Я люблю тебя, учитель...

С собой Сонхва принес огромную кипу бумаг, положил ее на стол перед директором. Женщина с усталостью взглянула на стопку олимпиадных заданий, тяжело вздохнула и взялась за ручку. Ей предстояло заверить все экземпляры. Пак, вооружившись печатью, штамповал каждый лист. В течение часа они должны были работать как единый слаженный организм, чтобы справиться со всем быстро. Но что-то шло не так. Почти с самого начала процесса листы разлетались, не собирались, а печать не ставилась. Сонхва злился, но сохранял молчание, и лишь недовольное сопение выдавало его настрой. Женщина поглядывала на своего друга, теряясь в догадках. - Ты сегодня рассеянный, - заметила она, подписав очередной вариант заданий. - Это на тебя не похоже. Что-то случилось? Сонхва хлопнул печатью по листку, посмотрел на нее и ответил: - Не отвлекайся. Я хочу поскорее закончить и пойти домой. - Тогда делай все как надо. Они вновь продолжили работу в скромном молчании. Но Пак знал, что долго она молчать не сможет. Поэтому уже ждал, когда женщина найдет повод для разговора. Однако ее внезапный вопрос, застал его врасплох. - Вы с Уёном, наконец, поладили? Раньше ты так много говорил о нем, что сейчас даже как-то скучно без твоих истерик. - Я никогда не истерил, - возразил Сонхва, продолжая хлопать печатью по несчастной бумаге. - Приходил ко мне каждый день, рассказывал о его проделках, ругался, ходил из угла в угол. Ты о нем так много думал, что даже забывал о своих обязанностях… и меня, к слову, от работы тоже отвлекал. - Если бы не я, ты бы о работе не вспоминала, - заметил он, а женщина согласно кивнула, посчитав его замечание справедливым. - В любом случае… Как поживает, Донхэ-сонбэ? Женщина прищурилась, взглянув на него. Они были слишком давно знакомы, чтобы знать об уловках друг друга. Сонхва оставалось лишь надеяться, что она поймет его желание не говорить о Чоне. - Ты упоминаешь моего мужа лишь когда хочешь перевести тему разговора, - с досадой произнесла она. - Не то чтобы я хочу выпытывать у тебя подробности личной жизни, но… Она вдруг замолчала. Обернувшись, Сонхва увидел легкую улыбку на ее лице. Старшая смотрела на него с некой мечтательностью. Прежде чем он успел что-то спросить, она продолжила: - Сейчас ты похож на себя со второго курса. Такой же суетной, нерешительный и слишком серьезный на вид, из-за бесконечного потока мыслей в голове. Ты такой, когда влюблен. Эти слова заставили сердце Сонхва дрогнуть. Он и сам ощущал перемены в себе, но все же пока предпочитал обманываться. Как и тогда, на втором году обучения в университете, Пак испытывал что-то, что доставляло дискомфорт и не давало покоя его душе. Ему это не нравилось. Он хотел лишь тихого и мирного существования, но Чон ворвался в его жизнь, словно тайфун, уничтожая все стены, которыми Пак огораживал свое сердце. - Я должен был повзрослеть… - произнес он. - Так и есть, - заметила женщина. - Поэтому я надеюсь, что ты не повторишь ошибки прошлого. Сонхва заметил, как ее улыбка померкла на мгновение. Уже прошло много времени, но иногда маленькая заноза, колола их сердца, напоминая об упущенной возможности. Несмотря на это, Сонхва мог с уверенностью сказать, что никто из них больше не сожалел об ошибках прошлого и не сложившегося совместного будущего. - Неужели со стороны все так очевидно? - задал Пак вопрос. Он всегда старался скрывать свои истинные чувства. - Нет, - ответила директор. - Мне Хонджун про вас с Чоном рассказал. Она рассмеялась, когда Сонхва закатил глаза и буркнул, что этого следовало ожидать. Женщина продолжила дразнить друга, пытаясь выпытать подробности, но тот предпочел хранить молчание. Возможно, она бы добилась желаемого и услышала занимательную историю из первых уст, но стук в дверь прервал их. На пороге кабинета возник Уён, заставляя удивиться Пака и подумать, что младший слишком хорошо подгадал момент для появления. - Директор Ким, можно с вами переговорить? - спросил Чон. Женщина кивнула в ответ, но он не спешил начинать разговор. Бросив короткий взгляд на Сонхва, он добавил: - Это касается того вопроса, что мы ранее обсуждали… Директор сразу же поняла, о чем речь. Она посмотрела на своего завуча и попросила оставить их с Чоном одних. - Я сама доставлю печати и соберу все. Можешь быть свободен. - В чём дело? Есть что-то, чего я не должен знать? - нахмурившись спросил он, устремив свой строгий и полный подозрения взгляд на женщину. - Ты знаешь достаточно. Не беспокойся, мы с учителем Чоном не задумали никакой шалости, только гадость. Её чувство юмора оставляло желать лучшего. Сонхва не всегда понимал, говорит она серьезно или это очередная шутка. В этом они, наверно, даже были похожи с Уёном. Вдруг заметив их сходство, Сонхва подумал, что очевидно его просто тянет к подобным людям. Он вышел из кабинета, но уходить не спешил. Интуиция Паку подсказывала, что здесь дело нечисто. Возможно, это ложное предчувствие проснулось в нем из-за Уёна, который до этого доставлял много хлопот. Беспокойство нарастало с каждой новой минутой раздумий. Оно усилилось, когда Чон вышел из кабинета с мрачным видом. И хотя младший, заметив его присутствие, поспешил скрыть от него свое плохое настроение, было уже слишком поздно. - Что произошло? - тут же спросил Пак, не желая ходить вокруг да около. - Ничего. - Это как-то связано с учениками? Уён, скажи, если нужна помощь. Я не откажу и… - Договорить он не смог, потому что Чон его перебил. - Как насчет субботы? Сонхва не понял его вопроса, поэтому уставился на него непонимающим взглядом. Уён совершенно непринужденно добавил: - Это лучший день для свидания. - Что? Мы серьезно сейчас будем говорить об этом? - Почему нет? - разводя руки в стороны, удивился Чон. - Ты избегаешь этого разговора. Поэтому я не стану отвечать на твои вопросы, пока не получу ответы на свои. - Выдвинул он условие. - Куда ты хочешь пойти? В какое время? Может есть особенные пожелания? Сонхва вдруг показалось, что если он его не остановит, то Уён будет целую вечность придумывать вопросы и ни разу не повториться. Он вновь удивился его неиссякаемой энергии и напору. - Не могу в субботу, - произносит Пак, перебивая бесконечный поток слов Чона. - У меня уже есть планы. Между ними повисла недолгая тишина. Уён смотрел на Сонхва с недоверием. Очевидно, он подумал, что Пак вновь пытается надурить его. Чон не скрывал своего разочарования. Он недовольно фыркнул и отвернулся. - Другого ответа ты дать не мог. - Нет, я правда… - Сонхва сначала хотел оправдаться, но в итоге произнес: - Давай встретимся в пятницу вечером. Тебя устроит? - Отлично! - тут же воодушевился младший, удивляя своей быстрой сменой настроения. На его лице тут же возникла улыбка, выражающая искреннюю радость. Сонхва не сразу осознал, что улыбается ему в ответ. Но опомнившись, он вновь стал серьезным. - Теперь ответь на мой вопрос, - напомнил Пак про их уговор. - Нет, - не задумываясь отказался Чон. И прежде чем он успел возмутиться, добавил: - Я не верю тебе. Что если, получив ответ, ты найдешь миллион причин не идти со мной на свидание? - Я пойду, даже если ты не скажешь… - Вот и договорились. На этом их разговор закончился. Никакие уговоры не могли переубедить Уёна рассказать ему “секрет”. Они болтали всю дорогу до учительской, а потом и весь путь до общежития. Чон увязался за Паком. Остановившись у входа, Сонхва обернулся, чтобы попрощаться, но заметив задумчивый взгляд Уёна, промолчал. Младший смотрел на этаж, где жили преподаватели. - Может идея переехать не была такой плохой? - вдруг произнес он. - Попросил бы комнату напротив твоей. Заходил бы к тебе в гости... - Вот еще! Мне хватает тебя на работе. Не хочу, чтобы ты доставал меня еще и по вечерам. - Ты совсем неромантичный, - вновь разочарованно заметил Уён. - Подожди… - Сонхва вдруг осенило. - С директором вы обсуждали переезд? Ты правда собираешься это сделать? - О, нет! - поспешил опровергнуть Чон. - Я слишком сильно люблю свою большую кровать, чтобы променять ее на жесткий матрас общежития. - Почему я тебе не верю? - Не знаю. Я всегда был искренен с тобой. У тебя нет причин мне не доверять. Сонхва тяжело вздохнул. Уён был весьма прямолинейным, но он бы поставил высказанное им утверждение под сомнение. Но это ничего бы не дало, да и на новый спор у Пака не было сил. - Поезжай домой осторожно. Уён широко улыбнулся и ответил: - Твое беспокойство делает меня счастливым. Но было бы гораздо лучше, желай мы друг другу спокойной ночи, лежа в теплой постели… - Язык твой без костей! - воскликнул Сонхва, но в голосе его не слышалось раздражение или возмущение. Он с трудом сдерживал улыбку, которая так старательно пыталась явить себя в ответ на флирт упрямого младшего. - Все, уходи. - Настанет день и мое желание исполниться! Не сомневайся в этом, Пак Сонхва! - веселясь, кричал Уён вслед скрывшемуся в дверях общежития старшему.

***

Осторожно держа в руках горячую кастрюлю, Чонхо поставил ее в центр стола и открыл крышку. Приятный аромат тут же ударил в нос Ёсана. Он улыбнулся, заглядывая внутрь и отмечая, что еда выглядит вполне съедобно. - А говорил, что готовить не умеешь, - припомнил Кан, протягивая Чхве свою тарелку, чтобы тот ее наполнил. - Я впервые попробовал несколько дней назад. - Честно признался он. - После первых двух проб, мне пришлось час очищать обгоревшие кастрюли. Мама была в ярости и сказала, что лучше мне вообще не подходить к плите. - Но сейчас выглядит хорошо. Чонхо был очень благодарен, что Ёсан не только разрешил использовать его кухню, но и согласился попробовать, возможно, не самое безопасное для желудка рагу. Теперь он с волнением наблюдал за тем, как Кан взял ложку, зачерпнул немного бульона, поднес его ко рту, попробовал и… Ёсан поджал губы, с трудом проглотил то, что намеревался съесть. Он попытался скрыть растерянность за улыбкой, но внимательного Чонхо было не обмануть. Взяв ложку, Чхве попробовал свою стряпню и поморщился. - Почему так сладко? Я же вроде добавлял соль. - Не все так плохо, - произнес Ёсан, закидывая в рот кусок картошки. - Овощи хорошо потушились. - Не ешь это, - попросил Чонхо, отбирая у него тарелку и столовые приборы. Кан возражать и препятствовать возлюбленному не стал. Чонхо быстро все отправил в раковину. Было понятно, что очередной кулинарный провал его расстроил. Он так яростно тер тарелку, словно хотел не от рагу ее отмыть, а от следов преступления. Кан поднялся, подошел и обнял со спины, положив подбородок ему на плечо. Как только Чонхо почувствовал тепло его объятий, то заметно расслабился. - Я заказал курочку, ее скоро должны привезти, - произнес Ёсан над его ухом. - То есть ты с самого начала в меня не верил, - констатировал он. Чонхо заметно помрачнел и надулся, но Ёсан счел его в этот момент чертовски милым. Кан запустил руки под фартук, который только добавлял образу Чхве очарования, и крепче сжал его в объятьях. Он теснее прижался к широкой спине, а затем чмокнул Чонхо в шею, повторяя его любимую привычку. - Я бы съел все до последней ложки, потому что, несмотря на вкус, это рагу было приготовлено с любовью. - Попытка похвалить мои старания засчитана, - отозвался Чонхо, поворачиваясь к Ёсану. После откровенного разговора на колесе обозрения их отношения перешли на какой-то иной уровень. Теперь Чонхо казалось, что они счастливые молодожены, опьяненные своей любовью друг к другу. Из-за этого было немного трудно скрываться на работе. Хотя, казалось бы, проблем не должно быть, ведь до этого они с Ёсаном неплохо справлялись. Но сейчас желание выразить свои чувства всеми возможными способами было так сильно, что Чонхо приходилось закусывать губу, чтобы боль возвращала ясность уму. В дверь позвонили. Пришел курьер, и Чонхо поспешил забрать заказ. Ёсан наблюдал за ним, а в голове неустанно крутилась одна мысль: “Я счастливчик!” Он действительно был счастлив как никогда. Это чувство окрыляло, придавало силы. Кан был благодарен судьбе за то, что в его жизни появился именно Чонхо. Пока они вновь готовились к ужину, телефон Ёсана зазвонил. Кан посмотрел на определившийся номер и сбросил звонок, словно это была очередная надоедливая реклама. Чонхо не обращал на это никакого внимания, пока телефон не зазвонил вновь. Мысли, возникшие в его голове, взвалили на сердце тяжелый груз. Несмотря на свои переживания, Чхве сделал вид, что ему это не интересно. К его сожалению, Ёсан не был дураком и слишком хорошо его знал, чтобы не повестись на плохие актерские навыки Чхве. - Почему ты не спрашиваешь, кто звонил? - вдруг задал вопрос Кан. Чонхо посмотрел на него в упор и ответил: - Раньше я боялся, что мои расспросы отвернут тебя от меня. Теперь я думаю, что ты сам расскажешь, когда захочешь. Но я совру, если скажу, что эти звонки меня не беспокоят. Ёсан понимающе кивнул и прежде, чем Чонхо успел вернуться к своему делу, он произнес: - Мне предложили работу в университете. - Чхве удивленно уставился на Кана. - Освободилась должность, и мой профессор очень хочет видеть меня своим коллегой. - Это хорошая возможность. - Да, предложение неплохое. Я обещал подумать. - Такое место долго пустовать не будет. - Профессор очень настойчив, а ректорат к нему прислушивается. Предлагаемые ими условия хорошие и зарплата лучше, но не уверен, что это то, чего я хочу. Мне нравится работать с детьми, хоть не все они очаровательны в своей природе. И есть еще ты… - Ёсан запнулся, опустил взгляд. - Если я буду работать в университете, мы будем реже видеться. Я… не хочу, чтобы ты подумал… Чонхо обошел стол. Оказавшись рядом с Ёсаном, он взял его руки и сжал в ладонях. С улыбкой, но серьезно, Чхве ответил: - Мы уже доказали, что нужны друг другу. И я найду способы видеться с тобой, даже если ты решишь стать космонавтом. - Что? Космонавтом? Скорее меня заберут инопланетяне, - прыснув от смеха, заметил Кан. - Кто позволит им это сделать? - возмутился в ответ Чхве. - Пусть даже и не смотрят в эту часть земного шара! Ёсан рассмеялся сильнее. Настроение, которое намеревалось испортиться, вновь поднялось. Чонхо наклонился к нему, и он с удовольствием позволил сорвать со своих губ короткий поцелуй. - Я правда безумно тебя люблю, Чхве Чонхо. - Рад, что эти слова ты больше не боишься произносить, - улыбнувшись, ответил он. - Я тоже тебя люблю, моё сокровище - Ёсан…

***

Пятница настала очень быстро. Возможно, виной всему было предвкушение, с которым Уён жил всю неделю. Он был так воодушевлен предстоящим свиданием, потому его совершенно не волновали проблемы с олимпиадой и недовольные ученики. Чон просто игнорировал надоедливую Се Чжон, которая, кажется, собиралась пожаловать отцу. Что он мог ему сделать? Уволить? В любом случае сейчас его заботил только Пак Сонхва. Все эти дни Уён старался минимизировать контакт с ним, давая Паку возможность насладиться покоем перед предстоящей встречей. Эта была своего рода ответная услуга, за согласие пойти с ним на свидание. За это время Сонхва, по замыслу Чона, должен был свыкнуться с неизбежностью. Но сам Уён и не предполагал, что в вечер пятницы его обуяет страх. Они договорились, что Чон заедет за Сонхва в восемь. Опасаясь быть замеченными знакомыми, парочка договорились встретиться у кофейни, которая расположилась недалеко от общежития. Уён подъехал на несколько минут раньше. Ему не хотелось, чтобы Сонхва… красивый, готовый к свиданию Сонхва ждал его на улице. Он бы обязательно привлек внимание окружающих, а Уён определенно точно стал бы ревновать всякого, кто посмел бы посмотреть на его прекрасного возлюбленного. Ожидая Пака, он елозил на сиденье. Нервозность заставляла Уёна суетиться. Он то и дело поправлял прическу. Он то застегивал верхнюю пуговицу рубашки, то расстегивал две. Это было похоже на безумие. Перед свиданием Чон метался по гардеробной, в поисках идеального наряда для первого свидания с Паком, но теперь, смотря на себя, он думал, что выглядел недостаточно эффектно. Ему хотелось, чтобы Сонхва был впечатлен и покорен. Но от чего-то Чон перестал быть в себе уверен, как только заметил приближение старшего. Выскочив из машины, Уён столкнулся с Сонхва, который был одет в черное худи, джинсы и кроссовки. Они оба осмотрели друг друга с ног до головы. Выглядели они как люди из параллельных вселенных, которые никогда не пересекались. Волнение Уёна усилилось, когда Сонхва вдруг произнес: - Ну, хотя бы ты не встречаешь меня с цветами. Возможно костюм, который Уён выбрал, выглядел немного торжественно, но он и не рассчитывал, что Пак решит кардинально поменять свой стиль. Чон привык видеть его с галстуком, в отглаженных рубашках и брюках со стрелками. Он и представить себе не мог, что Пак мог выглядеть так. Это лишний раз указывало на то, что Уён абсолютно не знал его. Этот факт, как и слова старшего, болезненно укололи сердце. - Не смотри на заднее сидение, - попросил Уён, когда они садились в машину. Стоило Сонхва оказаться внутри, как его носа коснулся приятный цветочный аромат. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать наверняка - букет цветов лежал позади и ждал его. Пак посмотрел на Уёна, который определенно точно был смущен сложившейся ситуацией, а также, очевидно, раздражен. Младший отвернулся и сделал вид, что наблюдает за потоком машин через зеркало. Он завел машину, включил поворотник и намеревался присоединиться к движению, но очередной вопрос Пака выбил его из колеи. - Ты повезешь меня в ресторан? Судя по выражению лица Чона, он оказался прав. - Я настолько предсказуем? Сонхва кивнул и Уён скривился. Ему бы очень хотелось скрыть свое ощущение полного фиаско, но у него определенно точно это не получилось. Он не знал, что за выражение лица сейчас было у Пака, потому что смотреть на него было страшно. Уён даже начал жалеть о том, что настоял на свидании. В конце концов, как говорят мудрые мира сего: “Насильно мил не будешь”. Вероятно, именно это Сонхва и был намерен ему доказать этим вечером. - Что ж… - протянул Уён, после короткой паузы. - Если не хочешь, не заставляй себя. Ты можешь уйти… - Я не хочу в ресторан и только, - перебив, произнес Пак. - Тогда… что будем делать? Уён, наконец, нашел в себе силы и посмотрел на старшего. К его удивлению, Сонхва улыбался. И эта улыбка была коварной, ему стало немного не по себе. Он вдруг почувствовал себя кроликом в клетке с волком - странное и редко испытываемое им чувство. - После перекрестка поверни направо, а затем около школы налево, - скомандовал Пак, продолжая улыбаться. Чон был шокирован и обескуражен полной потерей контроля над ситуацией, но несмотря на это охотно следовал всем указаниям новоиспеченного штурмана. Всю дорогу он пытался предугадать замысел Сонхва. Вариантов было много, один невероятнее другого. Но в конечном счете, все оказалось очень банально. Стоя перед афишей кинотеатра, Уён поморщился. Герои с постера взирали на него с серьезными лицами. Название “Звездные войны” крупными буквами расположилось внизу и напоминало о величии всей франшизы. Чон не мог поверить, что все обернулось именно так. Ему пришлось отменить бронь в ресторане в самом красивом месте Сеула, чтобы оказаться на отшибе в кинотеатре, где показывали нашумевшие киноленты прошлых лет. Он не знал, как Сонхва удалось это сделать… Точнее он не был уверен в том, что старший это не подстроил. - Здорово, правда? Я так обрадовался, когда они выбрали для фильма именно эту неделю показа. - Произнес Пак, вернувшись с попкорном и содовой. Он действительно выглядел очень счастливым. - Теперь у тебя будет возможность полюбить этот шедевр! - Вот так радость… - буркнул Чон. Заметив кислое выражение лица Уёна, Сонхва применил его же тактику и произнес: - Если не хочешь, можешь уйти. Я заставлять не буду. Чон нервно хохотнул, резко повернулся, выхватил свою содовую из его рук и направился к залу. Сонхва с трудом сдержал смех. Он поджал губы, но улыбка все же расплылась по его лицу. “Он всегда был таким милым?” - подумал Пак, следуя за Чоном. Зал был практически пуст. Помимо Уёна и Сонхва было еще человек семь, не больше. Они расположились в самом центре маленького зала. Чон покрутил головой, осматривая пространство. Кинотеатр был старый, наверно поэтому он не пользовался большой популярностью. Или все дело в репертуаре этого месяца? Наверняка он знать не мог. Сонхва удобно уместился в любимом кресле и посмотрел на рядом сидящего Уёна. Младший в своем костюме казался чуждым, неуместным в этом месте. Он хмурился, его недовольство было очевидным. Но несмотря на это, Сонхва впервые был рад упрямой натуре Уёна. Потому что именно она позволила ему пересилить его “не хочу”. - Тебе понравится, верь мне, - чуть наклонившись, шепнул Сонхва, когда свет в зале начал тускнеть. - Мне понравится больше, если мы будем держаться за руки, - ответил он, протягивая ему свою раскрытую ладонь. Сонхва ухмыльнулся и отвернулся, вновь уставившись на большой экран. Уён что-то пробубнил, но Пак не разобрал. Он уже всецело был погружен в просмотр своего любимого фильма. Первое время со стороны Чона доносились какие-то фыркающие звуки. Засранец активно пытался найти изъяны в фильме. Сонхва смеялся про себя над его потугами, оставляя его комментарии без ответа. Младший был почти всем недоволен, в какой-то момент это стало раздражать Пака. Но неожиданно ближе к середине фильма, Уён все-таки умолк. Сонхва подумал, что паршивец уснул и был готов пожалеть о своей идее привести его сюда. Но повернувшись, он вдруг увидел Уёна, который внимательно следил за происходящим. Чон вдруг стал сосредоточенным. Он на ощупь попытался найти ведерко с попкорном, не желая отрывать взгляда от экрана. Сонхва аккуратно пододвинул попкорн под его руку и продолжил наблюдать. Уён больше не хмурился и на его лице отразился явный интерес. Взгляд Сонхва облюбовывал профиль его красивого лица. Чем больше он на него смотрел, тем больше соглашался с мыслью, что Уён ему нравился. Просто возникший факт, который был принят во внимание, но несколько месяцев упрямо отрицался Паком. Сейчас же, кажется, он был готов признать поражение. Его взгляд опустился на руку Чона, что удобно покоилась на подлокотнике. Его собственная ладонь загорелась и пошла иголками, от желания взять руку Уёна в свою. Он испытал сожаление от того, что отказался от этой возможности ранее. Надо было соглашаться, когда предлагали. Так и не решившись коснуться чужой руки, Сонхва вновь повернулся к экрану и вдруг обнаружил, что фильм подходил к концу. Его смутила мысль, что он слишком сильно увлекся любованием Чоном. Начались титры, в зал вернули свет. Уён поднялся, но заметив, что Сонхва остался на месте, удивился. - Фильм еще не закончился, - произнес Пак, указав Чону на опустевшее место и приглашая его сесть. - Кто вообще смотрит титры? Младший вновь забубнил, и Сонхва улыбнулся. Вернулся тот самый вредина Уён, которого он успел хорошо узнать. - Кто-то трудился над ними так же много, как и над фильмом. Мы должны досмотреть все до самого конца, - пояснил Пак. - К тому же в титрах можно найти что-то забавное. - Например? - Смотри внимательно. Уён погрузился в просмотр бегущих по экрану слов, а Сонхва вновь украдкой наблюдал за доверчивым младшим. Он так старался найти то самое “забавное”, но его терпения хватило на полторы минуты. Резко повернувшись, Чон рассерженно посмотрел на Пака, который не смог сдержать смешка. - Ты надо мной издеваешься? - Немного… - честно признался Сонхва. Чон насупился. - Тебе ведь понравился фильм? - Нет, - отвернувшись, ответил он. - Не люблю такие фильмы. - Жаль. Мы могли бы посмотреть вторую часть… Как говорится: “Слово не воробей, вылетит - не поймаешь”. И Сонхва не подумал, прежде чем сказать. Но слова уже сорвались с его языка, достигли ушей Чона и… Младший чуть ли не подпрыгнул на своем месте. Он вновь резко повернулся, устремил на него удивленный взгляд и вцепился в подлокотник кресла. - Вторую часть тоже будут показывать в этом кинотеатре? - спросил Уён. - Нет… Вспыхнувший огонь в глазах Чона, немного напугал Сонхва. Его мозг стал лихорадочно искать пути к отступлению. Но было уже слишком поздно. - Думаю, вторая часть может изменить мое мнение о фильме. На какой день назначим просмотр? - Ты можешь посмотреть фильм без моего участия. - Либо с тобой, либо никак. - В кинотеатрах фильм не показывают… - Либо с тобой, либо никак, - повторил упрямый Чон. - Я не пущу тебя к себе! - У меня огромный телевизор, - с очень довольной улыбкой, напомнил он. - И очень удобный диван в гостиной. Я могу приготовить вкусные закуски… - Нет, - продолжал протестовать Сонхва, но его не слушали. - Приедешь на выходных. Посмотрим второй фильм… может мне так сильно понравится, что и другие части глянем. Останешься на ночь. Не стесняйся. Соглашайся. - Ты уже все решил… - Ну, должен же кто-то быть смелым. А то и будем только смотреть друг на друга. Чон вдруг схватил его за руку. Он крепко сжал его пальцы в своей ладони, не давая шанса вырваться из плена. Но Сонхва, на самом деле, и не сильно хотел сопротивляться его желанию. Поднявшись, Уён потянул его за собой из зала. Было неловко и даже стыдно, около дверей они наткнулись на женщину-уборщицу. Она смерила их любопытствующим взглядом, под которым Сонхва покраснел, и стал походить на спелый помидор. Но Чона ничего не смущало. Он выглядел чрезмерно счастливым, что еще больше привлекало к ним постороннее внимание. Они дошли до парковки, и только тогда Чон отпустил его руку. Сонхва почувствовал облегчение. Хотя и маленький шип разочарования все же кольнул сердце. - Куда бы ты еще хотел сходить сегодня? - вдруг спросил Уён, когда они сели в машину. - Мои планы на это свидание были безжалостно разбиты о борт космического корабля. Так что выбирать тебе. Сонхва застегнул ремень безопасности, взглянул на часы. Салон все еще был наполнен цветочным ароматом. Ощущение чужого тепла на его пальцах, все еще сохранилось. Но с сожалением он произнес: - Ты можешь довести меня до ближайшей остановки? Уён даже не посмотрел на него. Радость, которую он испытывал секунду назад, испарилась в одно мгновение. Он завел машину, и молча выехал с парковки. Внутри Сонхва все сжалось. Он не хотел обидеть Чона, но именно это у него и получилось. Когда на горизонте показалась остановка, Пак вцепился в ремень безопасности. Машина стала замедляться, а сердце Сонхва биться чаще. - Поехали дальше, - вдруг попросил он. - Что? - Уён нахмурился, переспросив. Он уже включил поворотник и был готов повернуть к остановке. - Жми на газ и поезжай вперед! - На светофоре - красный! Они кричали друг на друга, словно позабыв, что можно говорить тише. Обоих переполняли эмоции. Оба были встревожены, возбуждены и смущены неловкостью. Как только светофор поменял цвет, Уён устремил автомобиль вперед, а Сонхва отвернулся к окну. Некоторое время они вновь ехали в гулкой тишине, пока Чон не спросил: - Куда мне ехать? - Район Сочонгу, - ответил Пак, а после добавил: - если ты не против подбросить меня до дома. Уён немного подумал, осмысливая его слова. Когда же до него дошло, он удивился и с нотками беспокойства произнес: - Я понимаю, что ты не всегда жил в общежитии… но говоря о доме ты имеешь в виду… - Родительский дом, - уточнил Сонхва. Сначала Чон открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем закрыл его. После он вновь нахмурился, сделавшись серьезным. Следующим на его лице отразилось беспокойство. Нервно постукивая пальцем по рулю, он повернул к развязке и сбавил скорость. - Я пока не буду знакомить тебя с родителями. - Спасибо, потому что я к такому не готов… - А вот мне ты выбора не предоставил, - с вялой улыбкой заметил Сонхва, вспоминая случайное знакомство с госпожой Чон. - Моей маме ты очень понравился. Точнее она была от тебя в восторге! - С моей тебе будет не просто. - А что обо мне скажет твой отец? - Что ему нужна кроткая, милая, вежливая невестка, а не еще один несносный, да еще в придачу шумный, сын. - Уверен, я ему понравлюсь, - ухмыляясь, заверил Чон. - Ты слишком самоуверен. Они продолжали ехать, болтая о семье. Так Уён узнал, что у Сонхва есть старший брат, который решил стать военнослужащим, мать - учительница в младшей школе, а отец - прокурор. У них свой небольшой дом, с чудесным маленьким садом, который Сонхва очень любил. Но жить с родителями он не хотел, поэтому и переехал в общежитие. В свою очередь Уён рассказал, что переехал, потому что плохо ладит с отцом. Болтая обо всем и ни о чем, они скоротали время. Путь к дому Паков показался Чону очень коротким. Когда они въехали в жилой квартал, он сбросил скорость, и машина начала медленно двигаться по улочке. Ощущая скорое расставание, они оба замолчали. Уёну очень не хотелось отпускать Сонхва, и он даже подумал о том, чтобы заблокировать двери и похитить старшего. Но это была бы уже криминальная история, в которой нет места романтике. - Мы приехали. Вот мой дом. Уён остановил автомобиль, и посмотрел на закрытые ворота. В доме горел свет, значит кто-то ждал Сонхва, и уговаривать его пропустить встречу с родителями было бессмысленно. Чон услышал, как щелкнул ремень безопасности. Он тут же повернулся к Паку, который уже потянулся к ручке двери. - Постой, - поспешил остановить его Уён. Он наклонился вперед, когда потянулся к цветам на заднем сиденье. Схватив букет, Чон повернулся и оказался в критической близости к Сонхва. Их разделяло несколько сантиметров, он почувствовал, как горячее дыхание старшего коснулось его щеки. Сонхва затаил дыхание, когда Уён устремил на него пронзительный взгляд своих сверкающих в полумраке глаз. Момент располагал к поцелую. И Пак был уверен, что Уён этого хотел, но внезапно смелость младшего куда-то делась. Чон лишь поджал губы и сунул ему в руки букет цветов. - Жалко такой красоте пропадать, - произнес Уён, отстраняясь. - Подари их своей маме. - Они ей понравятся, - заверил Пак. Прежде чем выйти, Сонхва вновь взглянул на Чона. Младший смотрел перед собой и ждал, когда он покинет машину. Тоска с большей силой сдавила грудь. Уходить, не попрощавшись не хотелось, но и простого “до встречи” казалось недостаточно. Сонхва глубоко вдохнул, все внутри сжалось. Он словно готовился к прыжку с обрыва. Было страшно, но в конечном счете желание взяло верх. Уён отвернулся. Он не хотел смотреть на старшего, опасаясь того, что не сможет совладать с собой и кинется на него с поцелуями и мольбами. Чон терпеливо ждал, когда Пак покинет его машину, но тот отчего-то медлил. Когда он уже собирался попрощаться, тем самым завершив их встречу, Сонхва схватил его за ворот пиджака и вновь повернул к себе. В следующее мгновение Уён почувствовал, как в его губы впиваются жадным поцелуем. Было в этом порыве что-то отчаянное. Но даже если Сонхва намеревался потом жалеть о содеянном, Уён не собирался упускать эту возможность. Он потянулся к нему руками, обхватил за шею и пылко ответил на поцелуй. Вкушая вкус мягких губ, которые раз за разом смыкались вновь, создавая при этом ласкающий слух причмокивающий звук, Уён терял рассудок. Он ощущал любовный жар во всем теле. И ему очень хотелось верить, что нечто подобное сейчас испытывал Сонхва. Стоило только коснуться губ Уёна, в памяти вновь всплыли все фантазии, которые были плодом его желаний. Тогда он отрицал, переживал и не верил собственному сердцу, но сейчас все стало очевидным. Сонхва влюбился в несносного паршивца, который все время требовал к себе внимания. В какой момент возникла симпатия? Когда она успела стать чем-то большим? Ответов на эти вопросы у него не было. Он лишь заткнул здравый смысл и позволил сердцу вести его за собой. Результатом стал сладкий, почти пьянящий поцелуй с человеком, во взгляде которого он часто видел огонь. В этом огне он сгорал. Сонхва искал укрытие от жаждущего его Уёна. Но он и не заметил, когда этот огонь поселился в его собственной душе, вызывая приступы любовной лихорадки. Сонхва неохотно прервал их поцелуй. Уён недовольно промычал. Он был разочарован и потянулся к его губам вновь, но Пак был вынужден остановить младшего. Он убрал руку Чона со своей шеи и отстранился, но тот уцепился за его ладонь. - Мне надо идти, - произнес Сонхва. - Поехали ко мне. Завтра утром я верну тебя в отчий дом, обещаю, - умолял младший, смотря на него щенячьими глазами. Было очень тяжело отказывать ему. - Для первого свидания этого достаточно. Не будь жадным, Уён. Чон продолжал ныть и уговаривать, но поняв, что он останется в этом вопросе непреклонным, все же сдался. Неохотно Уён отпустил руку Сонхва и вновь сел ровно. - Хорошо. Иди, пока я не передумал и не похитил тебя. - Похищение - это преступление, уголовно наказуемое, - напомнил Пак. - Если я стану преступником, то по твоей вине. Помни об этом, хён. Попрощавшись таким своеобразным способом, Сонхва, наконец, вышел из машины. Он хотел дождаться, когда Чон уедет, но младший настоял на том, чтобы он зашел первым. Тут Паку пришлось уступить. Он открыл калитку, напоследок махнул ему рукой, и скрылся из поля зрения младшего. Когда калитка закрылась, Сонхва облокотился о холодный металл спиной. Одной рукой он прижимал к себе букет цветов, другой прятал свое раскрасневшееся лицо, на котором расплылась счастливая улыбка. Сердце танцевало в груди, провозглашая свою победу над Сонхва. Приятное волнение клокотало внутри, пробуждая “бабочек в животе”. - Сынок, ты пришел, - позвал его приятный материнский голос. - Почему ты не заходишь? Ох, что это? - Это тебе, - передав ей цветы, Сонхва наклонился и крепко обнял мать. - Что на тебя вдруг нашло? Все хорошо? - обеспокоилась она, обняв сына в ответ. Но Сонхва на её вопросы не ответил. Потому что для счастья не нужны причины. Оно не требовало объяснений. Счастье просто пришло в его жизнь, обрело форму и назвало себя Чон Уёном.