Вальс на страницах истории

1966 г. Маша, повернувшись перед зеркалом, поправила прическу и одернула свою новую юбку, которую она недавно подшила, укоротив на целых десять сантиметров. Голые колени её несколько смущали, но такая длина была в последнее время модной — москвички вдохновлялись стильными образами Жаклин Кеннеди и пытались выглядеть так же элегантно, как американская первая леди в своей светлой мини-юбке и белой кофточке в тон. Кроме того, они с Сашей сегодня собирались в кино на американский фильм — в прокат вышла комедия с Мэрилин Монро «В джазе только девушки», и такой образ как нельзя лучше соответствовал данному событию. Незагорелые ноги совершенно не изящно выглядывали из-под темно-бордовой юбки, и Маша вздохнула, вспомнив известную фразу, что колени — самая некрасивая часть тела женщины. Главное — как эта самая женщина себя подает, спокойно напомнил внутренний голос, и Маша приободрилась. Действительно, важна лишь уверенность и гордая походка. Как всегда. Почему она вообще вдруг начала переживать о своей внешности? Уж не из-за Саши ли она волнуется, в совершенно разном виде и состоянии её видевшего? А может, именно поэтому и именно из-за него. На самом деле, наряжаться и выбирать красивые наряды Маша любила всегда. И умела это делать, то и дело ловя восхищенные взгляды. Особенно ей нравилась недавняя мода на пышные юбки и легкие блузки, открывающие руки — девушки в них были такими воздушными и красивыми, словно сошедшими с модных открыток. Смеясь, шли они по улицам, от разнообразия тканей и цветов тоже становившихся веселыми, яркими. После серо-зеленой однотонности военных лет это казалось таким праздничным… Вообще женщины в Москве, да и в Ленинграде, на Машин взгляд, умели одеваться и делали это со вкусом. И она не хотела от них в этом отставать. Критически оглядев себя с ног до головы, Маша осталась довольна. Тряхнула золотыми уложенными кудрями, отчего звякнули в ушах крупные серьги-звездочки. Поглядела на часы-ходики… — Саша! Ты знаешь, который сейчас час? Мы так можем и на последний сеанс опоздать! — Что?! Я вообще-то тебя жду уже тридцать минут!

***

Про новый образ жены Саша по пути ничего не сказал, и вообще, как показалось искоса наблюдавшей за ним Маше, отнесся к её новой юбке и прическе довольно равнодушно. Даже не смотрит. Ну и не надо, очень-то ей было нужно его мнение! Кинотеатр был заполнен, и Саша с Машей заняли один из последних рядов. Обычно там сидели целующиеся подростки и компании студентов, но в этот раз на мягких бордовых креслах расположились даже семьи с детьми. — Маш, тебе удобно? Давай мне свою сумку, — вдруг решил проявить заботу муж. Проснулся, надо же. — Не надо, сиди и смотри, — довольно холодно отозвалась она, всё ещё слегка задетая его невнимательностью и одновременно раздраженная тем, что её вообще это задело. Саша удивленно приподнял бровь, но, ничего не говоря, пожал плечами и отвернулся, глядя на экран. Фильм начался. Постепенно его увлекательный сюжет затянул и Машу, заставив выбросить все посторонние мысли из головы и следить за приключениями двух молодых музыкантов, скрывающихся от мафии. Зал испуганно ахал при виде выстрелов в гараже, напряженно следил за побегом героев и поиском работы, а затем лег от хохота при виде рослых мужчин, втиснутых в женские платья и пытающихся устоять на каблуках. Маша смеялась вместе со всеми — вид у двух жертв превратностей судьбы действительно был до крайности нелепый. Да и шутки, что говорить, были хороши. Но тут на экране появилась она. Мэрилин Монро. В чёрной шляпке, платье с черным мехом, с укулеле в одной руке и огромным чемоданом в другой, она невозмутимо прошла к вагону поезда, и взгляды что экранных персонажей, что мужчин в зале восхищенно уставились ей вслед. «Вот это походка, так походка!» — мелькнула мысль в Машиной голове. Мэрилин не шла, а плыла, покачивая бедрами, с полным сознанием своей красоты и женской силы. «Даже голова закружилась», — восхищенно заметил один из героев картины, и Маша мысленно с ним согласилась. Сашино лицо терялось в темноте, и Маша не могла сказать, какое у него выражение. Вздохнув, она отвела взгляд и вновь сосредоточилась на происходящем в фильме. Ироничный и легкий, он действительно стоил просмотра. Но Машу всё время что-то отвлекало… Может, эта бросающаяся в глаза, кричащая прелесть Мэрилин-Душечки… Или недавние сомнения перед зеркалом… О нет, Маша никогда не была той тщеславной вечно прихорашивающейся дамой, что думает только о том, как бы понравиться остальным, и не допускает, что кто-то может быть прекраснее неё. Она вообще раньше и красавицей-то себя не считала… В древней Руси красивыми считались румяные и дородные девицы, и стройная высокая Маша под этот стандарт не подходила. Потом… потом очень долго ей было неважно, нравится ли кому-то её лицо или нет. Пусть лучше глядят со страхом и уважением, чем с симпатией. Ей и теперь было всё равно, что о ней думают остальные. Любовь других — самая непостоянная вещь на свете. Вот только… Вот только тот единственный, чей любящий взгляд был ей дорог, и от кого она могла принять и комплимент, и восхищение, весь день совсем не обращал на неё никакого внимания. Конечно, она не всерьез обижалась на него — уж после стольких веков и испытаний в крепости его чувств она не сомневалась. Хотя нет-нет, да мелькала мысль, что это ошибка, что её никто не может и не должен любить. Особенно — так любить. Особенно такой, как Саша. Она протянула руку и стиснула в темноте его пальцы — всё ещё тонкие. Он сжал её ладонь в ответ, но не повернулся, продолжая следить за происходящим на экране. И всё-таки было немного обидно! Мэрилин Монро в откровенном блестящем платье с придыханием пела песню, и Маша не выдержала. — Саш! Саша возмущенно шикнул: — Тш-ш-ш! Вот как, значит. Ему поющие актрисы интереснее, чем собственная жена! Она ему это припомнит. — Саша!!! — Машунь, тихо! Ну самое интересное же! Конечно, как же. Она видит это «интересное» во всей пышногрудой красе. Маша открыла рот, чтобы высказать всё, что накопилось, но тут ей рот закрыла Сашина ладонь. О чём он вообще думает?! Ну, сейчас он пожалеет… — Ай! Маш, ты что?! — Саша непонимающе потряс укушенной рукой. Маша ровным тоном проговорила: — Я спрашиваю, нравится ли тебе Мэрилин Монро. Саша с минуту молчал, опешив от внезапного вопроса: — Чего? — Ну, она такая женственная. Вот на твой мужской взгляд, она красивая? Саша, обладая мужской же интуицией, в вопросе почуял подвох. Испытующе поглядев на Машу, осторожно оглядел её лицо в полутьме зала и выдал: — Ты красивее. Маша прикусила язык. Знает же, что сказать… И вот как на такого обижаться?