Пятна в темноте

      Натаниэль с Жаном и Кевином сидели на кровати в комнате Дэя, разбирая новые тактики, которые им нашел Рико. Они были слишком сложными для их уровня подготовки, но Морияму это вдруг перестало волновать. Он как с цепи сорвался, пытаясь угодить своему дяде, которому было плевать абсолютно на все. И это начинало пугать многих. Из просто требовательного, но веселого капитана их друг превращался во второго Тецудзи, а это совершенно не хорошо.       — Это бесполезно, — вздохнул Кевин. — я не смогу провернуть такое даже без соперника, во время игры тем более…       — Потому что ты жалкая размазня и рохля! — зло крикнул Рико, резко врываясь в комнату.       Он прошел на свою половину, с грохотом скинув сумку куда-то в сторону стола и сел на кровать, метая молнии взглядом. Кевин в это время сжался и непроизвольно отодвинулся ближе к стене, прикрываясь спинами друзей. Это не ускользнуло ни от Жана, который все видел, ни от Ната, который все чувствовал. Веснински знал, что сейчас друг возвращался со встречи с тренером, а потому понять причину его настроения было невероятно просто.       — Что он опять сказал?       Мелко подрагивающий от распирающей его злобы, Рико ненавистно посмотрел на Натаниэля. Его невероятно бесил понимающий голос Ната, но больше всего бесило то, что он никогда не кричал в ответ, и всегда так спокойно относился к ругани, словно его совершенно не оскорбляли чужие слова.       — Тебе какая разница? — огрызнулся Морияма.       — Такая. Из-за него ты срываешься на команду и на нас в частности, а мы твои единственные друзья. — небрежно бросил Нат, зная, что эти слова иголками вонзятся в голову. — Скажи мне, ты тренируешься?       — Да! — выкрикнул Рико. — Сам что ли не понимаешь?!       — И ты стараешься? — не обращая внимания на закипающего товарища, спросил Натаниэль.       — Конечно!       — Тогда пошли его. — равнодушно пожал плечами Веснински. — Чего бы ты не сделал ему всегда будет мало твоих усилий. Мы сейчас лучшая сборная малой лиги, у нас всегда колоссальный разрыв в очках, мы проигрывали только трижды за всю историю нашего существования, но из-за тренера ты хочешь, чтобы мы делали невозможное.       — Ты сам сказал, что мы лучшая сборная. — Рико вскочил с места и начал угрожающе ходить туда-сюда. — Значит и тактика у нас должна быть лучшей, а как она будет лучшей, если вы ничего не делаете?!       — Мы все работаем на пределе своих возможностей. — на Ната эта истерика вообще никак не повлияла, ему было искренне плевать. — Пойми, что Кевин не станет выше по щелчку пальцев, а с его ростом выполнить этот прием невозможно. Жан не сможет пустить мяч с нужной силой без подготовки, как ты того требуешь. Мою работу вообще нельзя корректировать без моего участия, потому что то, что ты от меня требуешь — это для зрячих.       — Ладно. — недовольно выдохнул Рико, садясь на кровать. Что-то в его голове противно пищало, что это и правда возможно его единственные друзья, за которых нужно держаться, а не отталкивать. — Я буду с тобой советоваться.       Кевин за спиной облегченно выдохнул, с его лица спала та гримаса подступающего и плохо скрываемого страха. Он не мог терпеть крики и скандалы, которые ему практически каждый вечер устраивал старый друг, не мог постоянно таскаться туда, куда он его пошлет, а Нат справился с новой истерикой Рико коротким диалогом. Дипломатия явно давалась ему лучше.

***

      Спустя несколько часов Веснински уже выходил из машины, с удовольствием разминая затекшие ноги. Ехать между двумя Миньярдами, один из которых спал накуренный, от чего его голова моталась из стороны в сторону на каждом повороте, ударяясь о плечо Ната, а второй ворчал всю дорогу, было тем еще удовольствием, но Кевин отказался пересаживаться назад, поэтому другого выбора не оставалось. Предусмотрительно отходя на расстояние метра, Аарон швырнул в брата бутылкой с водой, пытаясь пробудить его таким не самым приятным образом. Эндрю резко открыл глаза и ударил кулаком в сторону, откуда прилетела бутылка, но ожидаемо попал лишь в воздух.       — Приехали. — скупо пояснил нормальный Миньярд, направляясь в клуб.       Нат с усмешкой дождался, когда Кевин соизволит подойти ближе, после чего наконец пошел внутрь. За ним шли старшекурсники, больше похожие на секретных агентов из фильмов о Джеймсе Бонде, чем на обычных студентов и спортсменов, впрочем, несмотря на это их сразу узнали те, кто хоть мельком смотрел пару матчей по экси. Появление команды в полном составе вызвало бурную реакцию, в результате которой даже те, кто не знал о их существовании, вскоре мог считать себя полноправным фанатом Лисов или, как минимум, бывших Воронов.       Внутри клуба Нату побывать до этого не удалось, но сейчас он отчётливо осознавал как выглядит этот кошмар эпилептика. Дрыгающиеся в конвульсивных дёрганиях пьяные тела, свет множества цветных лазеров и стойкий аромат алкоголя, который въелся кажется во все поверхности этого места. Впрочем, все это нельзя было назвать минусами, хоть Веснински и раздражали эти бегающие яркие пятна в его глазах. Однако, судя по довольным возгласам остальных Лисов, им это место пришлось по вкусу, а значит все остаются здесь.       Для того, чтобы такая большая компания с удобством расселась, необходимо было составить вместе два столика. Свободен был только один, но Эндрю весьма «дружелюбно» взглянул на посетителей неподалёку и они любезно поделились своим местом. Оставив дальнейшую работу со столами на Лисов, Миньярды скрылись в толпе людей, приближаясь к барной стойке. Нат сел между двумя группами с одной стороны, а Рене с другой, чтобы можно было без проблем остановить драку, если таковая вдруг начнется, а она начнется, учитывая, что Сет даже пьяный не питал особой любви к Эндрю, а трезвый, коим он будет какое-то время, уж тем более.       Разговор не клеился не только из-за громкой музыки, но и отсутствия общих тем. Ники еще как-то пытался выводить на разговор старшекурсников, однако охотно подыгрывали ему только Мэтт и Дэн, потому что Сет и Элисон вообще пропали где-то посреди танцпола или каких-нибудь коморок, коих в клубе было много. Жан тоже поддерживал разговор, если тема была ему не противна, а Кевин молча пил бутылку за бутылкой. Аарон с любопытством изучал поведение Дэя после каждого нового глотка, потому что всегда это было по-разному. Если нападающий был спокоен, то после четвертой непременно начинался сон. Если злой, то количество бутылок удваивалось и он начинал со всеми спорить и говорить, что Лисы — безрукие обезьяны, не способные даже клюшку держать правильно. Если довольный, то тихонько сидел в углу дивана, изредка требуя еще. При грусти он обычно начинал изливать душу любому, кто сидел рядом и тут начиналось новое шоу. Если рядом был Эндрю, он просто пихал Кевину в руки бутылку и требовал заткнуться. Если Ники, то он хотя бы пытался это слушать. Ну а сам Аарон обычно просто сидел и делал вид, что слышит всю ту брехню, которую ему говорит Дэй. Сегодня он, очевидно, был спокоен или доволен, потому что пока что тихо сидел и пил вторую бутылку.       — Где ты потеряла Сета? — спросила Дэн, когда Элисон вернулась за столик без парня.       — Его вырвало, когда он пытался меня покружить. — недовольно ответила девушка, стирая рвоту с платья салфетками.       — Он же не так много выпил. — удивился Мэтт. — До такого состояния ему еще пить и пить.       — Не знаю, он еще сам ходил к бару и покупал, может наглотался какой-то дряни.       Разговор плавно перетек в сторону любимого алкоголя всех присутствующих, что сподвигло отправить Аарона заказать еще коктейлей на всех лисов, за исключением Рене и Ната. После той ночи Веснински снова больше ни разу не пил, а Эндрю никому не сказал куда пропала медовуха из запасов на черный день. Спустя еще пол часа, Мэтт неожиданно предложил сыграть в бутылочку, Ники его затею с радостью поддержал, да и все остальные были уже в том состоянии, когда бутылочка кажется забавной игрой. Только в этот момент Элисон наконец вспомнила, что Сета уже довольно давно нет.       — Без него я играть не буду! — заявила девушка, с трудом поднимаясь с дивана.       — Он наверняка уже уснул рожей в унитаз. — отмахнулся Аарон.       — Если это так, то я его там и оставлю. — сказала Элисон и не твердой походкой пошла в сторону мужского туалета. Ники посмотрел ей в след и тут же принялся уговаривать Жана участвовать. К Нату и Эндрю он предусмотрительно не лез, не желая получить от обоих. Моро был категорически против, видя подозрительную активность Хэммика. Это могло значить только то, что он твердо вознамерился сегодня кого-нибудь да выебать, а в этот список входить очень не хотелось. Вскоре из толпы выглянуло встревоженное бледное лицо Элисон. — Ему слишком плохо, так не должно быть!       — Что с ним? — испугалась Дэн, видя реакцию подруги.       — У него пена изо рта, его трясет…       Аарон, не дослушивая остальные симптомы, быстро перелез через шокированного Ники и рванул в сторону туалета. Туда же с небольшим промедлением кинулись все, кроме уснувшего Кевина, Ната, о котором все забыли и Эндрю, которому было глубоко насрать, что там с Сетом.       Нормальный Миньярд первым оказался в нужной кабинке, подскочил к Гордону и взял его лицо в руки, чтобы лучше все разглядеть. Расширенные зрачки, застывшая во рту пена пополам с рвотой, которую Сет откашливал, когда пытался стонать от боли, и зашкаливающий пульс — это говорило об обычной передозировке, о которой Аарон не так давно читал в одном из справочников.       — Звоните в скорую. — уложив Гордона на выложенный плиткой холодный пол, Миньярд повернул его голову на бок и без малейших колебаний пальцами выгреб скопившуюся во рту рвоту. — Не теряй сознание, идиот. — говорил Аарон, пока искал по карманам платок. — Тебе нужно продержаться до приезда скорой, только попробуй сдохнуть. Говорите с ним, если потеряет сознание, то скорее всего впадет в кому.       Элисон в панике упала рядом, хотела переложить голову Сета себе на колени, но Миньярд не дал ей этого сделать. Она что-то лепетала в жалких попытках привлечь внимание парня, но он уже ни на что не реагировал. Аарон тем временем зажал нос Гордона, накрыл его рот салфеткой и принялся делать искусственное дыхание. Лисы мельтешили рядом, не зная чем помочь, кроме как вызвать скорую. Кто-то из незнакомых посетителей клуба с интересом снимал на телефон все происходящее трясущимися от кучи выпитого алкоголя руками.       Сделав шесть вдохов, Аарон отодвинулся от него, проверил грудную клетку, которая должна была подняться, но поняв, что этого не произошло, продолжил делать все предыдущие действия. Нужно было прочистить дыхательные пути, забившиеся рвотой, или хотя бы сделать так, чтобы Сет не захлебнулся до приезда врачей, дальше уже пусть они сами делают все, что положено. Элисон продолжала говорить рядом сквозь слезы. Кажется, Аарон впервые видел, чтобы она плакала. Неужели до этого у Гордона ни разу не случалось передозов? Впрочем, задумываться об этом не было ни времени, ни желания.       Через несколько минут толпу зевак растолкали приехавшие врачи. Они с некоторым удовлетворением посмотрели на то, как Миньярд оказывал первую помощь и отодвинули его в сторону, погружая Сета на носилки. Элисон кинулась за врачами так резво, словно это не она недавно еле ходила от количества выпитых коктейлей, но похоже вся эта ситуация ее неплохо отрезвила. Отдыхающие мигом высыпали на улицу за всей этой процессией, а Аарон недовольно подошел к раковине. Вымыв руки настолько, насколько это возможно, он прополоскал рот, даже несмотря на то, что делал искусственное дыхание через платок, а потом умыл лицо. Лисы смотрели на него с восторженным удивлением, не ожидая, что Аарон сможет переступить через стойкую ненависть к Сету и помочь. Сами они этого бы не сделали и Гордон скорее всего уже давно захлебнулся бы в собственной рвоте.       — Спасибо. — выдавила Дэн, не отрывая глаз от входа, где скрылись врачи. Казалось, даже музыка в клубе слегка поутихла.       — Пока не за что. — ответил Аарон так, словно каждый день подобным занимался.       — Что сейчас делать? — спросил Мэтт. Все Лисы выглядели как-то слишком жалко, и Миньярд сжалился над ними.       — Можем поехать в больницу к нему, а можем домой. Кто-нибудь позвоните Ваймаку. Думаю, к утру он уже будет у нас.

***

      Лисы сидели в больнице до четырех утра, но так надоели медикам, что те попросили удалиться всех, кто не является Сету родственником или законным представителем, поэтому уйти пришлось всем, кроме приехавшего Ваймака. Элисон взяли на себя старшекурсники и повели в машину, но она вцепилась в Аарона, словно в свою последнюю надежду. Миньярд, ни разу до этого не успокаивающий людей, смотрел на Рейнольдс с явным недоумением, непониманием и лёгкой неприязнью, но не отталкивал и очень неловко поглаживал по спине, как будто боялся прикасаться к девушке.       В итоге дома у монстров ее с трудом отправили спать в комнату Ники, пока остальные рассаживались по кухне и гостиной. Аарон любезно поставил перед старшекурсниками имеющиеся таблетки от головы, тошноты и всех сопутствующих похмелью последствий. В эту ночь он наконец на собственной шкуре ощутил на какую работу собирается учиться, но, на удивление, это не вызвало у него негативных эмоций.       Тем временем новость о том, что у одного из Лисов случился передоз и его откачивал другой Лис, облетела весь интернет. В больнице, в которую попал Сет, уже запретили вход всем журналистам, а Ваймак дал лишь расплывчатые комментарии о том, что Гордон пил антидепрессанты, которые могли вызвать такую реакцию. Эта версия понравилась многим людям, но сами Лисы лично видели, как Элисон проверила карманы Сета и удостоверилась, что таблеток у него с собой нет. Эндрю еще в клубе отходил к бару и, вежливо помахивая ножом перед глазами Роланда, уточнил не подмешивал ли он что-то в коктейли, но ответ был отрицательным и абсолютно честным, потому что жить ему ещё хотелось.       Лисы не могли взять в толк, что могло пойти не так, от чего началась передозировка, зато бывшие Вороны прекрасно понимали, что произошло и кто в этом виноват. Кевин стыдливо клонил голову вниз, но все списали это на жуткое похмелье, Жан как обычно притворялся каменной статуей, а Нат уже продумывал в голове план мести.       — Нам всем нужно поспать. — сказал Веснински, слыша очередной зевок.       — Но…       — Если будут какие-то новости, то Ваймак позвонит. — Эндрю перебил Дэн и вытащил из небольшой аптечки пару упаковок снотворного. — Если кто-то боится, что не сможет уснуть.       — Вы ничем не поможете Сету, если будете мучить себя отсутствием сна. — добавил Аарон. — У нас есть одна свободная комната, там могут спать двое.       — Пусть туда идут Дэн и Мэтт, я могу поспать на кресле. — сказала Рене.       Разложить всех по местам удалось только спустя полчаса, многие воспользовались предложением Эндрю о снотворном. Нат чувствовал, что должен выразить сочувствие ситуации, но попросту не мог. Да, у них с Сетом получилось найти общий язык, но общение длилось слишком мало, чтобы Веснински привязался к нему и сейчас чувствовал то же, что и старшекурсники. Возможно цинично, однако он видел слишком много смертей, сам убивал слишком часто, чтобы сейчас ужаснуться от передозировки. Врачи говорили о коме, что будет дальше абсолютно неизвестно, но все надеялись на лучший исход.       Из комнаты, где спала Элисон раздались тихие всхлипы. Нат, которому не удавалось уснуть, тихонько поднялся со скрипучего дивана, на котором спал и направился на звуки. Обычно он не позволял себе вытягивать руки вперед в незнакомых местах, потому что выглядел слишком комично, но сейчас он точно разбудил бы абсолютно всех, если бы шел иначе, а так он заранее почувствовал дверь и не врезался в нее, только постучался.       — Все хорошо. — не слишком правдоподобно прозвучал тихий голос Рейнольдс.       — Можно я войду? — также тихо спросил Нат. Девушка немного подумала и согласилась, открывая замок с внутренней стороны. — Все будет хорошо.       — Не будет. И в этом виновата я. — сказала Элисон, закрывая дверь.       — Нет, ты не виновата.       — А кто виноват? Может Аарон? Или Рене? Кевин? Ты? — истерично перечисляла Рейнольдс. — Я должна была проверить его карманы еще раз перед выходом. Должна была удостовериться, что он не взял с собой антидепрессанты, но я этого не сделала. Я была слишком увлечена тем, что стрелка на левом глазу выглядела не ровно, понимаешь?!       Элисон внезапно топнула ногой, а затем снова и снова, в бессильной агрессии ломая пол. Поняв, что сейчас она разбудит как минимум всех тех, кто не пил снотворное, Нат подошел ближе, даже не пытаясь уклониться от ее взмахов руками и обнял, заключая девушку в подобие смирительной рубашки. Слегка приподняв ее над полом, чтобы она прекратила будить всех, кто находится в доме, Веснински терпеливо ждал, когда она перестанет вырываться и бить все, до чего дотягивалась. После этого у него определенно останутся синяки, но это было меньшим из того, что он мог сделать для Элисон.       Спустя еще пару минут попыток убить Ната, девушка наконец успокоилась и зарыдала. Веснински опустил ее на ноги и она тут же осела на пол. Ему ничего не оставалось кроме как сесть рядом и позволить ей реветь и шептать что-то нечленораздельное в его плечо.       — У него до этого дня была только одна передозировка. — промямлила девушка, марая черную рубашку золотистыми тенями. — Это было в перерыве между таймами, тогда рядом была Эбби, она его откачала, строго запретила ему все это, просила, чтобы я следила. А я этого не сделала…       — Элли, ты в этом не виновата. — в сотый раз повторил Нат. — Мы сделали все возможное, он дождался приезда скорой. Врачи его вытащат.       — А если нет? — простонала Элисон. — Если не вытащат? Мы постоянно ссорились, а я так редко говорила ему, что люблю его.       — Он очнётся и ты обязательно скажешь ему об этом.       — Господи, я так хочу, чтобы это было правдой. — с этими словами девушка вновь заревела. Сейчас ей было плевать насколько плохо она выглядит с размазанным макияжем, заплаканным лицом и грязной одеждой, она ждала новостей о Сете.       Спустя час покачиваний из стороны в сторону и поглаживаний по спине, Элисон начала засыпать, и Нат переместился на кровать, где девушка окончательно уснула. Узнать бы сколько времени, но он без помощи даже это сделать не мог. По ощущениям было около шести утра, но ощущения эти были смутные и вряд ли правдивые. Веснински, убедившись, что Рейнольдс абсолютно точно спит, тихонько вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Ему нужно было доехать до общежития, собрать вещи и документы, а он до сих пор торчал в Колумбии, еще и выглядел, наверное, чуть лучше бомжа.       В стороне кухни мелькала белая точка, которой могли бы быть Миньярды или Рене, но она вроде была меньше, хотя кто ее знает? Самый странный и непостижимый член команды для Ната. Впрочем, судя по издаваемым звукам это был один из близнецов, а значит задача уже значительно облегчалась. Понимая, что уснуть просто не сможет, Веснински направился на кухню, желая найти хоть какого-то собеседника. Даже Аарон, наверное, подошёл бы.       — Так себе ночка. — прошептал Нат, нащупывая стул.       — У меня ощущение, что это тебя откачивали. — сказал Миньярд, окидывая внешний вид Натаниэля придирчивым взглядом. — Ты был в комнате Ники, мог взять оттуда что угодно.       — Как ты себе это представляешь? «Элисон, ты тут страдай, я только шмотки возьму, а то мне надо выглядеть хорошо». Так что ли?       — Почему бы и нет? — пожал плечами близнец, и Нат наконец распознал в нем Эндрю. — В конце концов, он в коме, а не умер. Значит у него есть все шансы продолжить раздражать нас своим существованием.       — Именно поэтому тебя и считают монстром.       — Если бы ты знал как мне похуй, ты бы расплакался. — и судя по тону, Эндрю действительно было все равно на это. Впрочем, не кошмару Эдгара Алана об этом говорить. На столе, куда устало положил голову Натаниэль, зазвонил телефон Миньярда, распространяя вибрации по всей поверхности. — Что?       — Я надеюсь Нат сейчас жив и находится рядом. — с облегчением выдохнул Ваймак.       — Он жив и издевательски разговорчив.       — Отлично, поставь на громкую… Меня нормально слышно?       — Вполне. — ответил Натаниэль.       — Хорошо, у кого из вас корпоративная карта?       — Кажется, она была у Дэн.       — Тогда, Нат, бери карту, вызывай такси, едь за Эбби и в аэропорт. Мне нужно оформить все документы на перевод Сета в более близкую больницу, я не смогу вас отвезти.       — Я отвезу их. — неожиданно предложил Эндрю, удивляя всех снова и снова.       — Употреблял?       — Нет.       — Трезвый?       — Да.       — Таблетки пил?       — Нет.       — Езжай. И… — Ваймак явно замялся, думая сообщать эту информацию или нет. — передайте Элисон, что она назначена доверенным лицом Сета, то есть в случае необходимости какой-то операции согласие будут спрашивать у нее. Пусть не выключает телефон.       — Хорошо. — кивнул Нат, не особо горя желанием будить только уснувшую девушку.       — Только попробуйте не отвечать на звонки, я вас четвертую.       — Ничего не могу обещать. — усмехнулся Эндрю, сбрасывая звонок. — До общаги походишь таким, думаю, ничего страшного.       — Страшно будет доехать с тобой за рулем.       — И то верно. — подозрительно радостно улыбнулся Эндрю и отложил хлеб для бутербродов. — Собирай свои манатки и идем.       — Нужно предупредить Элисон.       — Я тебя не держу. — пожал плечами Миньярд. — Сам до выхода дойдешь или с тобой идти?       — Дойду.       — Отлично.       Выходя с кухни, Эндрю ловко залез в карман Ната и стащил оттуда пачку сигарет. Его собственные лежали в бардачке машины, но чужое всегда лучше, особенно когда это совершенно оправдано и не обусловлено жадностью или вредностью. Веснински на это никак особо не отреагировал, подмечая в голове, что нужно будет сходить или послать кого-нибудь в магазин за новым блоком, а то Миньярд слишком много курит.       Эндрю вышел на улицу и оперся на перила у крылечка, закуривая сигарету. Утро не то чтобы раннее — восемь часов это более менее оживлённое время — но на улице, несмотря на это, все равно как-то пустовато. На траве изредка деликатно поблескивали капельки росы, как бы намекая, что один неосторожный шаг и падение на копчик обеспечено. Солнце еще как-то пыталось исправить ситуацию и выйти из-за туч, но они плотно закрывали практически все небо за исключением некоторых чистых голубых островков. В воздухе царила легкая духота, которая всегда предшествовала сильному ливню, смывающему все и вся. Лысеющий октябрь в наивысшей точке своей красоты. Что могло быть лучше? Да что угодно. Нат, например.       С недавних пор Эндрю начал чувствовать что-то вроде привязанности, образовавшейся где-то глубоко внутри. Она проявлялась во всем — в безнаказанном воровстве сигарет, в терпеливой работе таксистом ночью, чтобы отвезти на стадион, в ненавязчивых касаниях, неизменно сопровождаемых немым вопросом «можно?», и наконец в подозрительно смазанных для него личных границах. За плечо Нат давно уже мог брать, не спрашивая можно или нет — это ощущалось, как что-то успокаивающее, но лишь когда было четко понятно, что касается Веснински.       У него не было душевных метаний, как у главных героев отвратительных подростковых романов, он не пытался отвергнуть или избавиться от внезапно нахлынувших ощущений. Эндрю более-менее понимал, что чувствует, это не было для него ново, просто необычно, как будто впервые в жизни он мог ощущать себя на месте Ники с его безразмерным желанием потрахаться. Миньярд чувствовал примерно тоже самое и понимал, что, возможно, стоит поговорить об этом с Натом, но пока это казалось невозможным. Будет круто, если на первых порах он сможет сообщить об этом Би, что уж тут говорить о ком-то еще.       Сзади послышался шум и Эндрю развернулся, открыв дверь. Веснински стоял около стены, в которую с размаха вошел и потирал ушибленный лоб. Миньярд не смог сдержать смеха, взял парня за руку и вытащил из дома. И этот человек лучший игрок в экси? Сейчас это представить сложновато, но все видели его на поле, где он менялся до неузнаваемости.       — Я же практически вышел, да?       — Да, но это не отменяет того, что ты промахнулся.       — Сам бы попробовал.       — Могу попробовать такую практику за рулем.       — Попробуй, но учти, что авария со смертельным исходом лучше, чем долгие мучения.       — Идиот.       Нат весело улыбнулся и сел на переднее сиденье машины. Кома Сета не могла убавить радость от предстоящей операции. Веснински буквально трясло от перевозбуждения, но Эндрю не заострял на этом внимания, думая, что будет, если во время операции Натаниэль умрет. Да, безусловно, это будет ужасно, но сможет ли Миньярд под таблетками проявить хоть каплю сочувствия? Или так и будет безумно улыбаться над чужой могилой, пока где-то внутри настоящий Эндрю будет крушить все вокруг? Проверять это не хотелось.

***

      Веснински сидел около иллюминатора самолёта, сильно пригибая голову. Лицо и ярко-рыжие волосы прикрывал огромный капюшон кофты Жана. Нат делал вид, что любуется видом из окна, хотя на самом деле там даже с идеальным зрением смотреть было не на что — ночная темнота и плотные облака скрыли все, что было вокруг. Никому не было дела до странного закрытого паренька с, по-видимому, матерью: кто-то спал, кто-то смотрел фильм в наушниках, слушал музыку или читал. Это было просто замечательно.       Полет прошел достаточно быстро, особенно для Эбби, которая, в отличие от Натаниэля, сразу уснула, как только села в самолёт. В зоне ожидания их встретила странная особа неопознанного пола, которая, дружелюбно улыбаясь, проводила до машины и увезла в клинику. Эбби поддерживала диалог, а Нат предпочитал молча отсиживаться в углу машины, чувствуя, как его сердце выпрыгивает из грудной клетки. Медленно, но верно начал подкрадываться страх. Всё-таки одно дело говорить всем, что не боишься, но другое — знать, что операция пройдет уже совсем скоро. С таким же предвкушением ребенок ложился спать в пять вечера, чтобы побыстрее наступил его день рождения.       Нат знал, что будет, если операция не принесет результата. Все надежды рассыпятся на мелкие осколки, которые уже невозможно будет починить, ведь они и до этого держались только благодаря невероятному количеству клея. После этого вряд ли он останется все тем же человеком, скорее всего замкнется в себе, будет огрызаться на всех и постарается сделать все, на что не хватало духу до всего этого. То есть доберется до Рико и пристрелит его, а потом может и себя, но это уже по настроению. Возможно это было преувеличением, а возможно преуменьшением, но одно было ясно точно — отсутствие надежды сломает его сильнее, чем Гнездо и отец вместе взятые.       Пока он размышлял об этом, врач в сотый раз пересказывала обо всех сложностях операции, рисках и тому подобном. Выучивший все это наизусть Нат, даже не обращал на нее внимания, сидя в одной из персональных палат, которые были у каждого из добровольцев. Он усиленно вглядывался в светлое пятно ее халата, словно операция уже была проведена и он должен был начать видеть с первой секунды. Эбби еще уточняла что-то по поводу того, как нужно будет ухаживать за Натаниэлем после операции, хотя сама прекрасно все знала и, кажется, тоже выучила от и до, но все равно спрашивала, чтобы не причинить вред после.       Наконец врач ушла и ее бесконечная до тошноты дружелюбная бубнежка закончилась. Эбби увели в комнату для посетителей, где ночевали те, кто приехал вместе с добровольцами. Палата погрузилась в тишину, прерываемую лишь тиканьем часов. На Берлин медленно, но верно наступала вечерняя суета, за окном гудели стоящие в пробках машины, владельцы которых торопились попасть к себе домой, а может и не к себе, а может и вовсе не домой. Забавно, что улетел Нат в одиннадцать ночи и прилетел к пяти вечера, в больнице же оказался в шесть. Хорошо, наверное, что он не спал в самолете, теперь ему будет чем заняться до завтрашнего утра.

***

      Жан молча смотрел в потолок уже который час. Ему бы поспать, но он не мог сомкнуть глаз, боясь, что в любой момент дверь может открыться и на пороге окажется кто-то из Воронов с ножом, а рядом даже Ната нет. Только Кевин, но он хоть и умел драться, а все равно чаще всего защищали его. Как кто-то мог подмешать что-то в коктейль Сета? Роланд клялся, что не подпускал никого к барной стойке и один обслуживал всех посетителей. При этом сам он тоже вряд ли добавил наркотик в бокал Гордона, потому что был не из тех, кто будет лгать с лезвием у шеи. А могло ли быть так, что Сет сам попросил что-то добавить или купил и добавил сам? Почему нет, он явно был не против повеселиться. И все же мысль о причастности Рико не покидала голову.       Уже завтра, а вернее сегодня, матч, который они будут играть в неполном составе. Кому-то из них придется выйти на съедение журналистов и рассказать почему отсутствуют двое игроков, почему Ната нет даже на трибунах, ведь это всего лишь перелом, а он никогда не пропускал игры. Жан не знал, что отвечать на все эти вопросы и просто надеялся, что на интервью отправят не его, а Дэн и Аарона, которые с удивительным спокойствием и ноткой дерзости отвечали журналистам.       — Я знаю, что ты не спишь. — раздался голос с соседней кровати.       — И ты тоже.       — Да.       — Снотворного?       — А может виски?       — Кев, ты не сможешь играть с похмелья.       — Я играл с вывихами, переломами и вообще всевозможными травмами и выжил.       — Особо не гордись, ты именно из-за этого такой ёбнутый алкаш.       — Да пошел ты.       — У меня есть отличный успокоительный сбор. — сказал Жан, привставая на локтях. Кевин несколько секунд смотрел на друга, раздумывая соглашаться или снова послать, но, поняв, что алкоголя не получит, выбрал лучший вариант из возможных.       — Тащи свой сбор, я его даже сухим сейчас съем.       — Думаю, сухим все же не надо. Обосрешься ещё, а наш медик пока только с передозами работал.

***

      Сон был отличным, потому что то, чего нет плохим быть не может. Подозревая о том, что Рико знает где он и что происходит, Нат так и не смог уснуть, надеясь только, что врачи окажутся неподкупны. В конце концов, клинике нужна смерть пациента, на котором проверяют экспериментальное лечение, так же сильно, как и самому Веснински. Оставалось надеяться только на это, ну и то, что если смерть всё-таки наступит, то с анестезией она не так страшна. Размышления прервал стук в дверь — кто-то очень настырно долбился и, судя по всему, это была явно не Эбби.       — Дверь открыта. — крикнул Натаниэль, имитируя сонливость.       — Пациент перед вами отказался от операции, поэтому ваша начнется через час. — сообщила медсестра, которая привезла Ната сюда. — Вашего сопровождающего мы предупредили, сейчас она… закончит допрашивать главного хирурга и вернётся к вам.       — Что она делает? — недоверчиво спросил Веснински.       — Допрашивает главного хирурга. — повторила женщина. — Во время операции первого пациента начались осложнения, которые привели к коме, поэтому девушка, которая должна была идти до вас, отказалась.       — А из-за чего возникли осложнения?       — По первоначальной версии — аллергия. Пациент не сообщил нам о непереносимости одного из препаратов, а наша работница проигнорировала требование прочитать его мед карту. — пояснила медсестра. — Если вы отказываетесь, то советую сделать это побыстрее.       — Нет. Я не отказываюсь. — покачал головой Нат.       — Отлично. — улыбнулась женщина и вышла из палаты.       Натаниэль откинулся на подушку и принялся с усилием разглядывать лампу, качающуюся под потолком. Кома. Да, по первоначальной версии — это всего лишь аллергия, но ведь версия первоначальна. Вдруг в ходе операции окажется, что что-то с чем-то не сочетается и его ждёт тоже самое? Впрочем, практически все крысы, на которых ранее тестировалось лечение выжили, не все прозрели, но большая часть выжила. Да и наверное ученые знали, что делают, смешивая это лекарство. Не наугад же они составляли рецептуру препарата.       В груди что-то неприятно зашевелилось, в животе внутренние органы, вероятно, устроили вечеринку. Это было похоже на то ощущение, когда в животе появлялись бабочки, только сейчас они больше напоминали скоростные истребители и вряд ли возникли от большой любви. Нат прислушивался к собственному дыханию, стараясь привести сердцебиение в норму, но выходило как-то не очень. Он мог отказаться от операции, никто бы его за это не осудил, и, наверное, если бы Веснински был слепым с рождения, то точно не пошел бы на такие риски. Он бы попросту не знал ради чего рискует жизнью, но раньше то Натаниэль видел, поэтому сейчас он готов даже на смерть, лишь бы только вернуть то, что потерял.       Прикидывая, что в Пальметто сейчас каких-то жалких два часа ночи, он нащупал телефон на прикроватной тумбе и набрал знакомое имя. Гудки долго шли, либо вызываемый спал, либо старательно игнорировал звонок, но в любом случае в последний момент он все же соизволил взять трубку.       — Если ты потерялся в Германии, то советую набрать жениха Ники, он найдет тебя быстрее. — недовольным сонным голосом ответил собеседник.       — Я просто хотел сказать, что мое первоначальное мнение о тебе не изменилось.       — Скажи мне честно, ты долбоёб?       — Наркоман.       — Заебал. Это все новости или еще будут?       — Играй завтра, пожалуйста… — настойчиво попросил Нат, но не успел договорить — его резко перебили.       — Стоп. Ты прощаешься? — ответом было многозначительное молчание. — Нам срываться и лететь к тебе? — голос был серьёзен настолько, что Нат абсолютно уверился в том, что если он скажет «да», то все действительно сорвутся.       — Нет.       — Когда закончится твоя операция?       — Примерно в пять утра по вашему времени.       — Только попробуй не взять трубку.       — Я возьму.

***

      — Да, нам сейчас сложно, Сета и Ната нет рядом, нам приходится играть на чужих позициях, но я уверена, что мы справимся…       Дэн говорила какую-то ободряющую речь, пока они ехали до чужого стадиона, на котором пройдёт игра, но Эндрю ее не слушал. После звонка этого отвратительного наркомана, он так и не уснул, ровно в пять утра позвонил и трубку взяла Эбби. Видимо, Миньярд был записан в телефоне Веснински не по имени, потому что женщина уточнила кто звонит. Близнец ей ничего не ответил и молча положил трубку, не желая показывать кому-то, что где-то в глубине души самую малость действительно переживал. Исходя из спокойного голоса Эбби, можно было заключить, что с Натом все в порядке и можно больше не беспокоиться и сосредоточиться на грядущей игре.       Лучше бы ему сосредоточиться на том, что придется отыграть второй тайм, а не на странных словах Ната, но просто перестать думать об этом было слишком тяжело. Тем временем Кевин в сотый раз перешел к объяснению стратегии игры, которую Эндрю тоже мастерски проигнорировал, сделав вид, что спит. После пламенной речи бывшего Ворона о том, что они в полной и безвыходной пизде, все быстро разделились на группы. Рене разговаривала с Элисон, которая впервые на памяти Миньярда вышла из общежития не накрашенная и в первом, что попалось под руку. Мэтт и Дэн тихонько переговаривались по поводу дальнейшей судьбы команды. Вскоре, ко всеобщему удивлению, к ним присоединился Аарон, а за ним автоматически и Ники, которому было скучно и грустно сидеть в одиночестве. Кевин и Жан, который снабжал команду безалкогольными напитками, практически не разговаривали, но была в этом молчании негласная поддержка.       Эндрю усиленно напрягал память, пытаясь вспомнить говорил ли Нат когда-нибудь о своем первом мнении о нем. Впервые память, которая обычно работала лучше любого механизма, не могла выдать ему нужную информацию. Можно было, конечно, спросить об этом у Жана или Кевина, но любопытство было не настолько сильным. Решив, что обязательно спросит об этом, когда рыжее недоразумение вернётся, Миньярд, более менее успокоившись, запихнул в уши наушники и принялся любоваться на однообразный пейзаж за окном, сливающийся в бесконечную серую массу.

***

      Кевин удивлённо смотрел на Эндрю всю игру. Ему без сомнений было плохо, но защита, зная об этом, работала отлично, не подпуская никого даже близко к воротам, что позволило Миньярду показательно сесть по-турецки. Для всех это казалось наглой насмешкой от своенравного вратаря, игнорирующего все мыслимые и немыслимые правила, однако даже Ваймак ни слова не сказал ему после, понимая, что сейчас лучше не лезть. Эта удивительная самоотверженность, с которой Эндрю отбивал мячи, пробивавшиеся сквозь защитников, удивляла. За свою игру он не требовал ничего, но при этом отдавал все, и только Аарон догадывался почему брат согласился на это.       Играй завтра, пожалуйста.       Слова эхом отзывались в голове, и Эндрю снова отбивал мяч, запущенный с близкого расстояния, игнорируя пульсирующую боль в плече и запястье. Она не шла ни в какое сравнение с ломотой в суставах и жутким ознобом, хотя казалось бы, какой может быть озноб в середине матча? Миньярд знал, что Ваймак отпустил бы его на скамейку запасных без лишних вопросов, но также он знал, что был единственным вратарем и ему нельзя уходить с поля, а потому беззвучно вопил, зная, что никто не увидит его лица под защитной маской.       Нестерпимо хотелось выпить таблетку и забыть обо всех тяжестях ломки, но вместо этого Эндрю с трудом сдерживал тело от беспорядочных конвульсивных содраганий. Каждый новый удар давался все сложнее, каждый раз казалось, что это точно последний мяч, который он смог отбить, но вскоре прилетал следущий, развеивая ложь. Миньярд буквально считал секунды до конца тайма и проклинал Натаниэля Веснински. Он просто попросил и Эндрю уже согласился, хотя знал, что может легко отказаться, но почему-то не сделал этого, из-за чего сейчас проживал весь этот кошмар наяву.       До конца оставалось каких-то жалких восемь секунд, когда нападающий Черепах внезапно перехватил мяч и остервенело кинулся к воротам, чтобы сравнять счет и получить дополнительное время. Следущие пятнадцать минут могли стать сущим адом, если бы Эндрю не вспомнил о том, что восьмой номер любит забивать в нижний дальний от вратаря угол. Он легко мог сменить тактику, но времени для размышлений и попыток разгадать прием не было, а потому за несколько секунд до удара Миньярд упал в нужный угол, прикрываясь клюшкой словно щитом.       Мяч с силой врезался в сетку, разнося по полю оглушительный треск сломанного древка. На мгновение стадион погрузился в спасительную тишину, но в следующую секунду разразился оглушительными криками, от которых головная боль усиливалась в несколько раз. С трудом принимая стоячее положение, Эндрю оперся на ворота и к нему тут же кинулась команда. Обступив его со всех сторон, бурно радуясь и крича что-то, они дали Миньярду небольшую передышку, за которую вратарь был невероятно благодарен. Аарон, активно жестикулируя и якобы поздравляя с победой, подошел к брату и обнял его за плечи, с другой стороны подскочил Ники и проделал те же самые действия. Сил огрызаться не было, а потому Эндрю позволил товарищам буквально тащить себя. Изображая невероятную радость и вскидывая вверх свободные руки, нормальный Миньярд и Хэммик подошли поблагодарить соперников за игру, после чего торопливо ушли прочь с поля с остальной командой.       — Долбаный наркоман. — прошипел Эндрю и с жадностью вырвал из рук Ваймака небольшую пластмассовую баночку с таблетками. Он проглотил ее не запивая и с облегчением осел на пол. Скоро подействует.

***

      Нат лежал на кровати после операции и сжимал кулаки от терпимой, но от того не менее неприятной боли. Медсестра осматривала его глаза, светя в них небольшим фонариком, вызывая жуткое раздражение. Вскоре она удовлетворенно закончила и позволила Веснински надеть черную повязку, чтобы ни единый луч света не попадал на зрачок.       — Операция прошла успешно, без каких-либо осложнений. — сказала девушка, радуясь этому, наверное, даже сильнее самого Ната. — Первое время глаза будет сильно жечь от света, даже если вы его не видите — это стандартная реакция организма. Неделю мы будем наблюдать за тем, как работает препарат и, если все будет хорошо, то мы вас выпишем. Вам нужно будет каждую неделю проходить полный осмотр у окулиста и отправлять все данные нам. Это позволит отследить динамику роста зрения. Должна предупредить, что возможен откат к изначальному состоянию, но это была наиболее редкая реакция организмов.       — Спасибо вам. — с невероятно счастливой улыбкой сказал Веснински. Да, сейчас его глаза чесались, словно в них застрял весь песок мира, и болезненно пульсировали, но результат того стоил.       — Зрение может не восстановиться до идеального состояния, но будет возможно пользоваться очками и линзами или сделать лазерную коррекцию хрусталика. У вас остались вопросы?       — Когда я смогу вернуться к тренировкам?       — Первые пару недель желательно отказаться от физических нагрузок, а потом по состоянию. — сообщила девушка. Нат уже собирался спросить, а нельзя ли уменьшить срок, но Эбби не дала ему такой возможности.       — Помимо осмотров, есть какие-то особые требования? — спросила Эбби и медсестра только улыбнулась. За буквально день в клинике практически все сотрудники познакомились с настырным врачом команды Лисов Пальметто.       — В течение десяти дней избегайте попадания в глаза воды, шампуня, любой косметики и солнечного света, еще нельзя тереть глаза, но это все вы и так знаете. Что-то ещё?       — Во сколько будет проходить трансляция матча по экси Лисов против Черепах?       — Должна начаться в восемь по спортивному каналу. — снисходительно улыбнулась медсестра и вышла из палаты. Нат радостно выдохнул и потянулся.       — Как ощущения? — с улыбкой спросила Эбби.       — Я думаю, что пора начать молиться на Аарона. — совершенно честно ответил Натаниэль. — Если бы не он, меня бы сейчас здесь не было.       — Теперь я с тебя глаз не спущу и твое «я в порядке» больше не прокатит.       — Меня это больше не пугает. — улыбнулся Веснински, но спустя несколько секунд его лицо приобрело серьёзное выражение. — У меня есть одна просьба.       — Что-то не так?       — Ты можешь не говорить остальным об улучшениях, когда они появятся?       — Почему?       — Я не хочу, чтобы они жалели меня, если случится откат. Пусть лучше считают, что лечение не работает, пока не случится полного восстановления.       — Хорошо. — без возражений согласилась Эбби. — Что насчёт Ваймака? Ему можно говорить?       — Ему можно.       — Договорились. — женщина тепло посмотрела на Ната и вдруг вспомнила о странном звонке, когда Веснински только привезли с операции. — Пока ты спал, тебе звонил какой-то Ангел, молчал в трубку.       — А ты не помнишь во сколько? — с каким-то детским азартом спросил Веснински.       — Кажется, ровно в пять. — не понимая неожиданной радости подопечного, сказала Эбби, на что Нат только довольно засмеялся, явно не собираясь ничего пояснять.       Ближе к восьми часам Эбби включила телевизор на нужном канале, до начала матча там крутили новости, в которые Натаниэль особо не вслушивался до момента, пока не прозвучало имя Кенго. Стараясь не показать, что он заинтересован, Веснински напряг слух с самым невинным лицом из всех возможных.       — Довольно долгое время на связь не выходил Кенго Морияма — отец Рико Морияма. Сегодня его семья призналась, что сердце Кенго не выдержало нагрузки и несколько дней назад он умер в больнице. Семья отказывается еще как-то комментировать это событие…       Нат усмехнулся. Сердце не выдержало. Да-да. Что-то долго они держали его смерть в секрете, возможно у Ичиро появились проблемы с переходом власти в его руки, но это уже никак не относилось к самому Веснински. Он свободен от этого клана и волен делать что захочет, как и Жан с Кевином.