Пятна в темноте

      — Нат, ты уверен, что охрана нас выпустит? — шепотом спросил Кевин, когда после вечерней тренировки Веснински приспичило сходить на ночной показ нового «Человека Паука». Друзья, разумеется, его всецело поддержали, поэтому теперь все трое крались из Гнезда в сторону выхода с территории Эдгара Алана.       — Они сейчас спят, как обычно. Нам нужно просто пролезть между прутьями. — абсолютно уверенно ответил Натаниэль.       — Нам пизда? — шепотом уточнил Кевин у Жана.       — Без вариантов.       Дэй вздохнул, но от идеи не отказался, идя вперед. Как самый внимательный он шел первым, чтобы вовремя заметить кого-то из воронов, Тецудзи или охрану. В середине шел Жан, потому что Нат, если что собирался защищать со спины. Сколько бы раз ему не говорили, что идти в середине ему было бы удобнее, он никогда не соглашался. Из его поля зрения никогда не выходила ярко-красная футболка, поэтому и потеряться он не мог.       Территорию университета они действительно очень легко покинули и радостно направились в сторону ближайшего кинотеатра. Затарившись сладким как в последний раз, Вороны прятали лица, чтобы их никто не узнал и не слил фотографии в сеть. При этом они сами, несмотря на это, сделали на память пару фотографий. Выбрав самые последние ряды, они чуть не оглохли, сидя у динамиков, насмотрелись на целующиеся парочки, которые пришли в кино чисто ради этого, но сам фильм все равно посмотреть практически не удалось — впереди сидели две девушки со слишком высокими причёсками, которые постоянно делились эмоциями от просмотра. Кевин и Жан недовольно слушали их, не имея возможности заткнуть разговорчивых зрителей, боясь, что их могут узнать. Хорошо было только Нату — он в принципе ничего не видел и ориентировался только на звук.       Бурно обсуждая просмотр, они явились обратно в Гнездо только под утро, не упустив возможности погулять по ночному городу с оставшимся попкорном и газировкой. Надежд на то, что их отсутствие не заметили не было — они отсутствовали на ночной тренировке, выбесив этим Тецудзи и Рико. Вся команда получила за них, за что потом троица поплатилась за завтраком от недовольных Воронов, а следом и на утренней тренировке от тренера, однако мнения никто не поменял — этот поход в кино был лучшим, что они делали в своей жизни.

***

      Утро субботы Натаниэль по обыкновению проводил в комнате Жана и Кевина, вот только в этот раз просмотр фильма закончился так и не начавшись, потому что Дэю приспичило сию же секунду потренироваться в рукопашном бою, а Моро и Веснински считали, что лучше это, чем очередные нотации по поводу игры, поэтому решение было принято единогласно. По такому случаю пришлось освобождать пространство путем сдвигания дивана и всех сопутствующих ему предметов к окну. Помощь Ната в этом деле заключалась в том, что он на зло друзьям не садился на диван и столик, пока их передвигали, хотя пытался это сделать.       Единственная причина, по которой он до сих пор сидел здесь, а не ушел в свою комнату заключалась в том, что Хэммик с самого пробуждения находился в крайне нестабильном состоянии из-за сложной дилеммы по Шекспиру — дарить или не дарить. Сегодня у близнецов был день рождения, который они отмечать не собирались и были вообще категорически против любого упоминания о том, что родились в этот день, а Ники хотелось праздника. Он хотел его устроить, но беспокоился останется ли в живых после этого. Нат в этом деле был не советчик, он ещё вчера заказал для Аарона часы, идентичные тем, которые он сломал месяц назад, и телефон для Эндрю, потому что с его нынешним телефоном дозвониться до него с первого раза было сродни чуду. Дарить эти вещи просто так было странновато, потому что обычно деньгами разбрасывалась только Элисон, а тут как раз хороший повод подвернулся. Доставка должна была приехать максимум через пару часов, поэтому Нат срывался на каждый звонок, беспокоясь о том, что это может быть доставщик.       Как раз в момент, когда Нат с горячей кружкой чая с умилением всматривался в дерущиеся пятна перед собой, в дверь кто-то очень громко постучался, оповещая о своем приходе. Сразу после этого она открылась, запуская внутрь неожиданного гостя вместе с лёгким ветерком, блуждающим по коридору. Кевин и Жан прекратили тренировочный бой и с интересом вытянули шеи, пытаясь увидеть, кто это такой вежливый. Среди Лисов такой была только Рене, но она стучалась потише. На деле все оказалось куда проще — это Ники вбежал в комнату, в истеричном состоянии отыскивая взглядом Ната.       — Что-то случилось? — с подозрением спросил Жан, облакачиваясь на Кевина. Тот нахмурился, отплевываясь от волос Моро, залезших ему в рот и застилающих обзор, и толкнул друга, на что тот только закатил глаза и пошел ближе к Натаниэлю, сидевшему на диване.       — Мне срочно нужна помощь Ната. — сообщил Ники.       — В чем?       — Мне только что звонила мама. — удручённо начал Хэммик. Веснински брезгливо скривился, прекрасно зная историю таких «дружных» и «теплых» отношений в семье Ники. — Они пригласили на день Благодарения.       — И что ты ответил? — осторожно спросил Нат.       — Я сбросил трубку.       — Думаю, они поймут, что это нет. — сообщил Кевин.       — Но я хочу к ним поехать! — запротестовал Ники.       — Я бы, конечно, на твоём месте этого не делал, но я не ты. Просто перезвони ей и скажи, что связь оборвалась. — пожал плечами Нат, не понимая в чем требуется его помощь.       — Я не могу просто так ей перезвонить. Они позвали к себе не только меня, но и Эндрю с Аароном. Они ни за что не согласятся.       — Но ты же ещё не разговаривал с ними. — предположил Жан, получая кивок в ответ. — Ну так попробуй, вдруг они войдут в твое положение.       — Эндрю ненавидит моего отца, а Аарон не говорил с ними с похорон тети Тильды. — прояснил Ники. — В лучшем случае, они меня пошлют.       — А я то тебе зачем? — все ещё не совсем понимая причем тут он, спросил Нат.       — Тебя Эндрю послушает.       — Не то чтобы он меня слушает. — задумчиво протянул Нат. — Я просто должен ему уже парочку желаний.       — Я тоже могу твое желание выполнить. Помоги пожалуйста, для меня это важно.       — Но твои родители исключили тебя из семьи из-за того, что ты гей. Может быть к лучшему, если вы не встретитесь? — аккуратно спросил Нат.       — Но я не могу больше, я очень хочу увидеться с мамой.       Натаниэль вздохнул. Он прекрасно понимал желание Ники увидеться с матерью. Сам бы сейчас многое отдал, лишь бы снова услышать ее голос и ощутить нежное прикосновение сухой ладони к своей щеке. Однако его собственная мать лежала в склепе Хэтфордов в Англии, где ее похоронил Стюарт после того, как Натан превратил ее тело в фарш. У него не было возможности поговорить с ней, а у Ники она была, хоть и призрачная. Что бы она не натворила, он любил свою мать, ее ему не хватало раньше и не хватает по сей день, поэтому он настолько любвеобильный со всеми остальными.       — Я поговорю с ним, но ничего не обещаю.       — Спасибо! — Ники кинулся обнимать Ната, который в этот момент даже не особо понимал, что будет делать.       Хэммик остался у Жана с Кевином, потому что одному ждать вердикта было бы слишком жутко, а Натаниэль решил дождаться доставщика, чтобы не мотаться к Миньярдам по сто раз. Ники, что удивительно, даже не лез к нему, видимо беспокоясь о том, что Нат может передумать и отказаться помогать. Вот только он бы и так не среагировал на приставания, занятый гораздо более важным делом. Веснински удивленно разглядывал собственную руку, чьи очертания внезапно увидел. Это чувствовалось так, будто абсолютно зрячий человек резко выключил свет и ещё не привык к темноте, а от того плохо видел. Не беспокоясь о том, как выглядит со стороны, он начал вертеть рукой, понимая, что действительно видит. Пусть не то, как шевелил пальцами, а только очертания ладони, но он видел. Наверное, не знай он, что здесь его рука, то и не заметил бы этого, но он знал, что она есть, как и знал, что толк от операции появился.       Пол часа спустя позвонил курьер, призывая Ната спуститься вниз. Ники тут же уставился на него молящим взглядом, Кевин и Жан приостановили бой, глядя в спину друга до тех пор, пока он не скрылся за дверью, пощелкивая пальцами скорее по привычке, нежели от действительной нужды. За эти несколько месяцев проживания в Норе он отлично запомнил путь от входа в общежитие до своей комнаты, а оттуда можно было с лёгкостью отсчитать необходимую дверь и попасть к любому Лису.       Увидев вместо Ники Хэммика — заказчика, указанного в бланке — Натаниэля Веснински, курьер дрожащим от восторга голосом попросил сделать фотографию. Нат любезно согласился, уточнил куда улыбаться и принял наконец из трясущихся рук паренька коробку с часами и телефоном. Предварительно неплохо было бы зайти к Ники и уточнить те ли часы он получил, однако Натаниэль, абсолютно уверенный в том, что подобный курьер мгновенно сказал бы о даже малейшем дефекте и принес бы лучший товар, спокойно направился к близнецам.       Стоило только открыть дверь, как из комнаты пахнуло приторно-сладким шоколадным сиропом, который Эндрю неизменно наливал исключительно на ванильный пломбир, и отменным карамельным попкорном, который Аарон часто ел, занятый игрой на телевизоре. Словно в подтверждение этих мыслей из колонок послышались звуки очередной войнушки, которую проходил нормальный близнец. Услышав скрип открывающейся двери, оба повернули голову в ту сторону, однако, заметив на пороге всего лишь Ната, вернулись к своим привычным занятиям.       — Вынужден отвлечь вас от ваших несомненно важных занятий. — с порога заявил Натаниэль.       — Чего надо? — поинтересовался Аарон голосом человека крайне увлеченного игрой, а от того и не желающего разговаривать.       — Я надеюсь, ты ловишь, потому что это единственный экземпляр. — с этими словами Нат вытащил из пакета доставки коробочку с часами и кинул на голос Аарона. Тот с привычкой бывалого защитника с лёгкостью перехватил коробку, в отчаянии слыша о своем поражении в войне с инопланетными захватчиками.       — Если там не что-то важное, то я тебя урою. — проворчал Миньярд, рассматривая маленькую коробочку, завернутую в несколько слоев бумаги и полиэтилена, чтобы товар не пострадал при транспортировке.       Эндрю вытянул шею, чтобы посмотреть, что Нат додумался подарить его брату. Хоть он и не говорил, что это на день рождения, а других вариантов все равно не было. До этого Веснински не делал подарков без повода, а потому глупо было предполагать, что сейчас это просто совпадение. Аарон тем временем уже раскрыл всю упаковку и сдержанно улыбнулся. Наверное, видь сейчас это, Натаниэль остался бы уверен в том, что подарок абсолютно точно понравился, однако он лицезреть эту картину не мог, а потому старался понять реакцию по словам, прекрасно зная, что оба Миньярда не способны на открытую благодарность как тот же Ники, например.       Аарон любовно огладил железные скобы ремешка часов. Он понимал, что они абсолютно новые и не являются починенной версией своих предшественников, однако общую радость это не умаляло. Прошлые часы ему несколько лет назад подарила мать в один из тех немногих дней, когда была абсолютно «чистой». Аарон старательно берег их на протяжении долгого времени, как память о матери. Да, она была не самой лучшей, но он эти детали старательно не замечал, пытаясь сложить в голове образ хорошей мамы. А месяц назад он вступил в драку с однокурсниками, хлипкий замок стареньких часов не выдержал и расстегнулся. Пока их не разнял преподаватель Аарон этого не замечал, успев пройтись по этим часам раз пять, а то и больше, не говоря уже о своих оппонентах. После подобного они, разумеется, не выдержали. Стёклышко рассыпалось на осколки, стрелки потерялись, замок отвалился и целыми оказались лишь ремешок и циферблат, крепко сцепленные вместе.       Часы, подаренные Натом были абсолютно идентичны тем, что носил раньше Аарон. Где он только откопал эту раритетную модель и сколько за нее отдал оставалось только догадываться, однако Миньярд быстро отбросил эти мысли в сторону, застегивая ремешок на запястье. Идеального прокола для Аарона в часах не было, а потому они слегка расхлябанно спустились на кисть, ровно как и предыдущие. Парень довольно усмехнулся, старательно скрывая свою радость, и перевел взгляд на перекатывающегося с носки на пятку Натаниэля.       — Если ты ждёшь благодарности, то свали. — сообщил Аарон. Нат ухмыльнулся и пошел по направлению к Эндрю.       — Нужно поговорить. — тихонько шепнул Веснински, говоря предположительно в нужную сторону.       С лёгким любопытством, проявляющемся на лице в виде выгнутой брови и странной полуулыбки Моны Лизы, которой внезапно захотелось крови, Эндрю переложил руку Ната на свое плечо, не желая озвучивать место их разговора при брате. Аарон на этот жест великой братской любви никак не отреагировал, абсолютно спокойно возвращаясь к проигранному квесту. Натаниэль, довольный как Чеширский кот проследовал за Эндрю, узнавая в маршруте направление на крышу. Там сейчас не очень жарко, и не мудрено, как никак на носу был холодный и пасмурный ноябрь, встречающий жителей Пальметто проливными ливнями, изредка выпадающим мокрым, а от того достаточно болючим снегом, и тонкой коркой льда на лужах, которая звонко хрустела на всю улицу стоило только какой-нибудь девушке неудачно ступить на нее каблуком. В общем, тонкая домашняя футболка с лёгкой кофтой на замке и рваные спортивки в совокупности с холодом не очень располагали к длительному разговору. Нат не догадывался, но на то и был расчет Эндрю, не желавшего вести слишком долгие серьёзные разговоры.       — Чего надо? — поинтересовался Миньярд, оказываясь на продуваемой ветрами крыше.       — Подкуп отдать хотел. — насмешливо сообщил Нат, понимая весь идиотизм собственной шутки. Эндрю ничего не сказал в ответ, поэтому Натаниэль поспешил вытащить из пакета коробку, упакованную точно также как и часы. Миньярд, особо не беспокоясь о загрязнении территории общежития, выбрасывал весь мусор прямо на крышу. Ветер тут же подхватывал бумагу и полиэтилен, растаскивая их между деревьями.       — Телефон? Серьезно?       — Абсолютно.       — У меня старый неплохо работает.       — Так неплохо, что будет чудом, если он включится с первого раза? — выгнул бровь Нат. — Не строй из себя недотрогу и просто забирай.       — Я и не собирался. — хмыкнул Эндрю, складывая телефон между сидений. — Мне интересно почему подкуп?       — Звонила мама Ники.       — Все, не интересно.       — Просила Ники передать вам ее поздравления с днём рождения.       — Я прям сейчас откинусь от счастья.       — И позвала в гости на день благодарения.       — Дай угадаю, Ники согласился. — усмехнулся Эндрю скорее утверждая, чем спрашивая.       — Он бы с удовольствием, но его мать хочет видеть и вас двоих.       — Как жаль, что трогательного семейного воссоединения не выйдет.       — Неужели ты настолько с ними не ладишь, что даже не дашь Ники шанса?       — Ты просто их не знаешь.       — Так просвети.       — Представь себе шестерых Рене, которые говорят о вере. Представил? Отлично. Это ни в какое сравнение не идет с родителями Ники. Они чёртовы фанатики, которые не видят ничего дальше своей церкви.       — Но если Ники…       — Ники после жизни с ними хотел покончить с собой. — отрезал Эндрю. — Второй раз одного Эрика может не хватить.       — Так ты переживаешь за него. — Ната словно осенило, до этого он был уверен, что Эндрю не хочет ехать исключительно из-за собственной неприязни.       — Это одна из причин. — нехотя ответил Миньярд, зябко ежась на холоде. Всё-таки, это была не самая его лучшая идея.       — И какие же остальные?       — Когда я был в колонии второй или третий раз, меня хотела усыновить Кэсс. Милая такая женщина. Ее старший сын уезжал учиться, а она ещё не растратила всю свою любовь. Ей просто нужно было кого-то любить, а брошенный сложный подросток из колонии идеально подходил на эту роль. Вот только я не хотел, чтобы она становилась моей матерью, этому мог помешать Лютер. Он мог просто запретить ей брать надо мной опеку. Чтобы он это сделал, я рассказал ему один секретик.       — А он растрепал его всем?       — Узко мыслишь. — хмыкнул Миньярд. — Он не поверил, сказал мне, что я ошибаюсь, но к Кэсс не отправил.       — Что это был за секрет?       — Все тебе расскажи. — насмешливо протянул Эндрю, постукивая зубами и искренне не понимая, почему так спокойно стоит Нат.       Он как будто холода совсем не чувствовал, более того, в терпеливом молчании ожидая продолжение, Веснински внезапно стянул с себя кофту, отдавая ее Миньярду. Близнец удивленно посмотрел на протянутую руку с трепещущей на ветру кофте, ещё сохранившей тепло владельца. Эндрю неохотно взял ее и осторожно, чувствуя подвох в этом жесте доброй воли, натянул на плечи. Слегка великовата. Натаниэль больше ничего не говорил, давая Эндрю время на раздумья стоит ли говорить о своем секрете. Откуда ж он такой понимающий взялся? «Таких людей просто не бывает» — решил Миньярд и несколько минут спустя возобновил разговор.       — Лютер сказал тогда, что Дрейк просто проявляет ко мне «братскую любовь», а я не понимаю этого, из-за того что пол детства провел в колонии.       — Я скажу Ники, что ничего не получилось. — Нат не был абсолютным идиотом, чтобы не понять о какой «братской любви» говорил Эндрю, вот только вряд ли он сейчас рассказал об этом, чтобы поплакаться в жилетку или вызвать сочувствие и жалость, а сделать больше, чем отказаться от поездки, Веснински попросту не мог.       — Нет, что ты. — внезапно заговорил Миньярд. — Я с удовольствием повидаю родственников, а ты поедешь с нами. Посмотришь на них, может поймешь.       — Это не обязательно.       — Я тебя умоляю, как будто в первый раз. — хмыкнул Эндрю. — Только пусть Мария перенесет встречу, день благодарения я хочу провести с Эбби. У нее получается отменная индейка, только выпечка хромает, но ее мы обычно покупаем.       — Ты сейчас серьезно?       — Абсолютно, тесто постоянно клеклое и…       — Мы можем остаться.       — Что ты, пусть Ники разочаруется в своей семье раз и навсегда.       С жутковатым на первый взгляд хохотом, надёжно скрывающим за пеленой безумия подступающую истерику, Эндрю направился вниз, сжимая в парах ткань руковав кофты. Натаниэль не рискнул спускаться вниз до тех пор, пока смех не перестал эхом отбиваться от стен коридора. Вроде как стоило бы порадоваться за Ники, однако вся радость как по щелчку пальцев исчезла, словно унесенная этим злосчастным ветром куда-то далеко, в сторону Хэммиков и Дрейка. Из-за чего Эндрю согласился ехать? Вариант, в котором он таким образом благодарил за подаренный телефон можно было отметать сразу, Миньярд не такой человек. На зло? Но в таком случае кому на зло? Впрочем, об этом можно было подумать и в тепле, поэтому Натаниэль с большим удовольствием выскользнул с крыши, привычно вешая на дверь такой чужеродный в современном общежитии навесной замок.       Нужно было улыбаться. Эндрю доверил ему эту тайну, а потому Нат не мог прийти к Ники с хорошими для него новостями и с сосредоточенным, в какой-то степени даже злым, лицом. Что ж, ему не привыкать. Он торопливо спустился по лестнице и направился в комнату Кевина и Жана, подозревая, что Ники все ещё сидит там, не желая оставаться в таком болезненном для него одиночестве. Догадки оказались верны, он сидел на том же месте, а если бы Нат видел, то понял бы, что он находился даже в точно такой же позе, в которой сидел до ухода Веснински.       Когда дверь в комнату открылась, первое, что сделали бывшие Вороны — это наскоро осмотрели друга на наличие ножевых ранений. Несмотря на их уверенность в боевых способностях Натаниэля, все же рядом был Эндрю, которого Веснински по каким-то туманным причинам выделял среди остальной толпы Лисов, да и Ники наговорил всякого, запугав товарищей. Однако новых дырок на теле Ната не появилось, кровь из него не выливалась как из трупа в морге, а значит все было хорошо. Хэммик, заметив Веснински, даже как-то расхотел знать итоги разговора, ведь если Эндрю согласился, то неизбежно придется ехать к родителям и пытаться наладить отношения, а если он отказался, то нет даже малейшей надежды на встречу с ними.       — Надеюсь, ты будешь не против наличия меня на вашем празднике жизни, который придется подвинуть на пораньше. — сходу сообщил Нат, совершенно не жалея Ники, который от волнения даже дышать забывал.       — Подожди… он согласился? — Хэммик резко вскочил с места, путаясь в собственных ногах.       — Да, но только на тех условиях, которые я озвучил до этого.       — Ахренеть. — хмыкнул Жан. — Как ты это сделал?       — Просто попросил. — с каким-то безрадостным вздохом сообщил Нат, однако никто кроме Жана, которому был адресован ответ, этого не заметил. Ники уже судорожно набирал номер матери, а Кевин ворчал по поводу того, что из-за этой семейной встречи Натаниэль пропустит как минимум одну тренировку.

***

      Тем же вечером, пока Ники сидел в комнате близнецов, Нат решил позвонить Эбби, чтобы рассказать о своем внезапном озарении. У него не было сомнений, что она прекрасно знала обо всех улучшениях в его зрении, однако почему-то сильно хотелось поделиться с ней, что эти улучшения видит и он. У него ведь действительно теперь получалось, если очень хорошо сосредоточиться, видеть очертания каких-то крупных предметов. Это вводило в состояние странной эйфории, в котором Веснински пребывал практически весь день, исключая некоторые моменты раздумий о словах Эндрю.       — Что-то случилось? — без предисловий сразу спросила Эбби, привыкшая к тому, что если звонят бывшие Вороны, то это к беде. Примета такая своеобразная.       — Нет. То есть да, но ничего плохого. — чуть задумавшись ответил Нат. — Я начинаю видеть.       — Как? — с видимым облегчением в голосе спросила Эбби.       — Я вижу очертания крупных предметов, если приглядываться. Они как будто светлее на пару тонов.       — Это замечательно! — Нат хоть ее и не видел, да и не мог, однако прекрасно знал, что сейчас она широко улыбается. — Не против провести следущее обследование завтра?       — Нет.       — Отлично! Я заберу тебя со стадиона после тренировки, подойдет?       — Вполне.       — Тогда до встречи. И… я очень за тебя рада.       — Я тоже. — усмехнулся Нат.

***

      Поездка к Хэммикам наступила слишком быстро. Ники всю неделю испытывал очень явную панику и стресс, что было заметно абсолютно всем. В день поездки это только усилилось, и Нат всерьез задумался о том, что даже Эндрю за рулем был бы предпочтительнее, чем Ники с трясущимися руками, потому что Миньярд отдавал себе отчёт в том, что от такой езды они все могут не доехать до пункта назначения, но при этом контролировал, чтобы машины проезжали мимо них в нескольких сантиметрах. Хэммик, чьи руки тряслись как у эпилептика, а то и хуже, не мог даже себя контролировать, не говоря уже о дороге. Впрочем, за руль все равно посадили его.       Нат, немного подумав, решил рассказать об улучшениях ещё и Аарону. В конце концов, без него этой операции не было, да и тему проекта он взял специально под Натаниэля. Миньярд, услышав просьбу молчать, довольно быстро согласился, даже не спрашивая причину этого молчания. Нат был ему за это благодарен.       Зрение возвращалось постепенно и медленно, меняясь с каждым днем в лучшую сторону. Именно из-за этого они казались Веснински незаметными и именно из-за этого четвёртого ноября стали большой неожиданностью. Теперь он старался каждый день замечать даже незначительные изменения, не то чтобы у него это получалось, но он старался, понимая, что, скорее всего, они и есть.       Всю дорогу до Колумбии в машине стояла гробовая тишина. Обычно ее забивал разговорами Ники, но сегодня он был слишком занят своими мыслями, а остальные не горели таким уж явным желанием общаться. Аарон мысленно готовился к очередной адской ссоре, неизбежность которой понимали абсолютно все. Он не тешил себя надеждами, что Хэммики внезапно исправились и преисполнились любовью к собственной семье, тем более даже не надеялся на то, что Эндрю будет сдерживать себя. Про Ната с его обостренным чувством справедливости даже думать не хотелось. Едва только Мария и Лютер заведут разговор на тему, которая может задеть хоть кого-нибудь (а они ее обязательно заведут), он обязательно влезет. Не то чтобы это было плохое качество по жизни, скорее совсем наоборот. Просто это было отвратительное качество для их сегодняшней встречи.       Непонятно было на что надеялся Ники, соглашаясь на все это в такой компании, но кажется он и сам уже понимал, что ни к чему хорошему это не приведет. Пару раз он порывался развернуться обратно, но Эндрю его останавливал, словно больше самого Ники хотел повидаться с его родителями. Такой нездоровый энтузиазм вызывал у Ната лёгкое ощущение безысходности. Вряд ли Эндрю жалел о том, что поехал, но его мазохистские наклонности сейчас явно торжествовали, и это было видно по тому, с какой силой он сжимал подлокотники и как дико улыбался, глядя на трассу. Всё-таки, Ники за рулем был предпочтительнее.       Вскоре машина уже парковалась около опрятного светлого дома. Подъезная дорожка была выложена гравием, отчего Нат поежился, вслушиваясь в до боли знакомый звук едущих по нему колес. Если бы он увидел до тошноты ухоженный газон, четыре розовых куста по обе стороны от входа в дом, низенький белоснежный забор, никогда не видевший реальной грязи, то не смог бы сдержать истерического хохота. За такими идеальными фасадами с картинок в журнале обычно скрывались самые болезненные тайны, это Веснински по себе знал. Люди словно пытались скрыть их своей красотой и ухоженностью, но ведь совершенных не бывает.       — Может домой? — явно нервничая спросил Ники.       — Мы приехали повидаться с родственничками и я не намерен отказываться от этого! — бойко заявил Эндрю, ожидая когда к нему прицепится Нат. После этого он первый ступил на дорожку к дому, отрезая все пути к отступлению для остальных.       Посторонившись, он пропустил вперёд бледного Ники. Тот несколько секунд стоял у дверей, собираясь с мыслями, после чего наконец позвонил. Визжащая трель звонка распространилась по всему дому, и через несколько секунд дверь открылась. Нат мгновенно натянул на лицо улыбку, такую ядовитую и язвительную, что Ники чуть не взвыл глядя на это зрелище.       — Ты мог не звонить. — вместо приветствия сказала женщина ровным тоном       — Это больше не мой дом. — также спокойно ответил Ники.       Натаниэль скривился от этого голоса. Разве это Ники? О не-е-ет, это был совершенно точно не он. Веснински терпеть не мог, когда в собственном доме приходилось быть кем-то другим, чтобы угодить собственной семье. Здесь похоже так и было. Может быть Ники не избивали здесь до полусмерти и не учили убивать других, однако в общем поведение в их семьях было схожим.       — Ты, вероятно, Натаниэль. — дружелюбно кивнула хозяйка дома. — Мое имя Мария.       — Безумно рад знакомству. — саркастично улыбнулся Нат, но женщина этого даже не заметила, перемещая свое внимание на близнецов.       — Рада тебя видеть, Аарон.       — Аарон — я.       Мария сконфуженно улыбнулась, непонимающе глядя на улыбающегося Эндрю, за которого держался Нат, и не слишком довольного встречей Аарона. В ее понимании именно Аарон должен был улыбаться и позволять другим держаться за себя, но кажется что-то пошло не так.       — Одежду можете оставить здесь. — торопливо сказала женщина, стараясь замять неприятную ситуацию. Она отодвинула дверцу зеркального шкафа, в котором оказалось множество свободных вешалок.       Нат почувствовал себя на экскурсии в дорогом музее, где экспонаты были такими же холодными, как и экскурсоводы с пришпиленными к лицу улыбками, натянутыми на себя с такой же неприязнью, с которой люди надевают носки не первой свежести. Раздевшись, Веснински вновь взялся за плечо Эндрю и только после этого вся толпа прошествовала к следующему экспонату, сидевшему за столом с скисшим, как молоко на солнце, лицом. Нат не видел Лютера, однако неприязнь от этой встречи, которую он не потрудился нормально скрыть, висела в воздухе. Казалось еще немного и она станет осязаемой.       Внутри дом выглядел также чопорно и идеально, как и снаружи. Если бы был фильм «50 оттенков бежевого», то его точно снимали бы здесь. Кухня и гостиная выглядели так, словно сошли с каталога идеального интерьера. Если у нормальных людей на стенах висели картины или семейные фотографии, то у этих вместо картин везде висели миниатюрные распятия разных размеров, вариаций и материалов, а вместо семейных фотографий цитаты из Библии в аккуратных позолоченных рамочках.       — Ники, — наконец подал голос Лютер. Именно таким Нат себе его и представлял — серьезным и неприятным, как у священника, который отпевал его мать. — Аарон, Эндрю.       — Привет. — выдавил Ники. Аарон просто кивнул, а Эндрю расплылся в язвительном реверансе. Нат на этот жест только хмыкнул.       — Я отец Ники, можете звать меня Лютером. — сказал мужчина, обращая к Нату и протягивая ему руку для рукопожатия.       — Пап, он слепой. — с лёгким раздражением поправил Ники. Натаниэль, специально надевший голубые линзы, чтобы проверить слушали ли они сына, когда он звонил им и рассказывал о Веснински, оскалился в улыбке.       — Ты не веришь в бога? — убрав руку, словно от прокаженного, Лютер подозрительно всмотрелся в чужое лицо.       — Я атеист. — подтвердил Веснински.       — Твоя слепота из-за этого. — уверенно сообщила Мария.       — А я то дурак думал, что из-за черепно-мозговой травмы. — усмехнулся Нат.       — Не язви. — холодно попросил Лютер. — Слепота твоя идет от того, что ты не веришь в Бога и Его Истину.       — Если бы бог был, с вами бы здесь сейчас сидел самый обычный Натаниэль.       — Если твоя жизнь была трудной, значит так было нужно…       — Пап! Давай не об этом. — торопливо прервал отца Ники, чтобы лишний раз не доводить Ната, который с каждой секундой улыбался все шире.       Лютер некоторое время молча рассматривал сына, а затем встал со своего места и направился помогать Марии.       — Проходите. Обед скоро будет готов. — сказал мужчина, указывая на заднюю дверь.       Ники вывел всех на ухоженную террасу, окружённую тонкой сеткой. К счастью, погода успокоилась, располагая к беседам на улице. Лёгкий ветерок пробивался сквозь сетку, слегка приподнимая кружевные салфетки по бокам стола. Там, очевидно, должны были сидеть Хэммики. Ники сел посередине, словно желая отгородиться от обоих родителей, а Аарон, немного подумав, сел между Ники и Лютером, оставляя Эндрю и Ната сидеть вдвоем на противоположной стороне. Не разбавлять этот коктейль Молотова было опасно, он в любой момент мог рвануть, но Аарон решил, что это и так неизбежно, лучше поддержать Ники.       За едой пришлось ходить трижды, однако уже по запаху Нат определил, что есть не станет как минимум половину. Поститься он не собирался, а большая часть всего приготовленного была как раз такой едой, но говорить он об этом не стал, чтобы лишний раз не провоцировать конфликт. В конце концов, пусть Ники хотя бы поговорит с родителями.       Сев за стол все, за исключением Ната и Эндрю, склонили головы в молитве. Нат просто потому что не понимал, что они делают, а Эндрю из природной вредности. Все из нее же он кстати показательно постукивал пальцами по столу, отбивая незамысловатый ритм, намеренно выводя из себя Лютера. Его это явно раздражало, однако он похоже привык к тому, что от ненормального близнеца уважения ему не дождаться, а потому старался никак на это не реагировать.       Закончив с молитвой, Лютер принялся накладывать еду в тарелку. Остальные восприняли это как знак того, что можно приступить к обеду. Не желая обращаться за помощью к главе семьи, Нат обратился к Эндрю.       — Können Sie mir etwas geben, das sicher aussieht? — сказав это, он невозмутимо продолжил смотреть в никуда, однако отчётливо слышал, как Ники поперхнулся водой, слыша от Ната немецкую речь. Аарон отреагировал более спокойно, точнее вообще никак не выказал своего удивления, прекрасно помня слова Кевина в ту ночь, когда они вернулись из клуба.       — Glaubst du, ich sehe aus wie ein Kellner?       — Я бы попросил изъясняться на том языке, на котором говорят все. — холодно попросил Лютер.       — Подавляющее число сидящих здесь, говорят на немецком. — ничуть не смутившись ответил Нат. — Но если вас это так смущает, то я переведу. Я просто попросил Эндрю помочь положить мне что-то.       — Неужели нельзя было спросить это на английском? — игнорируя колкость, спросил Лютер.       — А я очень стеснительный. — невинно улыбнулся Нат. Эндрю хмыкнул, услышав про стеснительность, однако ничего не говоря положил ему на тарелку картофельный пирог.       — У нас кстати матч недавно был во Флориде. — влез Ники, не давая разразиться конфликту. — Мы победили.       — Поздравляю. — холодно ответил Лютер. Натаниэль презрительно поднял бровь на эту реплику, тут даже его отец поэмоциональнее отвечал. Возможно потому, что каждая победа сына приносила ему немного больше денег, но это не важно.       — А когда вы кухню перекрасили?       — Два года назад. Ремонт нам делал один из прихожан. Получилось неплохо, да?       — Да, красиво.       — На кого ты учишься?       На этих словах презрение Ната возросло еще больше. Ники учился уже на втором курсе, неужели так тяжело было узнать профиль сына, когда он поступал? Его собственная мать была далеко не идеальной, но с внимательностью относилась ко всем его интересам. Возможно ради того, чтобы удостовериться, что эти интересы не помешают выживанию, но это уже детали. Она однозначно его любила. По своему, не всегда эта любовь была как у остальных, но она точно была и этого хватало.       — Менеджмент. Сестра Эрика сказала, что если хорошо закончу, она может взять меня к себе.       — Эрика?       — Да.       — Разве вы.? — начала было Мария, но Ники ее тут же недовольно перебил.       — Мы все еще вместе. Я люблю его, он любит меня.       За столом воцарилась тишина. Нат опер подбородок на руки и невозмутимо всматривался в силуэт Ники напротив себя. Эндрю как ни в чем не бывало обедал, специально стуча вилкой по тарелке. Аарон спокойно оглядывал цветочные кусты, словно они его в действительности невероятно интересовали. Ники угрюмо пялился в тарелку, стараясь лишний раз не поднимать взгляд на отца, который его недовольно оглядывал.       Вскоре Аарон завел разговор о старых общих знакомых и местах, известных их семьям. Его поддержали и Лютер, и Мария, что дало время остальным немного расслабиться. Особенно Ники, который нервно сминал края белоснежной скатерти под столом. Нат думал о том, что зря они сюда приехали. Родители не стремились сближаться со своим чадом, наоборот, старались избегать разговоров с ним, словно с прокаженным. Эндрю был чертовски прав, когда говорил, что очередная встреча с семьёй сделает только хуже, но сейчас, сидя с Хэммиками за одним столом, уже поздно было что-то менять.       Пару минут спустя Эндрю не выдержал ту светскую беседу, которую устроил Аарон, и вышел в коридор. Особо не медля, Лютер тут же пошел за ним следом, о чем Нат понял, когда оба места рядом с ним внезапно опустели. Он порывался пойти следом, но понял, что споткнется в тот же момент, когда попытается выйти из-за стола, да и в случае чего Лютер наверняка подал бы какой-то знак жене, так что пока он не вопил от боли, можно было сосредоточиться на диалоге Марии с Ники, который отчаянно хватался за любую возможность наладить отношения с матерью. Его даже жалко было.       Довольно скоро из коридора послышался голос Эндрю, он явно раздражался с каждой минутой все сильнее и сильнее, но Нат прислушивался только к тому, не зазвенят ли ножи. Если Миньярда во время сезона закроют в колонии за убийство любимого дядюшки, то с вероятностью в 99% их команду исключат из соревнований, а этого не хотелось. Один процент оставался с надеждой на то, что Сет выйдет из комы, но эта надежда была настолько мала, что ее можно было запросто игнорировать.       Через еще минут пять на террасу вошел Лютер, но без Эндрю. Сказав, что все в порядке, он сел на свое место и вновь влился в возобновившийся с его появлением разговор. Нату категорически не нравилось это «все в порядке». Чтобы Эндрю и внезапно успокоился в таком состоянии, Лютер должен был не прийти, а приползти с парочкой ножевых ранений и, драматично шепнув «скорая», вырубиться. К сожалению или к счастью, ничего подобного не происходило, что вводило в заблуждение не только Веснински, судя по тому, что Аарон начал отбивать пальцами ритм по столу. Нат услышал откуда идет звук и, перейдя на немецкий, начал.       — Wir müssen herausfinden, was mit ihm nicht stimmt.       — Ging. — кивнул Аарон, поднимаясь из-за стола, чтобы взять Ната. Ники с некоторым испугом смотрел на товарищей, но молчал.       — Я кажется уже просил говорить на языке, который понимают все.       — А я говорил, что я скромный. — резко ответил Веснински. — Но если вас это так волнует, то мне захотелось в туалет, потому что от вашей еды меня… — Аарон не дал ему закончить, незаметно наступив на ногу. — У меня очень чувствительный желудок, кажется там была специя, от которой у меня дикая диарея.       — Я просто доведу его до туалета. — примирительно сказал Аарон, взял Ната за руку и потащил в коридор.       — Нужно понять где он.       — Скорее всего на втором этаже, стой здесь, я проверю.       — Идем вдвоем.       — Чем ты мне поможешь?       — Просто пошли. — шикнул Нат и протянул руку.       Аарон вздохнул, но повел Натаниэля по ковролину, захватив на всякий случай швабру, стоящую рядом с лестницей. Мягкая шершавая поверхность навевала неприятные воспоминания о доме Веснински. Нат вообще с каждой секундой все больше удостоверялся, что эти два дома две жуткие копии друг друга. Такое, разумеется, особой радости не прибавляло, но никто и не заставлял его радоваться.       Все двери на втором этаже были открыты и только одна была заперта на замок. Из-за нее раздавался приглушённый хохот и звуки ударов. Аарон застыл на месте, не зная, как войти без ключа, на который запиралась дверь. Нат потрогал из какого материала она сделана, отошел на максимально возможное расстояние и, не думая ни секунды, разбежался и ударил ногой в дверь. Мышцы внутри отозвались адской болью, но звуки ударов вдруг стихли, оставляя только истеричный хохот Эндрю.       Непрочный замок под натиском Веснински развалился, и он первый вошел в комнату, чувствуя острый металлический запах крови. Какой-то мужчина недовольно матерился, но стучавшая в висках кровь не дала Нату понять, что именно сказал человек. Аарон ворвался следом, но, в отличие от Жана или Кевина, он не привык рассказывать Нату обстановку, а сразу кинулся вперёд, размахивая шваброй. Веснински все еще стоял на входе, когда раздался грохот упавшего тела, затем снова маты, потом удар и хруст ломающихся костей.       Нат побежал туда, ориентируясь на макушку Эндрю. Аарон внезапно замолчал, да и мужик тоже, либо кто-то из них мертв, либо без сознания. Скорее всего с близнецом все было относительно нормально, поэтому Натаниэль пошел в сторону Эндрю. Из-за молчания Миньярдов приходилось все ощупывать, чтобы понять, что происходит. В какой-то момент рука Веснински прикоснулась к голой коже с липкой кровью. Осторожно дотронувшись чуть дальше, Нат наконец понял, что заставило Аарона не медля ни секунды кинуться в драку.       Схватив простынь, Натаниэль резко потянул ее на себя, вытягивая из-под чего-то тяжёлого. Он еле успел укрыть Эндрю, когда в комнату ворвались Хэммики. Увиденное явно повергло их в шок, но Нату сейчас было не до них, более того, если он сейчас отвлечётся от Эндрю, то трупов было бы как минимум два.       — Эндрю, это я, Нат. — тихо шептал Веснински, пытаясь одной рукой отодрать руки близнеца от изголовья кровати, в которое он намертво вцепился, не переставая хохотать, а вторую положил на плечо. — Эндрю…       Непонятно было, что работало действеннее — то ли привычный успокаивающий жест, то ли знакомый голос, но в любом случае смех прекратился и хватка ослабла. Нат смог посадить его в вертикальное положение, даже не видя есть ли у него какие-то травмы. Сейчас он проклинал свою слепоту как никогда раньше, но кроме этого ничего не мог сделать. Перепроверяя закрывает ли кровавая ткань простыни тело Эндрю, он почувствовал, как его ладонь сжимает рука близнеца.       — На-а-ат, — истерично протянул Миньярд. — возможно это новая побочка от таблеток, но меня сейчас вырвет на тебя. Просто чтобы ты знал, не то чтобы я сделал это специально.       Реакция организма и мозга на происходящее была кардинально разной. Миньярд смеялся над своей болью и страхом, под действием таблеток ему все казалось невероятно забавным, но при этом Натаниэль чувствовал, как тело Эндрю трясло от паники, чувствовал с какой силой он сжимал руку, поэтому пытался массировать большим пальцем его ладонь. Кажется до Ники дошло, что срочно нужно вызвать скорую и полицию, но голос его дрожал, а мысли путались, поэтому телефон из рук сына забрал Лютер.       Спустя минуту, Эндрю сдержал обещание — его вырвало, но Нат успел наклонить его к полу. Кажется его кроссовкам пришёл конец, но Веснински этого даже не заметил. В конце концов, Миньярд упал на Натаниэля, укладывая голову на чужое плечо. Он выбрал максимально неудобное для Ната положение — прислонившись спиной к его груди, из-за чего близнеца приходилось держать, чтобы он не упал, но Веснински все это делал. Осторожно поглаживая плечо, он почувствовал повязки с ножами, которые запрещено было носить Эндрю. Их пришлось торопливо снять и запихать под матрас, чтобы полиция, которая вскоре будет здесь, этого не заметила. В идеале было бы надеть повязки Миньярда на себя, но одной рукой он с этой задачей не справился бы.       — Эндрю… — испуганно прошептал близнец, и Эндрю тут же оживился. Не вставая с колен, Аарон подполз к брату и вцепился ему в ногу, словно боясь, что сейчас он попросту испариться.       — Тише, тише, — Миньярд тоже шептал, словно разговаривал с маленьким ребенком. — Дрейк тебе что-нибудь сделал? Ты ранен?       Дальнейший диалог братьев Нат не слушал примерно с того момента, как в повествовании появилось имя практически сводного брата Эндрю. Он с ненавистью вслушивался как Лютер объясняет скорой в чем дело, чтобы как только разговор закончится сразу накинуться на мужчину.       — Какого хрена?! — проорал Нат, стараясь не держать Эндрю слишком крепко, чтобы не вызвать у него очередной приступ паники. — Он говорил вам о том, что произошло тогда! Даже трехлетний ребенок, черт возьми, понимает, что пихать своим членом в другого человека — это нихуя не братская любовь! — Веснински был очень близок к тому, чтобы применить все, чему его учила когда-то Лола и отец. — А чего вы замолчали? Как вам вообще хватило мозгов пригласить его в свой дом, если вы обо всем знали?!       — Я…       — Ты знал, о том, что это случалось и раньше, но позвал его? — словно не веря в происходящее, Аарон смотрел то на брата, то на Лютера. Не услышав никакого вразумительного ответа, Миньярд принял молчание за «да». — Пошел вон. — мужчина мешкал, словно забыл, где находится выход. — Я сейчас сам тебя провожу с лестницы, если ты не уйдешь!       Лютер вышел из комнаты, следом за ним в сломанную дверь выскользнула Мария. Они постарались закрыть ее, но уже бесполезная деревяшка свисала на одной петле и никак не соглашалась закрываться.       — Кто-нибудь, завяжите повязки Эндрю мне на руки, я не хочу за ними возвращаться.       Кажется, ближе подошёл Ники. Он трясущимися руками неплотно привязывал черную ткань к предплечью Ната, из-за чего он в конце концов сам затянул их зубами, продолжая покачивать смеющегося Эндрю, словно младенца, которого нужно было уложить спать. Он в свою очередь не пытался вырваться, так ему явно было спокойнее. Рядом с этим человеком была стойкая уверенность, что к нему даже прикоснуться не дадут без разрешения, не говоря уже о чем-то хуже.