shi no taiyou

***

Воскресное утро по-настоящему удивило Джотаро. Он проснулся в полном неведении: голова совершенно не болела, а приятное чувство «помятости» от долгого сна ощущалось словно в первый раз. Вокруг была странная тишина, открывать глаза совсем не хотелось, прохлада комнаты приятно обдавало голую кожу и вынуждала лишь сильнее зарываться в непривычно мягкое одеяло. Всё ещё ловя отрывки сновидений, Куджо наконец решил пробудиться окончательно. Он попытался нащупать телефон у тумбочки, но на секунду застыл в ступоре, когда увидел яркую цветастую картину на стене. Ничего подобного точно не висело в его комнате, а Джайро такие вещи обходил стороной. Джотаро стало ясно, что он находится где-то вне своей спальни, а это сильно дезориентировало и пугало, ведь он не знал, на что был способен в пьяном состоянии. С нескрываемой опаской он поворачивает голову вправо, совершая каждое движение телом бесшумно и медленно. На другой половине кровати, накрытый белой простыней и тёплым свитером, спал Нориаки. Он лежал лицом к «соседу», крепко сжимал длинную подушку и выглядел совсем не выспавшимся и замёрзшим. Джотаро стало как-то неудобно и крайне неловко рассматривать спящего. Прежде он такого никогда не делал и в подобные ситуации, где ему приходилось бы делить постель с кем-либо, не попадал. Не желая узнавать подробности об их совместной внеплановой ночёвке и отсутствии на нём его джинсов, Куджо тихо поднялся с кровати и отправился на их поиски. Закончив с переодеванием, он вернулся за своим телефоном и обнаружил Нориаки, только что проснувшегося от внезапного шума. — Не хотел тебя будить, — поясняет Джотаро, виновато забирая свой смартфон с тумбочки. — Кажется, ты совсем не спал из-за меня. — Немного, — парень слегка улыбается и откидывает с себя одеяло. — Главное, что мы всё-таки добрались до общежития. Может, мне сделать тебе чай? — Спасибо, но мне уже пора, — поясняет Джотаро и кивает в сторону двери. — И как-то неудобно перед тобой. Добродушный взгляд Какеина удивлял его. Хотя Джотаро не особо помнил процесс ночного путешествия, но, по ощущениям, для Нориаки это было не самым лёгким испытанием — тащить на плечах двухметрового пьяного парня, а потом великодушно разместить его в своей кровати. Было стыдно, и это неприятное чувство вынуждало поскорее покинуть чужую комнату и с позором спрятаться в своей собственной. Какеин понимающе кивнул, не желая настаивать о совместном завтраке. Между ними повисла ощутимая неловкость, но несмотря на это, Нориаки всё же решил проводить гостя до дверей. — А где твой сосед? — спрашивает Куджо, бросив беглый взгляд на вторую комнату, посреди которой стояло несколько полураскрытых коробок. — Дио здесь особо не ночует, обычно спит на работе или… у кого попало. Услышав названное им имя, Джотаро вспомнил отрывок вчерашней ночи, где Нориаки был затянут в служебное помещение бара, видимо, тем самым Дио. Этот человек не понравился ему с первой встречи взглядами в коридоре университета в начале первого курса. По слухам — харизматичный, общительный, неотразимый и интересный, а на деле — двуличный и жуткий. Чтобы понять это, Джотаро хватило всего пару разговоров с ним. По непонятным причинам он чувствовал опасность, исходящую от британца. Он не мог смотреть ему в глаза и видеть в них пренебрежение и некую злобу, поэтому старался не пересекаться с ним, хотя это было довольно сложно выполнять, учитывая, что Дио — владелец бара, где еженедельно собираются большинство студентов, включая самого Джотаро. — Вы с Дио Брандо друзья? — спрашивает Куджо спустя несколько секунд размышлений. Собеседник немного настораживается и отводит взгляд. — Не думаю, что могу назвать его своим другом. Но Дио во многом мне помогает, я точно могу на него положиться, — неспешно отвечает Нориаки. — А что? — Но ведь ты остаёшься в баре допоздна, хотя его атмосфера тебе явно не по нраву, — немного с опаской выдает Джотаро, заставляя Какеина удивленно улыбнуться. — Ждёшь конец его смены? — Ну...Недавно начал приходить к нему, иногда помогаю персоналу с уборкой. И как бы я не пытался заставить его поехать со мной в общежитие на ночь, чтобы он наконец разобрал свои многочисленные коробки, он просто вызывал мне такси, а сам исчезал в объятиях различных незнакомцев. Но мне лучше — я люблю тишину этой комнаты. — В этом я тебе немного завидую. Джайро иногда бывает… чересчур шумным. — Спать мешает? — слишком быстро спрашивает Нориаки, полагая, что причиной тёмных кругов под глазами Куджо является его неугомонный сосед. — Нет, просто любит болтать. Обычно я не прочь поспорить с ним о чем-либо, но чаще всего у меня просто нет сил, и его разговоры меня немного утомляют, — произносит Джотаро, отводя взгляд куда-то вдаль. — Но он всё равно мой близкий друг, и я очень рад этому. Понимающе улыбнувшись, Какеин вдруг на секунду загорается какой-то идеей, но всё же не решается высказаться, глядя на задумчивого приятеля. Незаметно сжав кулак и выдохнув, он зачем-то приближается к собеседнику на несколько сантиметров вперёд. Джотаро расслабляет брови и понимает, что ему предстоит услышать нечто интересное. — Знаешь, если захочешь отдохнуть, — начинает второкурсник, почему-то не слишком торопясь, — можешь заглядывать ко мне в комнату. Джотаро на секунду подумал о чём-то совсем неприличном и сразу же почувствовал ужасный стыд, когда взглянул в широко раскрытые глаза Нориаки. Тот вдруг закашлялся и принялся отмахиваться руками, словно сказал что-то чрезвычайно глупое. — Я в том смысле, что… Я не про то, что ты подумал, — оправдывался он, смущая Куджо ещё больше. "Я что, попал в романтический фильм"? — пронеслось в голове у Куджо, пока его новый друг рьяно что-то опровергал. — Я понял, о чём ты. Конечно, если твой сосед не будет против, я приду к тебе ещё раз, но, конечно, не в том состоянии, что прошлой ночью, — скзаал Джотаро и стыдливо прикрыл глаза, ловя отголоски прошлой ночи, которые будут донимать его весь оставшийся день. — Ещё раз, прости за неудобства, я не знаю, что на меня нашло. — Отлично… Просто я заметил, что ты наконец выспался сегодня. Быть может, в твоей комнате по ночам слишком шумно или холодно? А может жарко? Джотаро слушал его вопросы и не понимал, почему этого парня заботили чужие проблемы, чужая бессонница и почему Нориаки вообще продолжал любезничать с ним, даже после столь неприятного недельного игнорирование со стороны Джотаро. Но он и вправду хорошо выспался за эту ночь. Казалось, что впервые за долгое время он видел отголоски добрых, лёгких снов, а не странных и тёмных кошмарных обрывков, которые преследовали его месяцами. — Я пойду. — После своих размышлений Куджо как всегда был немногословен, и, видимо заметив это, Какеин помахал ему на прощание, пожелал хорошего дня и закрыл за гостем дверь, оставив того одного в длинном пустом коридоре.

***

Близился конец лекции, преподаватель медленно подходил к выводу своего скучного рассказа, тянул каждое слово, заставляя изнуренных студентов незаметно для самих себя погружаться в сон. История на последнем году экономического факультета для большинства казалась бессмысленной дисциплиной, но только не для того, кто её с интересом преподавал. — Напоминаю, что каждый должен приготовить подробную статью об основоположниках формирования рыночной экономической системы нашей страны или же о событиях, что сыграли в этом важную роль, — учитель начал вещать своим монотонным голосом, от чего большинство спящих незамедлительно пришли в себя и принялись нервно записывать задание на первых попавшихся листках. — Согласуйте информацию с вашими однокурсниками так, чтобы имена и события в ваших работах не повторялись. Копайте глубже, ищите тщательнее и предоставьте мне оригинальную и полностью завершенную статью к пятнице. Все с нескрываемым шоком глянули на безэмоционального преподавателя, но возразить ему никто не решился. Кто-то из студентов потряс Джотаро за плечо, пытаясь ввести его в разговор о странных выходках пожилого преподавателя, но ему было всё равно на восклики неизвестных ему лиц. Он торопливо сложил ноутбук в сумку и поспешил покинуть аудиторию. Спокойным шагом прогуливаясь по переполненному коридору университета, Куджо перекидывался сообщениями с Джайро, который пытался уговорить друга прибраться в комнате сегодня вместо него. Для Джотаро это было совсем нетрудно, но ему было необходимо знать точную причину перекладывания домашних обязанностей на него. И желательно, чтобы эта причина не касалась выпивки и посиделок с его любимым приятелем Джонни Джостаром. Получив удовлетворительную отмазку о внезапной подработке в конюшне, Джотаро выключил телефон и наконец поднял голову, чтобы осмотреться, в какой уголок университета он забрёл в процессе переписки. Быстро пробежавшись глазами по вывескам на стенах, он вдруг заметил приоткрытую дверь студсовета. Взгляд тут же застыл на знакомой зелёной фигуре, мелькнувшей внутри кабинета. Джотаро робко сжимал кулаки и стоял среди спешивших на пары студентов около десяти секунд, прежде чем ноги сами повели его в сторону студсовета. Он хотел лишь глянуть, чем занят смеющийся второкурсник, при этом не привлекая ничьё лишнее внимание. Целью было просто пройти мимо и замедлить шаг, чтобы повнимательнее рассмотреть его. И, хотя в душе Куджо надеялся, что Нориаки заметит его и подойдёт поговорить, он понятия не имел, как общаться с ним после произошедшего на прошлой неделе. Они довольно много переписывались после недавней совместной ночи, даже перекидывались фразами при встрече, но не более. Джотаро точно не был стеснительным и неловким, но именно сейчас он ощущал себя именно таким. А когда Какеин неожиданно повернул голову в сторону двери и заметил его, то храбрость полностью покинула тело Джотаро. — Привет, — начал Куджо, стараясь не показывать никаких странных эмоций. — Увидел тебя и решил подойти ближе. — Привет! Мы планируем зимние мероприятия, — он быстро покидает шумный коллектив и встаёт у дверного проема, принимаясь рассматривать немного удивлённого Джотаро. — И что надумали? — Лично я выдвигал идею о возобновлении работы университетского катка, но, кажется, им по душе проведение какой-то викторины с подарками. Ответь, в каком году построили этот корпус и получи праздничный набор гелей для душа, — с наигранныи весельем произнес он. Нориаки выглядел немного расстроенным, и как бы он не пытался этого скрыть, у него явно не получалось. — Думаю, катание на коньках звучит намного веселее очередной викторины. Они устраивают их каждый год и на любой праздник. Лавандовые глаза вдруг еле заметно засияли, но это сияние прекратилось, стоило кому-то из собрания подойти к ним. Рядом оказался довольно высокий беловолосый парень, отсутствие бровей которого сразу же удивило Джотаро. Необычный и игривый взгляд вовсю оглядывал стоящего снаружи японца, и тот уже просто не смог поддаваться подобным гляделкам и неожиданно для себя улыбнулся. — Вот это да, а девчонки говорят, что ты за косой взгляд в свою сторону убить готов, — восклицает парень с ярко выраженным французским акцентом. — Меня зовут Жан-Пьер Польнареф. Проходи, не стесняйся. — Я Куджо Джотаро. — Да я знаю кто ты! — всё так же громко пропел француз и после закинул руку на плечо Нориаки, при этом широко улыбаясь. — Мне он уже рассказал про тебя. Видя немного смущённое лицо Какеина, Джотаро решает принять приглашение и войти в кабинет студсовета, ведь идея, появившаяся у него так внезапно, могла значительно улучшить настроение его нового друга. Появление всеизвестного немногословного четверокурсника заставило присутствующих оставить свои дела и удивлённо замолчать. Здесь было много людей, которых Джотаро видел впервые и которые тут же принялись хором здороваться с ним и спрашивать о причинах его появления. — Я слышал, что вы занимаетесь организацией мероприятий на рождественские выходные, — неспешно начал Куджо, когда поток нескончаемых вопросов наконец закончился. — Да! — слышится где-то сзади, и из небольшой комнаты внутри кабинета выходит розоволосая низкая девушка, в руках которой была стопка различных бумаг. Завидев уже знакомое лицо, она с изумлением оглядывает его и смущённо отводит свой взгляд. — Ой, Джоджо, привет! Как тебя занесло сюда? Все вокруг с непониманием смотрят на первокурсницу, чье обращение к пришедшему звучало слишком уж неформально и слащаво. Нориаки, перейдя на японский, спросил Джотаро, знает ли он их новенькую, и этот вопрос заставил его ненадолго задуматься. — Знает, — так же на японском улыбчиво отвечает девушка, переложив документы на стол. — Мы немного болтали с тобой в начале этого года, не помнишь? Я Рейми. — Помню. Он, кажется, помнил какую-то японскую студентку с первого курса, однако с этого сентября прошло слишком много бессонных недель, и лицо девушки, её имя и голос совсем исчезли из его памяти. — Джотаро, ты что-то про мероприятия говорил, — напомнил Польнареф, желая поскорее избавиться от странной неловкости между ребятами. — Да. В общем, я здесь, чтобы поддержать идею Нориаки об открытии катка за университетом, — Джотаро говорил на английском уверенно, словно готовил эту речь несколько часов. Все глаза были устремлены только на него, а самым внимательным слушателем был весьма удивленный Какеин.— Согласитесь, что это звучит куда лучше, чем очередные, уже изрядно надоевшие викторины. Поверьте, я здесь четвёртый год, скучные вопросы и не нужные призы никого не впечатлят. Он был рад видеть понимающие лица студентов, их одобрительные переговоры друг с другом. Это означало, что идея Нориаки воплотиться, и выходные они проведут, весело катаясь на коньках. Именно такая картина невзначай возникала в его голове, пока все ждали окончание внезапного переговора главных членов студсовета. Сам Какеин, ради которого Джотаро здесь распиансля, выглядел поражённым. Он с изумлением в глазах рассматривал спикера, а его улыбка вынудила Куджо незаметно улыбнуться в ответ. — Мы приняли решение… — неожиданно оглашает президент студсовета и для драматизма стучит по деревянному столу, симулируя барабанную дробь. — Идея Джотаро будет воплощена, но нас ожидает большая работа! Собрание завершено, всем спасибо, Джоджо, ты молодец! «Идея Джотаро». После этих слов он хотел было возразить, что автором является Нориаки, но всепоглощающий шум радостной толпы не позволил ему это сделать. Взгляд Какеина был странный — и поникший, и счастливый, и Джотаро на секунду пожалел, что вообще выступил вместо него и вставил своё слово, даже не являясь членом студсовета. — Что ж, каток победил, — вздыхая, произносит брюнет, когда почти все разошлись по делам. Нориаки улыбается, и от его грусти, казалось, не осталось ни следа. — Спасибо тебе большое, — Какеин благодарственно кивает, и вдруг очередная идея рождается в его голове. — Хочешь поесть сегодня вечером вместе? Внизу по улице есть раменная, ты там был? — Ни разу, — Джотаро сам удивляется, как пропустил открытие чего-то, связанного с японской кухней, которую он любил больше всего на свете. Конечно, никакие забегаловки и рестораны не заменят готовку его матери, но попробовать стоило бы. — Значит, сходим вместе, — говорит Нориаки, на прощание машет ему рукой и улыбается, после чего второпях отправляется на уже начавшуюся пару. — Пока!

***

Лениво лежа на помятой кровати, Джотаро курил и размышлял о всех событиях уходящего дня. Он знал, что когда приедет Джайро, то его ворчание о прокуренных стенах и мебели не будут смолкать до глубокой ночи. Виновный в этом и сам знал, что вдыхать едкий табачный дым в помещении было крайне опасно, и всегда, когда невыносимо хотелось закурить, выходил на открытую крышу. Но сейчас на это ему было всё равно — Джотаро даже не заметил, как начал курить, всё произошло на автомате. За окном вечерело, и буквально за несколько минут небо окрасилось в тёмно-синий оттенок, появились редкие сияющие звёзды и вместе с ними на улицу вышла гуляющая молодежь. Джотаро вспомнил о предстоящем ужине. Он, конечно, не забывал о нём на протяжении всего дня, но только сейчас осознал, что настал поздний вечер и пришло время их первой прогулки до близстоящей забегаловки с забавной вывеской в виде тарелки рамена. На телефон пришло долгожданное сообщение. Для внутреннего успокоения Куджо выжидает немного времени и только теперь отвечает Какеину, что будет готов через пять минут. Как-то неловко было отвечать сразу же, словно он ждал это сообщения часами. Натянув чёрную водолазку и наспех расчесав непослушные волосы, Джотаро глянул на улицу, проверил погоду и на всякий случай прихватил с собой шарф. Оказавшись в коридоре общежития, он тут же столкнулся с подошедшим Нориаки. Парень, отшучиваясь, спешно извинился и отпрянул, отчего Джотаро очень захотелось улыбнуться, но он решил сдержать этот неожиданный позыв. — Надеюсь, там не слишком холодно, — протяжно произносит Нориаки, натягивая на руки черные перчатки. — Кажется, тепло, — утверждает Джотаро, когда они оказываются снаружи. Морозный, но не слишком ледяной, зимний воздух приятно обдал щеки, а погода полностью располагала для долгой прогулки. Почему-то обоим не хотелось особо торопиться в назначенное место их ужина. Они не спеша прогуливались по длинной заснеженной улице, рассматривая украшения на различных магазинчиках и указывая на самые необычные из них. Для Джотаро было странно так просто, бесцельно и расслабленно шагать по уже знакомым дорогам и внимательно слушать рассказ собеседника о его первых ощущениях в новой стране. Это казалось сном — прекрасным и спокойным. — В первый учебный день я удивился лишь одной вещи, — улыбаясь, говорит красноволосый, оставляя после каждого слова морозный дым, — здесь было очень… очень шумно! Все вокруг будто не говорят, а кричат! — Это и вправду так, — Джотаро нескрываемо смеялся и был очень расслаблен. — Я чувствовал то же самое, когда впервые оказался в университетском кафетерии. — Я всё ещё боюсь туда ходить… — шепчет юноша, вызывая очередную порцию смеха старшего. — Я серьёзно! Там действительно все очень грубые и шумные. — Смотри, мы пришли. Джотаро чуть ускоряет шаг и вдруг резко останавливается, заметив яркую табличку на дверях. Слоган «Закрыто» и отсутствие света в заведении дали понять, что сегодня они останутся без ужина. — Извини, я не посмотрел график работы. — Какеин виновато потирает затылок и разворачивается в противоположную сторону. — Ничего, сходим в другой раз. Давай к набережной, не возвращаться же назад. Какеин соглашается и идёт вслед за ним. С каждым пройденным метром гул гуляющих людей стихал, небо становилось на оттенок темнее, а пейзажи вокруг обретали невероятную красоту. Какеин и не подозревал о существовании прекрасно построенной набережной недалко от общежития. Здесь было невероятно тихо, отсутствовали яркие вывески и всевозможные фудкорты. Не было рождественских украшений, не было даже шумных студентов, которые ежедневно заполняли улицы вокруг университета. Джотаро заметил его тихое восхищение этим местом и был очень рад, что кто-то разделял его любовь к тихим и безлюдным местам, где царило полное умиротворение и покой, и лишь изредка пролетающие птицы и шелест голых веток напоминали о реальности мира вокруг. — Здесь просто невероятно, — наконец выдаёт Нориаки, подойдя к перилам, ограждающим от замёрзшей реки. — Почему люди обходят это место стороной? — Тут не на что особо посмотреть, нет кафе или баров. Поэтому я очень люблю гулять в этой тишине, хотя, признаюсь, иногда здесь бывает слишком тихо, и от этого становится не по себе. Один шаг — и Джотаро оказывается совсем рядом с ним, затем так же, как и Нориаки, встаёт у холодных перил и принимается пристально рассматривать заснеженную гладь реки, изредка бросая взгляд на изумлённого парня. Чувство удовлетворенности от здешних красот переполняло Какеина, но в его мыслях всё ещё прокручивался сегодняшний день, отчего на душе вновь становилось неприятно. — Что случилось? — спрашивает вдруг Куджо, привычно хмуря брови. — Думаю, мне лучше покинуть студсовет, — задумчиво проговаривает парень, переводя взгляд от темных верхушек деревьев на другом берегу на недоумевающего Джотаро. — Иногда мне кажется, если я уйду, то никто и не заметит. Им будто всё равно на мои идеи, никто даже и не вспомнил, что я уже предлагал идею о катке. — Мне жаль. Каждый заслуживает быть услышанным, — говорит Куджо, наконец подобрав нужные слова. — Большинство из этих активистов ничего из себя не представляют. Надеюсь, хотя бы заливку катка у них получится организовать. Сколько уже их провалов есть у меня на памяти, говорит Джотаро и Нориаки вдруг смеётся. От этого смеха стало очень тепло. — Но тот беловолосый француз был довольно забавным. — Польнареф отличается от них. Он искренний и настоящий. Даже жаль оставлять его среди тех ребят, — говорит Какеин, на что Джотаро задумчиво перебирает недавно увиденные в студсовете лица и вспоминает розоволосую девушку. — А та японка с первого курса? — спрашивает он, после чего Нориаки еле заметно хмурит брови и отрицательно мотает головой. — Нет, я пытался с ней подружиться, но не сложилось. А вы с ней близки? Джотаро так же мотает головой и почему-то улыбается. — С чего ты взял, что мы с ней близки? — Ну… — парень отходит от ограждения и пытается сформировать ответ, уже жалея о сказанном. — Она смотрела на тебя очень тёплым взглядом, не знаю как объяснить точнее. Ещё и назвала тебя по-странному. Джоджо. Ты говорил, что только семья обращалась к тебе так. — Не знаю, почему она сказала так, но — чуть погодя, говорит Куджо, борясь с желанием замолчать и не произносить то, что он готовился сказать, — если хочешь, можешь звать меня так же. Я не против. Щёки порозовели, но Нориаки не знал, от холода ли. На такое личное предложение он не решался что-либо ответить и начал шагать вдоль дороги, рассматривая скопление деревьев у другого берега. Там совсем не было освещения, и казалось, что территория и вовсе была не тронута человеком. Чёрные высокие ели грозно покачивались под порывами ветра, и Какеин смотрел на эту картину, словно находясь под гипнозом. Они ещё недолго пробыли на набережной, немного поговорили по душам и сами не заметили, как вышли к общежитию. Студенческий городок постепенно погружался в сон, людей становилось всё меньше и меньше, и лишь ночные бары всегда были готовы принимать новых посетителей, зазывая прохожих громким смехом, веселой музыкой и теплом, что исходил изнутри помещения. Джотаро глянул на часы и быстро ускорил шаг, что сильно удивило его спутника. — Четыре минуты до комендантского часа, — поясняет парень, чуть ли не переходя на бег. Было тяжело торопиться и одновременно с этим вдыхать ледяной воздух, но для Джотаро была слишком знакомой ситуация, когда во время посиделок в баре он забывал о времени, и повторить такое ему не хотелось. — А что, охранник не впустит нас? Мы же тут живём. Беззлобно усмехнувшись его наивности, Куджо вновь проверяет часы, и радость с его лица незамедлительно испаряется. — Минута. Бежим, — командует он, рефлекторно хватает Нориаки за рукав куртки и с быстрого шага переходит на скорый бег. Какеин не был готов к подобному неожиданному марафону, но всё-таки был рад, что бегущий с невероятно быстрой скоростью Джотаро предварительно схватил его за руку, иначе им бы пришлось ночевать в близстоящей гостинице, что была открыта как раз для таких случаев. Охранник с нескрываемым восхищением встретил двух бегущих, изрядно уставших и замёрзших студентов, и через секунду после их прибытия на ресепшене заиграл звонкий будильник, означающий закрытие общежития. Они успели. Какеин чуть не рухнул как только они оказались в лифте. Его щёки всё ещё были ледяными и красными от зимнего беспощадного ветра, дыхание постепенно приходило в норму. — Я так устал, — выдавливает из себя Какеин, опуская руку в карман за ключами от комнаты. — Я тоже. Даже не заметил, как быстро пролетели эти два часа. Холод сменился на неприятную духоту. Джотаро быстро стянул с шеи шарф и расстегнул пуговицы пальто. Нориаки наконец отыскал ключ-карту и довольно улыбнулся. — В следующий раз нужно поставить будильник до комендантского часа, как это сделал охранник. Если бы не ты, мы бы точно не успели, — сказал он, а в лавандовых глазах засверкали счастливые блики сияния. Или же, Джотаро был слишком утомлен, и от долгого бодрствования ему мерещилось всякое. Он протяженно вздохнул, словно хотел что-то сказать, и нехотя попрощался, стараясь удержать в голове образ ярких светлых глаз, от вида которых в сердце вдруг что-то дрогнуло и растаяло.