И боль моей матери никогда не отпустит меня / And the pain of my mother will not let me go

      Монстр стоит посреди улицы, поглощая каждый удар, который пытаются нанести ему носящиеся вокруг профессиональные герои. Он не должен быть в состоянии противостоять целенаправленным атакам, не с шеей, настолько омерзительно тонкой, что она даже теории не должна содержать голосовые связки, но он полон сюрпризов, поскольку издает кошмарный пронзительный визг.       Да, Шоко хотелось бы, чтобы она вместо этого согласилась на предложение Эджшота. Он стопроцентно звучит сейчас намного веселее, чем это место.       Это был совершенно обычный вечерний патруль: маршрут вел ее отца, его небольшую группу сайдкиков и ее саму в густонаселенный жилой район центра города. Одного присутствия Старателя было достаточно, чтобы отпугнуть большинство злодеев (Шоко узнала об этом от одной из его помощниц, которую ей так сильно хотелось задушить после того, как она выслушивала Старатель то, Старатель сё в течение часа, и попутно она таращилась на него восхищённым взглядом), так что это была скорее превентивная мера безопасности, чем что-либо еще. Ее отец выдерживал все фанатские взгляды и возгласы, как профессионал, с каменным лицом, и шел вперед, не обращая внимания. Все, что могла сделать Шоко, это надеяться, что она останется такой же бесчувственной, пока за ее спиной вдогонку шептались о том, что она одновременно и его дочь, и победительница спортивного фестиваля, занявшая второе место. Вдалеке послышались какие-то странные звуки, которые, казалось, возбудили интерес Старателя, но мужчина не особо реагировал, до тех пор пока здание на горизонте не загорелось.       Все пошло к черту очень быстро, когда визжащий Ному внезапно появился из переулка, его яростные крики синхронизировались с его собратьями, находящимися дальше в городе. Шоко пришлось заткнуть уши, когда раздались взрывы, похожие на петарды — некоторые близко, некоторые далеко, все ужасно громкие и до боли реалистичные. Это была настоящая атака, и она напряглась, переключив разум в около боевой режим, когда ее отец быстро приказал ей и нескольким помощникам эвакуировать мирных жителей, к чему она приступила с отчаянным усердием. Она еще не могла драться, без лицензии — только в случае прямого нападения, поэтому Шоко вместо этого выкрикивала предупреждение о том, что у него могут быть способности к регенерации, когда она выводила паникующую группу школьников из опасной зоны. Она демонстративно не выказывает страх, когда чувствует поблизости тепловую волну от одного из ударов ее отца. Крохотные льдинки, осевшие на форме школьника, когда она тянет его за спину, — чистое совпадение.       Битва для нее естественна, но работать в поддержке — это то, чему ее тоже учили. Возможно, единственное, что общего у ее отца и Сотриголовы, — это вера в то, что нельзя стать профессионалом, обладая только одним навыком. Стоя на коленях рядом со служащим средних лет с порезом на лбу, Шоко задает основные вопросы для оказания первой помощи, прежде чем открыть капсулы на поясе, чтобы достать дезинфицирующее средство. Если судить крикам товарищей по комму, то похоже, что это был не единственный Ному в Хосу. Все выглядело так, как будто это полномасштабная атака, и Шоко решила, что это лучший ее способ помочь, учитывая, насколько перегруженными будут парамедики — до тех пор, пока она в любом случае не сможет использовать свою причуду для борьбы. Когда она снимала очки мужчины, чтобы прочистить рану, они напомнили ей об одном однокласснике, который тоже должен был быть здесь. Несмотря на все ее усилия, страх сгустился у нее в животе, когда Шоко вспомнила о выражении лица Теньи на вокзале. Лицо человека на задании, полностью поглощенного чем-то, чего она не могла понять. Это смиренное выражение его лица… Оно все еще ей не нравилось. И теперь все это?       Ей оставалось только надеяться, что с ним все в порядке.

***

      Тенья не в порядке, но все хорошо. Он знает, что заслуживает этого.       Он лежит в переулке, его собственная смерть в нескольких футах впереди, и он не думал, что паралич может причинять боль. Разбитые очки Теньи лежали слева от него, шлем валялся неподалеку, и он бы рассмеялся, если бы боль не заставляла его чуть ли не прикусить язык. Его костюм был создан, чтобы олицетворять наследие, следующее поколение Ингениума, которое он с гордостью продолжит. Но с того места, где он сейчас находится, сломанное забрало доспехов кажется почти поэтическим — он упал духом так легко, так импульсивно, и посмотрите, куда это его привело. Он не заслужил этого звания, принадлежавшего гордому поколению героев. Все было так, как сказал Пятно: он был ребенком, слишком маленьким и ослепленным местью, чтобы понять настоящее бремя наследия.       Говоря о Пятне, мужчина наконец заговорил впервые с тех пор, как заставил тело Теньи обмякнуть. Вероятно, это его причуда, но сейчас это не имело значения. Он не был Изуми (она пыталась помочь тебе, она пыталась, почему ты не послушался?). — Глупый мальчик. Да будет известно, что я не занимаюсь причинением вреда детям, но ясно как день, что ты вырастешь еще одним испорченным героем. Твое сердце уже почернело. Я просто выжгу проблему в корне вместе с тобой.       — Я… убью тебя… — задыхается Тенья, нерешительно, обнаружив, что смирился с этой судьбой. Он думает о Тенсее, лежащем на больничной койке, надломленным голосом сообщающим новость о том, что он больше никогда не сможет ходить. Тенья, по крайней мере, хотел бы попрощаться и извиниться за то, что он так опозорил фамилию Иида. Каким бы ребяческим это ни было, он хочет в последний раз обнять своего брата, чего, как он знает, ему никогда не удастся сделать, поскольку Пятно вытаскивает из-за спины катану. Он хочет сказать Изуми, что ему жаль, что она старалась изо всех сил, что она чудесная подруга и еще более чудесная героиня. Он хочет поговорить с тем высоким и восторженным мальчиком из класса 1-Б, который заставил его сердце трепетать своей причудой сильного ветра. Он хочет сказать Очако, что она не плохой человек из-за своих мотивов, сказать Шоко, что он так благодарен за то, что узнал ее настоящую, сказать Тсую, что ее умиротворяющее присутствие всегда успокаивало его и давало надежду.       Но ничего из этого он не сделает, и к тому же… Прощания предназначались для настоящих героев, людей, которые их заслужили. Он не спас Индейца, он побежал вслепую, и теперь получает именно то, что заслуживает. В каком-то смысле это неплохой исход. Ему больше не придется смотреть в глаза Тенсею со стыдом и ни о чем беспокоиться. Тенья закрывает глаза, когда Пятно приближается, молясь любому божеству, слушающему его жалкое «я», чтобы это произошло быстро и безболезненно. Шаги смолкают, воздух над ним движется, и…       Что-то хрустит, и это не его плоть и хрящи, когда лезвие должно было пронзить его спину. Тенья понимает, что его не ударили ножом. Его глаза растерянно открываются, смахивая слезы. Перед ним потрескивает зеленая молния.

***

      Пятно встает быстрее, чем надеялась Изуми. Ну, этого следовало ожидать от злодея его уровня.       Она тяжело дышит, адреналин хлещет по ее телу вместе с ревущей энергией Полного Покрытия. Ее удар был достаточно сильным, и она была уверена, что у мужчины, должно быть, уже не достает нескольких зубов, и, как бы негероично это ни было думать, Изуми надеется, что ему сейчас больно. Видеть, как он стоит над Теньей, с обнаженным мечом и обрушивает его на чужую спину!       Спокойно. Нет времени думать о ее внутренней разъяренной маме-медведице, когда кто-то из ее друзей находится в опасности. Изуми пытается возвысится настолько, насколько позволяет ее миниатюрная фигура. Она в своем новом костюме, боди все еще облегающее и зеленое, но теперь оно темно-оливкового цвета, с дополнительной защитой для ног и рук. Сила хлещет прямо под тканью, контролируемая таким образом, чтобы чувствовать причуду как свою собственную. Если бы не «Полное покрытие», она бы никогда не сбежала с железнодорожных путей, когда прилетел Ному. Несмотря на это, ей удалось это сделать только по счастливой случайности — если бы она не наткнулась на кричащего Мануала — для Теньи… Нет, она не собиралась об этом думать. Говоря об этом, мальчик нарушает краткое молчание хриплым и недоверчивым голосом. — … Изуми? Как…?       — В новостях говорили… Убийца героев преследовал жертв там, где было немного людей! — Приняв боевую стойку, Изуми прищуривается на Пятно, когда он поднимается. — Я подумала… я найду тебя где-нибудь вроде этого переулка.       — Умная девочка, — Пятно стоит высоко, легкий ветер разносит по переулку запах крови. Изуми почти давится металлическим запахом, — я понимаю, почему Шигараки был заинтересован в том, чтобы найти тебя.       Шига- он имеет в виду Лигу?! Изуми прикусывает язык, отталкивая эту мысль и игнорируя убийцу, предпочитая обратиться к Тенье. — Давай, нам нужно бежать обратно к главным улицам!       — Я вообще не могу двигаться… — скрипит мальчик, — это его причуда… Когда он порезал меня и лизнул моей крови…       Причуда паралича — с этим Изуми могла бы справиться, если бы увидела, как Индейца оттолкнули в сторону переулка. Нести Тенью она могла благодаря всем своим тренировкам, но два человека ростом и весом взрослого мужчины… Она знает, что пока не может. Тенья снова заговорил, и его слова кажутся почти иллюзорными: — Изуми, иди… Дело не в тебе! Беги в безопасное место!       — Ты пришла спасти своего друга, но у меня для тебя плохие новости, маленькая девочка. — Когда взгляд Изуми возвращается к Пятну, ее сердце падает в живот — аура этого мужчины… она почти чувствует ее. Это был убийца с бессердечным стремлением лишить жизни любой ценой, а сегодня вечером? Он пришел за ее другом. — Один из нас умрет сегодня вечером. И это будет ложный герой, растянувшийся позади тебя.       Медленно ее рука лезет за спину. Изуми потянулась, нащупывая кажущуюся чужой перчаткой свой телефон. Она оставила групповой чат класса открытым, и у нее был всего один шанс. Просто отвлеки его, не позволяй ему увидеть! — Убийца героев… Как ты можешь называть Тенью фальшивкой? Он для тебя чужой! Как много можно узнать о человеке за несколько минут?       — Он напал на меня первым, — отвечает Пятно, и Изуми внутренне ругается, пытаясь правильно подобрать пароль, не смотря в телефон. — Настоящий герой попытался бы спасти раненого профессионала, но все же он поставил на первое место свою мелкую месть. Он запятнал это звание, как и многие другие.       Бзз, бзз, давай… Ура! Изуми глубоко вздохнула, нащупывая нужную кнопку, молясь, чтобы она все еще была в чате класса. — Он всего лишь ребенок! Когда-то ты был таким же молодым, как мы — разве ты не изменился с пятнадцати лет? Ты не имеешь права говорить, что он должен умереть, потому что просто допустил ошибку!       Тенья шипит позади нее, и она надеется, что только из-за боли. Он сильно ранен, но по крайней мере, она помешала ему получить травму, несовместимую с жизнью. Изуми хочется плакать от облегчения, поскольку крошечный писк подтверждает, что она отправила в групповой чат свое местоположение. Возможно, это бесполезно, но… она не сможет справиться с Пятном одна. Ей нужен был кто-то, кто угодно, для поддержки! Шоко была в Хосу, она была сейчас лучшим вариантом, но кто был в соседнем Токио? Каччан, Минета, Яойорозу и Хагакуре — сможет ли кто-нибудь из них успеть? Поймут ли они вообще, что ей нужно?       Это все, что у нее было. Итак, ее спасательный круг тоненькой верёвочкой упал к девятнадцати мобильным телефонам по всей стране, когда Пятно ухмыльнулся. — Идеалы не меняются так просто. Он будет для мира очередной чумой, как и любой другой фальшивый герой до него.       — Изуми, пожалуйста, уходи! — Тенья вскрикнул, голос его был необычно дрожащий. — Это не имеет к тебе никакого отношения!       Она не могла объяснить почему, но по какой-то причине… это очень разозлило Изуми. Тот ли это Тенья, который так яростно сражался на спортивном фестивале, спасал всем жизни в USJ и смеялся с ними за обедом? Изуми откинула голову назад, почти сверкая. — Тенья, ты серьезно?! Если ты думаешь, что это не касается меня, не касается всех — тогда зачем ты вообще тренируешься?! Либо мы сражаемся друг за друга, либо сражаемся ни за что!       Повернувшись к Убийце Героев, губы Изуми изогнулись в дрожащей улыбке, которую она так много раз видела у своего наставника. — В конце концов, разве вмешательство туда, куда не нужно, не делает нас героями?       Пятно ухмыльнулся в ответ, и Изуми потребовалось все ее силы, чтобы не дрогнуть под его пристальным взглядом. О чем она вообще думала?.. В любом случае, ставки теперь были слишком очевидны. Тенья беспомощен, герой был на грани бессознательного состояния, и разве ей не повезло? Здесь только она и Пятно. Не давая времени ответить, Изуми рванулась вперед, как ракета, скользнув между ног Убийцы Героев и повернувшись позади него. Он привык драться с профессионалами, а не с такими миниатюрными подростками, как она, и его удар прошел мимо. Иногда даже рост в пять футов имел преимущества. Один из его ножей блеснул достаточно близко, чтобы срезать прядь волос, и девушка, стиснув зубы, перевернулась вверх в поисках слабого места, как они учились в классе. Вверх, вперед, пусть Полное Покрытие движется вместе с тобой!       Его голова, макушка!       — Пять процентов… Детройтский УДААААР!

***

      Несколькими улицами дальше Шоко помогает сдерживать толпу, когда у нее гудит телефон. Кто, черт возьми, пишет сообщения в такое время? Ворча, когда ей удается выгнать группу подростков обратно из опасной зоны, Шоко возится с телефоном в кармане. Это могли быть Фуюми или Натсуо, переживающие, а может быть, Каминари снова поджарил себе мозг и послал непонятную тарабарщину в самый неподходящий момент. Но по какой-то причине она чувствовала, что должна была его открыть. Значок группового чата скорее всего заставил бы ее положить телефон обратно, но это предчуствие… Изуми Мидория: [Отмечено местоположение]       Какой-то переулок в Хосу.       Что… она делала именно там?       Что-то не так.       Назвав это место ближайшему напарнику и поручив ему позвать Старателя и всех остальных профессионалов, чтобы они пришли туда как можно скорее, Шоко убежала, игнорируя призывы своего разъяренного отца. Он мог разозлиться на нее позже — Изуми могла быть в опасности, а герои контролировали ситуацию настолько, насколько могли. Ветер и ее скорость развевали волосы за спиной, ноги отбивали тротуар, глаза сканировали уличные знаки незнакомого города, Шоко переводила взгляд на телефон, чтобы убедиться, что идет в правильном направлении.       — НЕТ!       Слева от нее раздался крик ужаса, и сердце Шоко почти остановилось. Это была Изуми. Ее ноги двинулись прежде, чем она успела подумать, помчавшись к узкому переулку, и…!       Над дрожащим Теньей стоял Убийца Героев, а меч был нацелен прямо на мальчика. Изуми рухнула позади него, крича, чтобы он остановился. Не раздумывая, Шоко выпустила мощную вспышку пламени, огонь заставил Пятно выругаться и отпрыгнуть назад, в сторону от обоих учеников.       — В следующий раз давай более четкие инструкции, Изуми. Ударив ногой о землю, Шоко мгновенно охладила переулок, лед поднял ее друзей и почти потерявшего сознание профессионала позади них и подальше от зоны поражения. Теперь, когда между ней и Убийцей Героев не было никаких помех, Шоко угрожающе вскинула ледяной кулак. — Профессионалы знают, где мы находимся, и они придут.       — Тск. Все более раздражительный и бесячий ребенок. Девчонка Старателя, не так ли? — Шоко стиснула зубы, но ничего не сказала, крик Изуми вернул ее в реальность.       — Шоко! Не позволяй ему порезать тебя! — Девушка отчаянно кричит, растянувшись на земле, — Он полоснул меня по икре, когда я скользила под ним! Я почти уверена, что он парализует тебя, если попробует твою кровь!       — Тогда я просто буду держаться на расстоянии. — Шоко наклоняет голову к Пятну, сердито, и тут же получает по щеке метательный нож, приближения которого она не увидела. Что за-? Она игнорирует вспышку боли, поскольку видит приближающегося к ней Пятно и отгораживается ледяным столбом. Она знала, что этот парень хорош, но подумать только, он был быстрее ее…!       Голос Изуми вскрикивает в панике: — Над тобой! — Глаза Шоко вспыхивают, когда она видит вращающийся меч, направляющийся вниз. Зачем ему…       Несмотря на то, насколько благими были ее намерения, предупреждение Изуми дало Убийце Героев ровно столько времени, чтобы схватить ее за ремни и дернуть вперед. Шоко ахнула, когда отвратительно длинный язык высунулся наружу, от него пахло зловонной металлической кровью, пока жар пламени, от ее буквально вспыхнувшего лица, не оттолкнул его назад. Это… Это было слишком близко.       — Пожалуйста! — Тенья кричит, и его голос звучит невероятно разбитым. — Пожалуйста, я не могу на это смотреть! Вы обе… Это моя битва! Во имя Ингениума… За ту жизнь, которую он разрушил, мне нужна его смерть от моей руки!       — О, да ты теперь у нас Ингениум? — рычит Шоко, поднимая массивную ледяную стену, чтобы на мгновение заблокировать Пятно, и снова переводит взгляд на Тенью. — У Ингениума, которого я знала, никогда не было такого выражения лица!       — Загораживаешь обзор противника быстрее тебя? — Раздается удар, когда Пятно прорывается через ее барьер и выкидывает вперед руку. — Ошибка новичка!       Рука загорается пламенем, Шоко сжимает зубы. — Тогда подойди и ударь меня, если ты так- кья! — Боль резкая и внезапная, и двухцветная девушка округляет глаза, понимая, что произошло: два метательных ножа глубоко вонзились прямо в ее левую руку. Это ужасно, агония пронзает ее конечности, и она невольно спотыкается. Колющие удары — это новый тип боли, который пульсирует через все ее руку всякий раз, когда она ею двигает, и глаза Шоко расширяются, когда боль наконец утихает настолько, что она видит над собой Пятно с катаной в руке, летящего вниз!       Изуми подлетает в воздух, хватает Пятно за плечо и вбивает его в стену здания. Окна вдребезги, обломки повсюду — это была та техника, о которой она говорила?! Шоко кричит, прежде чем вспоминает и пускает небольшую волну льда, чтобы защитить все еще бездействующего профессионала и Тенью от мусора. — Изуми!       — Я уже могу двигаться! — Зеленоволосая девушка кричит, скаля зубы. — Индеец, Тенья! Вы как?       — Я не могу пошевелить ни единым чертовым мускулом, — стонет герой, едва держась в сознании. Шоко ругает себя за то, что поначалу не заметила, насколько серьезными были его раны, но, опять же, у нее не было много времени на оказание первой помощи, когда злодей был в поле зрения. — Она упала последней, но поднялась первой…       Тайна того, почему это происходит, задвигается в сторону, когда Пятно направляет тупую рукоятку своей катаны в солнечное сплетение Изуми, девушка хрипит и теряет хватку, падая на землю. Злодей наступает ей на пятки, Изуми пытается уйти с дороги, а Шоко предупреждающе кричит: — Изуми, уклоняйся! — Волна льда отправляется туда, где только что стояла другая девушка, израненная и злая, создавая кратковременный барьер, когда Изуми мчится к Шоко. — Это выиграет нам минуту, пока он прорвется сквозь него. Почему ты освободилась первой?       — Понятия не имею… — Изуми встает на ноги, переводя взгляд с Шоко на Индейца и Тенью. — Сможешь ли ты понести один из них?       — Нет. — Шоко поднимает левую руку, шипя от боли, когда из места воткнутых ножей капает кровь. Сейчас она работает исключительно на адреналине, и ей приходится сопротивляться желанию принять глупое медицинское решение и вытащить их. — Нам нужно выяснить его причуду, чтобы сразиться с ним. Становится ли он слабее с увеличением количества людей?       Лед трещит, и Изуми сглатывает. —Это не объясняет, почему я поднялась первой. Может быть, она хуже действует на женщинах, а может, дело в чем-то другом. Группа крови?       — У меня группа крови Б, если что. — Индеец говорит настолько громко, насколько позволяет ему его слабый голос.       Тем временем Тенья говорит задушено: — У меня группа А…       Тишина нарушается, когда Пятно наконец прорывается, Шоко инстинктивно выпрыгивает перед троими и создает небольшой барьер. Он не простоял и секунды, но защитил их от осколков, лежащих теперь вокруг Убийцы Героев, который выглядит страшно довольным. — Умные дети. Вы разобрались в ней.       — Черт возьми… — Изуми кусает губу, приседая и готовясь броситься в случае необходимости. — Он такой быстрый, что может даже уклоняться от твоих атак, Шоко. Здесь у тебя просто нет преимуществ.       — Тогда все, что мы можем сделать, это сдерживать его, не подходить слишком близко и ждать профессионалов. Они будут здесь с минуты на минуту. — Шоко протягивает неповреждённую руку, чувствуя, как лед танцует под её кожей, готовясь высвободиться.       Кивнув, эти яркие полоски засияли на коже Изуми, и девушка уже потрескивает молниями. — Я знаю, что это рискованно, но я могу отвлечь его, пока ты поддерживаешь меня с тыла. Нам нужно защитить этих двоих!       — Понятно. — Шоко напрягается, готовясь к битве, когда позади нее раздается слабый голос:       — Нет… Вы двое… — Тенья выглядит несчастным, его глаза дрожат, как будто он вот-вот заплачет. — Вы не можете… ради… такого идиота, как я! Бегите, черт возьми!       — Пятно близко! Шоко, лед! — Изуми выглядит так, будто хочет отступить и умолять Тенью прекратить это, но на кону их жизни. Зеленоволосая девушка бросается вперед, электричества трещит вместе с ней, когда она замахивается на голову Пятна, но промахивается буквально на волосок. Шоко выбрасывает вперёд тонкий ледяной столб, который выбивает нож из руки Убийцы Героев, давая подруге время отступить.       Сейчас, это зависит от Шоко. Тенья ещё не в строю — они не знают, какой срок у Пятна по его группе крови, но, насколько она знает, мальчик может встать сейчас и просто не может заставить себя это сделать. Она видела лица сломленных детей, принимавших ужасную судьбу со стыдом, сжигающим их изнутри, и Тенья уже давно прошел этот момент. Он — тлеющие угли на пепелище пожара, загубившего его дорогого человека (почему она думает о Тойе? Сейчас не время!), беспомощный и чувствующий, что его мир рушится. Шоко не Изуми. Она далеко не такая идеальная, добрая, любящая, и далеко не такая героиня, как другая девушка. Но она знает, что значит быть спасенной, знает свободу и радость, которые могут появиться, если ты научишься отпускать. Тенья Иида не заслуживает смерти.       Как Изуми это делает? Как бы это сделала девушка, которую Шоко сейчас поддерживает защитным ледяным барьером? В действиях Изуми нет никакого расчета — она говорит от всего сердца, и Шоко лишь недавно это распознала. Она должна попробовать. Наклонив голову к Тенье, двухцветная девушка стиснула зубы. — Тенья, мне нужно, чтобы ты меня выслушал! Ты знаешь, кто мой отец?       Тенья уже на грани слез, но он в замешательстве смотрит вверх. — …Старатель?       — Он сукин сын, бьющий своих детей. — Шоко продолжает, несмотря на шокированное выражение лица Теньи. — Он вынудил мою мать выйти замуж из-за ее причуды и использовал ее как инкубатор, пока я не вылезла из нее. Я для него инструмент, нечто, созданное для того, чтобы он мог жить через меня. Другие мои братья и сестры либо мертвы, либо несчастны, либо психически больны, и все это из-за этого человека. Он пытается выдать меня замуж насильно, в такой же причудливый брак по расчету! Я никогда не пользовалась огнем до спортивного фестиваля, потому что не хотела быть такой, как он!       Понятно, что Тенья выглядит… ну, «шокирован» не кажется достаточно сильно для выражения его лица. Возможно, «в ужасе» и «возмущен». Шоко пользуется возможностью, чтобы нацелить очередной ледяной столп на Пятно, заставляя его отступить, в то время как Изуми пытается загнать его в угол. Несмотря на это, она продолжает говорить, с этой мешаниной боли и адреналина, и позволь мне спасти тебя, как она спасла меня. — И знаешь, что? Изуми показала мне, что это моя причуда, а не его! Я была настолько одержима жаждой мести, что рисковала разрушить всю свою карьеру, лишая себя шансов спасти людей, став героиней! Ты понимаешь, Тенья? Я никогда не прощу своего отца за то, что он со мной сделал. Ты и не должен прощать Пятно! Но если ты хочешь быть героем, быть Ингениумом? Ты не можешь позволить себе потерять себя из-за ненависти! Если ты хочешь, чтобы твой брат гордился тобой, то тебе лучше встать! Стань героем, которым ты хочешь быть!       В момент, когда ни Изуми, ни Шоко не успевают вовремя среагировать, Изуми вскрикивает, когда Пятну удается порезать ее ногу. Двухцветная девушка использует свой огонь, чтобы отбросить его, но он не следует за Изуми, как она предсказывала — почему? Его язык облизывает клинок, и зеленоволосая девушка вскрикивает, падая на стену, парализованная, и все это время Убийца Героев бежит за Шоко. Ее рука объята пламенем, но он быстр, слишком быстр, и лезвие едва не задевает живот и скользит рядом с подмышкой. Вот и все, со странным спокойствием осознает Шоко, последняя атака, от которой она не сможет уклониться. Здесь она либо умрет, либо потеряет руку, и кажется, что мир на мгновение остановился, когда лезвие приближается все ближе и ближе…       Тенья кричит, и волосы Шоко лезут ей в лицо, поднятые потоком горячего воздуха, когда двигатели мальчика ревут, с треском продавливая оружие Пятна. Меч ломается, и это дает Шоко достаточно времени, чтобы отпрыгнуть назад. Она чуть не умерла — с ужасом осознает более рациональная часть ее мозга, но она отталкивает это, предпочитая смотреть на задыхающегося Тенью. Его трясет, без сомнения, он все еще страдает от некоторых остаточных эффектов причуды Пятна, но он на ногах. — Тенья, ты в порядке?       — Тенья! — Изуми кричит от радости, даже когда она безвольно лежит на земле, упав, как тряпичная кукла. — Ты встал!       — Вы обе… Спасибо. — Тенья говорит, задыхаясь, — Тодороки… Ты была права. Я не имею права называть себя героем теперь, когда втянул вас обеих в это, но… я должен начать становиться достойным этого звания! Никто из вас больше не будет проливать кровь за меня!       — Хмф… — Убийца героев достает из своего арсенала еще один нож и осматривает двух подростков, все еще стоящих и занимающих боевые позиции. — Идеалы человека не меняются всего за несколько минут. Ты никогда не будешь никем иным, как мошенником, оскверняющим имя героизма.       — Хотите сделать ставку на это? — Шоко невесело посмеивается. — Не слушай этого убийцу-фундаменталиста, Тенья.       Мальчик гримасничает, а глаза Шоко и Изуми одновременно расширяются, когда красные капли тонкими ручейками стекают по его белой броне. Его плечо… Должно быть, нож выпал, пока она не видела. Нет, он прав. — Я сейчас не герой… Возможно, никогда им не стану. Но имя Ингениума здесь не умрет!       — Жалкий! — Пятно рычит, прыгая на них двоих. Выпрыгнув перед более раненым мальчиком, защищаясь, Шоко загорается пламенем, заставляя Убийцу Героев отступить. Глядя теперь на свою руку, она замечает, что кровотечение усиливается — Тенья был не единственным, кто каким-то образом потерял оружие, которым он был ранен. Должно быть, ее упало раньше, Шоко была слишком сосредоточена на прикрытии Изуми, чтобы это заметить.       — Профессионалы уже в пути! Нам просто нужно его сдержать! — Она повторяет свое предыдущее заявление, несмотря на то, что все, кажется, знают об этом, включая Пятно. Он становится быстрее, более отчаянным и знает, что у его время сильно ограничено. Шоко кружит, чтобы удержать его подальше от Теньи и Индейца, но она не может долго удерживать такой темп.       — Шоко! — Тенья кричит, ненадолго отбрасывая Убийцу Героев назад. — Мои двигатели перегрелись, мне нужно, чтобы ты подморозила мои икры, но не забивая льдом выхлопные трубы! Ты сможешь?       Двухцветная девочка уже кивает, когда Изуми предупреждающе кричит, и в ее сторону приближается серебряное пятно. Шоко почти задыхается, когда Тенья прыгает перед ней, вытянув руку — из которой торчит нож, который раньше летел в ее лицо. Он принял на себя удар вместо нее, и Шоко едва удается призвать огонь, необходимый, чтобы удержать Пятно от мальчика, теперь рухнувшего на землю. — Тенья! Я могу, но…       — Тогда делай! — кричит он, глядя на Шоко, в его глазах горит огонь. Лезвие выглядит достаточно длинным, чтобы пригвоздить его руку к земле, осознает Шоко в приглушённом ужасе — оно, без сомнения, убило бы её. Ты сказал, что не хочешь, чтобы мы проливали кровь ради тебя, но такой уровень жертвенности…       У нее нет времени думать, она приседает и тщательно оперирует льдом у его ноги, избегая при этом выхлопных труб. Позади нее раздается шум, и Шоко едва успевает отклонить второй летающий нож льдинкой. Им нужно положить конец этому сейчас до того, как это сделает Пятно, и поскольку мужчина почти акробатическим прыжком летит к ним, Тенья делает свой ход.       В жизни Шоко много тепла. Исторически сложилось так, что ей никогда не было от этого хорошо — это всегда ассоциировалось у нее с болью и страданиями. Но когда Тенья поднимается вверх, пламя, достаточно горячее, чтобы стать синим, бушует у ее головы, а его двигатели ревут, она понимает, что, возможно, просто связала это чувство не с тем героем. Изуми встает, причуда обгоняет ее тело, когда они вместе прыгают, а Шоко наблюдает с земли. Несмотря на свое состояние, она чувствует, как улыбка расползается по ее лицу по мере того, как их победа приближается, и шепчет, несмотря на рев сталкивающихся причуд, заполняющий переулок. — Идите и сделайте его, вы двое.       Они замахиваются рукой, полной силы и ногой, с инерцией грузовика, и все кончено.

***

      Хаос начал утихать, когда Изуми это заметила.       Ей потребовалась минута, чтобы увидеть, что не так. Она была ранена, но не так сильно, как остальные трое, за которыми хлопотали герои, пока не прибыли парамедики. Пятно был без сознания и его охраняли несколько про, но это не мешало Изуми постоянно тревожно бросать взгляд на человека, который минутами ранее пытался их убить. Поскольку уровень адреналина постепенно возвращается к норме, у нее теперь есть достаточно времени, чтобы признать, что это было ужасно. Неужели большинство старшеклассников пытаются убить дважды за три месяца после первого года обучения?! Они не упомянули об этом на вступительной речи!       Но если серьезно, Тенья успокоился. Слава богу, не так, как раньше — в своем убивающем бессилии — похоже, он наконец-то выпустил ярость и позволил себе как следует оплакать потерю карьеры своего брата. Но он выглядел все еще охваченным холодным гневом, суровое лицо было напряженным, когда он сидел рядом с Шоко, почти в защитной позе. Ее сердце кратко уколола ревность, которую она быстро отодвинула в сторону, чтобы вместо этого сосредоточиться на лице Теньи. Его сердитый взгляд был направлен на героя, который в данный момент их допрашивал — Старателя.       Это… совсем не было похоже на Тенью. По отношению к профессиональным героям, у него не было ничего, кроме величайшего уважения, и хотя Изуми едва ли могла поддерживать видимость вежливости, учитывая то, что она знала о Пламенном герое, Тенья ничего не знал о преступлениях этого человека… Неужели он? Шоко что-то кричала ему, пока Изуми пыталась удержать Пятно, и что бы это ни было, казалось, это была единственная причина, по которой Тенья смог оторваться от земли. Учитывая инцидент на спортивном фестивале, Изуми прекрасно понимала, что ее подруга имела привычку без предупреждения выливать на людей большую часть своей истории. Могла ли она что-нибудь сказать по этому поводу? Или Тенья просто в плохом настроении? Неужели Изуми слишком много думает об этом?       Ее мыслительный процесс был грубо прерван, когда крылатый Ному схватил ее за костюм.

***

      Атака на Хосу были настолько масштабной, что больницы были полностью переполнены. Единственная причина, по которой трое учеников не лежали на каталках в коридоре вместе с остальными, получившими легкие ранения, заключалась в их глубокой вовлеченности как в Убийцу Героев, так и в Ному, который почти унес Изуми, гарантируя, что троица получит отдельную комнату. Это действительно означало, что политика больницы была нарушена размещением смешанной группы, но, честно говоря, это было последнее, что их волновало в данный момент.       Это был день после нападения, и трое друзей закончили свой отвратительный больничный завтрак. На данный момент они все находились на лечении, хотя Шоко в настоящее время вышла, чтобы ответить на звонок старшей сестры (очевидно, она и их брат зашли позже, и это было здорово! Изуми давно хотела с ними встретиться), оставив в комнате одних только Изуми и Тенью. Там, где обычно эти двое с энтузиазмом болтали о чем-то или о чем-то, сейчас витало лишь многозначительное молчание — задумчивое лицо Теньи совсем не изменилось со вчерашнего дня. Изуми, наконец, решила, что слишком долго тихо играла со своими волосами, и мягко заговорила. — Эй, Тенья? Как ты держишься?       — Если честно, то с трудом. Он вежливо кивнул, хотя его глаза все еще смотрели так, будто он хотел сказать что-то еще. — …Изуми, я собираюсь задать очень серьезный вопрос.       Что ж, если бы это не было самой тревожной вещью, которую кто-то мог ей сказать. А Изуми сегодня даже не приняла свой лоразепам — он все еще был у Гран Торино вместе со всеми остальными ее личными вещами, и ей приходилось глубоко дышать, чтобы не впасть в спираль беспокойства из-за простого заявления. — Э-эм, давай.       — Что ты знаешь о семье Шоко?       Сердце Изуми заколотилось, и ее мысли вернулись к залу спортивного фестиваля, стены которого теперь хранят истории, слишком ужасные, чтобы о них можно было говорить. — …Я знаю достаточно.       Тенья посмотрел на пол, играя ногой с тапочками рядом с кроватью. — Нам нужно сообщить в полицию.       — Эм, Айзава знает. — Когда мальчик в замешательстве посмотрел на нее, Изуми быстро продолжила. — Я знаю это еще со спортивного фестиваля. Она рассказала мне о своем отце и… Ну, обо всем.       Темноволосый студент удивленно моргнул, прежде чем вздохнуть и снова устроиться на кровати. — И он что-нибудь сделал?       — Да, конечно! — Изуми быстро отвечает: — Эм, он пытается? Это действительно сложно, поэтому он не может торопиться.       — Этого недостаточно, учитывая, насколько серьезно было все, что она мне рассказала.       — Но если бы мы вызвали полицию напрямую, как, по-твоему, отреагировала бы Шоко?       — На что я отреагирую?       Изуми и Тенья вздрагивают идеально синхронно, когда их головы поворачиваются к двери. Шоко стоит там с сотовым телефоном в руке и выглядит слегка растерянной. Изуми неловко кашляет, отвечая. — О, Шоко! Хм, ничего!       — Это не звучало «ничем», судя по тому, насколько серьезным был твой тон. — Шоко наклоняет голову и слегка прищуривает глаза.       — …Мы обсуждаем возможность вызова полиции в связи с тем, что ты рассказала мне о своем отце. — Тенья наконец говорит, и за миллисекунду глаза Шоко из суженных превращаются в две тарелки. Прежде чем Изуми успевает сказать хоть слово, Шоко яростно качает головой.       — Мой отец уже однажды заставил полицию замолчать, и он сделает это снова. Определенно нет.       Наконец вмешалась Изуми, дико тряся руками перед собой. — Ч-мы не собирались вызывать полицию! Мы просто… это серьезно, так что…       — Я рассказала вам обоим об этом, потому что вам нужно было это услышать. — Шоко говорит твердо, скрестив руки на груди, — Я не хочу показаться резкой, но сейчас мне нужно, чтобы ты услышала кое-что еще: если ты расскажешь хоть кому-нибудь о том, что я сказала тебе по секрету, нашей дружбе придет конец. Последнее, что нужно моей семье, — это чтобы все, через что мы прошли, было предано гласности и разгромлено фанатами Старателя. Хорошо?       …Сердце Изуми упало, когда она подумала об Айзаве. Подумала о ее почти натуральных показаниях, которые он записал.       Она облажалась…?

***

      Прошло несколько часов после напряженного разговора о конфиденциальности (Шок, кажется, была совершенно уверена, что ни один из них, к счастью, не сказал ни душе), и она чувствовала, что атмосфера уже значительно улучшилась. Они забрали свои личные вещи со стажировки, и некоторые знатно поспособствовали улучшению их настроения, например, наблюдение за тем, как шокированный Иида реагирует на игру «Карты против человечества», которую Изуми неожиданно оказалась в своем чемодане (Шоко думал, что у него действительно будет инсульт, когда он услышал, как Изуми «невинная как котенок» Мидория прочитала особенно интересную карточку о женском теле и запахах). Шоко не уловила и половины упоминаний, но их ухмылок и отвисших челюстей было достаточно, чтобы позволить ей на некоторое время забыть предыдущий разговор. На самом деле, она была так увлечена попытками выяснить, что такое «марьванна» или почему Иида стеснялся сказать это, что забыла, что ее брат и сестра планируют придти, пока дверь не открылась.       — Шоко! — Фуюми вошла первой, поспешила через комнату и крепко обняла сестру, стараясь не потревожить ее перевязанное предплечье. — Я так волновалась, когда смотрела новости!       — Не позорь девочку перед ее друзьями, сестренка! Посмеивающийся Нацуо последовал ее примеру, деликатно балансируя в руках кучей пакетов из Макдональдса. — В любом случае, угадай, что может быть лучше больничной еды!       — О, вы, должно быть, Фуюми и Натсуо! — Тенья поклонился настолько низко, насколько позволяли его руки, его щеки все еще пылали от игры. — Меня зовут Тенья Иида! Приятно познакомиться!       — Изуми Мидория! — просила Изуми. — Рада встрече!       Улыбка Натсуо выглядела почти кошачьей, когда он поставил еду и кинул виляющие брови на Шоко, когда Фуюми отпустила ее. — Мидория и Иида, да? Приятно познакомиться лично!       Закатив глаза, Шоко, тем не менее, увлеклась едой. — Это нам?       — Нет, мы принесли три пакета Макдональдса, чтобы вы могли посмотреть, как мы их едим. — подразнил Натсуо. — Конечно, это для вас, ребята, Шоко-лат.       — Шоко-лат? — Изуми подняла голову. Звук домашнего прозвища, исходивший из уст ее возлюбленной, был прямым ударом по сердцу Шоко, и она мгновенно почувствовала знакомый жар, который означал, что она ненадолго подожгла свою голову. Она потушила ее под шум смеха Натсуо и растерянные крики всех остальных, пытаясь взять себя в руки.       — Ты только что сказал мне не ставить ее в неловкое положение, а потом сам взял и сделал это? Серьезно?! — Фуюми осторожно ударила Натсуо по голове (мальчик резко откинулся назад, как будто в него выстрелили), прежде чем повернуться к группе с улыбкой. — В любом случае, вы трое себя хорошо чувствуете? Вчера, должно быть, было так страшно!       Тенья кивает от имени группы. — Я думаю, что мы сейчас настолько в порядке, насколько это возможно в данной ситуации.       — Это такое облегчение. — Фуюми мягко улыбается, вытаскивая один из стульев из-под стола в передней части комнаты, затем останавливается и издает небольшой скрип, задвигая его обратно. — Ах, простите! Я самонадеяна, мы не будем слишком торчать и беспокоить вас троих. Мы просто хотели увидеть Шоко и передать немного еды — мы все знаем, как устроены больницы.       — О-о, вам не обязательно уходить! — восклицает Изуми. — Вы, должно быть, проделали долгий путь от Мусутафу, верно?       — Ребята, вы можете остаться. — Шоко кивает, втайне радуясь тому, что почти все ее любимые люди собрались в одной комнате. Это было… безопасно. Уютно. — Компания будет хороша.       Тенья выглядит невероятно облегченным. — Да, пожалуйста! Чтобы остановить эту игру, нужен ответственный взрослый!       — Игра? — Натсуо подходит к их гнезду (они сдвинули кровати в центре комнаты, чтобы было удобно играть в карты), срывает карту с кровати и медленно расплывается в улыбке. «Заполнить все отверстия ирисовым пудингом». Сестренка, ты когда-нибудь играла в «Карты против человечества»?       Они играли часами, Иида и Фуюми в конце концов расслабились настолько, что прочитали большую часть карт (хотя Шоко вряд ли еще услышит такие разговоры Изуми о курении крэка). Когда пришло время закончить их визит, Шоко последовала за ними, насколько могла, что в этой палате означало большие двойные двери перед лестницей. — Спасибо что пришли.       — Без проблем! Спасибо за теплый прием! — Натсуо ярко сияет. — Кстати, у этой девушки Мидории короткие ногти. Я проверил для тебя.       Фуюми в замешательстве моргнула, когда Шоко хлопнула брата по лбу, прежде чем решить оставить его там, где он стоит, безмятежно улыбаясь во всем небольшом хаосе. — Я рада, что мы увидели вас сегодня. Я так боялась звонка из больницы… Они часами не рассказывали нам, как ты себя чувствуешь! Я волновалась, что… Ну, вы знаете. Пожалуйста, будь осторожнее со своей старшей сестренкой, ладно?       Пожав плечами, заканчивая драку с Натсуо, Шоко перекидывает волосы через плечо. — Я не была бы очень хорошим героем, если бы не рисковала, чтобы помочь».       — Ты еще не герой, ты ребенок, ясно? — Фуюми погладила сестру по голове. — Мы оба очень любим тебя, Шоко. Обещай, что будешь в безопасности?       Шоко было трудно гарантировать это, но сейчас лучше было просто кивнуть. — Я буду.       Скрип позади братьа и сестры означал, что дверь открывается. Отступив в ожидании, Натсуо с улыбкой посмотрел на свою младшую сестру. — В любом случае, нам уже надо… Шоко?       Ни один из них не мог понять, почему она так внезапно замерла, глядя вперед с глазами, как у оленя в свете фар, даже когда они обернулись и увидели очаровательного синеволосого мужчину со слегка переливающейся кожей. Его деловой повседневный наряд и большой букет белых лилий не могли бы указать ни на кого, кроме как обычного посетителя, если бы не то, как он слишком мило улыбался их младшей сестре. — Шоко, привет. Я как раз собирался в твою комнату. Специальная доставка!       — …Привет, Ондо. — Шоко напряжена и совершенно ошеломлена. Почему этот придурок оказался здесь…? Фуюми и Нацуо узнают это имя, и оба заметно ощетиниваются от гнева. Температура падает, когда челюсти Фуюми сжимаются, а веселый взгляд Натсуо темнеет, когда его кулаки сжимаются.       Следующей говорит старшая дочь Тодороки, в ее голосе нет натянутой вежливости. — Что ты здесь делаешь?       — Ах! Вы, должно быть, Натсуо и Фуюми? Хидеоми Ондо, приятно познакомиться. Мистер Тодороки предоставил мне вашу больничную палату, когда я узнал о случившемся, и попросил у него разрешения навестить вас. Я просто пришел выразить Шоко свои соболезнования и подарок. — Ондо улыбается, как будто все в порядке, хотя Шоко видит самодовольное удовлетворение в его глазах, когда он проходит мимо Нацуо, а ее брат беспомощно смотрит, когда ему передают букет. — Как всегда потрясающе, Шоко. Я был так обеспокоен, узнав, что на тебя напали.       — Спасибо. — Шоко неловко принимает цветы, скрипя зубами, вспоминая, что вынуждена быть вежливой с этим человеком, чтобы не навлечь на себя гнев Старателя.       — Время посещения почти истекло. Ее соседи по комнате тоже устали, может, тебе стоит уйти. — Голос Натсуо несет в себе предупреждение, и Ондо слишком любезно посмеивается.       — Конечно, конечно. Я как раз собирался передать ей подарок. Старший брат-защитник, я так понимаю? — Он кладет руку Натсуо на плечо, как будто они старые друзья, и губы Натсуо кривятся в небольшом рычании. — Не волнуйся. Я буду относиться к ней со всем уважением.       Фуюми все еще понижает температуру, осознанно или нет или нет, и она так крепко сжимает сумочку, что костяшки пальцев белеют, когда она шипит, предупреждая, голосом, в котором чувствуется защитная ярость, которую Шоко видела только в отца. — Не испытывай удачу.       Ондо ярко улыбается и снова посмеивается. — Ха-ха, я не понимаю, что ты имеешь в виду. В любом случае, мне уже пора. — Он поворачивается к Шоко, которая пытается не закусить губу от стресса, потому что Ондо и Изуми находятся в одном здании, две части ее жизни, которые никогда не должны встретиться. — Шоко, вид твоего лица сделал мой день лучше. Я с нетерпением жду нашей следующей встречи.       — Спасибо. — говорит Шоко, пытаясь забыть фантомное прикосновение руки к ее бедру, когда Ондо падает на одно колено и целует ее руку, которую он осторожно вытаскивает из букета. Она хочет окликнуть и догнать его, чтобы влепить пощечину, но сдерживается, пока он всем им мило улыбается и уходит.       Как только он выходит за дверь, Натсуо рычит, поворачиваясь и нащупывая что-то в кармане. Затем Фуюми говорит, и голос звучит сердитым и усталым. — Нацуо, мне плевать, если ты в стрессе, не кури здесь.       — Я не ищу свои сигареты, я ищу свои ключи. — Голос Нацуо такой же злой, зубы стиснуты. — Я побегу туда и расцарапаю машину этого ублюдка.       — Не надо. — Шоко не может поверить, насколько утомленной она выглядит, и часть гнева тает на лицах ее братьев и сестер, когда они с беспокойством поворачиваются к ней. — Просто… у меня был хороший день. Можем ли мы просто притвориться, что этого не было?       — Но… — бормочет Нацуо, — этот педо-! —       Фуюми медленно одергивает рукав куртки. — …Она права, Нацуо. Разве мы не можем сделать сегодняшний день приятным?..»       — Притвориться, притвориться, притвориться. Это все, что мы делаем? — Подняв руки, Натсуо провел ими по лицу, растягивая кожу и глубоко вздыхая. — …Отлично. Но я не забуду этого самодовольного придурка.       — Я тоже. Со временем все наладится. — Шоко не верит себе и собирается выбросить букет в ближайший мусорный бак. — …Увидимся завтра, онэ-сан. Я напишу тебе, онии-сан.       Даже если температура вокруг них возвращается к норме, когда Фуюми успокаивается, Шоко отмечает, что напряжение в зале соответствует ощущению в комнате ранее, когда она подавила желание Тении рассказать об этом полиции — никто не был счастлив, они просто смирились со своим положением. С чем-то, что, как они знали, они не не в силах изменить.       (Ощущение, которое всем трем в зале было прекрасно знакомо.)