Вальс на страницах истории

Ночь пройдет, наступит утро ясное, Знаю, счастье нас с тобой ждет.

Ночь пройдет, пройдет пора ненастная,

Солнце взойдет.

(М. Магомаев — Солнце взойдет).

2019 г. По-летнему теплый воздух был наполнен солоноватой влагой близкого моря и запахом прибрежных водорослей. Маша с Сашей медленно прогуливались вдоль набережной, наслаждаясь приятным чувством, что завтра воскресенье, и никуда не нужно торопиться. Дети были в гостях у Софьи и Пети, и выходные они собирались провести только вдвоем. — Нет, Саша, всё-таки твои белые ночи — это нечто удивительное, — отметила Маша, облокотившись о гранитный парапет. Петропавловская крепость темнела на противоположном берегу, растворялась, как мираж, в июньском небе. Лишь её шпиль гордо сиял, отражая последние лучи заходящего солнца. По Неве, помаргивая красными фарами, то и дело проплывали небольшие катера. — Спасибо. Знаешь, ещё никто не сказал о них лучше Пушкина, — проговорил Саша, проследив за Машиным взглядом. — «Твоих оград узор чугунный, твоих задумчивых ночей прозрачный сумрак, блеск безлунный», — задумчиво протянула Маша, хитро сощурившись, — неудивительно. И знаешь, наш великий поэт не мог родиться нигде, кроме моего города. Саша резко обернулся, ухмыляясь: — Но где он воспитывался и рос? У меня. И умер тоже… — Мы что, будем спорить даже о том, чей Пушкин? — Маше вдруг стало беспричинно весело. — А вот и будем. Вот же упёртый. За разговором они и не заметили, как ноги принесли их на Дворцовую площадь. Несмотря на поздний час, она была оживленной — кто-то ждал развода мостов, кто-то просто гулял, наслаждаясь хорошей погодой и отдыхом после рабочей недели. — Пойдем музыкантов послушаем, — ожидаемо предложил Саша и потащил её к Александрийскому столпу, где уже собралась толпа. Маша, картинно закатив глаза, пошла за ним. Люди стояли и даже сидели прямо на брусчатке, полукругом обступив певца. Столько людей… Вокруг колонны с визгом бегали дети. Какая-то девушка выбежала в круг и покачивалась в такт песне, закрыв глаза. Музыкант в чёрных очках пел так, словно в мире не существовало никого больше — только он и его гитара. Его звучный голос разносился по всей площади и почему-то нёс удивительное спокойствие. Маша не раз слышала уличную музыку на улицах Москвы и Петербурга, но ни разу не слышала такого исполнения… Словно это пела его душа, выплескивая все чувства, всю радость, боль и надежду. Превращая песню не просто в сочетание слов, а в посвящение. Обет. Он пел о любви и ненависти, о счастье и вечной печали. О том, что солнце взойдет. Лица слушателей были разными — юными и пожилыми, красивыми и не очень, но все они светились общим восторгом и чем-то ещё, более глубоким. Будто искренность, с которой пел музыкант, зажигала какую-то искру и в их сердцах. Снимала маски, обнажая самое лучшее — желание любить, тягу к чему-то светлому, так ясно звучащему в его голосе. На Машином лице, наверное, было похожее выражение — такой красивой была эта тёплая ночь, такими ободряющими слова, что щемило сердце. Словно вдруг все заботы, дела, обязанности, вся память и шрамы прошлого ненадолго исчезли, и она вздохнула легко, свободно.

В час грусти и печали

Ты голос мой услышь.

Саша, она готова была поспорить, в тысячный раз был на подобном выступлении. Но глаза у него горели, словно он видел это впервые — и льющуюся над площадью музыку, и догорающий над северным небом закат, переходящий в светлую синеву, пологом укрывающую город. Его любовь к своей северной столице всегда была чистой и искренней, и никакие события не могли её поколебать. Ветер слегка трепал флаги над Зимним и Адмиралтейством, шевелил волосы стоящих женщин. Пронзительно кричали чайки над рекой. Когда сумерки сгустились, но так и не перешли в полную темноту, загорелась подсветка Эрмитажа, отчего всё вокруг стало казаться ещё более чудесным, по-родному уютным. Маша одновременно желала, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, и в то же время — чтобы прошла поскорее. Сердце так билось от пьянящего ощущения свободы, светлой тоски по чему-то несбыточному, что, казалось, ещё немного, и она не выдержит переполняющих её чувств. Наконец музыка закончилась. Певец поблагодарил людей, и они медленно, нехотя, словно очнувшись ото сна, начали расходиться. Многие бросали деньги в стоящий у микрофона картонный ящик. Подумав, Маша кинула туда купюру. Не в её привычках было подавать уличным артистам, но этот случай явно был особенным. Повернувшись, она наткнулась на понимающий Сашин взгляд. — Пойдем, — с мягкой улыбкой позвал её муж, и они покинули площадь. К их квартире шли молча, неторопливо. Так полны ещё были души любовью, неожиданно подаренной верой в то, что всё будет прекрасно, что никому не хотелось нарушать тишину. Полночь уже вступила в свои права, но город и не думал засыпать. Только вместо возгласов детей и семейных пар на улицах теперь разносился рёв мотоциклов и смех молодежных компаний, спешащих в клуб или к реке. На перекрестке между Большой Морской и Гороховой подростки обступили исполнявшую что-то на укулеле девушку с синими волосами. Саша замедлил шаг, но Маша, не желавшая перебивать впечатление от недавно услышанной музыки, потянула его к дому. В квартире было светло — призрачный свет белой ночи проникал сквозь высокие окна. Кот, растянувшись, спал на диване. — Предлагаю последовать его примеру, — сонно пробормотал Саша. Маша и сама устала: весь день они провели на ногах, и сейчас ступни ощутимо, но приятно ныли. Наскоро смыв косметику, Маша поплотнее запахнула шторы и опустилась на постель. Саша уже — подумать только — мирно сопел, уткнувшись лицом в подушку. Машу иногда раздражала его способность лечь и быстро отключиться, но сейчас её это только позабавило. Смахнув ладонью кудрявую прядь, упавшую ему на щеку, она откинулась на подушку и закрыла глаза. Вдруг представился тот музыкант. Какая волшебная ночь… Ей подумалось, что вот из таких моментов и состоит настоящее счастье. Звездное небо. Смеющиеся дети. Чистый и звонкий голос, поющий о любви. Пышки на завтрак… Они словно маленькие якоря на пути, за которые можно уцепиться, если станет трудно… Она уже знала: какое бы будущее им не уготовила судьба, эту ночь она сохранит в сердце навсегда.

За горем приходит радость, за разлукой — свидание. Всё будет прекрасно, потому что сказки, в которые мы верили, ещё живут на земле.

(В. Каверин - Два Капитана)