Пятна в темноте

      — Кто вас так играть учил, идиоты?! — кричал Тецудзи после тренировки, постукивая своей тростью по полу. Вороны еле стояли на ногах, изнуренные упражнениями, понурив голову, признавая тот факт, что играют они из рук вон плохо. Только один человек стоял и усмехался на все вопли сурового мужчины, и это был далеко не Рико.       — Вы. — совершенно наглым образом ответил Веснински. Тецудзи оказался рядом слишком быстро для хромого человека. Удар тяжёлым концом трости пришелся по многострадальной челюсти. Нат крепко сжал губы, чтобы не показать боли, которая прошлась по его телу, а затем резко, не давая себе испугаться, схватился за челюсть и с громким хрустом вправил на место. Ему не привыкать. С усмешкой сплюнув кровь себе под ноги, Натаниэль вновь стоял как ни в чем не бывало, скрывая желание хлопнуться в обморок от взрывающейся ярким фейерверком боли. — На правду не обижаются, хозяин.       Все называли так Тецудзи с невероятным трепетом и страхом, и только Нат позволял себе пренебрежительно тянуть гласные или нагловато рубить слово на слоги. Он ушел в отрыв с того момента, как Рико его ударил. В тихом Веснински что-то перемкнуло, он перестал бояться смерти, которой вечно угрожал тренер, он стал ждать ее и, казалось, всеми силами приближать. Если ему что-то не нравилось, он прямо высказывал это, не стесняясь в выражениях, получал, а потом Жан с Кевином четыре часа, отведённых на сон, помогали товарищу прийти в норму. Тецудзи ни на ком не срывался также сильно, как на сыне Натана Веснински, который каждый раз сплевывал кровь или утирал ее рукавом черной формы, улыбаясь до ужаса знакомой улыбкой Мясника, довольного своей работой.       Только Кевин и Жан имели «честь» видеть Ната абсолютно беспомощным на кровати в комнате, когда перед глазами у него двоилось, а свежие раны кровоточили, но он ничего не мог с ними сделать, кутаясь в черную простыню и желая только одного — провалиться в глубокий сон и умереть. Однако на следующее утро глаза открывались не на том свете, а в привычной темноте, рядом звенел болезненно громкий будильник и Жан или Кевин, уснувший около кровати друга, резко поднимал голову, ожидая нового удара.       И так повторялось каждый долбаный день. Раны не успевали заживать, как появлялись новые, еще более серьезные. Шрамы наслаивались друг на друга, в какой-то момент стало казаться, что его кожа в некоторых местах на сто процентов состоит из одних только светлых и иногда лиловых полосочек. Кевин с Жаном постоянно говорили ему прекратить, а Нат не останавливался, говоря, что ему терять уже нечего. Для Воронов он стал кем-то вроде супергероя, всегда рядом, всегда поможет, всегда примет удар любой силы на себя, сохраняя наглую усмешку, только вот они не знали, что их спаситель потом клюшку держит только для того, чтобы не упасть.

***

      Нату всегда нравились эти белоснежные стены в кабинетах врачей, они заполняли все поле зрения и в эти редкие моменты посещения больниц он чувствовал себя, как в раю. Теперь подобные ощущения стабильно были у него раз в неделю. Каждое воскресенье Эбби забирала его после вечерних тренировок, тащила в больницу и, не доверяя местным врачам, сама проводила осмотры зрения, результаты которых отправляла на почту немецкой клиники. Совсем незначительные и еле заметные изменения были, но для такого короткого срока и этого было достаточно.       Сегодня было как раз воскресенье и Нат в очередной раз проходил множество разнообразных аппаратов, часть из которых шумели так громко, что он мог без зазрения совести напевать любимые матерные песни, которые так не любила Эбби, и не слушать после этого пятиминутные размышления о том, что она всё-таки не понимает как можно слушать то, где из цензурного только местоимения. Это было забавно, но точно не после тренировок, когда хотелось только лежать на удобной кроватке камбалой и ни на что не реагировать.       — Дэбби считает, что результаты просто отличные. — между делом сообщила Эбби, выключив шумный аппарат.       — А это кто?       — Главный хирург, которая руководит исследованиями. — пояснила женщина, помогая Нату пересесть за следующий прибор. — Кстати, тот парень вышел из комы.       — Первый пациент?       — Не шевелись… да, врачи вывели его из комы, сейчас читают мораль о том, что так делать нельзя было, но операцию они провели успешно, поэтому он тоже под наблюдением.       — Я бы тоже не сказал об аллергии. — вдруг признался Веснински. Эбби с испуганным удивлением посмотрела на подопечного, включая лазер.       — Почему?       — Просто мне кажется, что смерть лучше, чем жизнь абсолютного слепца.       — Разве ты не хорошо живешь сейчас?       — Все ориентируются на то, что я известный спортсмен, значит мне все ни по чем, — начал объяснять Нат уже сто раз рассказанную тему. — но это не так. Чтобы играть мне приходиться перед каждым матчем вне Норы пол часа шататься по полю, чтобы понять хотя бы где ворота. А уж про обычную жизнь я вообще молчу, там я без помощи совершенно никто.       — Но разве такая жизнь не лучше смерти?       — Не-е-ет. — с ленивым недовольством протянул Натаниэль. — Я хочу все делать сам, ненавижу, когда мне помогают и испытывают жалость при этом.       — Разве тебя кто-то жалел? — резонно поинтересовалась Эбби, припоминая гнездо.       — Ну… до Гнезда меня жалели. — Веснински нахмурился, копаясь в недрах памяти. — Да и Лисы по началу тоже.       — Трудно не испытывать жалость к слепому и полумертвому человеку, который тащил за собой еще двоих калек. — пожала плечами Эбби, передвигая стул на колесиках к следующему аппарату. — Но теперь никто и не думает так делать.       — Да, но я все равно бы поступил также, как тот парень. — упрямо заявил Нат. — Я бы все отдал, чтобы узнать, как вы все выглядите.       — Через несколько месяцев у тебя будет такая возможность. — улыбнулась Эбби, вбивая последние данные в компьютер.       Полюбуюсь хоть на вас перед смертью.       — На сегодня все, можем ехать домой.       Пока медсестра заканчивала с отчетом, Нат шарахался от стены к стене, лицезрея ярко-желтое пятно практически на потолке. По словам местных врачей здесь раньше была детская танцевальная студия, которую пришлось закрыть из-за того, что директор не смог найти нужную сумму для оплаты аренды. Здание долгое время пустовало, даже планировалось под снос, но в конце концов его выкупила офтальмологическая компания, которая сейчас и занималась ремонтом. Несмотря на то, что клиника была уже действующей, в некоторых ее коридорах до сих пор остались яркие стены от танцевальной студии.       Пол часа спустя машина Эбби уже подъезжала к общежитию, и Нат вдруг понял, что ему не хотелось сейчас возвращаться в их с Ники комнату и готовиться к следующему учебному дню. Попрощавшись с медсестрой, он даже какое-то время думал, что ему стоит сходить на корт, но шанс того, что Эндрю или Аарон пойдут искать его ночью был очень мал. Остальные старшекурсники тут же откликнулись бы на этот зов, но они бы потом долгое время пилили мозг, в отличие от тех же Миньярдов. Вот уж кому было искренне насрать, что случится с Веснински, так это им.       Неожиданно вспомнилось, как Эндрю потащил его на крышу со словами, что лучше ходить сюда, если ему приспичит побыть в одиночестве. Мысленно помолившись на Миньярда, Нат бодро свернул с главного коридора за угол, где и находилась неприметная лестница, ведущая на крышу. Недолго покопавшись с замком, Веснински проскользнул внутрь и с наслаждением сел чуть в стороне от двери, не рискуя идти дальше. Всё-таки умирать ему ещё рано.       Вспомнив, что он собирался поговорить с дядей по поводу Сета, Нат прикинул, что в Англии сейчас примерно два-три утра, и без сомнений взял телефон, набирая в поисковике нужный контакт. Гудки шли не долго, всего три звонка, на последней секунде которого Стюарт соизволил проснуться и взять трубку.       — Доброе утро! — бодро воскликнул Натаниэль, совершенно не беспокоясь о том, что громкие звуки после пробуждения не способствуют хорошему настроению.       — Ты в курсе сколько сейчас времени? — судя по хриплому и недовольному голосу, любимый дядюшка уже продумывал план убийства непонятливого племянника.       — Да, мне нужна твоя помощь.       — Ты знаешь, я почему-то не удивлен.       — Ты же видел новости про Сета?       — Того, который с передозом?       — Да.       — Я не волшебник и уж тем более не врач.       — Мне нужно, чтобы никто не заходил в его палату, кроме проверенных врачей и…       — Во что ты опять влез?       — Я? — притворно удивился Нат. — Совсем ни во что, только вот Рико угрожает смертью Сета.       — Ты же говорил, что тебя не интересует судьба Лисов. — хитро поинтересовался Стюарт.       — Планы изменились. Так ты поможешь?       — Будто у меня есть выбор.       — Он есть всегда.       — В общении с тобой — это лишь иллюзия. — зевнул Стюарт. — Теперь все? Я могу вернуться ко сну?       — А как же поболтать с любимым и единственным племянником?       — Еще бы у меня два таких было… — с явным нежеланием представлять, что было бы, будь у него двое таких, мужчина вздохнул, всеми фибрами души показывая, что сейчас не самое лучшее время для разговоров по душам.       — Ладно, вали уже. — закатил глаза Нат.       — Спасибо. — саркастично ответил Стюарт и незамедлительно повесил трубку. Вот и попробуй понять кто из них родственник хуже.

***

      Отсутствие Ната на следующее утро первым обнаружил Ники. Соседняя кровать пустовала и, более того, еще со вчерашнего утра была педантично заправлена ярко-рыжим с белыми лисьими лапами пушистым пледом. Веснински всегда после подъёма сразу приводил свое место в состояние картинки из журнала с мебелью, но сегодня было видно, что кровать не использовали по назначению. Ее вообще никак не использовали. Напрягая память, Хэммик вспомнил, что вечером уснул, не дожидаясь Ната с очередного осмотра.       Резко соскочив с кровати, он рванул на кухню и обнаружил, что тарелка с пиццей, которую вчера заказывали старшекурсники и по любезной традиции оставили Веснински несколько кусков, не тронута. Вернувшись в спальню, Ники еще раз внимательно оглядел половину друга, и хоть его глаз не был также наметан, как у того же Эндрю, было видно, что никто и ничего не трогал. Перепроверив все, где только мог находиться Натаниэль в их комнате, Хэммик с пугающим спокойствием констатировал для самого себя такой ясный факт.       — Мы проебали Ната.       Кинувшись в одних пижамных достаточно облегающих шортах вон из комнаты, Ники с разбега врезался в дверь напротив, а спустя пару секунд продолжил колотить в нее уже более осознанно. Три минуты спустя дверь открыл хмурый Аарон с деревянной битой на плече, которую ему подарил Хэммик, когда направление его увлечений резко ушло в сторону резьбы по дереву. Увидев брата, биту он не убрал, однако внутрь нехотя пропустил, видя его слишком возбуждённое для семи утра состояние.       — Нат пропал! — сходу проорал Ники. Аарон нахмурился, пытаясь увидеть прикалывается Хэммик или нет, а из спальни с любопытством вылезла голова спящего до этого момента Эндрю.       — В смысле пропал?       — Его со вчерашнего вечера не было в комнате!       — Ты пробовал ему звонить? — спросил нормальный Миньярд, на что Ники растерянно помотал головой, словно только сейчас понял, что это нужно было сделать первым делом. — Ну и хрен ли ты истеришь? Набухался вчера где-нибудь и сейчас валяется в обществе каких-нибудь красоток.       Эндрю заметно скривился, услышав эти слова, но отрицать ничего не стал. Сам он прекрасно знал, что Нат не пьет (один раз в компании самого Эндрю не в счёт), а уж тем более красотки ему были без надобности. Почему он был так уверен в последнем, он не знал. Просто было четкое осознание, что Веснински никогда бы так не поступил.       Ники тем временем второй раз набирал номер Натаниэля и второй раз слышал пустой механический голос «абонент недоступен». Теперь его окончательно захлестнула паника. Аарон напрягся. Как бы сильно он не показывал, что ему глубоко насрать на это рыжее недоразумение, как бы часто не говорил, что терпит его исключительно из-за проекта, пропажа Веснински в его планы явно не входила. Эндрю же в привычной манере неторопливо переоделся, скрывая за резкими движениями появившуюся нервозность, выпил таблетку и, ничего не объясняя, ушел. Аарон некоторое время смотрел ему вслед, а потом отправил Ники к Жану с Кевином — может Веснински там.       Эндрю же вытащил из кармана ключи от машины и вышел на парковку, собираясь проверить стадион — место, где чаще всего пропадал Нат. Пренебрегая правилами дорожного движения, автомобиль ловко объезжал утренние пробки, укорачивал маршрут по дворам и выезжал на встречку, однако охрана Норы с уверенностью заявила, что ночью никто не приходил. Особо не доверяя их способностям заметить поистине неуловимого Веснински, Миньярд прочесал стадион, но не нашел там даже следов прибывания рыжей бестии.       Садясь в машину, чтобы возвращаться обратно к общежитию, Эндрю сам на всякий случай позвонил Нату, однако ответ был тем же. Решив уточнить, а не нашелся ли он уже где-то в корпусах университета, он позвонил Аарону, на что тот ответил, что никто его не видел. В этом не было ничего удивительного — Веснински умел хорошо скрываться при необходимости, но факт того, что его ищут все Лисы и найти не могут, не радовал.       Размышляя о том, где он еще может быть, Эндрю удивился сам себе. Услышав новость о пропаже Ната, он сорвался с места и, нарушая все мыслимые и немыслимые законы физики, оказался на стадионе за пол часа, в то время как на самом деле должен был потратить не меньше часа. Всё-таки, Натаниэль умудрился стать для него не просто очередным психом, живущим только ради экси. Размышления о том, радоваться или печалиться этому факту можно было отложить на потом, сейчас важнее найти Веснински. И в идеале до того, как Ваймак, по науськиванию паникера Кевина, подключит к его поискам отряды ФБР.       Для откровенной паники было еще рано, да и не в стиле Эндрю с воплями носиться по всему общежитию в полуголом виде, как это делал Ники, однако неприятное ощущение, поселившееся где-то в груди, настораживало. Никаких предпосылок со стороны Ната не было. По крайней мере, Миньярд надеялся, что Веснински позвонил бы ему, как в прошлые разы, когда чувствовал какую-то опасность или страх. В этот раз он не названивал в три утра, будто прощаясь и не просил найти его где-то в городе, а значит либо он действительно где-то веселился, либо был абсолютно не подготовлен к нападению. Не зря же он постоянно говорил о том, что у него имеются все шансы умереть.       Подъезжая к общежитию, Эндрю чувствовал, что от опасений за Веснински сводит живот, однако виду не подал, несмотря на то, что в машине был один. Как раз в этот момент он случайно заметил на крыше общежития фигурку лежащего человека. Каков шанс того, что это кто-то из спортсменов обнаружил, как вскрыть замок? О, он ничтожно мал, потому что местные футболисты были олицетворением тех самых утрированных рассказов, где у них не хватало мозгов ни на что, кроме как качаться и пинать мячик в ворота.       Заглушая машину, Эндрю, не беспокоясь о не правильной парковке, выскочил на улицу и рванул на крышу, искренне надеясь, что не увидит там труп Веснински. Не такие же идиоты люди Мориямы, что даже не заметут следы, верно? В несколько прыжков, преодолевая все ступени, он открыл не запертую дверь и обнаружил лежащего на холодном бетоне Натаниэля. Сердце в страхе упало вниз. Миньярд сел на колени рядом с телом и взял руку, чтобы нащупать пульс, но в этот момент начинающий труп вдруг ожил и со всей силы зарядил по челюсти.       — Твою мать! — простонал Эндрю, хватаясь за голову, с непониманием и некоторым облегчением глядя на Веснински. Нат с недоумением услышал знакомый голос и проморгался, замечая белое пятно волос и кроваво-красное от кроссовок.       — Эндрю?       — А кто еще тебя здесь найдет? — непонятно проговорил Миньярд, ощупывая свою челюсть.       — А что произошло?       — Это нужно спрашивать у тебя. — Миньярд хмыкнул, поднимаясь на ноги. — Ники поднял панику, тебя ищут по всему кампусу уже где-то час с чем-то. Почему трубку не берешь?       — Проверь телефон, он в заднем кармане.       Натаниэль повернулся к Эндрю задницей, взлохмачивая волосы на голове. Миньярд с усмешкой взглянул на эту картину, думая в чем проблема просто дать этот телефон и передать ему, но все же вытащил его из кармана, недоумевая, как он вообще поместился — джинсы обтягивали Веснински так, словно собирались вот-вот порваться по шву. После пары тщетных попыток включить раритетное чудо Ната, стало ясно, что он либо сломался, либо разрядился.       — У него слишком быстро начала садиться зарядка.       — Поменяй.       — У меня много контактов, которые нельзя потерять.       — Что ты вообще тут делал? — Эндрю резко сменил тему разговора, понимая, что прошлый подошёл к логическому завершению.       — Я пришел сюда вчера, чтобы подумать, а потом вспомнил, как мы с мамой в моем детстве иногда смотрели на звезды ночью. Сейчас я их не вижу, но представляю. Видимо потом уснул и не заметил. — неожиданно предельно честно ответил Нат.       — Так ты еще и астроном. — фыркнул Миньярд. — Просто кладезь талантов.       — А ты как думал?       — Не думаешь, что стоит порадовать своим присутствием остальных?       — А я может только тебя радовать хочу. — язвительно сказал Нат, ожидая реакцию.       — Я тебя ненавижу. — с лёгкой запинкой ответил Эндрю. Натаниэль звонко рассмеялся, и его смех ветром разнесся на парковке.       — На сколько?       — На девяносто пять процентов.       — А мой рейтинг растет. — улыбнулся Веснински, резко меняя тему. — Они меня убьют?       — Вероятнее всего да, так что пошли.

***

      Умудрившись из четырех матчей проиграть лишь раз, Лисы привлекли к себе немало внимания. И на этот раз даже не критики. Многие говорили, что это заслуга исключительно Ната, Кевина и Жана, однако те не переставали уверять — без самих Лисов ничего бы не вышло. Команда Пальметто воспряла духом, в коридорах университета тут и там слышались лозунги поддержки, но это не мешало Кевину каждый вечер напиваться с бледным лицом у Миньярдов.       Жан давно перетащил все запасы алкоголя в комнату Ники и Ната, которые в свою очередь перестали пускать к себе Кевина. Старшекурсники всеми силами пытались успокаивать его словами и поддержкой, но получалось из рук вон плохо. Зато у Миньярдов всегда был алкоголь и пофигизм Эндрю, с которым он бесстрастно отдавал Дэю очередную бутылку. Пока нападающий напивался вдребезги, рядом обязательно находился Аарон, который не давал Кевину выпивать больше половины за раз, после чего сидел и терпеливо слушал, как он жаловался на то, что Вороны скоро размажут их по стенке.       — Нам не победить в этом матче. — обнимая подушку, простонал Дэй.       — Я знаю.       — Почему ты такой спокойный?!       — Потому что ты отлично паникуешь за всех нас.       — Ты не понима-а-аешь! — продолжал убиваться нападающий. — Они размажут нас по стенке! Убьют!       — Я не дам им тебя убить. — уверенно сказал Аарон.       Кевин с щенячьими глазками посмотрел на него и, всхлипнув, тут же кинулся обнимать нормального близнеца от распирающих его пьяную душонку чувств. Эндрю посмотрел на эту картину с лицом человека, отлично понимающего, что происходит. В какой-то момент взгляды братьев встретились — насмехающийся и немного настороженный. Ненормальный близнец ничего не ответил и свалил в спальню, оставляя столь трогательную сцену без своего драгоценного внимания.       Взяв свои не самые лучшие сигареты, потому что пачка, которую он спер у Ната уже закончилась, Эндрю торопливо вышел из комнаты, не желая наблюдать за истерикой Кевина. Путь его лежал на крышу, и он ни за что бы себе не признался, но с удовольствием увидел бы там Веснински. Не только из-за того, что у него можно стрельнуть вишневые сигареты, но и… просто? Да, наверное. Последнее время они виделись только на тренировках, на которых Натаниэль как заведенный расстреливал ворота, явно представляя там лицо Рико. Время от времени Эндрю участвовал в этом, немало удивляя своими действиями всех Лисов, кроме Ната, который встречал его на поле с улыбкой, полной азарта.       На верху ожидаемо было пусто, только ветер, да уличная грязь и листья. Осень была к людям достаточно благосклонна, не проливая ливень каждый день, из-за этого крыша по-прежнему оставалась невероятно удобным местом. С недовольством оглядывая свою пачку сигарет, Эндрю закурил одну. Запах табака, успевший стать неприятным без примеси вишнёвого аромата, в миг заполнил все пространство вокруг, и Миньярд в очередной раз подумал, что никогда не купит себе такие сигареты сам. Это было своеобразным ритуалом — ночью на крыше, после утренних тренировок в воскресенье, после пар, когда их расписание совпадало, после ночных тренировок, на которые Эндрю привозил бывших Воронов, они с Натом стояли там, где ветер дул сильнее всего, выкуривая по паре сигарет. Если пачка была у Веснински, то она автоматически переходила в руки Миньярда, в следующий раз он отдавал ее обратно и так до бесконечности. Обоих это вполне устраивало. А купить собственную такую же пачку значило бы нарушить ход их традиции, чего Эндрю не хотелось.       Укладываясь поудобнее на холодный бетон, парень закурил вторую, только сейчас понимая, что завтра их ждёт возможно самый тяжёлый матч за всю историю Лисов — им предстоит соревноваться с Воронами. Будет чудом, если их ворота не нашпигуют мячами, словно осетинский пирог рыбой. Его это все мало заботило в отличие от остальных Лисов и того же Ваймака, который сегодня заказал им на ужин столько еды, что каждый вернулся со стадиона в общежитие с дополнительной порцией. Большинство находились в упадническом состоянии всю неделю до матча. От всех отличался только Нат, который, зная, что они проиграют не становился вялым или унылым. Наоборот, его игра с каждым разом становилась все агрессивнее и агрессивнее. Казалось, еще немного и придется и его подсаживать на успокоительное, но пока что Жан и его травяные сборы отлично справлялись с этой миссией.       Неужели раньше Нат становился таким перед каждым матчем? Если это действительно так, то такой Веснински пугал, хотя Эндрю и не мог представить его таким на постоянной основе. Сзади вдруг послышался шум приближающихся шагов, но Миньярд даже с места не сдвинулся, зная, что это может быть только Натаниэль. Шутки ради, он решил сохранять полную тишину и посмотреть, что будет делать нападающий. Вообще-то идея не самая лучшая, в конце концов у всех должно быть личное пространство, но Эндрю не мог ничего с собой поделать.       Нат тем временем взвинченный, что было заметно по его дерганым движениям и плотно сжатым губам, лег на то же самое место, где Миньярд недавно нашел его спящим, и включил аудиокнигу. Прислушавшись к словам, парень с удивлением узнал «Питера Пэна». Натаниэль больше ничего не делал, только лежал, глядя в абсолютно черное небо, которое заволокло тучами, и слушал. Эндрю был уверен, что сейчас он представляет себе звёздное небо и попытался сделать также.       Спустя час Веснински все продолжал лежать в том же положении, раскинув руки в стороны. Миньярд видел, как со временем нахмуренные черты лица разглаживаются и приходят в какое-то блаженное состояние. Казалось, ему доставляет колоссальное удовольствие лежать на холодном бетоне и слушать об очередном похождении Питера в сказочной стране. Он лежал с закрытыми глазами и в какой-то момент Эндрю решил, что он уснул и следовало бы его разбудить, чтобы избежать простуды как минимум, да и цистит вряд ли его второе имя. Тихонько привставая, Миньярд увидел, что Нат резко открыл глаза, а спустя несколько секунд оцепенения засмеялся. Не жутко, а по-доброму, так, словно его развеселила очередная совершенно глупая шутка Ники.       — А я все думал, когда ты уйдешь. — сказал наконец Веснински.       — Как ты понял, что я здесь?       — От тебя сигаретами пахнет, а ветер дул как раз с твоей стороны в мою.       — А если бы я тебя убить захотел? — поинтересовался Эндрю, словно порицая такое безалаберное отношение к собственной жизни. Сигаретами ведь могло пахнуть от кого угодно. — Сбросил бы с крыши, и все бы подумали на несчастный случай.       — А ты уже все продумал, да?       — Конечно. Такая трагедия будет. — Эндрю пальцами забарабанил по двери, отбивая ритм заставки утренних новостей, и прокашлялся, пародируя голос диктора. — «Натаниэль Веснински не выдержал напряжённой борьбы и покончил жизнь самоубийством.»       — Ты меня не убьешь. — абсолютно уверенно сказал Нат.       — Ты уверен? Я же под таблетками. Мало ли что мне в голову взбредёт?       — Ну давай попробуем. — предложил Веснински и поднялся на ноги.       — Что ты делаешь?       Предпочитая не отвечать на вопрос, Натаниэль без тени сомнений начал продвигаться к краю. Он не видел, куда идет, но выход там был только один — вниз. И Веснински бесстрашно шел вперед, добиваясь непонятно чего. Вряд-ли он решил умереть накануне важного матча, но Нат все не останавливался и шел вперед, все ближе подходя к краю. Эндрю некоторое время стоял, наблюдая за этим, но в последний момент, когда следующий шаг мог бы быть на тот свет, сорвался с места и схватил Веснински за шиворот кофты, притягивая рыжего идиота на себя.       — Я же говорил. — самодовольно улыбнулся Натаниэль.       — Ты совсем придурок? — вполне искренне возмутился Миньярд. Пора было пить таблетки.       — Если бы ты хотел меня убить, то не вытащил бы сейчас.       — А если бы я не поймал?       — Ты бы так не сделал.       — С чего такая уверенность?       — Я тебе доверяю. — совершенно честно ответил Нат, вводя Эндрю в ступор.       Странно было слышать, что кто-то может доверять ему настолько, что готов умереть, чтобы доказать это. Ничего подобного не сделал бы никто из его знакомых, даже Аарон и Ники не стали бы, хотя им и в головы бы такая мысль не пришла. Всё-таки Натаниэль немного псих, но никто не без грешка, верно?

***

      На стадион Лисы приехали за час до матча. Дэн поддерживала боевой дух товарищей, активно игнорируя страдающего от легкого похмелья Кевина и пугающего Ната, который широко улыбался и хотел убивать. Радовало, что он не огрызался и был совершенно спокоен по отношению к членам своей команды, а вот Воронов было даже жаль. Возможно именно этого не хватало Рико. Он хотел убивать не только команду соперников, но и свою, превратив проживание в Гнезде в голодные игры. Жан, как единственный из бывших Воронов, кто был в адекватном состоянии, в сотый раз рассказывал стратегию игры, сильные и слабые стороны противника. На победу никто не надеялся, хотелось просто проиграть без большого разрыва очков.       Совместными усилиями была принята идея защищать Кевина не только как нападающего, но и как человека, потому что в эмоциональном плане он был слабее всех, и только Аарон с чудом в виде обещанной пьянки после матча, сдерживали его от падения в обморок.       — Все в состоянии выйти на поле? — последний раз сурово спросил Ваймак. — Если вы трусите, то лучше сидите на скамейке запасных и не позорьте себя и команду, всем ясно?       — Предельно. — хмыкнул Эндрю.       — Ты точно понял, что от тебя требуется? — услышав Миньярда, тренер тут же переключил все внимание на него.       — Допустим.       — Эндрю, хоть раз в своей жалкой, бесцельной и никчёмной жизни, играй ради победы. — взмолился Ваймак, но, замечая, как веселился Эндрю, поднял глаза к потолку, молясь всем известным богам. — Нат, у тебя десять минут, если договоришься с ним — можешь ехать в Экситс с корпоративной картой.       Веснински широко улыбнулся, услышав неплохую мотивацию, откланялся тренеру и развернулся туда, откуда последний раз слышал Миньярда. Он, правда, не знал, что разыскиваемый уже молчаливо сменил место дислокации, но и это не мешало ему искать голкипера с прежним энтузиазмом. Эндрю с любопытством наблюдал за тем, как Натаниэль пытался до него добраться, но в конце концов не выдержал и свистнул, привлекая его внимание. Нападающий тут же понял, где находится его «миссия» и устроился рядом на скамейке.       — Ты же его слышал? — уточнил Нат, хотя был более, чем уверен, что тот не упустил ни единого слова.       — Допустим. — очевидно сегодня его желание говорить сводилось к одной реплике.       — Мне надо в тот магазин.       — И какая мотивация работать у меня?       — На твой выбор. — Нат склонил голову на бок и улыбнулся самым милейшим и невинным образом.       — Я тебя ненавижу. — вздохнув ответил Эндрю. Веснински довольно, словно маленький ребенок, получивший новую игрушку, хлопнул в ладоши. Миньярд согласился, а его желание не должно быть слишком сложно выполнить.       — Ce n'est pas parce que tu me détestes que je veux te sucer. — загадочно промурлыкал по-французки Нат с поистине хитрой улыбкой. Жан, стоявший неподалёку, поперхнулся водой и с диким удивлением, которое даже не пытался скрыть, уставился на товарища.       — Donc? — откашливаясь спросил француз, вызывая у Натаниэля звонкий смех довольного собой человека.       — Oh mon ami, c'est un euphémisme.       — Dieu…       — Эй, девочки, — Эндрю, которого не покидало ощущение, что говорили именно о нем, недовольно обратил на себя внимание. — с классом не поделитесь?       — Не можем, мы обсуждаем красивых мальчиков со старших курсов. — невинно хлопая длинными ресницами, сообщил Нат. И ведь не соврал. Жан закрыл лицо руками и поспешил ретироваться, вводя Эндрю в еще большие непонятки.       Спустя несколько минут на поле, когда Рико обнял Кевина, нашёптывая ему угрозы, стало ясно, что игривое настроение Натаниэля никуда не делось, а разыгралось еще больше, потому что сразу после стычки с Дэем, он не поленился и пробежал через все поле, чтобы догнать Морияму на его точке и сломать ребра в крепких дружественных объятиях. И если Рико и Кевин ввели публику в бурный восторг, то после Рико и Ната они взвыли в экстазе, полностью уверяясь в том, что все их догадки о влюбленности Мориямы и Веснински абсолютно верны. Где-то около скамейки запасных взвыл и Ваймак, залпом выпивая из своей фляги явно не воду. Судя по тому, как активно он этим занимался, он собирался утонуть в алкоголе прямо во время матча.       Сразу после стартового сигнала Веснински рванул на поле противника, ожидая, что сейчас Эндрю перекинет мяч на эту сторону. Слыша за собой топот ног своего «опекуна», Нат припомнил слова тренера о том, кто будет за ним гоняться и резко затормозил, отходя в сторону, тем самым пропуская грузного Джонсона далеко вперед себя, потому что тормозной путь этой махины занимал добрые пару метров.       — Привет, сладенький! — прокричал ему вдогонку Натаниэль.       Перехватив прилетевший в это мгновение мяч, Веснински кинулся к воротам, прислушиваясь к топоту ног рядом. Понимая, что просто не сможет самостоятельно забить, Нат сделал пас Кевину, который уже по привычке всегда маячил рядом, если мяч был у Натаниэля. Искренне надеясь, что поймает его именно Дэй, нападающий рванул дальше к воротам, слыша, как трещотки трясутся в том же направлении, что и он.       — Элисон! — проорал Кевин, предупреждая, что мяч летит в сторону Ната.       Еще в первом матче они решили, что нападающие в связке с Веснински будут выкрикивать имена товарищей по команде, чтобы дать знать, что подают именно ему. Остальные игроки тоже время от времени называли чужие имена, чтобы соперники не поняли тактику, но на их крики Натаниэль не реагировал.       Джонсон удивленно на секунду застопорился, вспоминая, что Элисон находится в совершенно противоположной части поля, что дало Веснински шанс на то, чтобы перехватить мяч и резко отправить его в чужие ворота. Все это длилось не более десяти секунд. Расслабленный голкипер Воронов и моргнуть не успел, уверенный, что Лисы до ворот даже не доберутся. Лампы за его спиной загорелись красным. Сирену, оповещающую о первом забитом мяче, заглушил вой зрителей.       Шанса по-прежнему не было, но счет открыли Лисы.

***

      Игра завершилась со счётом тринадцать — восемь в пользу Воронов. Выходя с поля, Эндрю буквально висел на Кевине и Нате. Они обняли его за плечи, якобы поддерживая товарища из-за поражения. На самом деле они и сами еле держались на ногах, отыграв два тайма без перерывов, но держась таким образом все трое были опорой друг для друга. Гордо игнорируя наличие глумящихся над ними Воронов, Лисы ретировались с поля, стараясь не выглядеть, как побитые собаки. Получалось не очень, но никто их за это не винил. Отстоять матч с Воронами без замен в самом малочисленном составе и при этом ходить было уже неплохо.       Нат и Эндрю, все еще в обнимку из-за подкашивающихся ног, торопливо ушли от внимания журналистов, которые успели сфотографировать только их спины. В раздевалке Миньярд тут же кинулся в душевую — там был туалет, а значит можно было больше не сдерживать рвотные позывы. Веснински стащил с головы шлем и заткнул кровоточащий нос рукавом формы. Во втором тайме ему хорошенько вдарили по лицу из-за вечных издевок, но Нат ничуть не жалел и продолжил подначивать соперников, за что в последствии получил от неконтролирующих свою агрессию двух Воронов по ребрам и руке. Зато три штрафных броска помогли заработать еще три очка.       Натаниэль торопливо снял экипировку и лег на пол, наконец расслабляя мышцы. Ребра нещадно заболели, грозясь вот-вот сломаться, но это длилось всего пару минут, сразу после этого появилось такое желанное спокойствие. Кровь из носа все не утихала и в конце концов Веснински забил на это, чувствуя, как тонкая алая струйка спускается вниз, огибая рот. За время матча он умудрился ее размазать, а она успела засохнуть на бледной веснушчатой коже.       Вскоре Эндрю, не скрывая, что он еле ходит, вышел из душевой и кинулся к своим таблеткам, с наслаждением заглатывая наркотик. Спустя еще несколько минут, когда он наконец подействовал, Миньярд обратил внимание на состояние Ната. Как он только еще не захлебнулся в собственной крови? Припомнив, где находится аптечка, он достал ватку, обильно облив ее перекисью и вложил в окровавленную руку. Нат улыбнулся, наконец открывая глаза и замечая над собой белое пятно, после чего запихал вату в ноздрю.       — Хорошая была игра, да? — истерично посмеиваясь, сказал Веснински.       — Просто отменная. — подтвердил Эндрю, садясь на скамейку и опираясь на свой шкафчик позади. — Ты мне за такое должен дом в Портленде.       — Думаешь не куплю? — хохотнул Нат, наконец поднимаясь с пола.       — Точно, как же я забыл, что ты чертов миллионер.       Нат снова засмеялся и, найдя полотенце и привычную одежду, направился смывать с себя все последствия матча. Нужно выглядеть человеком на сегодняшней пьянке.

***

      — Вы взрослые люди, какой Хеллоуин? — вздохнул Жан, нехотя пробираясь сквозь толпу народа в небольшом магазинчике недалеко от стадиона.       После тренировки Лисы приняли единогласное решение отпраздновать праздник ужасов на все том же несчастном стадионе, потому что в Колумбию старшекурсники отказывались ехать по понятным причинам, а Нат в очередной раз «просто попросил» отдохнуть всем вместе. Любые другие места в городе не одобряли монстры, и Кевин предложил остаться на корте. Удостоверившись, что он не собирается затащить всех на ночную тренировку под видом празднования Хеллоуина, Лисы всей толпой отправились на поиски костюмов.       — Ты же был не против праздновать? — уточнила Рене.       — Я был не против просто отдохнуть, но никто мне не говорил, что я должен буду ходить в нелепом костюме. — ворчал француз.       — Ничего он не нелепый! — воскликнул Ники, вытаскивая вешалку с очередным костюмом, поигрывая бровями. — Не хочешь быть сомалийским пиратом?       — Я скорее повешусь, чем это надену. — хмуро ответил Моро, с отвращением разглядывая драные тряпки. Рене улыбнулась, поглядывая на эту картину и задумчиво вытащила вешалку.       — Как тебе это?       — Если я обмотаюсь туалетной бумагой выйдет и то лучше.       Все предлагаемые костюмы он наотрез отказался даже примерять, не говоря уже о том, чтобы их покупать. В конце концов, когда Нат обещал купить ему костюм Тарзана из секс-шопа, включавший в себя кожаную набедренную повязку, закрывающую только перед, но не зад, Элисон смогла найти компромисс. Решив, что они просто нальют на его белую рубашку искусственную кровь и установят на его голове бутафорскую стрелу, которая якобы ее протыкает, Лисы веселой толпой высыпали из магазина, сами себе удивляясь. Они действительно общались друг с другом.

***

      На часах было еще только жалких половина двенадцатого, а Золушка уже превратилась из сказочной принцессы в бухущего Ники, танцующего стриптиз на столе в окружении полупустых бутылок. Нат, к сожалению или к счастью, не мог лицезреть сие действо, а потому отталкивался от подозрительно довольных возгласов абсолютно точно гетеросексуалов. Потом Дэн решила показать «класс», подвинула Хэммика задницей, обтянутой невероятно короткими джинсовыми шортами Харли Квин, и принялась показывать все накопленное за время работы стриптизершей мастерство. Судя по еще более радостным воплям, у девушки получилось лучше.       Пол часа спустя Хеннесси окончательно вылезла из потаённых углов души Дэн, и с помощью несчастного (или нет?) Мэтта обучала Ники одному из танцев, который помнила до сих пор. Хэммик, считая своим святым долгом выучить его, а потом показать Эрику, даже заснял совершенно не протестующую Уайлдс на камеру, чтобы перед встречей с будущим мужем на Рождество повторить его и выступить идеально для такой важной публики.       Элисон, кажется, впервые за долгое время смогла спокойно улыбаться, не чувствуя себя виноватой за то, что не сидит целыми днями в палате Сета, которую кстати совершенно неожиданно сменили с обычной среднестатистической, на ВИП. Чем было обусловлено такое решение, девушка не знала, а Нат молчал. В любом случае, сегодня у нее действительно получилось отвлечься, споря с Аароном о плюсах и минусах имплантов груди или задницы. Миньярд так расчувствовался, что даже начал уверять Элисон в том, что такой красотке, как она не стоит думать об имплантах. Эндрю успел записать это на камеру, чтобы потом было чем подкалывать серьезного и неприступного брата, который в этот вечер, очевидно, работал психологом, потому что после Рейнольдс, разговаривал практически со всеми и не по разу, помогая избавиться от каких-то загонов.       Жан сидел в углу комнаты с Рене и разговаривал абсолютно обо всем, практически не затыкаясь. Девушка, как мудрый собеседник, время от времени вставляла фразы, показывающие ее заинтересованность в диалоге, и внимательно слушала. Моро было совершенно не свойственно так много болтать, но, очевидно, такая приятная, практически домашняя атмосфера, алкоголь и хороший собеседник, развязали ему язык.       Еще пару часов спустя лисы были уже в той кондиции, когда игра в бутылочку казалась невероятно интересным развлечением. Нат с трудом смог избежать участия в этой несомненно невероятной игре, и в итоге просто сидел, слушая характерные звуки не простых «чмоков», а именно поцелуев, с языком и страстью. И издавали их не только Мэтт с Дэн, остальные охотно последовали их примеру, поэтому все, о чем думал Натаниэль так это о том, что ему очень повезло не участвовать. Хотя, наверное, если бы Эндрю согласился, то и он бы задумался стоит ли отказываться. Всё-таки, несмотря на то, что внешне Нат вообще никак не показывал свою заинтересованность, давая Миньярду самому понять, что он хочет от Веснински, никто не отменял того, что он мог время от времени об этом думать.       Еще час спустя начались диалоги по душам, начинавшиеся с фразы «Ты меня уважаешь?». Философы-любители активно излагали свои позиции по поводу того или иного события, изредка ссорясь из-за кардинально разных точек зрения. Ссоры эти длились не долго, минут пять, после чего оппоненты либо забывали причину, либо саму ссору, либо мирились.       Нат, не имея возможности ни наблюдать, ни пить, тоскливо сидел на полу около кресла, на котором гордо восседал Эндрю (потому что кто первый сел того уже не сдвинуть), и слушал философские разговоры о бренности бытия. Это длилось примерно до четырех утра, после чего всех резко начало клонить в сон. Расселять товарищей по местам было лень, да и Рене уже уснула на Жане под пледом, поэтому Веснински просто взял диванную подушку и ушел спать в раздевалке, где было побольше места и полотенца, которыми можно было укрываться.       Мгновенно отрубившись, Нат счастливо проспал на твердой скамейке (зато в тепле) до двух часов дня, и спал бы ещё, если бы апокалипсис в лице товарищей по команде не ворвался в раздевалку, чтобы умыться, воняя перегаром на весь стадион.