Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 2)

Пакин знал, что График изо всех сил старается его избегать. Не хочет видеть и слышать. Если он узнавал, что Пакин пришёл, тут же прятался в спальне и спал. По-настоящему или притворялся — неважно. За неделю Пакин ничего не добился и был мрачнее тучи. Несмотря на все ухищрения мальчик оставался холоден. Если бы ранее Пакину сказали, что он будет бегать за мальчишкой, он бы только посмеялся. Но сейчас ему было не до смеха. Когда обычные методы не работают, можно попробовать небольшую хитрость. Нет, это не дорогой ресторан или вычурный подарок. График такое не принял бы. Но у Пакина есть помощник, которого парень просто не сможет игнорировать. — Молодой господин, пришёл господин Пакин и хочет вас видеть. — Скажи ему, что я сплю. Новый день, и снова ранним утром Пакин пришёл несмотря на то, что у него явно много работы. График развлекал себя чтением комикса, но стоило услышать о госте, как книга была отложена на тумбочку, а мальчик завернулся в одеяло. Служанка на такое ребячество улыбнулась и уже хотела выпроводить гостя. Только не успела. — Я знаю, что ты не спишь. — Простите, но как я уже сказала, молодой господин не хочет вас видеть. Не обращая внимания на девушку, Пакин толкнул дверь в спальню и посмотрел на спрятавшегося ребёнка. Служанка, может, и хотела бы вмешаться, но совершенно не знала, что делать. Если позволить гостю остаться, то молодой господин будет недоволен. Но и как выгнать мужчину — непонятно. — Возвращайся к работе, — вздохнул Граф. — Если я и буду злиться, то только на незваного гостя. Договорив, мальчик накрылся одеялом с головой, ясно давая понять, что не хочет общаться, а устал и будет отдыхать. Интересно, а как долго Пакин сможет смотреть на безмолвное одеяло? Когда Критити видел мужчину, то чувствовал боль и обиду. А спустя несколько дней чувства притупились. Только обида ещё не оставила мальчика, поэтому он предпочитал скрываться. Даже если Пакин будет приходить к нему каждый день, Граф всё равно будет искать способы скрыться. Служанка ушла, оставив молодого хозяина в постели, а гостя у дверей. — Может, поднимешься? Одеяло даже не шелохнулось. — Если не поднимешься, то не увидишь, кто пришёл. Ноль реакции. Мальчик продолжил лежать без движения, надеясь провалиться в сон, чтобы незваный гость уже ушёл. Всё равно, кто там пришёл, Граф никого не хотел видеть. — Действительно, не интересно? Ответа не последовало. — Даже если это тот, кто по тебе очень скучает? Ты правда не хочешь его видеть? Внезапно Граф понял, о ком говорил Пакин, и распахнул глаза. Такое определение мужчина мог использовать только для… — Хот, позови хозяина. — Гав-гав! — Хот! По комнате раздался весёлый собачий лай. График тут же откинул одеяло и недоверчиво посмотрел в сторону двери. У ног Пакина сидела овчарка и смотрела глазками-маслинами прямо на Графа. Пёс перебирал лапами от нетерпения, но не двигался. — Гав-гав!!! — пёс взволнованно махал хвостом. — Хот… Иди сюда! — Граф широко раскрыл объятия, и Пакин отстегнул поводок. Пёс радостно бросился к кровати, запрыгнул прямо в объятия мальчика. График обнял Хота за шею и погладил его здоровой рукой. Как же он скучал по нему. — Гав-гав!!! — радостно лаял Хот. Наглый пёс ещё принялся вылизывать лицо хозяина, поскуливая. Он очень-очень соскучился по мальчику за два месяца. График обнимал пса и сдерживал слёзы. Он скучал по этому лохматому и наглому псу, которого все боялись. Соскучился, я так по тебе соскучился… — Хот… Я скучал по тебе. Очень скучал, — в ответ пёс залаял и прижался сильнее. Через пушистый мех парень почувствовал, что Хот похудел. Можно было пересчитать все рёбра. — Почему ты такой худой? Тебя не кормят? — Он очень грустит, — ответил Пакин. График поднял взгляд, впервые посмотрев на мужчину с того момента, как вернулся от врача. — Он не хочет есть и спать. Сидит перед домом или на лестнице и ждёт. Я был занят работой и не знал, что он отказывается от еды из чужих рук. Когда я увидел его, он уже достаточно похудел… Хот ждёт тебя каждый день. Лежит на одном и том же месте, никуда не уходя. Протянув руку, Пакин потрепал пса по голове. Хот был счастлив, радостно лая и мотая хвостом. Наконец он вместе с хозяевами. — Твой хозяин, и правда, плохой, — недовольно сказал Граф, поглаживая пса. — Ему плевать, умрёшь ты или нет. Сейчас График больше злился на мужчину за то, что он забил на пса, чем за принесенные ему самому страдания. — Другой хозяин тоже плохой, раз не хочет возвращаться и заботиться о тебе, Хот. Мальчик поджал губы и хотел уже спросить, при чём тут он, но чем больше он говорил, тем довольнее выглядел Пакин. Поэтому Граф уткнулся лицом в шею псу. — В том доме мне места нет, — глухо пробурчал Граф. — Кто сказал? Ты можешь вернуться домой, когда захочешь. Момент, когда Пакин сказал, что его дом это и дом Графа, был все ещё ярким пятном в воспоминаниях. Но сейчас Графу было неуютно туда возвращаться. Мне больше нет там места. Вид мальчика, обнимающего собаку, заставил Пакина протянуть руку и осторожно коснуться макушки Графа. Тот тут же замер под тёплым прикосновением. — Хот не единственный, кто хочет, чтобы ты вернулся домой, — тихо сказал Пакин. — Я тоже этого хочу. А какой в этом смысл? — Я хочу, чтобы ты вернулся и снова стал моим упрямым мальчишкой. Как раньше. Его, похоже, уговаривали вернуться в постель. Но Граф оставался при своём решении всё прекратить. Любые слова мужчины были бесполезны. И многолетний опыт общения с Пакином подсказывал не верить ни единому слову. Чтобы это понять, необходимо было умереть. — Только я больше не упрямый ребёнок, ведь упрямство не даст мне того, что я хочу. Хот, ты должен есть и перестать упрямиться, а то умрёшь с голоду, — Граф потрепал пса по голове, выскальзывая из-под руки Пакина. — Господин Граф, завтрак готов… Ой… Как раз в этот момент принесли завтрак, и горничная замерла, заметив большую собаку. Хот тут же кинулся обнюхивать нового человека, проверяя, опасна ли она для хозяев. Девушка испуганно дёрнулась и вжалась в дверь. График уже хотел девушке помочь, но не успел. — Могу попросить об услуге? В машине лежит чёрный пакет с собачьим кормом. Будем вместе завтракать, — подал голос Пакин, распоряжаясь словно в собственном доме. Горничная активно закивала и посмотрела на молодого хозяина. — Ваш завтрак… — Я отнесу, иди, — мужчина спокойно забрал у неё поднос. График с удивлением наблюдал за Пакином и потерявшим интерес к горничной псом. Хот разочарованно смотрел на поднос, который поставили на постель. — Скоро и ты будешь завтракать, Хот, — мальчик легонько потрепал пса по голове. Пришлось признать, что унылый завтрак стал намного приятнее, чем обычно. Но только из-за собаки. Когда Граф обратил внимание на еду, то… — Я и сам могу. Перед его лицом была ложка с кашей, которую протянул устроившийся напротив Пакин. Только вестись на эту явно мнимую заботу Граф не собирался. Ему всё равно. Вместо того, чтобы кормить меня, пошёл бы и кормил завтраками своих любовников. График уже хотел произнести эту мысль вслух, но передумал. — Я вижу. Ты завтракаешь в одиночестве? С переломом неудобно? — Я могу сам поесть, — мальчик не стал отрицать, что с гипсом, и правда, неудобно. — Если ты согласишься поесть со мной, то обещаю приводить Хота каждый день. — Нет! — воскликнул Граф, недоверчиво рассматривая Пакина. Честно говоря, сложно было отказаться. Чем больше он смотрел на морду пса, который преданно заглядывал в глаза, тем больше понимал, что эту битву проиграет. — Да, это эгоистично, но если будет нужно, я готов и не на такой шантаж, только чтобы ты позволил мне быть ближе. График хотел возмутиться, но почему-то не мог. В глазах у него все ещё отражался гнев, вот только сказать ничего мальчик не мог. — Так что ты решил? — с улыбкой наблюдая за метаниями мальчишки спросил Пакин. — Позволишь мне кормить тебя завтраком каждый день и тогда сможешь играть с Хотом. — Гав! Мальчик растерялся. Хотелось выгнать мужчину из комнаты вместе с предательским псом. Один делает предложение, второй поддерживает. И Хот знает, что его хозяин мягкосердечный, поэтому ткнулся мокрым носом в ладонь. Когда я жил в том доме, вы так не просили меня… Почему сейчас так себя ведёте? — Вы… Вы, Пакин, и правда жестокий, и ты предатель. Почему присоединился к нему? — когда прозвучало его имя, мужчина довольно усмехнулся и погладил пса. — Ну так что ты решил? — Пакин протянул ложку к губам Графа. — А-а-а, — вместо ответа тот широко открыл рот. Как будто у него были шансы на сопротивление. Пакин рассмеялся над скорбной миной Графика. Его поведение было непривычным мальчику, слишком расслаблен и мягок. Накормив Графа кашей, Пакин вытер уголок его губ пальцем и задумался. Почему раньше он не замечал, какой необычный и чертовски милый этот молодой господин? Если бы Пакин признался самому себе в том, что чувствует к мальчику, График не пострадал бы. Всё хорошо, всё хорошо. Уж лучше поздно, чем никогда. Чем никогда не понять своих чувств и того, что хмурое личико упрямого паршивца со сверкающими недовольством глазами и сморщенным носиком — самое прекрасное, что он видел. И как он мог все эти годы себя обманывать? Больше Пакин себя обманывать не будет. — Вкусная каша? — У тёти Кео лучше, — покачал головой График и опустил взгляд. Он соскучился по женщине. — Правда? — Пакин знал, что Граф очень привязался к экономке. Может даже больше, чем он сам. К тому же, Кео первой поняла, что упрямство и капризы мальчишки вызваны отсутствием друзей и одиночеством. — Как у неё дела? — У тётушки все хорошо. Правда, она скучает по одному непослушному ребёнку, — ответил Пакин, и Граф, наконец, поднял взгляд. — Я попрошу её завтра приготовить тебе завтрак, и принесу. — А может она… Если честно, и сам Пакин хотел бы вернуть мальчика прямо сейчас, но прекрасно знал, что ему откажут. Тогда стоит действовать тоньше. Видя тревогу и нерешительность в Графе, Пакин подавил желание обнять и утешить. В голове мелькнула идея. — Может, тогда навестим её? — мужчина протянул ещё ложку с кашей Графу. Да, его можно обвинить в шантаже и давлении на больные точки. Но как ещё можно уговорить мальчика посетить тот дом? — Вы очень опасный человек, — кажется, и График понял его задумку. Что ж, стоит признать — чтобы вернуть Графа, Пакин будет делать всё. *** — Всё, можете идти домой. Я сам могу принять душ. Из всех возможных действий, Граф больше всего боялся остаться с Пакином в ванной. — И как же ты принимаешь душ? — Ну, мне помогают… — Кто?! И каким боком это тебя касается? График понял, что ляпнул, и захотел ударить самого себя, но он только промолчал в ответ, слегка вздрогнув. Кондиционер работал на максимум, а он сидел на краю ванны в одних боксерах с непромокаемым пластиком, закрепленным на гипсе. В глазах Графа читалось недоумение и злость. Особенно когда он смотрел на закатывающего рукава рубашки до локтей Пакина. Да что ему нужно? — Если ты хочешь покормить Хота сам, то должен позволить мне помочь тебе в душе. — Очень смешно… — Думаешь, я шучу? Этот мужчина окончательно сошёл с ума, раз торгуется за такую малость. Но ведь и правда, Пакин оставил пакет с кормом в углу комнаты и скрестил руки на груди. График, конечно, тогда возмутился, что это его собака, но в тот же момент вспомнил, как Пакин обещал пса пристрелить. А Хот просто умоляюще заглядывал в глаза. График любил своего пса больше всего на свете, поэтому согласился… Это просто душ. Мы уже были вместе в ванной, и нечего стесняться. — Так кто тебе помогал? — Слуга. — Женщина или парень? — сильнее нахмурился Пакин. Несмотря на недовольство мужчины, Граф не хотел отвечать. — Если не скажешь, то я сниму всё. — Эй! — возмущённо вскрикнул Граф. Пакин подошёл к нему и коснулся верхней пуговицы рубашки. Каким бы спокойным ни казался График, от происходящего он был в шоке. На третьей пуговице мальчик сдался. — Женщина. — Молоденькая? — Не твоё дело. — Хорошо, — четвёртая пуговица. — Да блин, старая! Доволен? — воскликнул Граф и отступил назад, чтобы избежать касания. Слишком близко стоял Пакин. Мелькнула мысль стащить с мужчины одежду, но Граф уже сделал слишком многое, чтобы они разошлись. Заметив, как Пакин в ответ нахмурился, Граф отвернулся. Если не веришь, зачем спрашивать? — Мне помогала не служанка, которая принесла завтрак, — пояснил Граф. — В душе мне помогает тётушка. Мама говорит, что профилактика лучше, чем лечение. Но раздеваться перед чужими я не собираюсь. Тётушка только помогает смыть шампунь. Такой ответ немного успокоил Пакина. Если бы Графу помогал мужчина, то Пакин нашёл бы способ перекупить его. А потом отправил на самую дальнюю фабрику работать разнорабочим. Ну а девушке бы выплатил компенсацию и заставил уволиться. Ревность вспыхивала только от одной мысли о том, что кто-то увидит мальчишку голым. — А Чанчао? — Совсем уже? Как я могу о таком просить Чанчао? Она очень скромная, — конечно, Чанчао бы сразу закрыла глаза и пискнула что-то возмущённое. — Хорошо. Тогда пошли в душ. — Я могу сам. — И Хот умрёт с голоду. — Гав-гав! — послышалось за дверью. Неужели Пакин и правда настолько жестокий, чтобы оставить животное без еды? Хот лежал под дверью, держась подальше от источника воды. Услышав свое имя, пёс подал голос и замахал хвостом. Когда хозяева выйдут, то обязательно дадут ему вкусную еду! — Хорошо, — скрипнул зубами График. — Только быстрее. Мне холодно. Как я каждый раз умудряюсь проигрывать собаке… Нет, я проигрываю Пакину. Мальчик подошёл к душевой кабинке и посмотрел на свою руку. Если вода все же попадёт на гипс, то придётся его заменить. А значит он снова будет чесаться. Нужно быть аккуратнее. Поначалу Графа напрягало каждое прикосновение, потому что он боялся, что Пакин привычно зайдёт дальше. Несмотря на внешнее сопротивление, в душе Граф всё ещё хотел… Тем более, он уже привык к прикосновениям этих сильных рук. Но Пакин действительно только помогал принять душ, и Граф постепенно успокоился. — Не холодно? — Нет, в самый раз. Пакин был очень внимательным и иногда интересовался температурой воды. Мальчик был спокоен, пока… — Хочешь, помогу? — Нет! Тут я сам, — Граф ухмыльнулся. — Отвернись. Одной рукой было неудобно, но Граф смог выдавить на ладонь жидкое мыло и, убедившись, что мужчина и правда отвернулся, приспустил трусы. Он немного нервничал, боясь что его обманут, ведь Пакин согласился отвернуться слишком легко. Но обошлось. — Помоги выдавить немного геля для лица. — Закрой глаза, я помогу, — мужчина покачал головой и потянулся к тюбику. Вздохнув, Граф послушался. Тёплая рука осторожно коснулась лица. И всё было хорошо, пока Пакин не замер. График почувствовал, как пальцы скользнули по щеке прямо под глазом. Фыркнув от воды, мальчик открыл глаза и недовольно посмотрел на Пакина. — Ещё болит? — он продолжал касаться шрама. — Нет… Не болит, — Граф не понимал, почему его голос дрожит. Сердце забилось сильнее, и он замер, боясь вздохнуть. Нужно прекратить всё это. Не смей! Замерев, мальчик с лёгким ужасом наблюдал, как Пакин склонился ближе. Губ коснулось тёплое дыхание с лёгким запахом никотина. График хотел и боялся того, что могло произойти, но всё ещё не двигался. Только зажмурился от страха. А если он передумает? — Прости… Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Однако губы почти невесомо коснулись шрама, и Пакин отстранился, выключая воду. Подхватив полотенце, он помог Графу обтереться. Что именно сделал Пакин, Критити не видел. Но когда понял, что мужчина вдруг решил позаботиться о его чувствах, сильно испугался. Я не хочу, чтобы мне снова сделали больно. Я больше не хочу слепо верить… Почему он так изменился? Что мне теперь делать? За такими мыслями График не обратил внимания, что Пакин аккуратно вытер его лицо и тело от воды, и стал осторожно сушить волосы. Просторную ванную заполнила тишина. Но не удушающая, а уютная, словно наполненная теплом и безмятежностью. Это не хорошо, это очень не хорошо. — Тебе больше не нужно просить других. Скажи, и я приеду помочь. — Эй, я не хочу! Спокойный уют сменился возмущением. Мальчик тряхнул головой и поднял злой взгляд. — Хорошо, тогда я буду приводить Хота каждое утро, но не буду его кормить. — Ты… — График понимал, ничего сделать он не сможет. Только молча терпеть, рассматривая мокрые пятна на рубашке мужчины. — Так мы договорились? — улыбнулся Пакин. — Гав! — пёс явно знал, когда нужно помочь и поддержать хозяина. Именно это раздражало Графа ещё больше. — Думаю, ты согласен, — посмотрев в недовольное личико, Пакин ласково коснулся щеки продолжавшего молчать Графа. Нужно было одеть мальчика и вернуть в постель. И конечно, График не сопротивлялся, ведь на любой бунт у Пакина находился повод торговаться. Но без возмущений не обошлось, и возгласы мальчишки время от времени разносились по комнате. Сам Граф не заметил, но рядом с Пакином он становился прежним капризным ребёнком, а не спокойным парнем, который лжёт, что в порядке. Когда Пакин был рядом, График словно набирался сил, и правда, чувствовал, что ему лучше. Только вот если всё вернётся, не будет ли ему снова больно? Пусть лучше ему будет больно сейчас, но он забудет всё…