Вальс на страницах истории

Субботний вечер подходил к концу, а Маша с Сашей, конечно, опять поспорили. За бутылкой красного. Что способствовало, как выяснилось, нахождению красноречивых аргументов. Дискуссия выдалась о речных трамвайчиках, так удачно вписавшихся в городской транспорт Москвы, но до сих пор не появившихся в Петербурге. Хотя там, казалось бы, сама Нева велела. Саша в пьяном виде почему-то был исключительно против, доказывая, что это совершенно лишнее, ведь с его погодой такой транспорт всецело от её прихотей зависит. Спор шел не горячо и эмоционально, как иногда бывало, а скорее лениво, по привычке. Обменивались шутливыми колкостями, как в пинг-понге. Бутылка тем временем пустела медленно, но верно, и Саша ловким движением выудил из-под стойки вторую, подозрительно покосившись на жену — у неё там склад целый, что ли? Чем это она таким занимается, когда он к себе уезжает? Спать не хотелось совершенно. Маша поднялась и направилась к шкафчикам, намереваясь достать шоколадное печенье. Колонка, к которой сейчас был подключен айфон мужа, орала что-то из классики рока. Не слишком подходящее под настроение. — Нет, ты просто не понимаешь, — слегка заплетающимся языком протянул Саша и подался вперед, собираясь переключить песню. БАХ! Машин телефон, задетый локтем, с непередаваемой подлостью спикировал со стойки экраном вниз. Прямиком на кафель. Сашино выражение лица мгновенно сменилось с увлечённого на испуганно-виноватое. Маша резко повернула голову на громкий звук и застыла. Собственно, объяснять здесь было нечего. — Это всё он, — на всякий случай проговорил Саша, тыкнув пальцем в сидящего под столом Неву. Кот оскорбленно покосился исподлобья, словно не ожидал от хозяина такого вероломства. Саша даже поежился под его тяжелым пристальным взглядом. Отомстит же, как пить дать, отомстит. Пришлось сделать мысленную пометку: убрать на ночь всю обувь в шкаф. Маша на уловку не купилась. Подскочила, подняла смартфон с пола, внимательно оглядела. Стекло пошло паутинками трещин, но сам экран казался целым. — Кажется, вторая бутылка была лишней. Пора спать ложиться, вон, еле сидишь, — в конце концов хмыкнула она. Саша вскочил, протестуя: — Ещё нет! Я бодр и трезв! Смотри, даже по прямой могу пройти. Он двигался некоторыми зигзагами, но Маша не стала это комментировать. Она и сама чувствовала, как крепкое вино, мягко кружа голову, поднимается в ней горячей волной. Подумав, отставила недопитый бокал и вновь уселась за стойку. Песня кончилась. В колонках пошуршало, пошуршало и неожиданно выдало вальс Амели. Они переглянулись. Саша, качнувшись, развернулся и целеустремленно двинулся к ней. Протянул ладонь изящным заученным движением: — Потанцуем? — Что, сейчас? — не поняла она. — Да! Руку, Юрия Марьевна… ой, то есть… Мария Юрьевна, — его слегка пошатывало. — Куда танцевать-то, ты на ногах едва стоишь! — попыталась она воззвать к его благоразумию, но пьяный Саша проявил ещё большее упрямство, чем обычно. Взяв за руку, порывисто стянул с табурета, так что она чуть не ткнулась ему носом в грудь. Рассмеявшись, взъерошила его кудри, уступая — всё равно ведь не уймется. Во время первых па они едва о ноги друг друга не споткнулись, но Саша, ведя её в танце, на удивление как-то подобрался весь, даже взгляд сделался другой. Мягко, но твердо её талию обхватил. Как десять, пятьдесят, сто лет назад. Мастерство не пропьешь, глубокомысленно отметила Маша. Её растрепавшиеся пряди закрывали обзор, липли к Сашиному свитеру. Она ухмыльнулась: — Даже мои волосы к тебе притягивает. — Я совершенно не возражаю, — улыбнулся Саша и потянулся к её губам своими. Да так и застыл, пока она не отстранилась сама, хватая ртом воздух. Его глаза теперь совсем не от вина блестели, когда он произнес, прижавшись опять и слизнув с её губ блеск: — Вкусный. — Ещё бы, Lush, медовый. Как знала, что оценишь, — довольно выдохнула Маша, руками по его плечам скользя. Он вдруг по-мальчишески совершенно хихикнул: — Я, наверное, уже тонны твоей помады съел за всю жизнь. — Ну-у, положим, не так часто я и крашусь… А ты что же, недоволен чем-то? — лукаво прищурилась она. Саша в долгу не остался, к уху самому наклонился, шепча доверительно: — Исключительно доволен. Помада-то на твоих губах, а ты — моя, а всё моё мне о-о-очень нравится. Сам выбирал. — Твоя, значит? — включилась в игру она. — Какой ты, оказывается, собственник! А ну как и не твоя? — Чья же? — дыханием винным обдал, крепче к себе притягивая. — А вот своя собственная! — Но я тогда как же? — голос прозвучал почти обиженно. Да, с пьяным Сашей сложно шутить шутки, вспомнила она, сразу всё за чистую монету принять норовит. Тогда у неё только один ответ и есть. Хохоча, вырвалась из сцепленного кольца рук: — Ты-ы? А ну-ка поймай сначала! Его глаза тотчас загорелись азартом: — Я мигом! — бросившись следом, за запястья ухватил, к стене прижимая, и жадно обхватил её лицо руками. Звуки вальса утихли, но они даже не заметили, увлеченные поцелуем. Не слышали бы, наверное, и дальше, но тут колонка весьма компроментирующе заорала на всю квартиру, напугав кота: — ТЫ ВЕНЕРА, Я ЗЕМЛЯ, ЕВА, Я ЛЮБИЛА ТЕБЯ! Маша вопросительно поглядела на мужа. Саша покраснел. Нева, фыркнув, ушел из комнаты, оставив их наедине.