Вальс на страницах истории

90-е Пироговская набережная была тиха и безлюдна в эту летнюю ночь. Шуре это было на руку — никто не будет докапываться с ненужными вопросами. Ах, почему вы весь в крови, ах, может, скорую вызвать? Кровь-то, на этот раз, была не его. Он машинально потрогал поцарапанную щеку. Повезло — пуля прошла по касательной. И вообще сегодняшнее мероприятие прошло на редкость удачно. Так удачно, что после они всей компанией решили отметить успешное его завершение в баре на Выборгской стороне. Правда, несколько перестарались при этом. И вот теперь он, заплетаясь в собственных ногах, шел домой, распугивая бездомных кошек. Колени саднило — на углу Энгельса и Луначарского Шура споткнулся о провода, протянутые к строящемуся дому. Упал, грязно выругался — какой идиот их положил поперек дороги? — и поплелся дальше. Когда добрел до набережной, была уже глубокая ночь. Мосты, конечно, развели. Ноги окончательно перестали держать, и он сполз по фонарному столбу вниз, прямо на асфальт. Встать не получалось. Он безрадостно рассмеялся сам себе. Кажется, рассвет опять застанет его в придорожной канаве. Собственно, ему не привыкать. Картинка плыла, смазывалась по краям, и он потряс головой, пытаясь привести её в фокус. Чётким оставалось только небольшое рыбацкое судно, качавшееся на волнах у набережной. Почему-то оно упорно притягивало Шурин взгляд. Шура сам не знал, отчего при виде этой непритязательной лодчонки вдруг так захолонуло сердце, сжало неясной тревогой. Суденышко неторопливо покачивалось на темных водах Невы, и ветер трепал его паруса. Алые. Паруса. Завтра же ночь выпускников — запоздало промелькнуло в голове. Удивительно, что он ещё помнил такие вещи. Для заканчивающих школу и вступающих во взрослую жизнь детей ежегодный праздник, проходивший в тогда ещё Ленинграде с участием величаво проплывающего под алыми парусами корабля был как напутствие, призыв следовать своей мечте, верить в чудо. Чудеса в этом городе давно закончились. И тогда какие-то рыбаки решили создать его сами, подарить вчерашним школьникам. Шура поднялся, пошатываясь. Он знал, что давно потерял своё гордое имя и право называться культурной столицей. Никому и в голову бы не пришло так назвать погрязший в преступности, грязи, наркотиках и проституции город. Город, чьё будущее, как и будущее всей страны, сейчас было так туманно и неопределенно. Но теперь он знал, что, пока есть в его городе люди, поднимающие Алые паруса, ещё не всё потеряно.