Пятна в темноте

      Нат с сосредоточеным лицом проецировал перед глазами картинку поля, в какой его части он находится и куда нужно бить, чтобы мяч попал точно в цель. После каждой тренировки он подолгу задерживался на поле, оттачивая свои навыки. Иногда с ним оставался Эрик, помогая создавать препятствия, чтобы новому нападающему не было так легко играть.       Мэри привыкла наблюдать за сыном с трибун и искать запасной выход, откуда они могли бы тихонько сбежать. Женщина не оставляла мыслей о побеге ни разу, она всегда искала самое удобное время, самый подходящий вариант и продумывала дальнейший план действий. Вчера она написала брату письмо, обычное такое, бумажное, где просила защищать ее сына, если все пойдет не по плану. Сегодня она последний раз могла видеть, с каким усердием и восторгом Натаниэль забивал очередной мяч и поворачивался на трибуны, надеясь, что мать видела как он попал в ворота.       — Нат, идем в раздевалку, пора домой. — своим обычным тоном сказала Мэри, подходя ближе к сыну.       — Идем. — без особого энтузиазма ответил Натаниэль, поднимая клюшку и мяч.       В раздевалке пахло потом и немного кровью, на этой тренировке один мальчишка сломал нос и долго ждал помощи врача. Мэри стояла у входа, смотря как сын переодевается самостоятельно. Она перепроверила фальшивые документы и наличие украденных денег. Все было на месте, оставалось только взять сына, сесть на ожидающее внизу такси и убежать в аэропорт. Все было спланировано. И черный ход, и заказанный заранее убер. Все должно было пройти идеально.       — Уходим. — резко сказала мать, хватая сына за руку и уводя в другую сторону.       — Выход не там.       — Я знаю. Мы больше не вернёмся домой.       Нат со страхом и восторгом кинул взгляд на Мэри, хоть и знал, что не увидит ничего, кроме пустоты, и выдохнул. Неужели действительно больше не вернутся? Теперь все проблемы быстро решатся, они будут жить в каком-нибудь маленьком городке, он будет как все ходить в школу, будет играть в местной команде по экси и будет радоваться жизни с матерью. Но главное — не будет приносить никому боль. Все давние мечты воплощались в реальность и Нат мог только с нетерпением идти следом за Мэри, слепо ей доверяя.       Они вышли на улицу, прохладный ночной ветер трепал волосы мальчишки, принося давно забытое ощущение счастья и… наверное, это была свобода, которую он никогда не чувствовал раньше. Мать огляделась, увидела черную машину и торопливо повела в нее сына. Приглядевшись к лицу водителя, она не смогла вспомнить никого из подчинённых мужа с такой внешностью и с облегчением села. Еще немного и они будут свободны. Да в бегах, да в одиночестве, да без чьей-либо поддержки и помощи, но зато без Натана.       Внезапно машина тронулась с места, водитель даже не узнал адрес и сердце кольнула острая иголочка тревоги. Мэри напряглась, однако промолчала, считая, что все нормально — она ведь говорила адрес диспетчеру, а та наверняка передала его водителю. Все просто. Однако спустя несколько минут пути машина внезапно свернула на другую улицу.       — Это не та дорога. — негромко, чтобы не пугать сына, сказала женщина.       — Я знаю. — коротко ответил пожилой мужчина за рулем, с тоской глядя на женщину с ребенком. Только сейчас Мэри обернулась и увидела позади людей мужа. — Простите.       Крик страха застрял в горле, горячие слезы капля за каплей полились из глаз, застилая обзор на сына, который с мечтательным лицом и безоговорочным доверием ехал вместе с матерью. Он еще не понял подвоха. Он еще надеялся на хорошее будущее и женщина не лишала его этой надежды. Утерев слезы, Мэри выдохнула и наклонилась к самому уху Ната.       — Никому не доверяй, молчи, беги. — она оставила на щеке мальчика лёгкий поцелуй и спрятала в его карман карточку с деньгами и оригинал фальшивых документов, оставив при себе только копию. — Никогда не отдавай никому две этих вещи.       — Что случилось?       — Ничего, все хорошо. — соврала женщина. Меньше всего ей хотелось, чтобы во время этой недолгой поездки сын боялся. Она подарила ему надежду, которая с треском провалится, стоит им только подъехать к дому.       Спустя несколько минут гравийная дорожка заскрипела под колесами автомобиля, и Нат со страхом уставился туда, где сидела мать. Во взгляде пустых глаз читалась откровенная паника и желание бежать, бежать, бежать. Шорохи камешков он мог узнать из тысячи. Мальчишка схватил обеими руками ладонь матери, понимая, что их всё-таки поймали. Сидя за сидением водителя, Натаниэль со злостью пинался в спинку кресла впереди себя, начал брыкаться и вырываться, продолжая крепко стискивать в руках ладонь мамы, но водитель только молча вез дальше. Он не возмущался и не ругался — понимал, что обрекал эту семью на смерть, но своя жизнь была дороже.       Мэри в последний раз крепко сжала руки сына, поглаживая большим пальцем детскую ладошку. Мясник уже стоял на входе в дом, хмуро оглядывая подъехавшую машину.

***

      В преддверии первого матча Кевин ходил вздрюченный, на всех орал и раз за разом пересматривал игры Шакалов, изучая их технику. Тренировки становились все жестче, Дэй гонял Лисов до полуобморочного состояния, и в какой-то момент не выдержал даже Нат, который жил только благодаря экси. Он громко орал на друга на французском после того, как Элисон чуть не подвернула ногу и шла только благодаря помощи Сета, после того, как Рене упала в обморок во время тренировки и ее пришлось уносить к Эбби. Но Кевин как будто всего этого не слышал. В конце концов, даже проживающий с ним Жан не выдержал и временно переехал в комнату Ната, разрушая все планы Ники по соблазнению.       Натаниэля, который ну очень не хотел идти на занятия, Дэн предупредила, что потом из-за пропусков его могут не допустить до игры и тут даже Ваймак бессилен. Пришлось собрать свои манатки и отправиться в класс для таких же слепых, как он. Нат очень настаивал на том, что может учиться со всеми, как нормальный студент, но руководство Пальметто сказало, что все ученики с нарушением зрения занимаются там и чувствуют себя отлично. Натаниэль не верил, но другого выхода у него не было, поэтому с утра Ники любезно проводил его к нужному классу.       Нат впервые в жизни готов был вцепиться в Хэммика и даже умолять не оставлять его тут, но он всё-таки вошел, пощелкивая пальцами. По ощущениям кабинет был небольшой, но первое, что удивило сильнее всего — это закругленные углы парт. С подступающей к горлу истерикой, Веснински подошел к стенам и понял, что все доски, которые на них висели тоже были скруглёнными. Вообще ничего не обладало углами. Единственной более или менее привычной деталью были яркие стены, но в данной ситуации они дополнили картинку о том, что их просто посадили в ясли. Натаниэль бы не удивился, если бы сейчас принесли игрушки и все начали играть вместо занятий. И стоило Нату сесть на самое дальнее место, к нему тут же подошли двое.       — Ты не видел новенького? — спросила улыбчивая девушка.       — Видел? Думаю, нет. — съязвил Нат.       — Здесь обычно сидит Марк, у него самое лучшее зрение из всех нас и он говорит, когда приходят новенькие. — пояснила девушка.       — О, так ты и есть Веснински? — восторженно воскликнул парень. — Я думал это слухи… ты и правда будешь с нами учиться?       — Надеюсь, нет. — честно ответил Нат.       — Не бойся, здесь круто. — успокоил его парень. — Я кстати Энтони, а рядом Лола.       Веснински передёрнуло от чужого имени. Это совершенно точно не могла быть та самая Лола Малькольм. Ее бы не пустили в университет, ее бы не знал этот Энтони, да даже просто по голосу было ясно, что это не она, но Нат ничего не мог сделать с подступающей к горлу неприязнью и липким страхом, оседающим где-то на дне живота. Она ему ничего не сделала и вряд ли сделает, но из этого кабинета захотелось поскорее убраться, можно даже к Ники, Аарону или Кевину, но только бы подальше отсюда.       — Рад знакомству. — дежурно улыбнулся Нат.       — Если нужна будет помощь — кричи. — сказала Лола и, судя по звуку отдаляющихся шагов, ушла.       — Черт, и правда Натаниэль Веснински… — благоговейно шептал Энтони, отходя на свое место.       В последнюю секунду до начала пар в аудиторию влетел тот самый Марк, который, заметив свое место занятым, снисходительно ухмыльнулся, подошел ближе и оперся на парту, разговаривая с Натом, как с маленьким неразумным ребенком, который сделал какую-то глупость.       — Это мое место, есть свободные впереди.       — А мне хочется сидеть здесь. — хладнокровно ответил Нат.       — Голос знакомый больно… ты кто?       — Рико Морияма. — съязвил Веснински и заторможенное на эмоции лицо Марка поменяло кажется три цвета в секунду. От практически белого до пунцово-красного. Вероятно, он всё-таки узнал Натаниэля.       — Ладно, сиди.       Нат только упал от этого лицом на руки. Даже поругаться не с кем. Если все продолжится в том же духе, он не выдержит и пойдет скандалить с руководством Пальметто, потому что так просто невозможно.

***

      Казалось хуже уже быть не может, но тут со дна постучались с просьбой подержать их пиво. Все приходившие преподаватели считали своим святым долгом говорить с ними, как с маленькими детьми. Судя по тону голоса они еще и улыбались так широко, будто рассказывали алфавит двухлетним детям. И мало того, они всякий раз приветствовали Натаниэля и говорили напутственные слова. Это стало последней каплей.       Сегодня его должен был встретить Эндрю, потому что его пары проходили рядом, и довести хотя бы до знакомых коридоров. Вылетев из кабинета Веснински тут же врезался в него, но не стал даже останавливаться, продолжая идти вперёд наобум. Миньярд, которому явно не хотелось потом искать этого бегущего в лабиринте по всей территории университета, в пару шагов оказался рядом с ним, но не стал хватать за руку или за что-то еще, даже сейчас помня, что касания могут быть неприятны.       — Стоять, наркоман. — притормозил его Эндрю и, о чудо, Нат действительно встал посередь коридора, мешая потоку идущих по делам студентов. — Куда рванул?       — Мне нужно к руководству университета.       — Ну и какого хера ты убегаешь, если даже не знаешь где они? Пошли. — Эндрю встал спиной позволяя Нату ухватиться за свое плечо и спокойным шагом пошел к нужному кабинету. И плевать, что у него пары ещё не закончились и следующая начнется через десять минут. Он нашел аргумент, чтобы законно попинать хуи еще некоторое время и может даже пропустить всю пару. — Зачем тебе туда?       — Я не могу там находиться. Там все слишком убого, сделано как будто для детей дошкольников. Я не могу сидеть с ними и кивать головой, как умственно-отсталый!       Миньярд посмотрел на это орущее рыжее недоразумение позади себя и только усмехнулся. Сначала его с трудом заставили идти на пары, а сейчас он ругается, что там слишком легко. Самое то для человека, который не хочет заниматься, но нет же, в этом коллективе великий Натаниэль Веснински чувствует себя глупо. Эндрю примерно представлял, что раз поблажек в Эверморе не было в спорте, то и учился этот наркоман на равне со всеми, а сейчас уровень резко упал, стуча по многострадальной пустой головушке Ната согнутым пальцем. Сиди, я сам открою.       — Я кажется знаю в кого Кевин такая королева драмы. — без особого интереса зевнул Эндрю.       — Что ты, ему до меня далеко. — издевательски заверил Нат. — И когда мы доберёмся до руководства ты в этом лично убедишься.       Ничуть не напуганный угрозой, Миньярд довел его до нужного кабинета и отошел в сторону, позволяя Веснински долбить в двери. Он планировал задержаться здесь до последнего, не желая посещать надоевшую сильнее Кевина историю. А что может быть причиной для непосещения пар лучше, чем совершенно бескорыстная помощь новому растерянному и скромному студенту Пальметто, который без такого прекрасного Эндрю давно потерялся бы в лабиринтах коридоров, лишив Лисов хорошего нападающего?       Тем временем растерянный и скромный студент, которому требовалась бескорыстная помощь, начал перепалку с секретаршей, требуя, чтобы с ним поговорил хоть кто-нибудь, чьи мозги больше мяча для пинг-понга. Эндрю наблюдал за этой картиной со скрытым злорадством, потому что с этой секретаршей он категорически не ладил, но во избежание конфликтов терпел на себе ее взгляды, полные превосходства. Теперь Нат явно вытреплет ей все нервы, а Миньярд даже слова не скажет, чтобы как-то помочь женщине или остановить нападающего.       — Натаниэль Веснински! — наконец вышел из кабинета грузный мужчина, отвечающий за составление расписания — Эван Валенски. — Что здесь происходит?       — Я прошу, чтобы мне дали разрешение заниматься со всеми.       — Я тебе уже говорил, что это невозможно. У нас есть все условия для того, чтобы все студенты могли заниматься с комфортом, но для этого вы все должны находиться на своих местах.       — В таком случае, пусть везде преподают на одинаковом уровне. — Нат сдаваться не хотел, а Эндрю смотрел на него с такой гордостью, будто это его собственный сын. По крайней мере, теперь не он один будет являться головной болью руководства Пальметто. — В университете Эдгара Алана я проходил всю информацию вместе с остальными членами нашей сборной и ни разу не отставал по программе. Почему у вас для слепых преподают так, будто мы маленькие дети?       — Преподаватели сами выбирают какую нагрузку вам давать, я не имею к этому никакого отношения. — устало пояснил мужчина.       — Я буду там деградировать, а это не то, чего я хотел от вашего университета. — с каменным лицом ответил Нат. — И я не прекращу сюда ходить до тех пор, пока мне не дадут разрешения посещать пары со всеми.       Прошло еще двадцать минут споров, в которых единственным аргументом Валенски было то, что Веснински слепой. Нату было все равно, он парировал этот аргумент каждый раз по новому, заставляя даже секретаршу с интересом вслушиваться в скандал. Эндрю же продолжал сидеть с довольным видом, и у случайного прохожего возникло бы ощущение, что Миньярд сидит в кино, ему не хватало только попкорна и колы, но случайных прохожих в университете не было, поэтому такую аналогию никто и не провел.       — Хорошо. Допустим, но только допустим! Я дам разрешение, но как ты будешь перемещаться между аудиториями? Ты же потеряешься, а я не могу выделить кого-то из рабочих, чтобы они водили тебя на пары.       — У меня отличная память, достаточно будет пару раз пройтись с кем-то и я запомню все нужные аудитории. — уже чувствуя свою победу, ответил Нат.       — Но кто будет ходить с тобой эти пару раз? — спросил Валенски, считая, что этим вопросом победил Натаниэля. — Если найдёшь кого-то, то я, может быть, дам разрешение.       Веснински уже собирался что-то еще сказать, но неожиданно Эндрю подал голос.       — Я с ним похожу. — в глазах всех присутствующих читалось немое удивление. Миньярд по собственной воле предложил кому-то помощь? Назревал вопрос, а не переборщил ли он сегодня с таблетками, раз внезапно стал таким добрым.       — Миньярд? Ты?       — Последние несколько лет меня называют именно так. — недовольно подтвердил блондин.       — Удивительно… — одними губами прошептал Валенски. — Ладно. Давайте попробуем, но если успеваемость кого-то из вас упадет, Натаниэль снова вернётся на свой курс.       — Будто моей успеваемости есть куда падать. — хмыкнул Эндрю и подошел к Нату. Тот, несмотря на удивление, взял его за плечо и странная парочка гордо ретировалась из кабинета.       — Почему опять помогаешь? — спросил Веснински, с трудом дождавшись, когда дверь за ними закрылась.       — В волонтеры записался. Буду помогать наркоманам отечественного спорта.       — Какая прелесть. — протянул Нат, даже не пытаясь верить в его слова. — А куда мы идем?       — В столовую.       — Разве у тебя сейчас не идет пара?       — Идет, но боюсь я ее уже не догоню. Слишком быстро ходит. — издеваясь сообщил Эндрю.       Веснински хмыкнул, но промолчал. С утра завтрак был довольно скудным, потому что после набега на их кухню Жана — я не могу больше питаться этими гребаными салатиками — Моро, из еды там остался только кофе и виски. Такой стартовый набор алкоголика плохо сочетался с прилежными студентами, поэтому пришлось обойтись одним только кофе. Вкусно, но бесполезно, а потому ничего против того, чтобы наконец-то нормально поесть Натаниэль не имел.       В столовой он был не так часто, как мог бы, ведь обычно там стоял стойкий овощной аромат, вызывавший в Нате непреодолимое чувство рвоты и дома. Странное сочетание, но Веснински так привык к Кевину, который постоянно правильно питался (и не важно, что запивал он все это водкой), что запах овощей напоминал о Дэе, а Дэй о доме, потому что хоть друг и был той ещё занозой в заднице, но с ним можно было ни о чем не беспокоиться. Судя по усилившемуся запаху, они подошли к раздаче.       — Что ты будешь? — спросил Эндрю, ставя на поднос рис с курицей.       — Обожаю лапшу, которую ты вешаешь мне на уши. — съязвил Нат.       — Отлично, тогда я возьму тебе только бамбуковые палочки. — ответил Миньярд с выражением крайнего пофигизма. Поест этот идиот или нет вообще не его забота.       — Стой, ладно. Что тут есть?       — Твой нос тебя подводит? — усмехнулся Эндрю.       — Я не слышу здесь ничего, кроме запаха вареных овощей.       — Я думал кролики любят овощи.       — Кролики? С чего ты взял, что я кролик? — насторожился Нат. Единственный человек, который додумался называть его кроликом за любовь убегать не только от отца, но и проблем, был сейчас в Англии и либо пил лавандовый чай, либо покрывал отборным трехэтажным матом своих подчинённых.       — Когда ты принюхиваешься, ты морщишь нос, как кролик. — нехотя поделился наблюдениями Эндрю. Если бы была возможность видеть, Нат однозначно скосил бы сейчас глаза на свой нос, но вместо этого он только усмехнулся. — И кстати лапша тут тоже есть.

***

      Завтрак перед матчем проходил в каком-то мрачном настроении, несмотря на буйство красок вокруг. Студенты Пальметто поддерживали Лисов как могли, выкрикивали речевки в перерывах между парами и радостным гоготом встречали Лисов, идущих по коридорам. Натаниэль недовольно кривился, непроизвольно сжимая пальцами плечо Эндрю, который, следуя своему обещанию, таскался с парнем по кабинетам. Эти непроизвольные попытки вывернуть плечо значили, что Ната попросту накрывала паника и теплые, можно даже сказать, раскаленные, воспоминания о доме. Когда хватка становилась слишком крепкой, Миньярд резко оттаскивал Натаниэля к стене, сильно надавливая на грудную клетку. Кто-то порывался спасти бедного Веснински из лап этого монстра, но тот лишь малость истерично смеялся и отгонял всех помощников. Эндрю отлично справлялся с паникой нападающего сам.       Но это было за пару дней до грандиозного события. В день матча Миньярд сплавил Ната Кевину и Жану, сказав, что лучше бы им не высовываться к толпе фанатов. Все трое внезапной помощи сильно удивились, но совету последовали. Дэю толпа тоже не нравилась, и хоть в ней его не накрывало паникой, как холодными волнами в шторм, он все равно предпочитал отсиживаться в комнате. В идеале на стадионе, но Ваймак потребовал, чтобы никто до матча не загонял себя до смерти. И Кевин в том числе.       Дабы как-то скоротать ожидание до отъезда, Жан отправился на кухню, чтобы заварить чай. Он, конечно, француз, а не англичанин, но разнообразные травы любил и смешивал их в идеально вкусный напиток. Кевин и Нат знали об этом больше, чем кто-либо другой и гордились этим. Веснински хоть и был младше товарищей, а все равно считал себя кем-то вроде старшего брата и был безумно рад, когда у них что-то получалось, хотя без надобности никогда бы не признался в этом. Когда Моро поставил перед друзьями дымящиеся кружки, Натаниэль принюхался и вдруг резко отодвинулся от чашки.       — Ты чего? — с удивлением спросил Кевин.       — Я правда носом дёргаю, когда нюхаю что-то?       — Не знаю, не обращал внимания. — ответил Дэй и обернулся на Моро, как бы спрашивая и у него.       — Бывает иногда вроде. — пожал плечами француз. — А что?       — Да так.       Натаниэль хмыкнул, вспоминая прозвище. Теперь кролик вызывал не только воспоминания о многочисленных побегах и не менее многочисленных возвращениях, но и забавное наблюдение, касаемое его носа. Жан с Кевином переглянулись, но куда им было понять, что на этот раз крутилось в голове новоиспеченного Лиса. Куда больше того же Дэя беспокоил тот факт, что сегодня они впервые официально подтвердят бесчисленное множество теорий о том, что бывшие Вороны делают рядом с этими аутсайдерами. Это значит, что после сегодняшнего дня им придется столкнуться с волной непонимания фанатов, помогать остальным Лисам пережить этот момент всеобщего возбуждения и просто дожить до конца нового сезона.       Несколько часов спустя все трое вышли из комнаты в коридор и могли только радоваться тому, что все спортсмены здесь были понимающими, проходили мимо и желали удачи, а не вопили на весь корпус. Натаниэль был им за это благодарен. С остальными Лисами они встретились уже на парковке, привычно разделяясь на три группы. Кевин как обычно сел на переднее сиденье к монстрам, Ната запихали посередине сзади, а Жан вполне себе удобно устроился в машине Мэтта рядом с Рене.       — Ты какой-то слишком спокойный. — сказал Бойд, отвлекаясь от дороги, чтобы посмотреть на умиротворённое лицо Жана.       — А чего переживать? — пожал плечами Моро. — Расшатанных нервов Кевина хватит на всю команду.       — Ты когда-нибудь проигрывал? — вдруг спросила Рене, отвлекаясь от машин за окном.       — Один раз. — скривившись припомнил Жан. — Мы тогда всей командой расслабились, считали себя непобедимыми, вышли против троянцев и… короче потом я месяц клюшку как костыль использовал.       — Это все Рико? — ахнула Дэн.       — Не-а, Тецудзи. Рико тогда тоже знатно досталось. Да вообще все получили. Больше всех Нат, его же не заткнуть.       — Нужно было валить раньше и не дожидаться того, что случилось. — Мэтт от злости резко подрезал ни в чем не повинный форд.       — Это сложно. — со знанием дела внезапно сказала Рене, удивив присутствующих. — И очень страшно. — добавила девушка и мило улыбнулась, словно ничего не произошло.       — Ла-а-адно… — не понимающая Дэн отвернулась от подруги и уставилась в лобовое стекло. — Что думаете насчёт исхода сегодняшнего матча?       — О, думаю мы проиграем. — с улыбкой ответил Жан.       — Чего? — Мэтт и Дэн кажется были сильно удивлены, тогда как Рене только понимающе кивнула. — Мы долго и упорно тренировались.       — Мы все ещё разлаженная команда. — пояснил Моро. — Сет терпит в связке только Дэн, но во втором тайме тебя придется заменить на Кевина, а они друг друга не переваривают. Я привык быть с Натом, а теперь он в нападении и мне не нравится перспектива работы с Ники, как с самым слабым игроком. А ещё было бы правильно выставлять Эндрю после перерыва, но без таблеток он столько не протянет, поэтому если по началу ворота будут защищены, то потом… без обид, Рене, — девушка только с улыбкой кивнула, прекрасно зная, что является гораздо худшим голкипером, чем Эндрю. — они будут уязвимы. А еще Кевин по-прежнему играет не лучшим образом и его можно понять, но для игры это помеха. И шакалы очень часто применяют силовые приемы, у них довольно многочисленная команда, поэтому они не боятся красных карточек. Все наши тренировки не пройдут даром. Думаю сегодня разница в очках будет минимальной, отыграться сможем на следующем матче.       — Умеешь поддержать. — в упадническом настроение хмыкнул Мэтт.       — И все же я верю, что Лисы больше не будут занимать последнюю строчку списков. — с жизнерадостной уверенностью добавил Жан.       — Ты разве не боишься проиграть?       — В Гнезде боялся, но здесь меня вряд ли попытаются убить за поражение. Это даже интересная практика.       — Кому как. — хмыкнул Мэтт. Вот уж для кого, а для Лисов эта практика точно не была интересной.       Дэн, и до этого понимавшая все, что сказал Моро, только подтвердила свои догадки, но предпочла поддерживать боевой дух команды. В конце концов, для антимотивации у них есть Кевин, Сет, Эндрю, да и вообще, если подумать, большая часть команды.       Парковка около стадиона была забита до отказа, машины игроков с трудом пропускали вперед, ближе ко входу, чтобы бывшие Вороны быстро скрылись в здании для поддержания интриги. Многие фанаты были уверены, что они перешли в команду Лисов, однако до последнего надеялись, что это не так. Всем нравилась знаменитая четвёрка, Жан даже пару раз натыкался на статьи, где какие-то фанаты уверяли, что они встречаются друг с другом, зачитывал их вслух и с выражением, чтобы Кевин подавился ужином, а у Ната чай носом пошел от истерического хохота. Поэтому перехода никто не ждал, все надеялись, что всё это лишь жалкие фейки.       Ваймак и Эбби ждали ребят в комнате отдыха, чтобы огласить список игроков соперника и попросить хотя бы на время матча вести себя как слаженная команда. От такой просьбы даже Дэн нервно хихикнула, но ничего не сказала. Пока тренер зачитывал имена, Элисон порхала рядом с Жаном и Натом и старательно замазывала то, что ещё не успели свести окончательно. Следующий и последний сеанс был назначен на сегодняшний вечер, потому что с утра Генри хотелось спать, а потом посмотреть матч, из-за Ваймака, который добыл ему билет на самое лучшее место в благодарность за молчание.       — Так, слушаем меня.— сказал Дэвид, заметив бурное обсуждение явно не команды противника. — Постарайтесь не опозориться, это во-первых. Во-вторых, Эндрю, если хоть раз закинешь мяч на территорию противника, я посажу тебя на скамейку запасных и выпущу только во втором тайме. Кевин, как только рука начнет болеть — уходишь с поля. Без возражений. Сет, не забывай, что Кевин и Нат в нашей команде и посылать им можно только мяч, а не нахуй. — Эбби недовольно легонько ударила мужчину в бок, но тот сделал вид, что не понял намека. — Стартовый состав: Нат, Сет, Дэн, Жан, Аарон и Эндрю. В каждом тайме по три замены, если не случится форс-мажор, так что отдохнуть успеете все. На этом все, шлепайте отсюда и удостоверьтесь, что Нат возьмёт нужную форму.       Команда кивнула и нестройной толпой направилась по раздевалкам. Кевин ни на кого не реагировал, бормоча под нос основные тактики противника. Мэтт, «обнадеженный» речью Жана в машине, со вздохом переодевался в домашнюю форму. Сет, уверенный, что они с грандиозным счетом продуют, говорил по этому поводу с Аароном, ставя ставки каким будет разрыв между очками. Жан, швырнув в друга нужной формой, спокойно переодевался, наблюдая за тем, как потряхивало Ники. Эндрю был пока что спокоен, но это потому что еще примерно минут десять таблетки будут действовать. Потом начнется первая стадия.       Нат завязал глаза ярко-рыжей повязкой и с готовностью стал ожидать остальных. Он был бодр, весел и убежден в их поражении, хоть и не говорил это никому, кроме Кевина и Жана. Возможно, если бы Лисы относились к своим проигрышам с пофигизмом Эндрю или оптимизмом Ната, все было бы отлично, но они переживали и беспокоились за исход игры. Хотя, это наверное правильный подход.       Вскоре вся команда собралась перед выходом на поле, подбадривая друг друга. Сейчас им предстояло переждать, когда имена Шакалов закончатся, но список там был достаточно внушительный, ждать приходилось долго. Фанаты Брекенриджцев занимали не самую большую часть стадиона, а за счёт темных оттенков выглядели мрачновато. Они громко аплодировали своим игрокам, крича пожелания удачи. Фанаты Лисов, занимавшие практически все трибуны, встречали чужих игроков вяло, хлопали с издевкой и не удостоили команду даже взглядом, тем самым говоря своим, что им все равно, чем закончится матч. Были среди болельщиков фанаты чисто Ната, Кевина и Жана, которым было фиолетово где эта троица играет, главное, что после четырех месяцев молчания и просочившейся информации о травме, они всё-таки вышли на поле.       Наконец имена закончились и комментаторы принялись перечислять имена Лисов. Аплодисменты стояли бушующие, оркестр громогласно исполнял гимн Пальметто, когда после восьмого номера неожиданно случилась заминка.       — Глазам своим не верю. — удивленно сказал мужчина. — Ты это видишь, Мардж?       — Боги, да! — ошалело ответила ему женщина. — Что ж, думаю, неправильно заставлять таких ребят ждать, да ведь, Стив…? Номер девятый — несравненный Натаниэль Веснински! — надрывая связки, проорала в микрофон Мардж. Трибуны взревели, кричали даже Брекенриджцы, подскакивая со своих мест, лишь бы увидеть, а не ослышались ли они.       — Номер десятый — великий Кевин Дэй! — прокричал Стив. На поле с приклеенной дежурной улыбкой вышел «великий», помахивая клюшкой в правой руке, всколыхав еще больше эмоций у фанатов. Теория о переломе ведущей левой руки теперь казалась не такой бредовой.       — И наконец номер одиннадцать — потрясающий Жан Моро!       Француз вышел на поле с привычной ухмылкой, радуя фанатов. Камера взяла лица Лисов крупным планом, транслируя их на экран, на котором через несколько минут должен был появиться счет. Кажется, на ближайших трибунах кто-то упал в обморок, заметив отсутствие цифр на скулах бывших Воронов. Визг поднялся поистине оглушительный, и Нат, обладающий чутким слухом, с трудом заставил себя держать на лице ослепительную дежурную улыбку. Реакция была достигнута именно такая, какая и нужна была им, даже несмотря на то, что эффекта неожиданности не было.

***

      С огромным удовольствием посылая всех налетевших на бывших Воронов журналистов, Нат сбежал сразу после матча в раздевалку, и только когда дверь закрылась, смог с облегчением выдохнуть. Им несомненно было необходимо красивое возвращение в прессу, но такое возвращение должно было пройти через Кэти Фердинанд, к которой они ехали завтра, а не через какую-нибудь жёлтую газетенку, в которой какая-то Эмма Джонсон переврала бы все его слова так, как угодно их издательству. Именно поэтому сейчас с журналистами любезно вызвались поговорить Дэн и Рене, которым Ваймак строго запретил отвечать на вопросы, связанные с бывшими Воронами, чтобы их грандиозное возвращение не сорвалось.       И пока девушки отдувались за своих товарищей, Натаниэль и Жан торопливо мылись, зная, что в комнате отдыха их сейчас ожидает Генри для проведения финального этапа сведения татуировки. Где-то на третьем сеансе Жан подумал, что лучше бы он последовал примеру Кевина и набил что-то сверху, однако тогда уже поздно было что-то менять, потому что оставался только четвертый сеанс. Сейчас тем более было не рационально перебивать, разве что Моро сильно хотелось себе новую татуировку, однако он таким желанием не горел, а потому остановился на изначальном варианте.       Первым с душем и переодеванием закончил Натаниэль, поэтому он первый и направился к Генри, ожидая уже привычную лёгкую боль. Нат плохо помнил насколько больно ему было, когда тату набивали, но, кажется, гораздо больнее, чем сейчас, хотя может с годами боль стала чувствоваться меньше. Дать ответ на этот вопрос он не мог, да и, если уж совсем честно, его это не особо интересовало. Через десять минут Генри отключил машинку и придирчиво осмотрел скулу. Помотав голову Ната в разные стороны, он наконец с гордостью отодвинулся и показал свою работу сидевшему рядом Жану.       — Что думаешь? — спросил татуировщик у Моро.       — Думаю, что получилось отлично.       — Спасибо. — с улыбкой кивнул Натаниэль.       — Не за что. — с явным удовольствием ответил Генри и махнул рукой в сторону кресла рядом с собой, чтобы Жан занял место Ната.       Моро относился к этой боли не так спокойно, как Веснински, однако и он стоически выдержал это небольшое испытание. Несколько минут спустя Генри полностью закончил свою работу, предоставляя Жану вместо зеркала фронтальную камеру телефона, которая вполне устраивала непривередливого клиента. Француз с удивлением провел пальцем по ярко-алой от раздражения щеке, осознавая, что теперь у него нет номера и облегчённо выдохнул, откинувшись назад. Это определенно стоило четырех месяцев ожидания. Больше они не принадлежат Рико.