И боль моей матери никогда не отпустит меня / And the pain of my mother will not let me go

Двое участников подходят к рингу — один из них — усталый мальчик по имени Хитоши Шинсо, предположительно из общеобразовательного курса. Другой, слишком восторженный великан из 1-B по имени Инаса Йоараши. О, разве они не были сегодня утром в поезде? Она вспомнила, как смотрела вниз на мальчика Шинсо. Ход мыслей Шоко прерывается, когда Момо удивленно ахает рядом с ней. «О, Йоараши! Он был одним из других рекомендуемых студентов! Я слышала, что он занял первое место в общем зачете при поступлении». От ее заявления Шоко ощетинивается. Значит, здесь уже был кто-то сильнее ее…? Она даже не подумала о двух других рекомендованных учениках в 1-В. Однако, прежде чем она успевает подумать об этом, ее барабанные перепонки содрогаются от хриплого смеха, который звучит словно самые дерьмовые маракасы в мире. «Охохохо! Значит, сильный и популярный класс 1-А даже не думал, что в другом классе может быть настоящая мощь?» Через барьер между сидячими местами обоих классов просовывается белокурый мальчик, выглядящий слегка безумно. Кем, черт возьми, был этот мудак? «Самый сильный рекомендуемый ученик — наш, а не ваш! Какой позор для бедных маленьких Яойорозу и Тодороки! «Мы оба богаты и по силам выше среднего. Мы здесь не позоримся. К тому же я тебя не знаю». Шоко ответила невозмутимо, потому что это правда. Прежде чем блондин успевает ответить, гигантская рука вцепляется ему в шею сзади, и он с воющим звуком ускользает из поля зрения. Из-за барьера появляется гораздо более дружелюбное лицо, выглядящее извиняющимся. «Извините, пожалуйста. Мы пытаемся держать Моному под контролем, но иногда он ускользает от нас». «Все в порядке, мисс Кендо!» Иида вскочил на ноги, так яростно махая руками, что Токоями пришлось пригнуться, чтобы не получить удар в клюв. «От одного представителя класса к другому я заявляю, что благодаря вашему посредничеству все снова хорошо!» Кендо немного посмеивается, хотя ее отвлекает что-то рядом с ней, невидимое для класса 1-А. Наклонив голову к спрятанному человеку, Кендо выглядит задумчивой. «Хм? Что случилось, Шода? «Я-я не смог найти Йоараши перед матчем!» Голос звучит бешено, и Шоко узнает его благодаря тому, что слышала его раньше — это Ниренгеки Шода, мальчик из команды Шинсо, который отказался от состязания. «Мне нужно было предупредить его о причуде этого жуткого парня!» Громкий и восторженный голос Киришимы мешает Шоко услышать остальную часть разговора класса 1-B. «О, начинается! Начинается!» Все взгляды устремляются туда, где Полночь, размахивая плеткой, объявляет об официальном старте. Ветер начинает усиливаться вокруг Йоараши, пламенный энтузиазм мальчика почти осязаем в воздухе, когда начинают формироваться пыльные вихри. Полночь придерживает свои волосы, чтобы они оставались на месте. Шинсо поднимает голову, говоря что-то, что сложно разобрать в этом шуме, и… Йоараши замирает, его причуда деактивируется. Шинсо указывает на Йоараши, говоря что-то еще, и вся арена в потрясенной тишине наблюдает, как ученик геройского курса поворачивается и начинает уходить от своего конкурента, грустный причитающий звук в голосе мальчика Шоды эхом отдается, когда Йоараши выходит за пределы поля. Ошарашенная Полночь объявляет победу Шинсо, и окружающий мир будто снимают с паузы. Зрители более чем сбиты с толку, но все равно вопят и аплодируют тому, что, черт возьми, только что произошло. Класс 1-A взволнованно болтает, задаваясь вопросом, что именно там только что произошло, когда Йоараши, кажется, возвращается к реальности, в шоке оглядываясь по сторонам. Тем временем в классе 1-B царит полный хаос. Крики, безумные вопросы без ответов и голос мальчика, кричащего кому-то по имени Комори, чтобы она знала, что эй, эй, ты выращиваешь на мне грибы! Да, они переживают это намного тяжелее, и Шоко их не винит — в конце концов, это их одноклассник. И кто, черт возьми, этот гребаный парень из общеобразовательного курса, который за считанные секунды вырубил рекомендованного ученика с самым высоким рейтингом?! Оджиро стонет у нее за спиной, пряча лицо в ладонях. «Угу, конечно. Причуда этого парня…» — Подожди, ты знаешь его причуду? Мидория умудряется оторваться от того места, где ее нос уткнулся в блокнот анализа причуд. Оджиро мрачно кивает, поджимая губы. «Когда ты отвечаешь ему, он может взять тебя под контроль. Вот как он заставил нас присоединиться». Причуда, контролирующая разум… Разве она не подходит больше злодею? Ну что ж. Шоко здесь не для того, чтобы сомневаться в мотивах. Ее тоже не то чтобы чисты.

***

В битве между Ашидо и Серо предпочтение отдается розовой девушке, но другой ученик, несмотря ни на что, доблестно сражается. Он производит ленту чуть медленнее, чем она может ее расплавить, и Ашидо в конце концов побеждает, вырвавшись из его хватки и сумев использовать грубую физическую силу, чтобы сбить мальчика с ног и повалить его. Серо уступает, когда она прижимает его руки к земле и держит кулак, покрытый кислотой, над его головой, и они вместе встают, улыбаясь и смеясь. Они явно друзья, матч закончился без обид. Это будет хороший и безобидный вариант для повторов — враги на поле боя, товарищи сразу после! Шоко узнала, как работает Фестиваль и чем любят хвастаться репортеры, благодаря навязчивым просмотрам во время тренировок. Мидория и Аояма… ну, Шоко видит только половину, учитывая, что она в комнате отдыха готовится к собственному матчу. Мидория в основном просто уклонялась все время, пытаясь подобраться достаточно близко для удара, и именно тогда Шоко пришлось покинуть трибуны, чтобы приготовиться. Однако, судя по дрожащему напору ветра, который слегка качает ее стол в комнате, она использовала свою причуду. Даже не видя матча, Шоко знает, что Мидория выиграла. Ее выводят в коридор, и она чувствует, как адреналин пробегает по ее телу, когда она выходит на солнечный свет под рев обожающей толпы. Она представлена как «Младшая дочь нашего широко известного Пламенного Героя: Старателя, это пылающий холод Шоко Тодороки из класса 1-А!», и у Шоко сжимаются челюсти. Это все, чем она является для этих людей, не так ли? Просто его часть, его продолжение. Другая девушка, Хатсумэ, очень хочет уйти, перепрыгивая с ноги на ногу и махая толпе. У нее какая-то пиар-кампания? Это имело бы смысл, учитывая то, как она демонстрировала свои изобретения во время кавалерийского сражения. Шоко принимает боевую стойку, позволяя моменту спокойствия овладеть ею, лед течет по ее венам и охлаждает возбудившиеся нервы. Как только Полночь взмахивает хлыстом, Шоко выпускает сдерживаемую силу криокинеза в волну льда. Со своей стороны, Хатсумэ справляется достойно. Большинство ее предметов помогают уклоняться от начальных атак Шоко, избегая льда. Конечно, двухцветная девушка достаточно проворна, чтобы не попасться в такие вещи, как выстреленные в нее сети или светошумовые гранаты, но она безмолвно впечатлена тем, что все это создала Хатсумэ — любой, кто не был взращен для боя, скорее всего уже бы проиграл. Она явно занимается этим, чтобы продвигать свои предметы поддержки, и Шоко позволяет ей закончить свое последнее предложение, описывающее возможности ее реактивного ранца, прежде чем, наконец, закончить матч взрывом льда, который окружает другую девушку до плеч. Полночь объявляет матч, и Хатсуме ухмыляется, даже если она дрожит под ледяным шквалом, когда Шоко приближается, чтобы растопить ее. «О-о-о, хорошие движения, Фризерберн! Я могу сказать, что ты немного сдерживалась, чтобы позволить мне представить моих прекрасных деток, так что я в долгу не останусь! «Не беспокойся об этом». Шоко не уверена, что ей нужна услуга от кого-то, с таким расстроенным видом, как у Хатсуме. Кроме того, что с прозвищами у людей сегодня? «…Совет тебе, как студенту курса поддержки от человека, выросшего в окружении профессионала». — Хм? Хатсуме склоняет голову набок, выглядя заинтересованной. «Держись подальше от компании Климат-поддержки. Даже если они престижны, их высшему руководству… нельзя доверять девушек нашего возраста». Это, вероятно, не относится ко всем руководителям, но, честно говоря, у них есть извращенец, который, вероятно, получил свою должность только благодаря кумовству в штате. Шоко не расстраивается, что они не смогут заполучить такой яркий молодой талант. Хатсуме кивает, ухмыляясь. «Оооо, отраслевые секреты от инсайдера?! Теперь я должна тебе двойную услугу! Буду иметь в виду, Фризерберн! А теперь не могла бы ты немного поторопить таяние? Некоторые из моих детей еще не совсем защищены от такой температуры». Шоко закатывает глаза, позволяя теплу просочиться сквозь кожу. После матча Шоко быстро проверила на наличие травм одна из помощниц Выздоравливающей Девочки, а затем отправила ее в путь. Она успела как раз вовремя, к финалу боя Бакуго против Каминари, под которым она имеет в виду, что она была там двадцать из тридцати секунд, которые потребовались для завершения. У нее была определенная надежда на электрического мальчика, видя, как он мог грамотно выполнять приказы, когда был в ее команде ранее, но, похоже, он быстро израсходовал свою силу одним выстрелом, Бакуго оттолкнулся от наэлектризованной земли взрывами и быстро приземлился прямо в беззащитное лицо Каминари. Слюнявый мальчик мгновенно потерял сознание, что закончилось довольно разочаровывающе. Она надеялась, что он был слишком не в себе, чтобы понять, как публика кричала, что он хорошо постарался в печальной попытке утешения. Теперь, матч Урараки против Шиодзаки был гораздо более непредсказуемым. Шоко знала причуду Урараки, и казалось, что Шиодзаки может контролировать те лианы, из которых состоят ее волосы. У нее было приблизительное представление о том, что может произойти, когда две девушки выйдут на поле, но бормотание Мидории парой рядов ниже подтвердило то, о чем она сама думала: «Хм, значит, причуда Шиодзаки хороша в первую очередь для дальнего боя и захвата, а Урарака может только вести ближний бой. Тем не менее, если лозы Шиодзаки считаются частью ее тела, то это в основном подходит Урараке. Но даже если она уплывет, останется… — Черт, Деку! Я слышу тебя отовсюду! Бакуго кричит в гневе, захваченный Киришимой, который усаживает его на стул. «Заткнись уже!» По какой-то причине, наблюдая, как все тело Мидории сжимается от страха, прежде чем она спрятала лицо в своем блокноте (два ее пальца были забинтованы — из-за причуды в первом раунде, предположительно)… Это действительно раздражало Шоко больше, чем нужно, после того, как раньше, в коридоре, она увидела ее решительное лицо и сильный голос. Почему этому мальчику удалось заставить ее сжаться? Повернув голову к Бакуго, сидящему в нескольких местах от него, Шоко сверлит его взглядом прежде, чем успевает подумать. «Странно слышать, что ты говоришь кому-то заткнуться». По всему классу раздается возглас «оооооооо» (Честно говоря, в основном от Серо и Ашидо), и Бакуго вдруг выглядит так, будто у него вот-вот перегорит фитиль. — Какого хрена ты сказала мне, Айсихот?! «Ребята, боже!» Хагакурэ машет руками (вероятно?). «Матч начинается!» Все споры прекращаются, когда класс оборачивается, чтобы посмотреть, как Урарака сражается с девочкой 1-B. Решимость на ее лице видна даже отсюда, девушка бросается вперед. Шиодзаки сцепила руки, выпустив лианы. Один из них касается лодыжки Урараки, но розовощекая девушка постучала обеими кроссовками как раз перед тем, как броситься на своего противника, прыгнув в антигравитационных ботинках и избежав первой атаки. — Она охотится непосредственно за телом? — спрашивает Ашидо, прижимая палец к подбородку. «Если она сможет избежать лоз, похоже, это сработает, но Шиодзаки довольно быстра». — Нет, это совсем не то. — бормочет Мидория, наклоняясь вперед, когда Урарака активировала невесомость на свои ботинкт. «Кажется, Шиодзаки лучше контролирует эти более короткие лианы вокруг лба на близком расстоянии. Это довольно плохо для Урараки. Но посмотри, что она делает со своей курткой!» Пока она бежала, Урарака одновременно расстегивала молнию на спортивной куртке UA. «Стриптиз-шоу от горячей малышки!» — закричал Минета, прежде чем Асуи вырубила его языком. Слава Богу. — Урарака носит майку под своей спортивной курткой, ква. Не будь грубым». Это было правдой… Урарака сдернула куртку, обнажив майку под ней. Метрах в пяти от Шиодзаки девушка издала боевой клич и отшвырнула куртку. Это был легко предсказуемый ход, Шиодзаки поймала его лианой и выбросила за пределы поля. Однако похоже, что у Урараки был другой план. Мидория вскочила со своего места, бросившись к передним сиденьям ложи, чтобы в благоговении прислониться к перилам. — Я вижу — она делает это! Она реализует план, который рассказала мне! — Какой план? — спросил Шоджи за спиной возбужденной зеленоволосой девушки. Мидория повернулась с ослепляющей восторженной улыбкой, и Шоко обнаружила, что ерзает на своем месте. «Уловка с курткой!» Это было правдой — бросок куртки слегка отвлек Шиодзаки. Она легко смогла бы помешать Урараке подойти так близко. Но вместо того, чтобы продолжать бежать, Урарака бросилась вправо, прыгнув на лиану, которая лениво покоилась на земле, пока ее владелица сосредоточилась на брошенной одежде. Раскинув руки, Урарака ударила по лиане, и Шиодзаки вскрикнула, обнаружив, что освободилась от земного притяжения. Так что они все же работали как продолжение ее тела. Девушка попыталась схватить Урараку, но брюнетка уже отбрасывала ее назад, лиана в руках использовалась как веревка, чтобы швырнуть соперницу к белой линии. Урарака поморщилась, уклоняясь от лианы, отплывая назад, и оказываясь рядом с тем самым местом, где она начала, как раз в тот момент, когда беспомощная Шиодзаки вылетела за пределы поля. «Шиодзаки вне игры!» Полночь крикнула, взмахнув хлыстом, когда Урарака отпустила и себя, и ученицу класса 1-B, выглядя даже зеленее, чем волосы ее противника. «Урарака побеждает!» Возгласы и аплодисменты вырываются из класса 1-А, когда Урарака показывает большой палец вверх и дрожащую улыбку толпе, хотя она выглядит так, будто ее обед вот-вот выйдет наружу. Шоко пару раз хлопнула в ладоши — Урарака была ей симпатична, так что это казалось чем-то необходимым. Мидория, как и ожидалось, расплакалась, пока она болела за свою подругу вместе с Иидой. Взгляд Шоко задержался на затылке девушки — они будут драться в следующем раунде, не так ли? Два ее пальца были забинтованы (скорее всего, из-за того, что она явно запаниковала и выбросила Аояму из круга), так что она уже в невыгодном положении. Золотая девочка Всемогущего… Шоко прищурила глаза, когда Мидория почему-то напряглась. Киришима и Момо были следующими, не так ли? Должна ли она остаться ради своей… подруги? Знакомой? Это правда, что она и Шоко уже называли друг друга по именам, но у двухцветной девушки не было никакого другого способа классифицировать Момо и Кьеку, кроме как товарищи по «тоже не захотели быть чирлидерами». В любом случае, Шоко решила, что ей следует хотя бы остаться и посмотреть. Откинувшись на спинку кресла, она перевела взгляд на Момо, когда прозвучал свисток.

***

Яойорозу, несмотря ни на что, проиграла. «В этом нет смысла», — подумала Изуми. Она объективно сильнее Киришимы, даже если физически не так сильна. Она же просто гений! Почему она просто не сделала сеть, чтобы поймать его, а затем вытолкнуть за пределы поля? Или напугать его светошумовой гранатой и использовать преимущество, чтобы убрать его с ринга? Она просто… Отвердев, Киришима легко пробился сквозь ее щит и заставил ее пересечь белую линию. Это было немного разочаровывающим — у Яойорозу был такой большой потенциал для потрясающего боя, и она так легко проиграла «Деку? Декуууу? Эй, Деку! «Х-Хм?!» Изуми отрывается от своих мыслей только тогда, когда ее нежно тыкают в веснушчатую щеку. Немного вздрогнув, она оборачивается и видит, что Урарака с любопытством смотрит на нее. Матч Киришимы и Яойорозу разрушил большую часть пола арены из-за закалки Киришимы, поэтому был небольшой перерыв, пока Цементос восстанавливал его, давая ученикам время поболтать между собой. Так что с Иидой в прихожей в ожидании своего матча, две девушки остались, чтобы поговорить. «Хватит витать в облаках!» — восклицает Урарака, склонив голову набок. «Эй, если ты нервничаешь перед следующим матчем…» — Н-нет, это не так! Изуми машет руками с неестественным смешком. «Я имею в виду, я нервничаю, это Тодороки, и она бросила мне вызов, и, очевидно, ее причуде очень трудно противостоять…» Она прерывается еще одним тычком в щеку, издавая смущающий звук, когда Урарака хихикает. «Ты как одна из тех резиновых игрушек, которые пищят, когда тычешь в них! А если серьезно, то ты снова бормочешь. Щеки Изуми краснеют, и она нервно хныкает. «Серьезно? Э, прости. Я просто… узнала кое-что ранее, что меня расстроило. Урарака поджимает губы. — О, Деку… Ты в порядке? — Я в п-порядке, не волнуйся, пожалуйста! Последнее, чего хочет Изуми, это отвлечь подругу от ее следующего матча, заставив ее слишком беспокоиться. — Просто… ну… Урарака, можно тебя кое о чем спросить? «Конечно». Урарака немного поворачивается к ней, как будто они двое друзей, делящихся сплетнями — эта мысль почти расстраивает Изуми. Она надеется, что Тодороки не думает, что это то, что она делала все это время позади нее на трибунах (и да, она знает, что другая девушка смотрит, она знакома с ощущением ее глаз, особенно на затылке). Пытаясь понять, как это сформулировать, Изуми делает все возможное и понижает громкость. «Если… Если бы ты узнала, что кто-то уважаемый и влиятельный совершил сверхсерьезное преступление к больше чем одному человеку, но ты знаешь, что те, кому он причиняет боль, не имеют достаточно влияния, чтобы даже поцарапать его… Если правда может серьезно нарушить общественную безопасность… Что бы ты сделала?» На мгновение Урарака выглядел потрясенной, но это быстро превратилось в смесь сочувствия и беспокойства. — Звучит… как довольно большая проблема. Насколько сильно эти люди пострадали?» Изуми думает о девушке с пустым взглядом, думает о темно-красном шраме на аквамариновом глазе, думает о том, как сжалось ее собственное сердце, когда она услышала, как небрежно Шоко сказала ей о предстоящей свадьбе, к которой ее силой принуждают. Думая о ней в свадебном платье с фатой, которая не скроет ее мертвый взгляд, когда она упомянула о своем будущем… У Изуми скрутило желудок. «Довольно плохо. На самом деле очень плохо». — Тогда тебе нужно хотя бы кому-нибудь рассказать — решает Урарака после секундного размышления. «Даже если он не сможет остановить плохого человека, может быть, он сможет немного помочь пострадавшим? Это героический поступок». Еще одна пауза, прежде чем она бормочет, размахивая руками в манере Ииды и чуть не толкая Оджиро прямо перед собой. — Я-я-я имею в виду, что это только мое мнение! Глупо со стороны кого-то вроде меня проповедовать героизм кому-то вроде тебя, но… — Ах, не принижайся! Изуми быстро краснеет, ее собственные руки трепещут в том же духе. На этот раз они действительно задевают Оджиро, который устало вздыхает и пересаживается на другое место, понимая, что лучше не вставать между этими двумя и их взволнованной беседой. «Я думаю, что ты настоящий герой, Урарака! Спасибо за помощь, я просто… не знала, что делать. — Спасибо, Деку. Я, гм, действительно не знаю, правильный ли это ответ. И есть ли он?» Она вздыхает, пожимая плечами. «Но в любом случае, я бы попыталась получить супер веские доказательства того, что человек делает плохие вещи. Если он такой сильный, тебе нужен хороший повод, чтобы его наказали. Это… было правдой. Если кого-то вроде Старателя соберутся преследовать по закону (а Изуми ненавидела даже думать о его имени сейчас — она никогда не восхищалась им так, как Всемогущим, но всегда считала его храбрым и крутым), ей потребуется множество доказательств. Тем не менее, эффект, который может оказать на общество героев, плюс реакция Тодороки… Изуми сгорбилась на своем месте, вздохнув. «Наверное, это правда. Просто сложная ситуация». «Я уверена, что ты выберешь правильный вариант!» Урарака просияла, поддерживающе похлопывая ее по плечу. — Ведь ты — это ты! — А-а, я не такая уж и умная! Щеки Изуми покраснели, руки взлетели, чтобы закрыть лицо. «Я просто подожду здесь, пока не начнется следующий матч». — Тебе лучше выйти поскорее. Они уходят!» Урарака опускает руки Изуми, чтобы она увидела, как Иида и Токоями выходят на поле под аплодисменты. Ее брюнетка присоединяется к ней, прикрывая рот ладонями и крича. «Иида, вперееееед!» Забыв о смущении, поскольку желание поддержать друга раззадорило ее, Изуми ухмыльнулась и закричала вместе с Ураракой. — Ты сможешь, Иида! Наклонившись вперед, она неосознанно вытащила свой блокнот, постукивая ручкой по странице, ожидая, когда Полночь начнет матч. Несмотря на это, ее разум был полон мыслей — Тодороки нуждалась в помощи, которую Изуми не могла ей оказать, хотя и понимала, что это разрывает ее. Кто мог бы помочь? Может ли кто-нибудь помочь? Она не могла сказать это Всемогущему — герой номер один обвиняет героя номер два в том, что он серийный насильник? Общество Героев будет в руинах, а они не могли себе этого позволить после всех последних новостей об Убийце Героев. ...Хотя, может быть, есть еще один человек, который мог бы ей помочь.

***

После проигрыша Яойорозу Шоко пошла гулять. Ее не очень интересовал матч Токоями и Ииды, поэтому она решила уйти. Идя по коридору, она ненадолго задумалась о том, чтобы купить еще один из этих восхитительных тарталеток из груши наши, пока не вспомнила, что ей нужно выиграть матч, и в любом случае у нее нет денег. Кроме того, пребывание в этом районе казалось не избавит ее от дискомфорта в желудке — этот странный парень с черными волосами и покрытыми шрамами глазами продолжал пялиться на нее из угла. Она была готова поспорить, что под маской от гриппа у него больше шрамов. Глядя на него, она направилась к закрытым коридорам. Чтобы получить к ним доступ, нужно быть либо студентом, либо… «Шоко». …профи. Шоко повернулся и хмуро посмотрела на Старателя, который скрестил руки на груди и уставился на своего младшего ребенка. «Что ты хочешь?» — Ты ведешь себя безобразно. Мужчина выплюнул, делая шаг к ней. — Ты бы, несомненно, взяла первое место в любом раунде, если бы оставила этот детский бунт и использовала всю свою силу. Ты хоть представляешь, какими будут для тебя последствия неудачи?» — Я чертовски хорошо знаю, что они собой представляют. Рука Шоко неосознанно переместилась на бедро, которое Ондо ощупывал на прошлой неделе. «И я все равно выиграю. Я просто сделаю это без тебя». — Ты слаба без меня, — коротко ответил Он. — Этот мальчик-Бакуго просто уничтожит тебя, если ты будешь использовать только свой лед. Губы Шоко скривились в усмешке. «Я не знала, что твоя настоящая причуда это предсказывание будущего. Нет никакой гарантии, что он дойдет до финала со мной». «Не пререкайся со мной, Шоко». Старатель сделала еще один шаг вперед, и Шоко услышала по объявлению что-то о том, что Токоями выходит победителем, но она была больше сосредоточена на том, как напряглись ее мышцы, готовая сражаться или бежать, если придется. Он бы не ударил ее здесь, не так ли? Нет, это было маловероятно. Ее отец был ужасным человеком, но Шоко могла неохотно признать, что он умен. Тем не менее, со временем она научилась не недооценивать гнев отца, и ей нужно было быть осторожной. «Даже если я сражаюсь с ним, я без проблем сокрушу его. Я тренировалась одна — я все еще настроена на победу. Я не буду сукой, которую можно продать в угоду своим властным несбыточным мечтам. Это было уже слишком, и Шоко приготовилась защищаться, когда глаза ее отца вспыхнули. — Шоко Тодороки, как ты посмела… — Т-Тодороки! Раздался пронзительный голос, и отец с дочерью повернулись и увидели дрожащую Изуми Мидорию на другом конце коридора. — Я… гм… меня прислал мистер Айзава? Позвать тебя. Ему нужно поговорить со всеми, кто идет на второй тур. И вот я здесь». Наступил сокрушительно неловкий момент тишины, Мидория стояла там, как встревоженная, дрожащая статуя, а Шоко и Старатель просто смотрели. В конце концов, Шоко вздохнула, перебросив волосы через плечо, и направилась к встревоженной девушке. — Ты слышал ее. Мистер Айзава зовет нас. — Это еще не конец, Шоко. — предупреждает ее отец, прежде чем перевести взгляд на Мидорию. «А ты. Не смей стыдить это отродье, сдерживаясь. Ты меня слышишь?» —… Н-не называй ее так. Маленький и тихий голос Мидории каким-то образом излучал достаточную решимость, чтобы бороться с невыносимой жарой в коридоре. И вот она снова, маленькая Гермия. Старатель поднимает огненную бровь. — Повтори? Глупая девчонка поднимает взгляд, чтобы встретиться со взглядом Пламенного Героя, и ее детские черты становятся жесткими, а голос становится громче. «Я сказала-» — Мидория, мы идем. Ну давай же.» Шоко охватила волна паники, когда она поняла, какой глупый выбор Мидория собиралась сделать, схватив девушку за руку и потащив за угол, несмотря на шипение зеленоволосой девушки от боли. Как только она чуть ли не отдернула ее на подходящее расстояние, Шоко повернулась и с недоверчивым выражением лица схватила ее за плечо. — О чем, черт возьми, ты думала? Выражение лица Мидории полно вины, но она не теряет решимости в своем тоне. «Он был груб с тобой. Я хотела, чтобы он остановился». Шоко закатила глаза, отпустив Мидорию и раздраженно пощипывая переносицу. «…Неважно. Чего хотел Айзава? — О, эм… он на самом деле ничего не хотел. Меньшая девочка выглядела застенчивой, потирая затылок. «Я просто искала тебя, потому что волновалась, что Старателя не было на трибунах…» «Хорошо, смотри. Я остановлю до того, как оно начнется». Шоко хмуро посмотрела на Мидорию, которая, казалось, сжалась. «Может быть, я должна была знать заранее прежде чем я сказала, почему я должна победить тебя, но я не ищу какой-то помощи, чтобы защититься от него. Я справлялась с ним всю свою жизнь, и я буду делать это дальше сама. Не суй свой нос туда, где тебе не место». — Н-но он делает тебе больно! — воскликнула Мидория, сжимаясь еще больше, когда гневный взгляд Шоко стал глубже. «Ты говорил все это про омиай, и я просто… я хочу помочь тебе, прежде чем все станет совсем плохо, или мужчина, за которого ты должна выйти замуж, решит… если он когда-нибудь попытается…» Шоко понимает, к чему она клонит. «Попытается что? Изнасиловать меня? Глядя, как Мидория побледнела при этом слове, Шоко фыркнула, скрестив руки на груди. «Скажи мне, как, по-твоему, были зачаты я, мои братья и сестры? Как ты думаещь, моя мать действительно хотела лечь с моим отцом? Конечно, нет. У меня есть все основания полагать, что мой отец — супружеский насильник, и я не сомневаюсь, что Ондо будет таким же. Но пока мы не поженимся, он слишком умен, чтобы пытаться провернуть что-то столь радикальное. Это нарушило бы условия. И поверь мне, я не позволю выдать себя замуж. Я выиграю этот турнир». «Н-как ты можешь говорить об этом так небрежно…?!» Мидория сжимает кулаки, глядя вверх в замешательстве и печали. — Тодороки, нормальные люди так не живут! «Я не нормальный человек. Мир, для которого я создана, и тот, в котором ты живешь, очень разные». Шоко смотрит на нее в последний раз, прежде чем развернуться на каблуках, оставив заикающуюся девушку одну. «Не вмешивайся в мою жизнь. Мне ничем нельзя помочь, так что остановись, пока не стало еще хуже, чем уже есть. Вернись к дружбе с Иидой и Ураракой и будь благодарна тому, что у тебя есть». — Тодороки…! Когда Шоко уходит, в угасающем голосе Мидории звучит жалобный тон, и она не обращает внимания на то, как что-то шевелится в ее груди. Это совсем не прояснило ее мысли — и, судя по громкоговорителям в коридоре, драка между Ашидо и Шинсо вот-вот должна была начаться. Им обоим нужно будет отправиться в соответствующие комнаты ожидания. Она замораживает свое сердце в последний раз, позволяя пустоте настигнуть ее, как старого друга. Она не может позволить себе идти на этот матч в гневе.

***

Изуми закусила губу, пытаясь сдержать слезы. Ей хотелось бы, чтобы она не была такой плаксой, но разговор с Тодороки… Ну, это было не что иное, как ужас: видеть, как небрежно девушка относилась к своей жестокой жизни. Изуми поклялась, что никогда не простит Старателя за то, что он вырастил ребенка, который верит, что ей не место в мире счастья, оставив несчастную Шоко Тодороки, с пустыми глазами, вместо полностью живой девушки, которой она могла бы быть в другой жизни. И говоря о Пламенном Герое, о чем, черт возьми, она думала, отвечая ему подобным образом?! Изуми хотела ударить себя миллион раз за такую глупость, но ее пальцы все еще были немного сломаны. Так что, возможно, это была не самая умная мысль. К гневу и сожалению примешивалось чувство вины за то, что она только что сделала без ведома Тодороки. Вздохнув, Изуми посмотрела на свою куртку, расстегнутую немного шире, чем обычно. Расстегнув ее достаточно, чтобы ее спортивный бюстгальтер (версия Серебряного века, выпущенная ограниченным тиражом под брендом Всемогущего, ее любимый вариант, который она носила на удачу!) был слегка виден вместе с маленьким прямоугольником, заправленным прямо в верхнюю часть. Забрав его, Изуми поджала губы и коснулась экрана — это был ее мобильный телефон, и она только что остановила запись на диктофоне. По правде говоря, она стояла за углом с тех пор, как Старатель сказал Тодороки перестать упрямится, записав все потом. Она чувствовала себя ужасно из-за нарушения доверия — было ли это нарушением, если Тодороки явно доверяла ей настолько, что смогла рассказать все? — но Урарака была права. Оставить это в покое было бы не героически, а обращение без улик только ухудшило бы положение двухцветной девушки. Изуми не была уверена, что это будет принято в суде, запись без согласия и все такое… Но это может просто убедить одного важного человека, который, как она уже видела, поставит на карту все, чтобы помочь своим ученикам. Открыв заметки, Изуми пометила: ПОКАЗАТЬ ЗАПИСЬ МИСТЕРУ АЙЗАВЕ ПОСЛЕ ФЕСТИВАЛЯ