Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 2)

Солнце ещё не встало, чтобы раскрасить небо рассветными красками. В тусклом свете виднелась фигура, осторожно открывающая дверь. Он двигался настолько тихо, что даже дверь не скрипнула. Но для собачьего слуха тихие шаги были хорошо слышны. Хот приподнял уши и поднялся с места, потянувшись. Вильнув хвостом, пёс попытался протиснуться в спальню, громко дыша. — Ш-ш-ш! Тихо, чёрт возьми. Пёс продолжил крутиться рядом с вышедшим из спальни хозяином. В этой комнате он никогда не был, и было интересно, почему хозяин спал там. Но Граф выпнул пса и тихо шептал, поэтому Хот понял, что шуметь нельзя, и так же тихо заворчал, садясь и выжидающе смотря на хозяина. Они прямо сейчас пойдут гулять во двор? Такой послушный пёс выглядел очень мило, и Граф не удержался. Присев рядом с псом, он посмотрел в тёмные глаза Хота и потрепал его по голове. Глаза-маслины преданно смотрели на любимого хозяина. — Хот, послушай меня. Я больше не вернусь, и ты должен слушаться всех в доме. Понял? Пёс растерянно молчал, не понимая, о чём говорит хозяин и почему у него дрожат руки. — Ты должен есть каждый день, даже когда меня нет. Если Пакин не сможет тебя покормить, то ты должен есть то, что тебе дадут другие. Я больше не смогу тебя кормить. График всхлипнул. Он едва мог дышать, но всё же касался самого преданного ему существа. Он искренне любил этого пса, и тот отвечал ему взаимностью. Хот был собакой, о которой Граф мечтал всю свою жизнь. Но сколько бы он ни просил, никто не соглашался купить пса. До тех пор, пока Пакин однажды не привёл пса в его жизнь. Хотя они были вместе несколько месяцев, казалось, что Хот был рядом всегда. Хот даже на отца был готов броситься, защищая Графа. И был рядом, когда было плохо, вытирая слёзы. Хот стал ему самым близким другом, но придётся оставить его тут. Ведь тут Хоту будет лучше, чем с хозяином. — От еды нельзя отказываться, ясно? И не ходи в гараж Пакина. Меня больше не будет рядом, чтобы тебя защитить. Не зли его. Будь хорошим псом, слушайся всех в этом доме и не смей болеть, пока я не вернусь… График расплакался, обнимая собаку. Пёс смотрел на него недоумённо и слизывал горячие слёзы. Почему хозяин снова плачет? Хот хороший. Хот будет защищать хозяина. Если бы пёс мог говорить, то успокоил бы маленького хозяина. Но к сожалению, он не умел. Поэтому оставалось только слизывать слёзы и стараться утешить. — Я не знаю, когда вернусь… Но если вернусь, то обязательно приеду за тобой. Я не знаю, когда… Но подожди меня… Я люблю тебя, Хот. График снова обнял собаку и уткнулся в мягкую шерсть. Нужно было отпустить, но Хот положил голову ему на колени, словно не хотел отпускать. — Мне нужно идти, или я не успею на самолёт. — Ваф! — тихо ответил Хот, позволяя хозяину подняться, и сам встал. — Сидеть! — решительно приказал Граф, и пёс тут же сел. — Хороший мальчик. Потрепав пса по голове, мальчик всхлипнул и поспешил спуститься вниз. В руке у него был телефон с открытым сообщением от матери. Она уже ждала его у ворот. — Молодой господин? Зря он думал, что больше никого не встретит. График совершенно забыл, что так рано просыпается ещё один человек. Глубоко вздохнув, мальчик вытер слёзы с лица и обернулся, смотря на экономку. — Куда вы? — удивлённо спросила женщина и в ответ получила бледную улыбку. — Тётушка, моя мама тут, чтобы меня забрать. — Вы можете вернуться в любое время, молодой господин. И я обязательно приготовлю вам ваш любимый десерт. Вы ведь любите и тайские, и западные десерты. У вас есть любимый? Графику становилось всё сложнее улыбаться. Он не знал, что ему делать, поэтому подошёл к женщине и обнял её. — Тётя, береги себя. — Почему вы… — экономка нахмурилась, но мальчик её перебил. — Мне нужно идти. Не хочу, чтобы мама ждала слишком долго. Отпустив женщину, Граф грустно улыбнулся, а затем повернулся и быстро покинул особняк. В машине у ворот его ждала мать и несколько больших чемоданов. Не оглядывайся. Не нужно. Если ты оглянешься, то не сможешь уйти. — Ты опоздал. Надеюсь, мы успеем на твой рейс, или придётся лететь позже. — Прости. — Ты попрощался со всеми в этой семье? — матери явно было любопытно, и она не удивилась тому, что Граф захотел остаться на ночь тут. Тем более сегодня он уезжает, так что желание остаться с ночёвкой, чтобы попрощаться было оправданным. Странно было то, что никто не вышел его проводить. — Мам, ещё слишком рано. Я вчера со всеми попрощался. — Если ты так говоришь… Ладно, поехали, — женщина повернулась к водителю и кивнула. График смотрел перед собой, боясь оглянуться на огромный особняк с кучей воспоминаний. За последние несколько месяцев проживания там он узнал больше, чем за всю свою жизнь. Очень хотелось, но он не оглянулся. — Почему ты плачешь? — неловко спросила женщина, видя слёзы на щеках сына. — Это просто учеба за границей. Если захочешь вернуться, только скажи. Перелёт займёт несколько часов. График не ответил, ведь он не собирался возвращаться. Хватит. Он десять лет потратил впустую. *** — Гав, гав, гав! — Что такое? — мужчину разбудил громкий лай пса. Пакин не понимал, что так встревожило собаку, чтобы перебудить весь дом. Стоило открыть глаза, и мужчина увидел, что Графа рядом нет. Видимо, вышел и сейчас с Хотом играет. Но в коридоре был только сидящий пёс, который странно посмотрел на Пакина и снова залаял, повернувшись к лестнице. — Что такое, Хот? — Гав! Гав! Собака продолжала лаять в сторону лестницы и нервно дёргалась, но, видимо, ему приказали оставаться тут. — Нельзя ли потише? Он уже с полчаса так лает, — из соседней комнаты вышел сонный Вин, зевая. — А где Граф? — Не знаю. Когда я проснулся, его не было в постели, — Пакин задумчиво посмотрел на всё ещё лаявшую собаку. И тут он понял… — График! В пару шагов он подлетел к лестнице и спустился в поисках мальчишки, который вздумал играть в прятки. И куда он мог спрятаться? Сейчас было раннее утро, а мальчик никогда так рано не просыпался. — Господин, что случилось? — крик хозяина заставил экономку выбежать в холл. — Почему вы кричите? — Ты видела Графа? — А? Да, где-то полчаса назад он ушёл. Его матушка забрала, — испуганно произнесла женщина. — Простите. Вас, наверное, Хот разбудил. Он лает с тех пор, как молодой господин ушёл. Правда, с места не сходит. С каждым словом Пакин всё сильнее хмурился. Что-то явно было не так. Если Граф так торопился домой, то мог бы сказать, и его бы отвезли. А он ушёл, ничего не сказав, словно… Убегал. Эта мысль заставила развернуться и рвануть обратно на второй этаж, в спальню. Нужно найти телефон! — Давай же, ответь… — тревожно бормотал Пакин, когда нашёл телефон. — Доброе утро… — Чай! Срочно позвони ответственному за Графа! Сейчас же! — перебил Пакин, совершенно не заботясь, проснулся его собеседник или нет. Телефон Графа с отслеживающей программой разбился на гонках, и теперь Пакин не знал где мальчишка. Видимо, Паначай, наконец, проснулся и сообразил, что от него хотят. Воспользовавшись вторым телефоном, он связался с человеком, которому было поручено присматривать за мальчиком. — Господин, он сказал, что Граф едет в аэропорт, — новости удивили и самого Паначая. — Вот же мелкий… Пакин не думал, что Граф решит сбежать от него. — Пусть следует за ним и узнает, на каком он рейсе. Я скоро буду. Отдав приказ, Пакин бросился в гардеробную. Пока одной рукой переодевался, второй искал паспорт. — Ну что? — Дай мне время. — Нет времени!!! — рявкнул Пакин и обернулся к ошарашенному таким сумасшедшим поведением Фавису. — Вин, если сможешь связаться с Графом, сразу сообщи мне. Постарайся дозвониться! Кажется, холодный расчёт постепенно вытеснял панику. Быстро спустившись в холл, Пакин прошёл в гараж и выбрал самую быструю из своих машин. Позволить сбежать от себя он не мог. А такой поступок словно сердце вырвал из груди. Только не уходи, Граф. Только не уходи. — Не смей оставлять меня так! *** — Не плачь, Чанчао. — Но Граф… Я не знаю, как надолго ты уезжаешь. Разве ты не говорил, что мы поступим в один университет? — Прости. — У-у-у, не извиняйся… Международный аэропорт Суварнабхуми является первой остановкой для туристов, посещающих Таиланд, и воротами в столицу. В этот раз он стал местом разлуки. График решил улететь учиться в Англию. Рядом стояла его подруга и плакала. Старшие братья Чанчао тоже были тут, так как не могли позволить девушке ехать одной в такую рань. — Если бы я знал, что сестра будет так плакать, то не будил бы. — Неужели ты настолько её ревнуешь, что не позволишь попрощаться с другом, Сан? — Граф повернулся к второму брату Чанчао. У них больше не возникали конфликты, но видеть плачущую сестру для Сана было больно. А когда Граф обнял подругу за плечи и притянул к себе… — Эй, отпусти мою сестру! — Не волнуйся так, Сан. График сейчас уедет и будет учиться за границей. Пусть обнимаются. Просто сделай вид, что не видишь этого. Есть вещи и пострашнее детских обнимашек, — Таван, старший брат Чанчао рассмеялся и похлопал Сана по плечу. — А что страшнее? — Будь осторожным там, Граф. Я слышал, что у тебя здоровье слабое. А в Англии бывает не только проливной дождь, но и снег. Не замёрзни, — Таван проигнорировал вопрос брата. Вместо этого он улыбнулся мальчику, который был дорог сестре. В отличие от Сана, он видел в этих объятиях только дружеские отношения. — Спасибо, — Граф сложил руки в уважительном вай. — Спасибо, что пришли проводить меня, Таван. — График… Пора? — дрожащим голосом спросила Чанчао. Она не хотела, чтобы Граф уезжал. Но она понимала, что это самый лучший способ сбежать. Чем дольше График остаётся, тем сложнее ему сдержаться и не вернуться к тем дням, которые были до аварии. Если бы Граф хотел всё вернуть, то не убегал бы на другой конец земли. Больше месяца он тайно всё готовил, никому не рассказывая. Он сам подал заявку о переводе в новую школу. К счастью поездки в летние лагеря помогли, и не возникло проблем с переводом. А ещё у него была десятилетняя виза и все необходимые документы. Когда Граф получил ответ от электронной регистрации, то просто ждал, когда сможет уехать и залечить раны. — Да. Не хочу дожидаться последнего момента и отдельного приглашения на борт, — Граф снова крепко обнял девушку, слегка её встряхнув. — Спасибо за всё, Чанчао. Я вернусь, когда буду готов. — Ты… Точно не передумаешь? — Хах… Нет. У мамы редко бывает время на общение, но сейчас у неё в Англии дела, и мы летим вместе, — он ещё раз крепко обнял подругу и отпустил. — Спасибо. Сделав пару шагов назад, он помахал братьям Чанчао и снова посмотрел на подругу. — Спасибо. За то, что ты была со мной больше года. Без тебя я бы не справился. После Граф повернулся, стараясь сдержать слёзы, чтобы девушка не заметила его состояние. Посмотрев на мать, которая ожидала его у паспортного контроля, он всё же украдкой смахнул слезу и отправился в совершенную неизвестность. Уверенности, что он когда-либо вернётся, больше не было. Прощай… Пакин. *** — Господин, я нашёл. Прямой рейс до Англии. Вылет в 7:40. — Немедленно забронируй мне билет на него! — Уже, и прошёл регистрацию от вашего имени. Пакину не терпелось нажать на газ до упора, но утренняя пробка вносила свои коррективы в планы. Мужчина нервно смотрел на часы, слушая отчёт о работе сотрудников. Самое главное теперь успеть самому на самолёт. Несмотря на весь свой авторитет, всё, что он смог выторговать у руководства аэропорта, это полчаса. В идеале, конечно, отменить этот рейс, но это невозможно. Вариант снять мальчишку с рейса тем же Паначаем не рассматривался. Он должен вернуть Графа сам. Однако, время играет против него. Всего полчаса, чтобы справиться с разделяющим его и аэропорт расстоянием. Десять минут на то, чтобы доехать, десять минут, чтобы найти самолёт и вытащить из него мальчика до того, как закроют дверь. — Не делай этого, Граф. Пожалуйста, не делай… Пакин чуть не врезался в машину слева, пришлось объехать по обочине. Всё, о чём сейчас думал мужчина — он должен добраться до аэропорта. Всю дорогу Пакин спрашивал себя, что он сделал не так? Чего не хватило? Что заставило Графа сбежать? Было ли что-то, чего он не сделал? И ответ неожиданно пришёл в голову. — И правда, придурок… Он никогда не говорил Графу, что любит его. А когда понял, то попытался дозвониться до мальчишки, но тот, видимо, уже сменил режим на «полёт». Отбросив телефон на сиденье, Пакин сосредоточился на дороге. Уже не волновали правила и их нарушение. Он потом с этим разберётся. Сейчас самое важное добраться до аэропорта вовремя. Однако, как бы он ни спешил, на дорогу ушло двадцать минут. Его люди стояли у входа с посадочным талоном. Выхватив протянутый документ, Пакин посмотрел на часы и понял, что времени не осталось совсем. — Самолёт вот-вот взлетит… Не догнал… Не вернул… Но стоило зайти в аэропорт, как возникла одна мысль, и Пакин устремился к стойке авиакомпании, которой летел Граф. — Пожалуйста, помогите мне связаться с капитаном рейса в Англию, отправлением в 7:40. — Что? — удивлённо посмотрела не него сотрудница авиакомпании. — Пожалуйста, помогите связаться с капитаном, — сложно было поверить, что Пакин стал бы просить помощи у обычной сотрудницы, но не было времени добраться до начальства. Поэтому пришлось действовать как обычный человек, без денег и власти. — Простите, но… — девушка покачала головой. — Мой парень в этом самолёте, — тут же перебил её Пакин. — я немного опоздал. Всё, что мне нужно — это подняться на борт и сказать, как сильно я его люблю. Пожалуйста, дайте мне немного времени. Помогите связаться с капитаном. Единственный человек, который может остановить взлёт — это капитан. Нужно просто переговорить с ним. В этот момент охранник аэропорта решил проверить, всё ли в порядке у стойки, заметив растерянный взгляд девушки. И тут… — Умоляю вас, — тот, кто больше всего ценил силу, сейчас опустился на колени. — Я должен с ним объясниться. Мой парень неправильно меня понял. Мне нужно всего десять минут. Пожалуйста, помогите. Всего десять минут. На мгновение девушка задумалась. — Хорошо, я попробую помочь, — она схватила телефон и набрала номер пилота. — Спасибо, большое спасибо Пакин был готов на всё, чтобы вернуть маленького чертёнка домой. *** Граф сел в кресло в первом классе и посмотрел в иллюминатор. В душе он всё ещё колебался, правильно ли он поступает, сбегая вот так. Этот вопрос он задавал себе сотни раз и приходил к одному ответу. Если он хочет перестать жертвовать собственными интересами, то должен уехать как можно дальше. — График, — мать села в соседнее кресло и повернулась к нему. — Я не прошу тебя учиться за границей. Мы отправляли тебя летом в лагерь только для того, чтобы у тебя впоследствии был выбор. График посмотрел на мать, но ничего не сказал и не спросил. — Дорогой, если ты хочешь остаться в Таиланде, я не буду против. — Уже… Слишком поздно, мам. Самолёт вот-вот взлетит, — слабо улыбнулся Граф и снова отвернулся к иллюминатору. Женщина вздохнула. Раньше её не было рядом, чтобы утешить ребёнка, и сейчас она на это не имела морального права. У Графа мелькнула мысль в последний раз услышать голос одного человека, и он достал телефон. Но как только он его включил, сразу раздался звонок. Имя звонившего очень удивило мальчика. — Вин? — Граф? Граф! Нафига ты так поступил? Значит, в том доме все уже знали об отъезде. — А что я сделал, Вин? Я ничего не натворил плохого. — Граф, послушай пожалуйста, что я хочу тебе сказать. Я не знаю, в курсе ли ты, но пожалуйста, выслушай, хорошо? Когда ты был в больнице, тем, кто присматривал за тобой ночами, была не Чанчао. Держал тебя за руку и звал Пакин. Он каждую ночь проводил у твоей постели. — Зачем сейчас лгать? — Граф не поверил ни единому слову. Очередная ложь, чтобы помешать ему уехать. Ещё и Вина заставили лгать. — Граф, График, ты же мне доверяешь? Пожалуйста, поверь, Пакин очень тебя любит. Он был рядом, когда время посещений уже заканчивалось. Он просил тебя вернуться каждую ночь. Ты помнишь? Это Пакин вытащил тебя из разбившегося авто перед самым взрывом. Сам полез, не смотря ни на что, и рискуя собой, как и ты рискнул. График, пожалуйста, поговори с ним и выслушай. Мальчик хотел возразить и сказать, что всё сказанное Вином просто невозможно. Не мог этот эгоистичный мужчина тратить своё время на то, чтобы сидеть ночами у постели. Мог это быть на самом деле голос Пакина? Разве слёзы и просьба вернуться, которые разбудили его, не от Чанчао? Не её тёплая рука крепко держала его? — Он всегда был рядом, но не показывался днём. Каждый день он проверял твоё состояние и разговаривал с врачом. Он много сделал, чтобы тебя спасти. Но держал всё в секрете даже от меня. Поверь мне, Граф. Он очень тебя любит. Не оставляй его. Не так. Позволь объясниться и дай шанс всё вернуть. Не упускай шанс, которого не было у меня. Мальчик не понимал, о чём говорил Вин, пока не вспомнил… Значит, это был не сон. Тем, кто спас его из-под обломков, и тем, кто звал его, требуя не умирать, был Пакин? И Граф напрасно думал, что его бросили одного… — Слишком поздно, Вин. Самолёт вот-вот взлетит. Но спасибо, что рассказал, — Граф сбросил звонок, и повернувшись к окну, увидел слёзы на своих щеках в отражении. Уже поздно выходить из самолёта… — График? Сынок? Ты в порядке? — Я… Послышался звук двигателя. Это переход, соединяющий здание с фюзеляжем самолёта, сложился, и самолёт медленно покидал стоянку. Мальчик медленно покачал головой, прекрасно понимая, что теперь он точно не сможет сойти. — Мама… — прошептал Граф. — Я не хочу… Не хочу улетать. Я хочу остаться. Наконец, График признал то, что в самом деле чувствовал. И поверить в то, что услышал он не мог. — А тебя никто и не отпускал. — Пакин? — Критити резко обернулся и увидел встрёпанного, запыхавшегося мужчину. Мальчик замер в шоке. — Ни боги, ни демоны не отнимут тебя у меня, — Пакин упал на колени перед креслом Графа и притянул его к себе. Крепкие объятия и уверенный голос подтвердили, что Граф всё же угодил в ловушку и проиграл собственному сердцу.