужно поговорить с врачом. Тебе нужно больше гулять. Но если врач всё ещё против, то может тебе переехать пока вниз? Чтобы не было большой нагрузки на перелом. О, может если нельзя ходить, то можно гулять в инвалидном кресле? — Пакин посмотрел на мать Графа. — Ой, прошло всего несколько дней с его выписки. Думаешь, стоит? — обеспокоенно ответила женщина. — Думаю, можно проконсультироваться с врачом. Отвезу его сразу после завтрака. — Ох, тебе не в тягость? — Конечно нет, тётушка. Я готов его сопроводить. — Тогда доверяю его тебе. График только и мог, что переводить взгляд с Пакина на мать и обратно. Эти двое спокойно разговаривали, совершенно не обращая внимания на него. В принципе, Графу было всё равно, пока мать не согласилась на доводы Пакина. — Эй, а меня спросить, хочу ли я к врачу? — Ой, малыш, не капризничай. У тебя и так назначен приём у врача, почему бы не отправиться туда пораньше? Можно перенести визит на сегодня. — Хорошо, но при чём тут он? — тут же ткнул пальцем в мужчину Граф. — Какой ты у меня невоспитанный и упрямый. Как и раньше, когда он приходил. К тому же у меня сегодня есть дела. — Я не… — Граф всё же замолчал, не желая спорить и давать повод Пакину думать, что он всё ещё важен. Нужно начать относиться к мужчине как к знакомому отца и всё. Сосредоточив внимание на завтраке, Граф неуклюже принялся за еду. Сломанная рука до сих пор ныла, но встречаться взглядом с мужчиной напротив мальчик не хотел. Также График не мог видеть, что делают остальные за столом. А Пакин внимательно наблюдал за мальчиком. Ехать в больницу Граф не хотел, но, видя обеспокоенное лицо матери, упрямиться не стал. Она смотрела умоляюще, и мальчик не хотел её ещё сильнее беспокоить. Раз мама не может сопровождать его из-за работы и она слишком переживает, то придётся потерпеть. График не хочет доставлять трудности родителям. Вздохнув, он согласно кивнул матери. И теперь сидел в машине на заднем сидении, облокотившись о спинку кресла, с мужчиной, который предпочитает экстремальное вождение. Однако, происходящее сильно озадачивает. График никогда не видел, чтобы Пакин водил настолько аккуратно. А ещё удивил выбор авто. Обычно мужчина предпочитал спортивное авто с откидным верхом. А сейчас он приехал на обычной машине. Недоумение, видимо, хорошо читалось на лице Критити. — Если бы я приехал на своей машине, то тебе было бы неудобно, — спокойно пояснил Пакин, рассматривая мальчика в зеркало заднего вида. На лице мальчика читался вопрос, но говорить он явно не собирался и молча отвернулся к окну, словно пытаясь держаться подальше. Пакин знал, что сделал не так, и старался исправить ситуацию, вернув всё на круги своя. Несмотря на то, как Граф его отталкивал, он всё равно оставался рядом. Если бы Граф не хотел его видеть, то скорее всего был бы более упрямым. Отец был прав, тратить время было ошибкой. Если думать только о безопасности парня и ничего не делать, то как он сможет его защитить? Позволить мальчику смешаться с толпой? У Пакина в подчинении сотни людей, которых он защищает. Значит и защитить самого важного человека сможет. На этот раз неважно, посчитают его трусом или эгоистом, но мальчишку Пакин вернёт. Неважно, сколько времени это займёт, от своего решения мужчина не отступит. Он будет делать всё, чтобы График сдался и вернулся к нему. Если сравнивать их, то десять лет Пакин причинял Графу боль и готов теперь перенести намного больше… — Я хочу вернуться домой. — Хорошо, верну тебя домой сразу после посещения врача. — Я хочу… — Ты сам сказал, что я могу делать всё, что захочу… Вот я и делаю. Мальчик поджал губы и отвернулся, не желая встречаться взглядом с Пакином. Лучше уж рассматривать здания вдоль дороги вместо разговора. — Как будто вас волнует, что я говорю, — буркнул График. А ведь он сказал ещё и то, что они никто друг другу. — То, чего ты хочешь, я обещать не могу. Но я сделаю всё, чтобы ты меня простил и открыл своё сердце. — Я уже сказал, что вам не за что извиняться, — и это правда. Несмотря на все слёзы и боль, Граф не мог ненавидеть Пакина. Неожиданно ярким моментом стало то, как вчера Пакин появился. Сердце снова болезненно сжалось, словно его пронзили раскалённой стрелой. Пакин ни в чём не виноват, это только Граф. Не нужно было влюбляться. — Я просто следую зову сердца, — серьёзно сказал мужчина. Прикрыв глаза, Граф подавил желание огрызнуться. Слова Пакина это очень серьёзно, ведь он никогда не врал. Но и постоянным его назвать нельзя. У любого правила есть исключения. Мне больно. Мне действительно больно… Но дела Пакина меня не касаются. *** — Зачем ты приехал?! На следующее утро, Пакин сразу отправился в дом к Графу. Подросток уже позволил сопроводить его к врачу и вернуть домой. Пусть во время поездки они почти не разговаривали, но упрямство мальчика скорее веселило. Пакин не терял надежды, что с каждым днём их общение будет переходить на новый уровень. Только сейчас Пакин немного злился, ведь на крыльце его встретила разъярённая кошка. Хотя, скорее котенок. — Пришёл навестить Графа. — Это не ответ. Мы уже всё обсудили, тебя тут быть не должно! — Чанчао совершенно не боялась мужчину и была готова даже ударить его, если потребуется. Она даже позабыла, что мужчина был намного сильнее её. Мне плевать на то, кто ты! Девушка смотрела с ненавистью на приблизившегося Пакина. — А почему я не должен приходить? Самый важный для меня человек тут. — У тебя ещё наглости хватает такое говорить? Когда Граф тебя ждал, где ты шлялся? А сейчас, когда он стал восстанавливаться, ты решил вернуться? Чёртов эгоист! — этот человек обидел её друга и снова решил играть на чужих чувствах? Чанчао не позволит! — Какое точное определение. Да, я эгоист, всю жизнь им был и буду. И знаешь, я эгоистично не позволю забрать у меня мальчика. Ни-ко-му. Ясно? — вот если бы он сказал это там, в больнице. Но его там не было. Он не отдаст Графа никому, даже этой милой девочке. — Какой же ты мудак! — Чанчао никогда не ругалась, но сейчас её терпение закончилось. Пусть её обвинят в том, что она невоспитанная и плохой ребёнок, всё равно. Она сейчас всё выскажет этому уроду. — Мисс Чанчао, завтрак готов. Неожиданно их милый разговор прервала горничная. — О, хорошо, давай, я сама отнесу, — девушка подхватила поднос и снова зло зыркнула на мужчину. — Пошёл вон! Как кошка-мать, которая защищает своего котёнка. Так мило и так раздражает. Когда девушка скрылась наверху, горничная виновато посмотрела на второго гостя. — Простите, но юный господин не хочет вас видеть, — довольно сухо сказала девушка. Мгновение Пакин размышлял, обидеться на такое обращение или… Нет, несмотря ни на что, он победит. А значит, надо учиться сдерживать свой гнев. — Дядя дома? — Д-да… — растерянно ответила горничная и жестом попросила следовать за ней. Хотя Пакину хотелось отправиться наверх, туда, где скрылась девчушка. Он никому Графа не отдаст. *** — Что за придурок, и характер поганый. Только внешне и хорош, а так гниль одна. — Только не говори, что при встрече накричала на него. — Да толку-то, нужно было лицо расцарапать, чтобы и внешне соответствовал! График слегка улыбнулся, наблюдая, как подруга перемешивает кашу и зло бурчит. Пакин припёрся и на третий день, чем дико разозлил Чанчао. — Хватит смеяться, Граф, он действительно мудак! — тут Граф уже не сдержался и рассмеялся. Рассказанная девушкой ситуация была и правда смешной. Мальчик даже не заметил, как полегчало на сердце. — График? Граф, ты в порядке? — нерешительно спросила Чанчао, отставив кашу. Заметив тревожный взгляд, мальчик на секунду замер и снова засмеялся. — Всё хорошо, Чанчао. Спасибо. Мне и правда не хочется его видеть. — О, График, ты можешь позвонить мне, если в следующий раз он снова придёт. Обещаю покусать его и охранять тебя! — торжественно произнесла девушка и, подхватив миску с кашей, протянула другу ложку. — А ты, кстати, не опаздываешь? — Надеюсь, ты это говоришь не потому, что хочешь прогнать? Не забывай, мы слишком хорошо знаем друг друга, — прищурилась девушка. — И я не шутила, я буду тебя защищать. Слова подруги порадовали, и Граф готов был признать, что ему стало легче. Может, это от того, что он знает, кто ещё находится в доме? Хватит, перестань думать глупости. Не позволяй ему снова проникнуть в сердце. Не хочу я ещё раз страдать попусту. *** Прошёл час за разговором с отцом Графа. Этот разговор Пакин использовал как предлог, чтобы остаться в особняке. К концу разговора Пакин выдал несколько мыслей и предложений, чтобы беспрепятственно входить в этот дом, когда ему будет нужно. Позаботиться о мальчишке он сможет намного лучше родителей. Проследовав за служанкой к спальне молодого господина, Пакин замер перед дверью. Убедившись, что девушка вернулась к работе, он медленно открыл дверь и вошёл в комнату. Он надеялся на улыбку, но увидел довольно жестокую для себя картину. Худой мальчишка лежал на кровати на боку, устроив голову на коленях у подруги. Он спал из-за действия лекарств, принятых после завтрака. Девушка облокотилась на спинку кровати и тоже дремала. Вокруг них на кровати были разложены учебники и конспекты. Пакин не хотел этого признавать, но они, и правда, неплохо смотрелись вместе. Это то, что Граф чувствовал, видя меня с другими? От этой мысли сердце сжалось. Осторожно, чтобы не разбудить, Пакин подошёл к кровати и взглянул на девушку. Протянув руку, он коснулся волос Графа, убирая их с лица и нежно погладил щёку. Под рукой явно чувствовался небольшой шрам. График спал крепко, и Пакин это знал, поэтому мог спокойно коснуться, не боясь быть пойманным. Как же он скучал. Наклонившись, мужчина осторожно коснулся губами лба Критити. Сегодня ему придётся уйти, раз этот паршивец не хочет его видеть. Но… — Я не отступлюсь, — прошептал Пакин на ухо мальчика и медленно встал. Так же тихо, как вошёл, он покинул спальню. Девушка, которая мирно спала, осторожно открыла глаза. Она посмотрела на дверь и потом склонилась над другом. Вздохнув, Чанчао погладила Графа, который попросился поспать на её коленях, по волосам. — Я поддержу любое твоё решение, Граф. Несмотря на то, что такая романтическая ситуация между двумя мужчинами произошла при ней, Чанчао совершенно не чувствовала радости.