Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 2)

— Граф, ты уверен? — Если оставить всё как есть, то в конце концов всё вернётся на круги своя. — Но я не хочу, чтобы ты это сделал. В гостиной Критити сидел на диване, закинув ногу в гипсе на стеклянный столик. На коленях у него лежал ноутбук, на экране которого была открыта почта и последнее поступившее письмо. Рядом сидела подруга, скрестив ноги и недовольно косилась на текст. Конечно, График понимал, что подруга не хотела этого, да только выбора у него не было. — Тебе же стало лучше… Правда? — Разве ты не говорила, что никогда не встанешь на его сторону? — Граф повернулся к девушке с улыбкой. Он помнил, что буквально месяц назад эта миниатюрная девушка была готова вцепиться в горло человеку, который его предал. Но разве сейчас она не жалеет его? — Мне легче простить… И он таскается сюда каждый день, чтобы убедить тебя в обратном. Почти два месяца прошло, — прошептала Чанчао. Честно говоря, она тоже не хотела отказываться от своих слов, но последнее время наблюдая, как эгоист до мозга костей приходит к Графу и заботится о нём, она слегка успокоилась. Он возил её друга в больницу и делал всё, чтобы мальчик чувствовал себя лучше. Это выглядело достаточно мило. Правда, такое самоотверженное поведение касалось только Графа. Да и График был достаточно отходчивый. Вон, например, Хота хоть и воспитывает, но прощает многие шалости. Перед лицом девушки щёлкнули пальцами, привлекая внимание. — Ты тут? Чанчао, неужели ты готова, и правда, простить? Думаешь, моего упрямства надолго не хватит? — Граф откинулся на подушки. — Хотя, может ты и права. Если я ничего не сделаю, то скоро сдамся и послушно соглашусь… И снова пострадаю от своего решения. — Не думаю, что ты такой уж безвольный. Когда девушка узнала о решении друга, была мягко говоря в шоке. Но вынужденно признала — График прав. — Я просто хочу жить, — грустно улыбнулся Граф, и девушка глубоко вздохнула. График не собирался казаться бессердечным нарочно. С того дня, как Чанчао всё высказала Пакину, мужчина ни дня не оставлял её друга одного. Если не мог приехать утром, то обязательно проводил с ним вечер. Если Графу нужно было на приём к врачу, Пакин самолично устраивал его в машине и вёз в больницу. А потом возвращал домой. Мужчина, словно тень, ходил за Графом и появлялся тогда, когда был нужен. С мальчиком никогда раньше так не обращались, и это даже пугало. В основном тем, что к такому легко привыкнуть. График боялся, что такая забота в итоге захватит его сердце. И когда такой день наступит, сил отказаться не будет. График безоговорочно сдастся этому человеку. Когда его выписали из больницы, он решил, что хватит. Пора заканчивать эту главу своей жизни. — Он не любит меня, Чанчао. — Ты уверен? — девушка внимательно посмотрела на Графика, и тот улыбнулся в ответ. Правда, улыбка вышла горькой. — Он ни разу мне этого не говорил, а я больше не хочу ждать. Чанчао, теперь я буду следовать только своим желаниям. А если останусь, то снова вернусь к глупой надежде. Представь, что спустя годы я всё ещё буду один и слепо верить, что вот завтра точно меня позовут под венец. Придётся на тебе жениться. Подождёшь? Девушка тут же шлёпнула его по плечу за глупые шутки. Этих двоих связывала не просто дружба, а более глубокая связь. Чанчао на мгновение подумала, что если друг, и правда, захочет использовать её как замену, то она согласится. Потому что вместо страдания в одиночку из-за глупой влюблённости лучше знать, что есть тот, кто всегда поддержит. Не так страшно провести жизнь с другом, чем в одиночку. Эта ситуация научила девушку тому, что любовь не всегда прекрасна. Любовь может нанести свои раны, к которым страшно будет прикоснуться. — Но я не хочу тебя отпускать… — И кто из нас избалованный ребёнок? — Эй, я не избалованная! — поджала от обиды губы Чанчао. — Ну хочешь, я одолжу тебе свой чемодан? — Ага, и уже я стану безрассудной девушкой, последовавшей за мужчиной в неизвестность. — И что, даже перестанешь меня обнимать? — Граф удивлённо посмотрел на надувшуюся подругу и нежно пихнул её в плечо. Какая же она всё-таки милая девочка. — Обниму, и буду обнимать всегда. Не каждому позволено касаться такого красавчика, — тут же полезла с обнимашками Чанчао, радостно щебеча и поглаживая друга по голове. — Только не плачь. — Почему это? Я приготовлю на этот день ведро слёз и буду рыдать до самой ночи! — шепнула девушка и уткнулась ему в грудь, продолжая крепко обнимать. За несколько месяцев Граф действительно стал более рассудительным. Он словно вырос из своего ребячества. Друзья так и продолжали бы обниматься. Если бы не немного припозднившийся человек, замерший в дверях. — Что делаете? Пакин признался себе, что вид обнимающихся подростков вызвал у него недовольство. Была бы его воля, растащил по разным углам. Хотя он понимал, что не имеет на это никакого права. Кого бы ни хотел обнимать Граф, это только его желание. Сейчас для мальчика Пакин чужой человек. Вздохнув и сделав пару шагов к подросткам, Пакин надеялся на то, что они в смущении отлипнут друг от друга. — Как я тебя ненавижу! Что за чёрт? Казалось, что девушка постепенно оттаивала и начинала общаться чуть лучше. Но сейчас она зло шипела, и мужчина остановился. Девушка вывернулась из объятий и повернулась к нему. Руками Чанчао сильно сжала край дивана, а её взгляд не предвещал ничего хорошего. — Какой же ты толстокожий мудак! Всё из-за тебя! — Ты же в курсе? Если мы встретимся где-то в городе, то ты скорее будешь в роли прислуги, — Пакин честно старался сдерживать злость. — А не надо угрожать! Я тебя не боюсь! — девушка чуть склонила голову, но продолжала сверлить его злым взглядом. Она явно в чём-то обвиняла Пакина, но ему на проблемы девушки было плевать. — Я и не угрожаю, а констатирую факты. Если бы ещё кто рискнул бы мне сказать такое, то давно кормил бы рыб в море. График слушал эту перепалку и замер на словах, которые точно были угрозой. — О чём ты? Я тебя не боюсь и бояться не собираюсь, и твоих людей тоже! — Чанчао тоже уловила смысл слов мужчины. Протянув руку, она словно закрыла Графа собой. Словно кошка, защищающая своего котёнка от мужчины в строгом костюме. — Да неужели? — Сомневаешься? Страшно… Девушка, и правда, была напугана, но старалась внешне этого не показывать. За друга она переживала больше, чем за себя, а этому мужчине явно было плевать на чувства других. Сердце ёкнуло, когда Чанчао встретилась с тёмными, полными злости глазами. Но отступать она не будет, даже если на кону её жизнь. — Если ты пришёл запугивать моих друзей, то лучше уходи. Пакин был в шаге от победы над наглой девчонкой, но замер и посмотрел на Графа. Пришлось вздохнуть и отступить. — Вот-вот, успокойся и вали туда, откуда пришёл. Никогда Пакин девушек не запугивал, но вот маленькую подружку Графика готов был придушить. — Во что играете? — пришлось сменить тему Пакину. За перепалкой он успел подойти достаточно близко, чтобы заглянуть в ноутбук. Но не успел увидеть, что там было открыто. — Разве тебя не учили не заглядывать в чужие компьютеры? Как невоспитанно! — протянув руку, Чанчао закрыла экран. Закатив глаза, Пакин чуть отошёл, стараясь успокоиться. Кто-нибудь, уберите эту девчонку и держите от меня подальше. — А тебя никто не учил, что хамить старшим нельзя? — Брат учил. И сказал уважать тех, кто этого заслуживает. Надо бы ограничить её общение с Вином, или мои проблемы удвоятся. Кстати, его кузен ничего особо и не делал, только каждый раз ухмылялся, словно говоря: «Получил, что заслужил». А может, отправить брата обратно в Корею? Меньше будет портить жизнь. Только Пакин не мог так поступить. Его брат слишком сильно любил Паначая и не смог бы снова уехать. — Не пойму, что ты тут делаешь? Тебе заняться нечем? — Занятия с репетитором закончились. Так что я свободна до начала учебного года. — Раз ты решил допрашивать мою подругу, то позволь мне тоже задать вопрос. Зачем ты пришёл? У тебя нет работы или ты наконец заработал столько, чтобы совсем не работать? — Граф прервал новую перепалку. Он внимательно смотрел на мужчину, который ежедневно мозолил глаза. — Моих денег хватит на всю жизнь, — рассмеялся Пакин. — И даже на содержание упрямого мальчика. Внезапно тишина накрыла комнату. Чанчао резко почувствовала себя лишней, и ей захотелось немедленно исчезнуть. Но она смотрела на розы в вазе на столике, будто это самое интересное, что было в комнате. А вот хозяин комнаты смотрел прямо на незваного гостя. — Мне они не нужны, — улыбнулся Граф. — Ты можешь тратить свои деньги на других. Чанчао, поужинаем вместе сегодня? Мальчик повернулся к подруге, ласково смотря на девушку. — Эм… Конечно! Я такая голодная! Пакин с непроницаемым лицом наблюдал, как энергично закивала Чанчао и весело улыбалась, ничем не показывая, испугалась она мужчину или нет. Да и Граф был на редкость спокоен. Взгляд мальчика Пакину не нравился, но он мог только вздохнуть и продолжать смотреть на Графика. Он совершенно не знал, что делать дальше. Кажется Пакин исчерпал все методы. Упрямый паршивец не хотел его слышать и видеть. Каждый вечер Граф смотрел на него так, словно вот-вот сдастся. Но наутро он снова смотрел на мужчину как на пустое место. Это расстраивало. Только Пакин пытался добиться взаимности всего пару месяцев, а Граф это делал десять лет. Вообще несопоставимые сроки. Десять лет так десять лет. Пакин готов выпрашивать взаимности и дольше. Сдаваться он не собирался. Он всегда получал то, что хотел. И если мальчик настолько упрямый, то стоило удвоить собственные усилия. *** — Да! Наконец, свобода! — А ты чего радуешься? Словно это тебе гипс сняли. — И что? Я радуюсь за друга! — Что ты тут вообще забыла? — А почему нет? Мальчик так привык к их перепалкам, что уже не обращал внимания. Как вообще взрослый человек может тратить время на споры с маленькой девочкой? Хватит. Ты слишком много думаешь. Если продолжать в том же духе, то снова проиграешь. Новой темой для военных действий стало посещение Графом врача и снятие гипса. Чесать нельзя, мочить нельзя, напрягаться нельзя. Три месяца ограничений окончены. На прошлой неделе сняли гипс с руки, сегодня, наконец, освободили ногу. Теперь он сможет избавиться от противного запаха немытого тела. — Ты можешь идти сам? — Да, просто немного отвык. — Тогда иди сюда. Внезапно, несмотря на сильный запах, Пакин подхватил Графа на руки. — Ой, пусти! Разве ты не чувствуешь, как я пахну? Хоть он и говорил себе не поддаваться на провокации, Граф все ещё не мог совладать со своим желанием показать себя только с хорошей стороны. И эта ситуация заставила сердце мальчика испуганно ёкнуть. Он хотел, очень хотел вернуться, и чтобы всё было как прежде. — Даже если твоя рана загноится, я всё равно буду тебя обнимать, — на полном серьёзе сказал Пакин. — Перестань! — Я делаю то, что ты сказал ранее. Просто делаю то, что хочу, — ответил Пакин, внимательно посмотрев на мальчишку на своих руках. График был слегка красным, и эта реакция порадовала мужчину. Несмотря на то, что менять своё решение он не планировал, Граф всё равно не мог унять колотящееся сердце и румянец. Не хватало ещё того, чтобы сейчас Пакин начал его уговаривать вернуться. — Ну и делай, а ко мне это никакого отношения не имеет. Пакин покачал головой. Если бы это мальчик не старался отмахнуться от прошлого, возможно ему было бы скучно. Но Пакин еле мог себя сдержать от того, чтобы наклониться и прижаться носом к красивой щеке мальчишки и оставить горячий поцелуй. И Граф бы стал протестовать. Нужно действовать тоньше и обдуманней. — Ты хочешь вернуться домой? — Конечно, и сразу принять душ, — энергично закивал Граф. Куда-то ещё идти ему совершенно не хотелось. Может другие и отправились бы праздновать свободу от гипса, но точно не Граф. Ему не комфортно с таким запахом. — Ой, я забыла купить воды. Подождите меня, — Чанчао заметила небольшую кофейню рядом с больницей, когда они вышли на стоянку. — График, тебе чего-нибудь взять? — Нет, спасибо, — покачал головой График. Девушка вопросительно посмотрела на Пакина, ожидая, что тот откажется. Чтобы Пакин пил напитки из дешёвой кофейни? Однако мужчина неожиданно удивил. — Не откажусь от кофе. — А? Какой? Я в них не разбираюсь, — Чанчао тоже была удивлена внезапному перемирию. Предложение от неё вообще прозвучало чисто на автомате. — Эспрессо, держи, — мужчина достал из портмоне банкноту и отдал Чанчао. Номинал купюры ещё сильнее удивил девушку, и она уже хотела сказать, что скорее всего сдачи в кофейне не будет, но не стала. Они и так почти весь день ругались, зачем злить Пакина ещё и по такой глупой причине. — Хорошо, скоро вернусь… И… Пакин, отведёшь Графа к машине? — девушка радостно улыбнулась и убежала в кофейню, позволив мужчине сопроводить друга. — Я и правда могу идти сам. — Осторожнее, кость только срослась, — Пакин аккуратно опустил мальчика на пассажирское сиденье впереди. Убедившись, что Граф пристёгнут, он обогнул авто и, сев за руль, тут же завёл мотор. График честно думал, что Пакин собирался просто включить кондиционер. — Эй, Пакин! Стой, а Чанчао?! — воскликнул растерянно График, когда авто вылетело на шоссе. Повернувшись назад, мальчик посмотрел на стоянку перед больницей. — Наконец отдохну от шумного ребёнка. — Что? — шокированно переспросил Критити. — А ну сейчас же вернись назад! — Нет. — Я сказал тебе вернуться! Сейчас же! — Граф был готов ударить мужчину. — Вернись за моей подругой! Внезапно Пакин вывернул руль, и машина вильнула к обочине. Прошлый опыт поездки на пассажирском месте в гоночной машине заставил Графа широко распахнуть глаза и замереть в ужасе. Руками он упёрся в приборную панель и почти не дышал. — Неужели она настолько тебе важна?! — зло спросил Пакин, поворачиваясь к мальчику. — Пожалуйста, — Граф не двигался, только руки слегка подрагивали, и взгляд был направлен вперёд. Это не страх перед Пакином. — Не паркуйся так… Не надо… Пожалуйста… Взглянув на побледневшего от ужаса мальчишку, Пакин потерял дар речи, а ревность к мелкой девчонке сразу пропала. — График? — чувство вины захлестнуло. — Посмотри на меня. Медленно Граф повернулся на голос и тут же оказался в крепких объятиях. — Смотри на меня. Дыши медленно. Ты со мной, а не в той машине. Прости, пожалуйста. Дыши медленно. Молодец, ещё медленнее. График почти не понимал, что ему говорят от испытанного шока, но и правда старался замедлить тяжёлое дыхание. Он внимательно смотрел на мужчину и до сознания начало доходить, что он в безопасности, и всё хорошо. Протянув руку и сжав рубашку мужчины, Граф и правда успокаивался. — Я… В порядке… — Ты всё ещё бледный. Прости меня, — Пакин нежно погладил мальчика по щеке и виску, стирая выступивший пот, и тот наконец расслабился. — Вернись к больнице, — кивнул Граф, дважды глубоко вздохнув. — Хорошо, но ответь на вопрос. Мальчик поднял взгляд на неожиданно серьёзно смотрящего на него Пакина. — Кто она для тебя? График хотел солгать и сказать, что Чанчао его девушка, и они любят друг друга. Но не мог. Так же, как и Пакин ему, он никогда не врал этому мужчине. — Друг… Самый лучший…- тихо ответил График, прекрасно понимая, какой вопрос будет следующий. — А я… Кто для тебя я? Нужно соврать. Сказать Пакину, что больше никто. Но Граф не мог, поэтому молча стиснул в кулаке чужую рубашку и опустил голову, пряча взгляд. Он не хотел ничего говорить… Ты моё сердце, от которого я не могу отказаться. Но попытаюсь. Вид мальчика заставил Пакина притянуть Графа к себе ближе и обнять, прижимая к груди. — Хорошо, не говори сейчас. Я подожду, пока ты не захочешь сказать сам. Я никогда не причиню тебе вреда. Сколько бы времени это ни заняло, я подожду… Дорогой мой… Вкрадчивый шепот звенел у Графика в ушах, а на последних словах он вздрогнул. Или это от тёплых губ, коснувшихся виска? — Ты очень важен для меня, Граф, — Пакин сделал глубокий вдох, словно стараясь заполнить сердце, а затем отпустил мальчика, погладил по бледной щеке. — Вернёмся и заберём Чанчао, — закрыв глаза сменил тему Граф. Он был зол на себя и собственное сердце, которое трепетало от услышанного. — Тех денег, что я дал, вполне хватит и на такси. — Ты всегда так поступаешь с теми, кто тебя бесит? Сначала бросил меня, теперь мою подругу. А дальше что будет? Когда ты вновь выкинешь меня из машины? — Граф вспомнил, как к нему раньше относился Пакин, и уверился в своём решении. Такая тирада лишала дара речи. — Прости за тот случай. Я никогда больше так не поступлю. Я никогда не выкину тебя из машины или своей жизни, — осторожно и успокаивающе произнес мужчина. — Поверь, я больше никогда не заставлю тебя плакать. Никогда. — Знаешь, — только вот плохие воспоминания не так просто стереть из памяти. — Ты самый ужасный человек в мире. — Пусть так… Даже стань я самым злым, самым важным для меня останешься ты. Пакин развернул авто и направился в сторону больницы. Наверно по стоянке бегает раздражающая девочка в поисках машины. — Ты говорил, — неожиданно Граф принял решение. — Что я могу вернуться в твой дом в любое время. Верно? Это было слишком внезапно, и Пакин в неверии повернулся к Графу. — Могу я… — мальчишка словно не замечал ничего вокруг. — Вернуться в твой дом? Неужели это правда? Сердце у Пакина забилось сильнее. — Ты можешь вернуться туда в любое время. Пакин был счастлив, ведь это явно хороший знак, что его мальчик наконец оттаивает. А вот Граф наоборот, чувствовал невесть откуда взявшуюся решимость. В том доме у него были только хорошие воспоминания, ведь там жили очень хорошие люди. Будет большой ошибкой не попрощаться с ними. Что ж… Я войду в тот дом в последний раз. Собственные мысли Графа шокировали.