Вальс на страницах истории

2019 г. Маша и Саша прилетели на саммит в Париж ранним утром. Саша был не слишком занят и с удовольствием согласился составить компанию, кроме того, он планировал встретиться с Пьером по поводу организации в Эрмитаже выставки «Мечта об Италии», на которой планировалось разместить экспонаты из Лувра. Пока бродили по огромным залам аэропорта Шарль-де-Голль и добирались на высокоскоростном поезде до города, успели изрядно проголодаться. Вот так и вышло, что они вдвоем сидели в небольшом кафе в сердце французской столицы, за плетеным столиком, и пили кофе в тени большого платана. Маша этому была только рада. Так как все деловые встречи были назначены на завтра, у них впереди был целый свободный день. Из-за постоянной занятости им нечасто удавалось вот так проводить вместе время, никуда не торопясь и наслаждаясь окружающим видом. После завтрака они решили прогуляться по набережной Сены, по поросшим цветами аллеям Сада Тюильри, а затем очень удачно пообедали в ресторанчике, славящемся своей морской кухней. Даже навязчивые клошары, которые встречались везде, особенно в туристических местах, не портили им настроение. В общем, день был действительно прекрасным до того момента, как они попали в центр современного искусства. Хотя, слово «попали» не совсем точно описывало ситуацию. Маша бы сказала — влипли. Ну или она влипла. Как муха. В горшок с мёдом, ага. Что для Саши мёд, для неё — липкая смерть. Но красивая. В окружении картин. Они как раз проходили мимо одного полотна, на котором, на Машин обывательский взгляд, просто размазали краски, растерли, пририсовали геометрические фигуры и решили, что так и должно быть. И для таких непонятливых, как она, ещё установили рядом табличку, где расшифровывалась гениальная задумка автора. Но у её спутника было совершенно другое мнение: — Ты видишь? Видишь, какая здесь композиция! Как автор показывает своё одиночество? А куб, смотри, какой куб! Он же дышит! Сашу понесло. Маша почуяла опасность. Когда Сашу несло, разглядывание клякс на холсте могло растянуться на добрых три часа. Нужно было спасать положение. Мягкая попытка утащить его в другой зал, а затем на улицу не сработала. Саша проявил упрямство истинного… кхм… творческого человека. Но Маша не привыкла уступать и не собиралась начинать это делать сейчас. Оставалось единственное, веками проверенное средство — женская хитрость. — Да, ты прав, дорогой, — согласилась она, подходя поближе, — Но, помнишь, там на первом этаже был автомат с напитками, а я так ужасно хочу пить! Давай спустимся, а? Саша подозрительно поглядел на неё. Но следом всё-таки пошел. После того, как они спустились, уже было несложно вытащить его через холл на улицу и с облегчением выдохнуть. Когда они вернулись в номер, была уже глубокая ночь. Маша как раз собиралась переодеться в наугад захваченную ей из Москвы пижаму и ложиться, но Саша вдруг прервал её: — Ты ведь помнишь, что Париж называют городом любви? — произнес он многозначительно. Его серые глаза блестели за стеклами очков. Как же она любила, когда он так на неё смотрел. То, что за этим следовало, она любила тоже. Она подошла к нему сама, завороженная, и провела рукой по линии ключиц, легко скользнула вдоль шеи, поднимая ладонь к щеке. Под пальцами она чувствовала его пульс — быстрый-быстрый, такой же, как её собственный. Его пристальный взгляд гипнотизировал, и она чувствовала горячую, темную волну, которая поднималась в ней, грозя захватить целиком. Маша почти физически чувствовала, как движется, пульсирует, закипая, в венах кровь, и была готова поклясться, что Саша чувствует то же. Его потемневшие глаза сейчас напоминали грозовое майское небо, манили её, как свет — мотылька. Когда Маша приблизилась, Саша мягко взял её одной рукой за подбородок и склонил голову, легко касаясь её губ. Она обвила руками его шею и нетерпеливо поцеловала его в ответ. Его губы были обветренными, сухими. Она машинально облизнула их, чтобы было удобнее, приятнее. Саша вздрогнул и углубил поцелуй, проведя языком по её небу. Маша закрыла глаза, наслаждаясь ощущением. Он целовал её так долго, с такой тягучей, глубинной нежностью, что её бросило в дрожь. Не в силах больше выдерживать, она потянула его на подушки, и он с готовностью последовал следом. Опираясь на руки, навис над ней, и она в который раз залюбовалась его телом, мраморно-белым в неверном лунном свете. Такая гладкая, ровная кожа, с россыпью темных родинок… Для неё не было в этом мире никого желаннее. Сейчас не существовало, казалось, ни шумного города за окном, ни блеска фонарей, и весь мир сузился только до крепких рук, жестких каштановых кудрей, в которые так приятно зарываться пальцами, до сияющих серебром глаз напротив — когда он снял очки? Маша почувствовала, как Саша скользнул рукой по её бедру, затем коснулся её голой горячей ноги, провел ладонью вниз, и не смогла сдержать сдавленного возгласа. Он действовал пылко, но мягко, и она знала, что он никогда не причинит ей боль. Маша подалась вперед, позволяя слиться, срастись, стать с ним единым целым. Тело словно пронзило электрическим током, и она задохнулась в его обнаженное плечо, вцепилась в него своими длинными, ярко накрашенными ногтями. Она никогда не чувствовала себя более живой, чем в такие моменты. Моменты полного, безраздельного, безграничного доверия, когда все барьеры слетали, и на планете оставались только они двое. Когда она могла отказаться от вечного самоконтроля и всем существом своим отдаться первозданному, целиком захватывающему чувству. Хоть всё происходило не впервые, они каждый раз как будто заново открывали друг друга. Происходящее воспринималось отдельными вспышками, вздохами, ударами сердца. Мыслей тоже не было, лишь беспорядочные обрывки эмоций метались в голове. Существовало лишь желание стать ещё ближе, слышать, чувствовать друг друга всё острее и острее — пока, наконец, та пылающая волна не захлестнула их обоих целиком и не выплеснула, обессиленных, на берег. Саша, наконец, выдохнул и перекатился на бок, глядя на неё чуть затуманенными, но счастливыми глазами. Какое-то время они лежали молча, не в силах разбить эту вязкую, благословенную тишину. — Тебе хорошо? — шепотом спросила Маша, переплетая свои пальцы с Сашиными. Вместо ответа он внезапно потянулся и поцеловал её в кончик носа. Она зажмурилась от удовольствия. — Да. Тебе? — Очень. Стоит почаще выбираться в совместные деловые поездки, подумала Маша, когда они лежали, обнявшись, на широкой гостиничной кровати и постепенно проваливались в сон.