Вальс на страницах истории

Прощальным костром догорает эпоха,

И мы наблюдаем за тенью и светом.

(ДДТ — В последнюю осень)

2023 г. — Маш, оторвись ты хоть на секунду от своего телефона! Посмотри, какая вокруг красота. Маша подняла глаза. И правда, на залитом мягким осенним солнцем дворе царило настоящее буйство красок. Клумбы у Василисы Ярославны были в этом году роскошными: только распустились огненно-рыжие гвоздики, рядом красовались пушистые хризантемы, розы и разноцветные георгины. Куст гортензии рядом с беседкой цвел пышным белым цветом. Чуть поодаль ярко-фиолетовым пятном доцветали флоксы. На заборе, спускаясь до самой земли, багровели листья дикого винограда. Природа словно торопилась поделиться всем, что было в ней красивого, перед тем, как наступят холода. Денис, Кирилл и Даня, забыв о подростковом желании казаться взрослыми и невозмутимыми, в восторге унеслись вперед, здороваться с дядей Святославом и его женой. Коты от них не отставали — разбежались по участку, как только их освободили из переносок, радуясь свободе и мягкой траве под лапами. Захлопнув дверцу машины, Маша пошла за Сашей к дому по усыпанной гравием дорожке, касаясь пальцами разноцветных головок цинний — красных, желтых, оранжевых. В доме у Великого Новгорода и Твери она всегда чувствовала себя не очень уютно, то и дело ловя на себе презрительно-неприязненный взгляд последней. Но Саша всегда был здесь желанным гостем, и из уважения к нему Василиса сдерживала своё истинное отношение к Маше и вела себя, как подобает гостеприимной хозяйке. Да и Саша, получив приглашение от своих названных родственников, каждый раз уговаривал Машу поехать с ним, подышать свежим воздухом и отвлечься от вечных столичных забот. На этот раз удалось взять с собой детей. Может, наконец получится провести вместе целые выходные. И котов. Коты, кажется, были довольны больше всех. — Приехали наконец! Добро пожаловать, не стойте на пороге, заходите, — в тепло прищуренных глазах Святогора нельзя было прочесть никаких эмоций, кроме сдержанного добродушия. Он быстро спустился с крыльца, по-отечески крепко обнял Петербург, затем отстранился, критически оглядывая его сверху донизу: — Вид у тебя уставший, Сашка. Небось, дела замучили? Ну ничего, мы тебя здесь живо в порядок приведем. Медовуха у меня в погребе тебя дожидается, и Василиса Ярославна сливовые пироги напекла, я помню, ты такие любишь. Василиса, стоящая в дверях, широко и ободряюще улыбнулась. — Спасибо, Святогор Рюрикович и Василиса Ярославна, за вашу заботу и за приглашение, — Саша улыбнулся, притягивая одной рукой к себе жену. Почувствовал, хитрец, как она незаметно хотела хозяев обойти, внимания не привлекая. — Здравствуй, Маша, здравствуй, — заторопился Великий Новгород, словно только теперь её заметив. Тверь на прямой взгляд Москвы коротко кивнула и скрылась в доме. Ну, хоть обошлись без оскорблений с порога, уже неплохо. Саша согнул губы в вежливой натренированной улыбке, какую Маша не раз видела на его лице во время дипломатических миссий, и провел Машу в дом. Мальчики, уже освоившись, сидели на диване в гостиной и смотрели какое-то видео на Данином планшете. Увидев родителей, они на секунду подняли глаза и опять уткнулись в экран. Несмотря на первоначальное напряжение, день проходил приятно. За обедом Святогор Рюрикович рассказывал о древних временах, да так захватывающе, что полностью завладел вниманием всех сидящих за столом. Даже Маша, в половине этих историй лично участвовавшая, не всегда понимала, что из этого правда, а что — вымысел и сказочное допущение. — Когда я был маленьким, его рассказ про Ледовое Побоище звучал слегка по-другому, — шепотом заметил Саша, когда они выходили из-за стола. — Наверное, он решил, что тебе было бы скучно слушать дважды одно и то же, и внес несколько изменений, — хихикнула в ответ Маша. На самом деле, талант сказителя у Великого Новгорода был превосходный — даже если что-то в его историях было приукрашено, слушали его всегда с открытым ртом. Кажется, даже дети забыли ненадолго про существование гаджетов. В шкафу обнаружилась «Монополия», и все, поделившись на команды, решили скоротать время за игрой. Денис и Саша играли с энтузиазмом, но победить Машу, Даню и Дениса, у которых оказалась монополия на железные дороги, не могли. Василиса и Святогор, снисходительно посмеиваясь над таким искренним соперничеством играющих, следили за происходящим, время от времени предлагая напитки или печенье. Игра оказалась бесконечной и через несколько часов всем надоела. Наконец Святогор, решительно хлопнув в ладоши, позвал мальчиков на улицу учиться «истинно мужскому делу» — чинить крышу. Маша не препятствовала, хотя коварный замысел хозяина в использовании трех наивных бесплатных пар рук разгадала сразу. Что ж, и сыновьям полезно, не всё же время в планшете сидеть и делать ей с ошибками отчеты. Саша задумчиво стоял перед книжным шкафом, перебирая корешки. Маша вышла в сад и уселась на качелях под старой грушей, приготовившись насладиться тишиной и спокойствием перед ужином. Сквозь по-осеннему темные листья просвечивало солнце. Над газоном грузно пролетел шмель, направляясь к цветнику. Мимо ровных рядов кукурузы, опадая и поднимаясь, пролетела бабочка-белянка. Маша проследила взглядом за её хаотичным полётом. В городах всё так быстро менялось… Росли дома, строились магистрали и заводы. И только здесь, в зелени садов и трав, казалось, время застыло. Как и век, и два века назад… — Хочешь яблоко? Маша прищурилась, прикрыв ладонью глаза. Над качелями стоял Саша, одной рукой протягивая ей плод, а в другой держа какую-то книжку. — Конечно, спасибо. Он протянул его ей и плюхнулся рядом, закидывая руки за шею. Маша надкусила сочную мякоть, поглядывая на мужа. Вид в дачной жилетке, флисовой теплой рубашке и резиновых калошах у него был очень непривычный. Саша, почувствовав её изучающий взгляд, вопросительно посмотрел на жену. Она пожала плечами. Он снова откинулся на спинку качелей, вглядываясь вдаль. Маша проследила за его взглядом, оглядывая аккуратные грядки с уже собранными огурцами, одиноко растущий подсолнух, семечки в котором склевали дрозды, и синеющий вдалеке лес. Мимо, припадая к земле, пронеслась Москва, зажав в зубах мышь. Маша любила дачу, природу — такая, спокойная, неизменная и безмятежная, она напоминала ей времена её детства, того коротенького беззаботного детства, когда братья были рядом и всё было хорошо. Додумывать эту мысль она не стала. Ни к чему растравлять себе душу таким тёплым и спокойным вечером. Мысль уходить совершенно не хотела. И Маша, чтобы разбавить эту тишину, обернулась к мужу. Он не читал. Книжка, закрытая, валялась рядом. — О чём ты думаешь, Саш? Он отозвался не сразу, наблюдая за возней детей вдалеке: — Я… знаешь, тут всё такое умиротворенное. Но я почему-то подумал сейчас о том, что течение времени неумолимо, и однажды и городам, и людям приходится подчиниться этому течению. Маша с сожалением подумала о том, что Саша прав. И о том, что слишком рано он познал эту правду. Как и она. Может быть, поэтому они не могут полностью расслабиться в этом уединенном и красивом месте, вдали от проблем и обязательств? Саша, словно угадав её мысли, добавил: — Но всё равно, я рад, что мы сюда приехали. Когда есть такие хорошие моменты, ход времени не страшен. Даже если его не остановить. Главное, знать, что в будущем у нас тоже это будет — и эта тишина, и это осеннее тепло. Маша подняла голову вверх, словно надеясь в небесной синеве найти ответы. Хорошо, когда есть уверенность, как же иначе. — А ты знаешь? Глупый вопрос сам сорвался с губ. Она сама не поняла, что заставило задать его — то ли Сашина откровенность, сама по себе редкая, то ли желание поддержать разговор. — Я верю. Ответ был ожидаемым, но от него всё равно сделалось легче. Маша придвинулась поближе, доверчиво прислоняясь к Сашиной груди, и накрыла их обоих пледом. В прозрачном, напоенном терпким запахом гвоздик и преющих яблок, воздухе была разлита осень, и её совершенно невозможно было спутать с летом. Маша прикрыла глаза, словно пытаясь впитать в себя все ощущения сразу, набраться тепла и света перед долгими холодными днями. Запомнить этот теплый, погожий денек бабьего лета, синее безоблачное небо, слегка подернутое едва заметно пахнущей гарью дымкой. Запомнить мимолётно поблескивающие на солнце серебристые нити паутинок и грозди черноплодной рябины, склоняющиеся над окнами. Возгласы детей, которых Василиса Ярославна после ремонта крыши приспособила к весьма полезному делу — лущению фасоли. Святогора в смешных розовых перчатках, который напевал что-то себе под нос и обходил с секатором ряды клубники, подрезая усики. Маша и сама не заметила, как задремала под эти убаюкивающие, домашние звуки, пригревшись под пледом. Беззаботный, тёплый и светлый осенний вечер подходил к концу.