Я люблю тебя, учитель...

- Экономика - это поле битвы, - заметил Чон. - Бессмысленно опираться только на математические расчеты. Если вы не научитесь анализировать ситуацию, рассматривать условия задачи с разных сторон не только от лица потребителя, но и покупателя, вы никогда не придете к верному ответу. - “Покажи мне, как ты тратишь деньги и я скажу, какой ты человек” - процитировал один из учеников. - Немного философский подход, вы так не считаете, учитель? - Мы действительно можем подойти к этому вопросу с философским рассуждением, но нет ничего честнее вашего лицевого счета. - Ответил Уён. - В Китае одно время у детей бизнесменов была очень популярная игра при знакомстве. Для представления друг другу молодые люди не использовали имен, они называли только две вещи: тип акций и их стоимость на сегодня. - Получается, они просто хвастались своим состоянием? - Неверный ответ, подумай еще Хён Ук. - Зачем так выделываться, если не для установления иерархии? - с явным недовольством начала одна из учениц. - Почему мы вообще об этом говорим? Задача про кукурузу, а не акции. Чон перевел взгляд на свою недовольную ученицу и с неким безразличием ответил: - Поэтому, Се Чжон, ты и не смогла решить эту задачу. Важна не кукуруза, а ее владелец. - Это бред! - возражала девушка. - Анализируйте. - Повторил Чон, вставая со своего учительского места. - Меня очень расстроило, что со столь простой задачей справился лишь один человек. - Он взглянул на пустующую парту, а после протянул старосте распечатки. - Никто из присутствующих так и не смог прийти к верному ответу, поэтому на дом я даю вам еще две задачи. Аналогичное задание будет в олимпиаде. Если хотите наивысший балл, то вам придется как можно скорее понять их. Остальное мы разберем на факультативе. Урок закончился и Уён, попрощавшись с учениками, вышел из класса. Однако кое-кто не собирался его так просто отпускать. Он услышал нахальное “Эй!” за своей спиной. Чон собирался не обращать внимания на дерзкую девчонку, пока та не обратиться к нему должным образом. Но получилось у нее это не сразу и с явным трудом. - Эй! Постой! Я же сказала… Учитель Чон, стойте! - Не кричи Се Чжон. Ты в школе, а не дома, - наконец, остановившись и обернувшись, произнес он. - В чем дело? - Пересмотрите оценку за тест. - Ты допустила ошибку. - Эта задача не корректна. У нее нет правильного ответа! - Если ты его не нашла, это не значит, что ответа нет. Я не стану исправлять оценку ни тебе, ни кому-то другому. - Настаивал на своем Чон. Он собирался уйти, но девчонка не сдавалась. - Я показывала эту задачу репетитору. Он сказал, что решение, которое вы предлагаете полный бред. Пересмотрите мою оценку. Уён был возмущен и зол. Но педагогический этикет не позволял ему высказать и самой малости того, о чем он думал. Невоспитанная, твердолобая наследница конгломерата, уверенная в своей неприкосновенности, была слишком раздражающая уже в столь юном возрасте. - Советую сменить репетитора, - ответил он, развернувшись и пожелав уйти. - Советую вам сделать, как я сказала, - выпалила она. Чон вновь остановился. Он уже достаточно хорошо изучил ее характер, но никак не полагал, что дойдет до угроз в его адрес. - Ты уже считаешь меня некомпетентным. Так какая разница поставлю я тебе баллом больше или баллом меньше? Тебя не должно это задевать. Имея репетитора из университета, ты наверняка сдашь все экзамены и без моей помощи. А с положением твоей семьи оценка в аттестате не имеет особого значения. Но почему ты продолжаешь настаивать, Се Чжон? Дело в задаче? Или в том, что ее решила только Миран? - Она не ответила, лишь сильнее насупилась. - Найди способ решить задачу и победи в олимпиаде. Если сможешь, конечно. На этом их разговор закончился. Уён поспешил в следующий класс, а Се Чжон провожала его не самым дружелюбным взглядом.

***

Поблагодарив аджуму, которая положила Ёсану больше закусок к его порции, он сел на привычное место у окна. Столы для преподавателей в столовой стояли отдельно и каждый обучающийся знал, что их не следует занимать. Кан, усевшись и взяв палочки, вдруг обнаружил, что забыл взять свой любимый напиток. Он взглянул на большую очередь и решил, что получит его на выходе, но внезапно перед ним появился Чонхо. Последний раз они общались в ночь корпоратива. Чхве проводил его до дома и ушел, обронив скупое: “увидимся”. После этого никто из них не сказал друг другу и слова. Встречаясь на работе, они лишь пересекались взглядом, а после расходились в разные стороны. Ёсан считал их поведение максимально глупым, но почему-то продолжал вести себя подобным образом. Чонхо сел напротив и поставил перед Ёсаном напиток, который он забыл. Его внимательность задела струны души Кана, которая отозвалась тоскливой песней. Он привык к его заботе и сейчас очень четко чувствовал тоску. Ёсан скучал по нему. Стоило признаться в этом не только себе, но и Чонхо. Тогда его жизнь наверняка вернулась бы в прежнее русло. - Спасибо, - поблагодарил Кан. Чонхо лишь кивнул, но вновь не проронил ни слова. Это молчание напрягало и заставляло тревожиться. Неприятное чувство, словно червь точило сердце Ёсана. Желая от него избавиться, он решил вновь сделать первый шаг, искренне надеясь на ответную услугу: - Я думал, что ты и дальше продолжишь меня игнорировать. - Я признался тебе в любви, - напомнил Чхве. - Даже если я все еще злюсь, не могу заставить себя держаться в стороне. - Тогда следовало просто написать или позвонить… Ты скучаешь по мне? Чонхо оторвал свой взгляд от еды и устремил его на Ёсана. В обычной ситуации, Кан бы вызывающе посмотрел прямо ему в глаза и этого хватило бы, чтобы почувствовать возбуждение на кончиках пальцев. Чхве и сейчас хотелось прикоснуться к своему прекрасному возлюбленному, но сегодняшняя аккуратность Кана вызвала трепет в сердце. Впервые Чонхо почувствовал, что они на равных. - Скучаю. Очень… - ответил он. - Я тоже. - Ёсан произнес эти слова тихо, но, к счастью, они были услышаны нужными ушами. Он сжимал палочки в руках и, очевидно, нервничал, готовясь сказать следующее: - Хочу вернуть все, как было. Я помню про твое условие и принимаю его. Однако дай мне немного времени. Он вновь посмотрел на него, и Чонхо собрал всю силу воли только для того, чтобы удержать себя на месте. Ему хотелось вскочить, заключить Ёсана в своих объятьях и никогда не отпускать. Но следовало подождать. Еще немного. Совсем чуть-чуть… - В эти дни я много думал, - произнес Чонхо. И его серьезность напугала Кана. Чтобы успокоить возлюбленного, Чхве улыбнулся. Лишь после того, как плечи Ёсана немного расслабились, он продолжил: - Мы вместе больше года, но я понял, что практически ничего не знаю о твоей жизни. Уверен у тебя есть свои причины так себя вести. Когда будешь готов рассказать, я выслушаю. Между ними вновь повисло молчание. Ёсан тоже много думал и многое понял. Все свелось к тому, что Чонхо именно тот человек, который ему нужен. Пережитки прошлого следовало оставить и пойти вперед, крепко держа Чхве за руку. Ведь Чонхо другой. Он никогда не причинит ему боль, не обидит, не унизит. В этом у Ёсана не осталось сомнений. - Что делаешь сегодня вечером? - спросил Кан. Чонхо оторвался от поедания жареного риса и вопросительно посмотрел на него. Чтобы опередить его предположения, он продолжил: - Не хочешь сходить в парк развлечений? - Зовешь на свидание? - все равно удивился Чхве. - Хочу прокатиться на колесе обозрения. Составишь компанию? - Нас могут увидеть вместе… Мы поэтому и не ходили на свидания. Разве что только в ресторан… - Да или нет? Ёсан задает его же вопрос, который требует немедленного ответа. Чонхо ухмыляется и отвечает: - Конечно, да. - Тогда встретимся уже там? Факультативов же у тебя сегодня нет? Чонхо кивнул и вновь улыбнулся ему. Некоторое время он смотрел на Ёсана и выглядел слишком счастливый, чтобы суметь это скрыть. Кан ответил ему тем же, растянув губы в улыбке, но в этот момент его сердце сжалось от страха. “Надеюсь, ты будешь смотреть на меня так же после того, как узнаешь…”

***

Хонджун направлялся к спортзалу в надежде отловить Сана. Ведь где еще мог быть учитель физкультуры? Но этим вопросом за последние несколько дней он задавался слишком часто. После произошедшего и странных сообщений, Чхве применил неожиданную для Хонджуна тактику. Младший стал избегать его. Сан, конечно, не убегал от него, как только видел, но сократил их контакт до минимума. Это очень взбесило Кима. Но он не был достаточно импульсивным, чтобы поддаваться своим эмоциям. Поэтому пару дней Хонджун лишь наблюдал. Он заметил, что Сан хоть и держится на расстоянии все же не упускал возможности для оказания внимания. Иногда младший, проходя мимо, слегка задевал его плечом и в этот момент их пальцы сплетались на короткий миг. Он тайком подмигивал ему сидя на общих собраниях. Коварно улыбался, уходя первым, или намеренно не дожидался его, когда Хонджун уже был готов выйти с ним. Ким не понимал его хитрых любовных игр и это раздражало еще больше. Поэтому сейчас он искал его для того, чтобы наконец прекратить все это. Наверняка зная, что учитель физкультуры сейчас в спортзале следил за проштрафившимися учениками, Ким спешил на встречу с ним. Но на входе его ждала интересная встреча. Около двери притаилась ученица из выпускного класса. Она тихонько стояла, наблюдая в щель приоткрытой двери за происходящим в зале. В своих руках девочка сжимала небольшой конверт. “А вот и ты…” Поняв, зачем она пришла, Хонджун подкрался к ней. Он не хотел ее напугать, поэтому не сильно старался скрыть свое присутствие. Ученица вскоре заметила его, вздрогнула и спрятала за спиной любовное письмо. - У-у-учитель… - Уроки закончились, почему не идешь домой? - спросил Ким. - У меня факультатив… - Она сильно нервничала. - По физкультуре? - Нет… я… лучше пойду… Она попыталась улизнуть, надеясь не раскрыть причины своего присутствия здесь. Но Хонджун не был намерен оставлять эту ситуацию как есть. Он остановил ее и произнес: - Я знаю, зачем ты сюда пришла. - Она смутилась, покраснела и нервно закусила нижнюю губу. Хонджун старался выглядеть дружелюбным, чтобы не напугать ее еще больше. - Любовь - это прекрасное чувство, в ней нет ничего постыдного. Но учитель Чхве все равно не ответит тебе взаимностью. - Вы не можете знать наверняка… - Отношения между учителем и учеником не допустимы. - Запреты только в нашей голове, - тихонько ответила она. Её глаза были на мокром месте. Она шмыгнула носом и посмотрела на свое письмо. Хонджун тяжело вздохнул. Если даже ему и хотелось ее утешить, то он не мог поступать опрометчиво. Сонхва прав, нельзя водить с детьми дружбу. - Если продолжишь, у учителя Чхве будут проблемы. Его могут уволить, лишить лицензии, тогда он больше никогда не сможет быть преподавателем. - Почему? Он же ничего не сделал… - Таковы правила. - Но мы могли бы рискнуть… - За каждый поступок мы должны нести ответственность. Он так сильно тебе нравится? Готова прожить с ним всю жизнь? Но лет через десять, учитель Чхве не будет так хорош. Мужчины быстро стареют. - Мой папа выглядит хорошо. - Точно! А что скажут твои родители, когда ты приведешь такого жениха? Он будет без денег, плох собой… Она нахмурилась и наградила его недовольным взглядом. Хонджун понимал, что ей не хотелось ему уступать, ведь Сан действительно был прекрасен. Но даже будь они одного возраста, у нее не было бы шансов. - Сохрани эту любовь в своем сердце, как приятное воспоминание, и двигайся дальше. Поверь, в будущем ты встретишь более достойного и подходящего тебе человека. - Он протянул руку, чтобы забрать у нее письмо. - Давай договоримся, что это будет последнее? Ученица насупилась, вновь спрятала конверт за своей спиной. Она выглядела немного подавлено, но в итоге ответила: - Я перепишу и… это будет последнее. Но я вручу его сама. Не желая больше продолжать этот разговор, она развернулась и убежала. Ким проводил ее взглядом. Он надеялся, что ему удалось переубедить ее. Хонджун не успел обернуться, когда услышал за спиной знакомый голос. - Ты очень жесток, - произнес Сан. - Уверен, что через десять лет я буду так же хорош собой, как и сейчас. - Подслушивать нехорошо, - буркнул в ответ Хонджун, поворачиваясь к младшему. Чхве подпирал собой дверь. Он через прищур наблюдал за Кимом, который приблизился к нему на несколько шагов. Оставив между ними расстояние, Хонджун посмотрел на него в упор. - Такой решительный. Кажется, ты пришел мне что-то сказать? - Давай покончим с этим, - серьезно произнес Ким. В ту же секунду Сан изменился в лице. Не веря своим ушам, он продолжал смотреть на старшего, только теперь с широко распахнутыми от удивления глазами. Полностью сбитый с толку, Чхве теряет дар речи. - Все эти игры, они не для меня, - выждав немного времени, продолжил Хонджун. - Мне такое не нравится. Поэтому просто давай быть вместе. После случившегося на корпоративе, мы смело можем считать друг друга… Договорить Ким не смог, потому что Чхве схватил его за грудки, притянул к себе и впился в его губы жадным поцелуем. Для Хонджуна это стало неожиданностью, и поэтому он в панике забился в руках Сана, пытаясь его оттолкнуть. Но после такой шутки, что он решил с ним провернуть, Чхве не собирался его так просто отпускать. Принимая сладкую месть, Хонджун в конечном счете сдался и ответил на поцелуй. Его мягкие движения заставили Сана усмирить свой норов. Он последовал за ним в плен нежности. Когда, наконец, их губы разомкнулись, Ким улыбнулся. - Ты не представляешь, как сильно я испугался, - тихо произнес Сан. - В этом и был смысл. Все эти дни ты издевался надо мной и моим терпением. Я решил проучить тебя. - Но я не издевался, - фыркнув, возразил он. - Я дал тебе время подумать и ждал, когда ты сам ко мне придешь. - То есть хочешь сказать, что это был твой очередной хитроумный план? - Сан лишь широко улыбнулся. - А просто поговорить язык отвалился бы? - Я хоть и был в себе уверен, все же немного боялся, что после всего ты решишь уйти. Но раз теперь все окончательно прояснилось… - Сан вновь потянулся к Хонджуну и сорвал с его губ короткий поцелуй. - Теперь я тебя никуда не отпущу, хён. - Хорошо, - согласился Хонджун, улыбаясь в ответ. - Держи меня крепко, но только не здесь. И вообще не в стенах школы… Если нас кто-нибудь увидит, Сонхва оторвет тебе голову. - Почему только мне? - Потому что я его лучший друг и он всегда будет на моей стороне, даже если я стану преступником. - Ты сейчас пытаешься заставить меня ревновать? - Боже, нет! - тут же запротестовал Ким. - Но у тебя это получилось… Внезапные крики учеников, которые вернулись в спортзал и звали учителя, заставили Хонджуна в буквальном смысле выпрыгнуть из объятий Сана. Здесь в тени их вряд ли кто-то мог увидеть, но испуганный старший не знал куда себя деть. Чхве сдержав улыбку, схватил его за руку и шагнул к двери. Сердце Хонджуна замерло. - Успокойся, я ни за что не позволю лишить меня головы, - тихо произнес Сан. Он наполовину высунулся, желая попасть на глаза детям, которые надрывали глотки в его поисках. Они говорили недолго. Пока Сан получал от них краткий отчет о проделанной работе, он не позволил руке Хонджуна выскользнуть из плена его ладони. Он крепче сжал его пальцы и предотвратил любые попытки бегства, которые тот пытался предпринять, когда слышал приближающиеся шаги. Сославшись на мокрый пол в этой части коридора, он посоветовал ученикам воспользоваться другим выходом из спортзала. Попрощавшись с ними, Чхве вновь повернулся к Хонджуну. - Видишь? Ничего страшного не произошло. - Ким ему ничего не ответил. Он лишь вновь попытался вырвать из его хватки свою руку, но вновь проиграл в этой борьбе. - Раз мы теперь официально встречаемся, как насчет того, чтобы сходить поесть вместе? - Хорошо. Чего хочешь? - Хён угощает? - Хонджун кивнул. - Тогда хочу крабов… в том ресторане, где вы ели с Сонхва. - Может позовем его с собой? - пошутил Ким, но на лице Сана тут же отразилось недовольство. - Шучу я, шучу. Ты оказывается такой ревнивый. - Да, поэтому не провоцируй меня. - Не обещаю. Могу не сдержаться. Он рассмеялся, когда Сан вновь нахмурился. Но в итоге, они пообещали друг другу вести себя хорошо и не устраивать проверку прочности своих нервов.

***

Настроение было паршивое, и назревающий конфликт с обучающейся совершенно не добавлял радости в педагогическую жизнь. Эта работа приносила слишком много головной боли. Уён не мог сказать, что быть учителем ему абсолютно не нравилось. Но он так же не был уверен, что это поистине его призвание. Все чаще Чон думал о смене рода деятельности. Он даже задумывался о переезде. Однако куда бы Уён не отправился, там не будет одной важной составляющей - Пак Сонхва. Он соврал бы, сказав, что влюбился в завуча Пака с первого взгляда. Первое впечатление, которое они произвели друг на друга, было не самое лучшее - это факт. Интерес, однако, быстро вспыхнул в сердце Чона, правда подпитывался он желанием проучить надменного старшего. Но в итоге Уён влюбился. Он никогда не был обделен вниманием окружающих, поэтому легко заводил знакомства на одну ночь. Были, конечно, и те, с кем он “встречался”. Но эти отношения не длились слишком долго. Они ему надоедали, становились скучными. И когда появился Сонхва со своими непоколебимыми устоями, дурацкими правилами, что-то в Уёне щелкнуло и открылось. Интерес быстро перерос в некое наваждение, желание оказываться рядом. Будучи тем, кто всегда получал все и сразу, Чон правда не знал, как привлечь внимание Пака. Поэтому Чон пошел от “противного”. Он доставал его, выводил из себя, пакостил лишь бы на него обратили внимание. Уён не сомневался, что многие заметили его отчаянное желание быть замеченным Паком. Казалось, что лишь сам Сонхва оставался слеп и глух к его потугам. И как же Уён был рад, когда узнал, что все-таки смог проникнуть за стены укрепления сердца Пака. Но рабочие будни убили все счастье. Уроки давно закончились, дополнительные занятия тоже и коллеги потихоньку расходились по домам. Уён задержался, решив доделать задания к олимпиаде. Ему хотелось поскорее разделаться с этой рутиной, которая отнимала слишком много сил, времени и занимала много мыслей. - Не переусердствуйте, учитель Чон, - прощаясь, заметил один из коллег. Уён лишь вяло улыбнулся и пожелал хорошего вечера, а после вновь уткнулся в монитор ноутбука. За работой время шло незаметно. Он бы и не взгляну на часы, если бы не отвлекся на телефон. Пришло сообщение от мамы Миран. Уён пытался до них дозвониться, но не мог. Тогда он написал сообщение и, наконец, получил ответ. Миран вновь пропустила два дня занятий и теперь ее мама уверяла, что завтра девочка придет в школу. Тяжело вздохнув, Чон открыл табель успеваемости ученицы. Из-за пропусков ее средний балл был ниже среднего. Но за эти месяцы классного руководства, он мог точно сказать, что девочка может быть лучшей в своей параллели. Тяжело вздохнув, Чон закрыл табель. Вновь взглянув на часы, он понял, что задерживаться больше не стоит. Но именно в этот самый момент в учительскую вошли и Уён услышал: - Проблемы с учениками? Обернувшись, Чон увидел Сонхва. Завуч подошел ближе и взглянул на его рабочий стол, который был в легком беспорядке. Уён устало улыбнулся ему и ответил, что проблем нет. Мысленно он подумал: “откуда ты все знаешь?” - Если нужна помощь, то лучше не скрывай… - Откуда взялся этот альтруизм? Ты не ошибся? Перед тобой я - Чон Уён. Заметив, как маленькая морщинка на лбу Пака стала глубже, Уёну захотелось извиниться за свой сарказм. Что он и сделал. И все же кошки на душе продолжали скрестись. Отношение Сонхва к его нескромной персоны после “сладкого сна” заметно изменилось. Он стал к нему более лояльным. Не раздражался на привычные его подколы, практически не избегал и даже один раз похвалил при всех. Такая перемена, несомненно, нравилась Чону, но интуитивно он чувствовал подвох. Что-то было не так, и это гложило его. Уён боялся, что данная вежливость может быть своего рода извинениями за то, что Пак сделал с ним. - Так почему ты все еще здесь? - спросил Сонхва. - Доделывал задания по олимпиаде. Завтра распечатаю и принесу. - Сворачивая окна на ноутбуке, ответил Чон. - Можешь прислать в электронном виде… Уён что-то ответил, но его слова пролетели мимо ушей Пака, потому что взгляд вновь наткнулся на засос за ухом. Теперь он не был столь очевидным, но Сонхва, зная о его существовании, так или иначе находил его всякий раз, как сталкивался с младшим. Эта отметина словно маленькая насмешка, продолжала дразнить своим существованием. Когда Чон заметил, что Сонхва притих, он вновь обернулся и заметил скорбное выражение на его лице. Опасения стали реальностью. Он нахмурился и спросил: - Сонхва, ты сожалеешь о случившемся? Не то чтобы он хотел услышать подтверждение, но следовало уже на этом этапе все прояснить. В противном случае они не смогут двигаться дальше, если это “дальше” вообще для них существовало. Молчание Пака стало ответом на его вопрос. Сонхва отвел взгляд, возможно, даже немного смутившись. Уён ухмыльнулся и подался вперед. Он схватил завуча за галстук, зажим с которого слетел и отскочил в сторону чуть не повредив целостность белой рубашки. Чон потянул Пака на себя, и заставил упереться руками во что придется, лишь бы не упасть на него. Их лица оказались в опасной близости. Сонхва казался напуганным и растерянным. Он попытался отстраниться, но Уён держал крепко. - Может, мне тоже стоит оставить след от поцелуя на твоей шее? Это будет честно, так не считаешь? Первая попытка исполнить свою угрозу, у Чона провалилась. Пак успел схватить его за плечо и удержать на месте. Но младший не собирался так просто сдаваться. Он предпринял вторую попытку, в этот раз действуя увереннее и резче. Уён вскочил на ноги. Сонхва инстинктивно отступил назад, но ловкий мучитель успел обхватить его за талию и прижать к себе. В одно мгновение он оказался зажатым между столом и Чоном. - С ума сошел? Нас могут увидеть, - возмущался Пак, толкнув паршивца и желая вырваться из его рук. - Все уже ушли, - констатировал Уён, попутно наматывая чужой галстук на кулак. - Здесь камеры, дурак! - почти взвыл Сонхва. Чон бросил короткий взгляд на два поблескивающих под потолком прибором. Судя по его улыбке, которая стала только шире, наличие возможных наблюдателей младшего нисколько не смущало. - Скажем, что мы подрались, - ответил он. - Ты точно спятил! Это вообще не похоже на драку. Отпусти. - Пака успешно проигнорировали. Тогда он повторил вновь, превратив требование в просьбу: - Пожалуйста, Уён, отпусти меня. - Но я не хочу, - честно признался Чон. - Давай представим, что это мой сон? Его упрямство и бесстыдство сводило Сонхва с ума. Когда Уён вновь потянул к нему свои губы, он попытался увернуться. Но поняв, что проигрывает это сражение, Пак завопил: - Я сделаю все что захочешь! Пожалуйста! Но только не здесь! На самом деле была велика вероятность, что Чона ничто не остановит. Однако он все же отстранился. Почувствовав, что больше на него никто не давит, Сонхва открыл крепко зажмуренные глаза и увидел победоносную улыбку на лице Уёна. Довольный собой, он нехотя отступил, но в руке по-прежнему держал чужой галстук. Хотя его хватка была уже не такой крепкой, Сонхва не терял бдительности. - Хорошо, хён, уговорил, - наконец, позволив Паку вздохнуть спокойно, произнес Уён. - Тогда пойдем на свидание. - Что? Свидание? - Ну, это когда два человека, что нравятся друг другу, проводят время вместе. Они гуляют, за руки держатся, целуются… и еще они… - Глаза Сонхва с каждым его словом становились все больше. Старший покраснел то ли от злости, то ли от смущения. Сейчас он выглядел так смешно, что Чон не смог сдержать смешка. - Прости, хён. Успокойся. Я шучу. - Что именно из всего сказанного твоя шутка? - решил уточнить Пак. - Можем закончить все поцелуем. - Мы даже за руки не будем держаться. - Хорошо. Это нисколько не помешает мне тебя поцеловать… - Нет… Боже! Я не об этом… Уён вновь рассмеялся, а после маленькое чудовище призналось: - Хён, ты очень забавный. Не могу перестать тебя дразнить. - В ответ на его слова Сонхва лишь нахмурился. - Так что? Ты согласен пойти со мной на свидание? - Да, но только чтобы успокоить свою совесть. - Той ночью ты был таким бессовестным. Вырвав свой галстук из руки Чона, Сонхва молча поправил одежду. Он решил не доставлять младшему еще больше удовольствия, проигнорировав очередной подкол. Пак быстро вернул себе серьезный вид, хотя маленькая морщинка между бровей все еще выдавала его негодование. - Одно приличное свидание, - произнес Сонхва. - И мы в расчете. - Как вам будет угодно, господин Пак, - ответил Уён с немеркнущей улыбкой на лице.

***

Они договорились встретиться у входа в парк развлечений. Ёсан пришел немного раньше назначенного времени, но Чонхо уже ждал его. Он подошел к нему, схватил за руку и потянул за собой. Обескураженный Чхве, если и хотел о чем-то спросить, то решил этого не делать. Он просто шел рядом с Каном, крепко держа его руку. Время было позднее, в будний день людей было немного. Поэтому они быстро и беспрепятственно добрались до колеса обозрения. Взяв билет и дождавшись своей очереди, они, наконец, оказались в стеклянной кабинке, которая начала их поднимать, открывая перед глазами город, освещенный заходящими лучами солнца. Чонхо наблюдал за Ёсаном и терпеливо ждал, когда тот решит заговорить. Он переживал, так как за это времени они не сказали друг другу и пяти слов. Однако Чхве боялся нарушить эту гнетущую тишину. Он просто не знал с чего начать. Стоит ли говорить о своих чувствах или спросить о беспокойстве Ёсана? Было ли то, что его гложет реальным или это он надумал себе сам? Чонхо терялся в догадках, это сводило с ума и тяготило душу. Сердце до боли сжималось всякий раз, как приходилось об этом думать. Внезапно он стал таким нерешительным. Но вот, когда сил терпеть больше не было, Ёсан заговорил первым. - В университете я впервые влюбился по-настоящему в своего одногруппника, - начал он. - Тогда я был очень счастлив. Любовь окрыляла, и я даже мог не спать по несколько дней, стараясь совмещать встречи с ним и учебу. Все казалось идеальным. Он был внимательным, заботливым, немного эгоистичным, но тогда я не обращал на это внимание. Моя прекрасная первая любовь была безупречной целых полгода. Он был моим первым… С ним я раскрыл себя… Ёсан рассказывал спокойно, даже с некой отстраненностью. Словно это не была история его жизни. Он смотрел в окно на маленьких человечков внизу, а Чонхо тем временем не мог даже пошевелиться. - Я ему всецело доверял и никогда не думал, что этот человек, которого я так сильно любил, сможет причинить мне вред. Кабинка почти поднялась на самый верх. Лучи солнца скользнули по ним и осветили, оставив от них лишь тени. Чонхо всматривался в силуэт Ёсана и очень старался держать себя в руках. Ощущение неизбежной катастрофы нависло над ним, как дамоклов меч. Он уже понял, что эта история ничем хорошим не кончиться. Ему хотелось немедленно остановить Ёсана, попросить не говорить. Но тогда все усилия Кана, старания, которые он сейчас прикладывал ради него, будут проделаны в пустую. Поэтому Чонхо терпел, сжав пальцы в кулак, и продолжал слушать. - К тому времени мы часто оставались друг у друга. От родителей мы, конечно, все еще скрывали свою связь, но быть порознь не могли. Однажды его семья уехала на выходные отдыхать, и дом оказался в нашем распоряжении. Мы собирались провести целых три дня вместе. Я был так счастлив и воодушевлен. - Губ Ёсана коснулась грустная улыбка. - Первый день и в самом деле оказался сказочным, а утро второго дня волшебным. Но в обед все изменилось. Пришли его друзья. Я был с ними знаком, поэтому не сильно возражал, когда он попросил, чтобы они “потусовались” с нами. Я думал, что они уйдут через час, два или хотя бы вечером. Но я ошибся… - Впервые с момента начала рассказа, голос Ёсана дрогнул. - Этот случай научил меня не доверять никому, кроме себя. Он наконец повернулся к Чонхо, и тот увидел в блеске его глаз глубокую рану, что осталась на сердце Кана. - Не говори, если не хочешь… - шепотом произнес Чонхо. Но его слова были больше похожи на мольбу. - Ко мне приставал один из его друзей, - упрямо продолжил Кан. - Сначала он делал это ненавязчиво и тайком. Но вечером, когда они выпили лишнего, все стало куда более очевидным. В ту ночь я не хотел спать ни с ним, ни с его другом… но мне не оставили выбора… - Эти ублюдки… Ёсан… не надо… больше ничего не говори… - попросил Чонхо. Внутри него все сжалось. Если души не существует, то откуда эта нестерпимая боль? Злость кипела внутри него и, казалось, он может задохнуться от ее удушающей силы. Но теплые руки Кана, в которые он взял его кулаки, в одно мгновение утешили его разболевшееся сердце. - Чонхо, - начал Ёсан с улыбкой, заглядывая в глаза своему возлюбленному, - когда мы только начали, ты всегда спрашивал, прежде чем что-то сделать. Даже чтобы взять меня за руку, тебе требовалось разрешение. Спасибо… - Слёзы скопились в уголках его глазах, но он всеми силами старался сдержать их. - Чонхо, кажется, я уже тогда влюбился в тебя. Но мне так страшно было ошибиться вновь. Мне так жаль… Прости, что заставил так долго ждать… - Забудь! - Вдруг выпалил Чонхо. Упав на колени перед ним, он взял его лицо в свои ладони. - Забудь, что я говорил тебе. Все мои требования… Выкинь их из головы. Если надо никогда не переступай порог моего дома. Мне достаточно быть с тобой рядом. Не важно где. И если ты сам когда-нибудь захочешь, мы найдем место только для нас двоих. Ёсан… - Я люблю тебя, Чонхо. Очень сильно… Чонхо подался вперед и обхватил Кана руками, заключая в объятья. Ёсан уткнулся в его шею, обняв в ответ. В таком положение они провели некоторое время. Кабинка медленно опускалась вниз, желая вернуть их в свой мир. Отпрянув, Чонхо вытер влажные дорожки от слез со щек Ёсана. В ответ Кан поцеловал его в лоб, и улыбнувшись спросил: - Теперь все хорошо? - Было хорошо… но теперь будет все замечательно. Чонхо взял его за руку, и вывел из кабинки колеса обозрения. Он вел за собой Ёсана с уверенностью, что больше никогда ни при каких обстоятельствах не отпустит его. Он всегда будет рядом, защищая от любых невзгод, печалей и разочарований. Ничего другого кроме своей любви Чонхо больше предлагать не станет. И этого им двоим будет вполне достаточно.