Пятна в темноте

      Матч подошел к концу. Он должен был стать для воронов очередной лёгкой победой, но в итоге они стояли на уже опустевшем стадионе понурив головы, а в ушах набатом бил голос комментатора, озвучившего финальный счет: «Одиннадцать — десять в пользу троянцев! Это первое поражение воронов за всю историю этого состава!». Толпа ревела, а вместе с ней и проигравшие. Слишком расслабились, забыли что такое действительно тяжёлая игра и продули с разрывом в одно очко. Тетсуи был в ярости. Он еле дождался, когда все уйдут, чтобы устроить подопечным разбор игры.       — Безрукие обезьяны! — кричал тренер. — Ромеро! Сколько мячей ты сегодня пропустил?       — Четыре. — совсем тихим голосом, который не вязался с его привычным стилем общения, проговорил парень.       Тетсуи прошёлся по всем игрокам и не только словами, но и тяжёлой тростью, медленно, но верно подходя к четвёртому номеру — Жану, который весь сжался, получив красную карточку в самом начале игры, из-за чего его пришлось срочно менять на игрока слабее. Лишь только тренер закончил превращать внутренние органы Женевьевы в фарш, подходя к Жану, Нат мгновенно заговорил.       — Вы наш тренер, значит наше поражение и ваша вина.       — Что ты сказал? Повтори. — все внимание Тетсуи мгновенно переключил с Жана на Ната, тут же забыв о существовании третьего и четвертого номерах.       — Я сказал, что это вы не можете научить нас нормально играть, а теперь оказывается, вы еще и глуховат. — удар тросточкой обрушился по щеке Веснински. Голова пошла кругом от пронзительной боли, челюсть хрустнула, но Нат уже знал, что с этим делать, резко ставя ее на место с еще более адской болью. — А ещё вы проявляете слишком много насилия к нам, а мы ведь подростки, которым… — договорить Натаниэль не успел — следущий удар пришелся по животу. Парень скрючился, но продолжил. — Вы знаете, перебивать людей ударами неприлично.       При виде замаха, который сделал тренер, Жану поплохело, но он ничего не успел сделать — деревянная трость с хрустом опустилась на голову Веснински. Сначала показалось, что это хрустнули кости, но прошла пара секунд и все заметили треснувшую пополам тросточку. Нат упал в обморок, дополняя уже имеющиеся травмы ударом головы о пол. На этом разбор завершили. Натаниэль опять взял на себя всю боль, которая должна была принадлежать друзьям, но нельзя сказать, что он пожалел об этом — теперь его несколько дней не выпустят из больничного отделения.

***

      Было ощущение, что все словно специально сговорились и решили именно в этот день окупировать больницу, в которую увезли Эндрю на скорой. Особо сильных травм, кроме тех, которые у него уже были с головой, не нашли, но на осмотр все равно отвезли, как минимум для того, чтобы зафиксировать побои. Аарона утащили в участок, хотя Нат отстаивал его перед полицей так, словно это был его родной сын. Сотрудники такое рвение не оценили и даже захотели его с собой прихватить, как буйного свидетеля, мешающего следствию, но тут уже вмешались медики, заявившие, что у Веснински шок, поэтому он так себя ведет. Полиция отстала, забрав тело и близнеца, а Эндрю отвезли в больницу одного, несмотря на то, что и Ники, и Нат очень рвались с ним.       Если бы мог, Натаниэль обязательно взял бы управление машиной на себя, но по вполне объяснимым причинам он не мог этого сделать, поэтому просто поддерживал Ники, когда они неслись в больницу следом за скорой. Нат в это время позвонил Ваймаку, объяснил ему ситуацию и отчётливо услышал в голосе тренера отчаяние. Он забирал лисов из изолятора и раньше, но впервые ехал забирать одного из них из-за непреднамеренного убийства. Да и вообще он не ожидал, что забирать придется Аарона, всегда казалось, что это может сделать Эндрю, но не наоборот. Решив, что в участке ему все объяснят, Веснински не стал вдаваться в подробности и продолжил успокаивать Ники.       В больнице они расталкивали себе путь всем, чем только могли, и в итоге все же пробились к палате, где проводили осмотр Эндрю. Сидеть было негде, а ноги слегка подкашивались, поэтому оба, не особо стесняясь, сели на пол. Вскоре к ним подошла медсестра, чтобы сказать, что им нужно встать. Ники торопливо встал, нервно и отрывисто отряхиваясь. Нат, нехотя последовал его примеру.       — Стойте. — сказал Веснински, тормозя медсестру. — Ему нужно успокоительное, он сейчас может сделать с собой что угодно.       — Я не могу дать ему лекарства без медицинского осмотра.       — Валерьянки ему дайте, пустырника. Ну чай успокаивающий на крайний случай. — шепотом, чтобы Ники не услышал, попросил Нат.       — Сейчас принесу.       Спустя пару минут девушка вернулась с пластиковым стаканчиком с водой и таблеткой пустырника, которую вручила Ники. Тот принял лекарство с благодарностью и мгновенно выпил, вновь оседая на пол. Веснински повторил этот жест и откинул голову на стену, глубоко вдыхая больничный аромат таблеток, спирта и пота людей, сидевших в коридоре. Не так должно было выглядеть воссоединение Хэммиков. На этот раз медсестра ничего уже не сказала и ушла по своим делам. Минут сорок спустя раздался звонок, Нат поднял трубку и услышал голос Ваймака.       — В какой вы больнице?       — Мы там же, куда положили Сета.       — Я скоро приеду, очень надеюсь, что ты мне все расскажешь.       — Ждем.       Не успел Нат положить телефон в задний карман джинс, как светлое пятно больничного табло перекрыл чей-то силуэт. Веснински напрягся, однако Ники рядом с ним не впадал в панику, значит можно было успокоиться.       — Вы же Натаниэль Веснински, да? — спросил взолнованный девичий голос. — Можно с вами сфотографироваться?       — Прости, я сейчас немного не в том состоянии, чтобы устраивать фотосессию. — покачал головой Нат и для пущей уверенности провел руками по своей одежде — футболка в крови, ноги в блевотине. Не лучшее время для фанатов.       — Хорошо. — печально ответила девушка, постояла еще несколько секунд и ушла.       — Она сфоткалась на фоне тебя. — сказал Ники как только она отошла.       — Ну, значит я всё-таки попаду в сеть. — с наигранной печалью вздохнул Нат.       Ники со страхом посмотрел на товарища, нехотя отмечая насколько они с Эндрю похожи. Где-то в глубине, без таблеток, Миньярд был полностью пустым, в нем не было никаких эмоций, о чем Хэммик отлично знал — помнил те короткие минуты их разговоров, когда Эндрю больше напоминал голосового помощника с заготовленными фразами, чем человека. Он не показывал, что чувствует, но сейчас Ники задумался, а чувствовал ли он что-то вообще? Нат тоже не показывал себя настоящего, но, в отличие от Эндрю, он буквально фонтанировал эмоциями, жонглируя своим состоянием как клоун в цирке. Почему-то только сейчас Ники увидел их сходства, понял насколько оба были не в себе и как старательно это скрывали.       Полчаса спустя к ним пришёл Ваймак. Хэммик, погруженный глубоко в себя, даже не заметил его появления. Нат бы тоже проигнорировал, если бы тренер не вытащил его поговорить на улице. По пути он поймал одну из медсестёр, впихнул ей в руки пакет с чистой одеждой для Эндрю, и вышел на площадку для курения. Веснински все это время молчал, словно был не только слепым, но и немым.       — Что произошло?       — Разве в участке вам ничего не рассказали?       — Я хочу знать твою версию произошедшего. Мне сказали, что ты орал, как припадочный и требовал оставить Аарона.       — Ничего подобного. — выгнул бровь Нат. — Я пытался доступно объяснить им, что за самооборону не сажают в тюрьму.       — За что мне все это? — шёпотом спросил Ваймак, выдыхая в небо табачный дым. — Как вы?       — Ники выпил пустырника, надеюсь, он ничего с собой не сделает. Эндрю на осмотре, но ничего серьезного. Его расцарапали и побили.       — А ты?       — Я в порядке. Изнасиловали не меня, и не мой отец был соучастником всего этого.       — Иногда мне кажется, что кроме как «я в порядке» ты слов не знаешь.       — Со мной действительно все в порядке.       — Ладно, пошли в больницу. Там быть в порядке теплее.       Полчаса спустя Эндрю выписали, но судя по всхлипам Ники и удручающему тону Ваймака, лучше бы этого не делали. С одной стороны Нат был даже рад тому, что не видел лица Миньярда, иначе он бы просто не выдержал и уничтожил Лютера на месте, с другой стороны не видеть его было ещё хуже. Эндрю все также широко улыбался, время от времени посмеиваясь, когда из-за улыбки начинали болеть раны на лице. Он сел в машину к Ваймаку. Натаниэль решил, что оставлять сейчас Ники нельзя, потому что тот может сделать что угодно, поэтому поехал вместе с ним.       Было решено остаться в Колумбии, пока они не договорятся об освобождении Аарона до суда. Все понимали, что уезжать, оставляя его в местном изоляторе нельзя, однако что делать, чтобы забрать его оттуда пока никто не знал. Около дома уже стояла машина Би, помимо хозяйки в ней сидела и Эбби, Нату показалось, что оставлять лисов в одиночку сейчас не самое правильное решение, но он не мог никого упрекать в том, что взрослые все бросили и уехали к ним.       В доме все сразу же разошлись в разные стороны. Ники трогать нельзя было, он находился в полном отчаянии, это понимали все, поэтому даже не думали что-то спрашивать, а Нат и Эндрю не горели желанием рассказывать эту потрясающую историю, поэтому постарались исчезнуть из поля зрения тренера и медиков.       По всем канонам сопливых мелодрам, на улице словно на зло начался дикий ливень, сопровождаемый грозой и вспышками молний. Благодаря этому никто не слышал тихих рыданий в комнате Ники, переругиваний взрослых в гостиной и скрипа открывающейся двери. На задний двор дома выскользнул Натаниэль. Он без колебаний лег на пожухлую лужайку, за которой никто не ухаживал. Длинная желтая трава, прибитая к земле проливным дождем, и множество цветастых грязных листьев, плавающих в лужах, неприятно облепили спину и часть рук, но Веснински это кажется совсем не волновало. Его интересовали только яркие вспышки молний на черном небе.       На холоде значительно проще было заниматься самокопанием и винить себя в случившемся. Ему достаточно было просто не просить у Эндрю согласия и сейчас они бы тихо-мирно сидели в комнате девушек, привычно перебирая самые странные сплетни, касаемые их команды. Да, Ники немного расстроился бы, но это всяко лучше, чем то, во что они вляпались сейчас. Эндрю ведь рассказал ему о том, почему не хотел видеться с Лютером, а Нат все равно посчитал, что не будет ничего страшного, если они поедут. Чем он лучше Лютера? Тот тоже знал, однако пригласил Дрейка. Вот и Натаниэль знал, но все равно поехал.       Вина захлестывала его с головой, все глубже и глубже погружая в пучину ругани с самим собой. Последний раз подобные ощущения преследовали его в детстве, когда Натан говорил, что сын — позор семьи, а Нат чувствовал за это вину. С годами выработалась привычка — вина равно боль. Сейчас, когда спустя несколько долгих лет эта эмоция вернулась, появился необъяснимый страх, что в отместку за разочарование ему причинят боль. Головой Веснински понимал, что Эндрю никогда не зайдет дальше показательных удушений, которые не приносили особой боли, или легких тычков, однако инстинкты уже готовились защищаться.       Позади, ровно в ту же секунду, что прогремела гроза, открылась задняя дверь. Нат не стал подниматься или предпринимать какие-то попытки узнать кто рядом с ним, зная, что это абсолютно бесполезно. В конце концов, самое ужасное, что могло произойти — это Би с ее жутко надоевшим какао и попытками залезть в мозг. Возможно, Веснински следовало бы меньше ее избегать, больше говорить о проблемах, которые действительно его волнуют. Может быть тогда он перестал бы быть тем, кем является сейчас, но это было слишком тяжело.       — Ты решил откинуться раньше времени? — раздался рядом голос Миньярда. Из-за грозы и ливня приходилось слегка повышать тон, из-за чего Веснински непроизвольно передёрнулся.       — Возможно.       — Не собираешься в дом?       — Здесь думать легче.       — О чем?       — Что я убивал бы его медленно, так чтобы он почувствовал все виды боли. Он не заслужил быстрой смерти.       — А ты у нас оказывается садист. — усмехнулся Миньярд.       — Только по отношению к таким, как Дрейк.       — Хватит уже ныть, ты виноват, но не то чтобы твоя простуда резко окупит все, что случилось. — пренебрежительно, с долей презрения, сказал Эндрю.       — О чем ты?       — Да по тебе сразу все видно, так что перестань корчить из себя мученика и иди в дом.       — Я не корчу.       — В таком случае, я разочарован в твоих мозгах. От того, что тут валяешься твоя совесть не успокоится, а у Эбби появится лишняя работа, поэтому угомонись уже и пошли.

***

      Следующим утром Нат проснулся в гостевой комнате, куда его определил вчера Эндрю. Солнце все ещё не могло пробиться сквозь серые тучи, однако дождя уже не было. Через открытое окно в комнату пробивался влажный воздух с холодным ветром. Около подоконника на полу было слишком много воды — вчера Веснински решил покурить перед сном, а форточку так и не закрыл, из-за чего дождь и попал внутрь. Бросив на лужу свою толстовку, которой после вчерашнего уже было нечего терять, Нат немного повозил ею по полу, создавая видимость порядка.       Он не видел свой внешний вид, но по запаху прекрасно понимал, что выглядит сейчас очень плохо. Одежду он так и не сменил, потому что менять было не на что, однако после вчерашнего ливня часть тошноты все же смылась как минимум с кроссовок, зато спина и все тело сзади выглядело так, будто он пытался замаскироваться под грязь. Было бы неплохо найти какую-нибудь другую одежду, однако у Аарона и Эндрю размер был меньше, а Ники сейчас сидел в комнате и выплакивался то ли Эбби, то ли Би, поэтому лучше к нему не лезть.       С кухни уже доносились разговоры, что говорило о том, что часть обитателей уже выползли в свет. Думая о том, что этот дом как-то слишком много пережил за такой короткий срок, Нат нащупал дверь из комнаты и вышел в коридор. Одной рукой щелкая пальцами, а другой держась за перила, Веснински осторожно прощупывал ногой пол впереди, зная, что скоро должны начаться ступеньки. Из гостиной за ним с усмешкой наблюдал Эндрю, но на помощь не спешил, потому что зачем? Сам как-нибудь справится, в худшем случае упадет, но это ничего страшного.       — Мы не планировали тут оставаться, — вскоре Миньярд переключился на Ваймака, который рыскал по шкафам в поисках хоть чего-то съестного. — поэтому и еды никакой не брали. Кто-нибудь хочет ограбить магазин?       — Я схожу за продуктами, но грабить ничего не буду. — с готовностью ответила Би, звеня ключами от машины.       — Тогда возьмите с собой Ната, от него уже воняет.       — Интересно почему. — съязвил Веснински, но сказал это так тихо, что никто не услышал.       Возражать против поездки с Би Натаниэль не стал, хотя особого желания не испытывал. В его мозгах и так пытались копаться все кому не лень, поэтому еще один человек, который занимался бы тем же самым не слишком радовал. Зато ему купят другую одежду, это неплохо и значило, что не придется терроризировать Ники. Перед тем, как Би подала ему руку, чтобы дойти до машины, Нат подошел к Эндрю и снял с плеча повязки.       — Это не мои. — сказал Миньярд, осматривая то, что подал ему Веснински.       — Я знаю. Мои острее.       Эндрю хмыкнул и принял повязки. При хорошей фантазии это можно было счесть за благодарность, а у Ната она была. Ножи из его коллекции все были сделаны на заказ в Англии, каждый был подарком от дяди на день рождения, каждый был прочнее всех, что носил с собой Эндрю вместе взятых. Такое проявление заботы явно не особо оценили Би и Эбби, но спорить с этой парочкой себе дороже, поэтому никто и слова не сказал по этому поводу.       В машине долгое время царило молчание, Нат не стремился начинать разговор, слушая тихий монотонный голос навигатора с британским акцентом, как у Стюарта. Этот акцент всегда успокаивал, а потому и сейчас слушать механического британца было приятно. Би явно ждала когда Веснински заговорит первым, но он все не начинал и в итоге она решила начать разговор сама.       — Дэвид просил поговорить с тобой.       — О чем? — с реалистичным удивлением спросил Нат.       — О том, что произошло.       — Лучше поговорите с Ники, ему сейчас явно хуже, чем мне.       — Думаю, ему было бы приятно, что у него такие заботливые друзья. — Натаниэль эту реплику благоразумно проигнорировал. Поняв, что ответа не последует, Би продолжила сама. — И все же на твоих глазах произошло убийство, разве тебя это не пугает?       — Нет. — пожал плечами Веснински. Хруст проломленного черепа, если подумать, не самый страшный звук в мире, особенно когда череп проламывают не тебе или твоим близким.       — Каким бы Дрейк не был человеком, он умер совсем рядом, поэтому испытывать шок или горе не стыдно.       — Я испытываю сожаление. — Нат повернулся вбок, чтобы увидеть силуэт женщины, и совершенно серьезно сказал. — Он не заслуживал быстрой смерти во время оргазма.       Би посмотрела на Веснински и поняла, что впервые за все разговоры с ней он сказал то, что действительно чувствовал. Да, эта правда была не совсем тем, что она привыкла слышать, и возможно после таких слов ей стоило бы поговорить с Ваймаком о его вменяемости и участии в игре, но это в любом случае было откровение. Хотя с Дэвидом все же поговорить придется. Вряд ли он отстранит Веснински от участия, но пусть хотя бы знает, с кем ему приходится работать.       Спустя час они уже вернулись в дом с покупками. С кухни доносились голоса двух незнакомых мужчин. Заметив внимательность, с которой Нат вслушивался в их речь, Би коротко пояснила: «Адвокаты», Веснински кивнул и поспешил уйти, чтобы эти двое до него не докопались. И без того копы весь мозг вынесли, снова повторять всю историю не было никакого желания.       Схватив пакет с одеждой, Нат пошел в гостевую комнату, мимо дверей Ники, из-за которых раздавались тихие всхлипы и вопросы в пустоту, адресованные родителям. Решив не мешать Хэммику, Веснински продолжил свой путь, напрягая память, чтобы понять где точно находится нужная дверь. Она единственная на втором этаже была открыта, потому что часом ранее Натаниэль ее предприимчиво не закрыл.       В свете люстры у все также раскрытого окна на подоконнике сидел человек. Если бы не тот факт, что теперь близнец в доме один, Нат бы задумался кто перед ним, хотя и с двумя Миньярдами ему не пришлось бы долго думать — вишневый запах сигарет, перемешанный с ароматом остывшего какао, говорил сам за себя. Комната сильно промерзла за ночь и утро с открытым окном, но закрывать его никто не собирался, и так сойдёт. На полу около подоконника все также валялась сырая грязная кофта, которую Веснински так и не удосужился поднять.       — Будешь какао? — как ни в чем не бывало предложил Эндрю. — Эбби хотела поговорить со мной в стиле Би и притащила две кружки для меня и себя, но пришли адвокаты и разговор по душам пришлось отложить.       — Почему ты ушел тогда наверх?       — Лютер предложил выпить и попросил принести бутылочку вина. — без каких-либо загадок ответил Миньярд. — А потом этой бутылочкой мне приложили по голове.       В комнате воцарилось молчание. Эндрю смотрел, как двигаются в конвульсивных содроганиях деревья от сильного ветра, а Нат все это слушал и представлял. Вопросов как будто не осталось, но при этом их по-прежнему было слишком много, чтобы сформулировать мысли в одно предложение, имеющее хоть какой-то смысл. Веснински думал о том, что будет дальше. Сомнений в том, что Аарона не посадят не было, потому что любой нормальный полицейский знает что такое разумная самооборона, ну а если нормальных не найдется, то всегда есть Стюарт, чувствующий невероятную вину, от того и постоянно помогающий. Вообще-то неправильно было пользоваться тем, что он винит себя в смерти сестры, но иногда это очень сильно пригождалось, а Натаниэль ничего не мог с собой поделать.       — Помнишь, ты задолжал мне желание? — вдруг спросил Эндрю, закуривая ещё одну сигарету.       — Угу. — невнятно согласился Нат, выдыхая в серое небо такой же серый дым.       — Они говорят, что меня нужно снять с таблеток прямо сейчас. Моего мнения никто не спросит, если прокурор по моему делу согласится с их решением, и тогда меня упекут в больницу.       — Ты хочешь, чтобы я присматривал за Аароном и Ники?       — Да. — кивнул Эндрю, довольный, что ему не пришлось говорить это самостоятельно. — Они оба сейчас будут не в состоянии позаботиться о себе.       — Я буду рядом.       — Хорошо.       Еще некотрое время никто из них не говорил ни слова, однако минут пять спустя прозвенела связка ключей, а ещё спустя пол минуты один из них опустился в ладонь Ната. Длинный, с множеством зазубрин с двух сторон. Объяснять от чего он не стоило, Веснински и без того уже понимал, что теперь может считаться полноправным обитателем этого дома. Это было своеобразным прощанием.

***

      Через несколько часов, когда Аарона выпустили под залог, все двинулись в сторону Пальметто. Эбби, приехавшая на одной машине с Ваймаком, сейчас села за руль машины Эндрю, потому что Ники просто не смог бы довести их обратно. Изредка на телефон женщины приходили сообщения, уведомления от которых разрезали тишину, словно торт ножом, но больше никаких посторонних звуков не слышалось.       У общежития все вышли из машины, а Нат и Эбби пересели к Ваймаку, чтобы тот отвез их в больницу. Осмотр должен был пройти еще вчера, но после произошедшего ни у кого не было желания ехать на прием, поэтому сегодня они восстанавливали упущенное. От занятий Дэвид и без того освободил их на два дня, поэтому об учебе можно было не беспокоится, хотя не сказать, что до этого они были ею сильно заняты.       Ваймак и Эбби о чем-то тихо переговаривались, стараясь говорить так, чтобы их спутник не понял, но Нат все равно услышал, как она предложила ему остаться у нее, а он согласился. Веснински отстранённо подумал, что одна из ставок сейчас решилась в пользу Дэн, Ники, Элисон и… Сета, однако говорить об этом лисам он не торопился. На него легла более важная миссия — объяснить им все то, что случилось в Колумбии, потому что Ники и Аарон вряд ли захотят пересказывать эту чудную историю.       Час спустя его высадили у общежития. Веснински был уверен, что все соберутся в комнате девушек, но как-то не горел желанием идти к ним, поэтому решил, что расскажет обо всем чуть позже. Для начала неплохо было бы поговорить с Аароном и донести до него простую, как мораль «Красной шапочки», мысль. Закинув испорченные вещи в мусорку около дверей общежития, Нат пошел по уже знакомым коридорам к комнате Миньярдов.       — Ну как ты? — сходу спросил он, видя Аарона на кухне. — Не жалеешь о том, что убил семью Эндрю?       — Он не был его семьей. — сквозь зубы проговорил Миньярд. Он злился.       — Почему же? Кэсс собиралась взять над Эндрю опеку, пара подписей и они бы породнились. — невозмутимо продолжал Нат. — А теперь из-за тебя она даже смотреть на Эндрю не станет.       — Мне насрать. — резко сдвигая стул в сторону, прошипел Аарон. — Пусть он меня возненавидит, пусть перестанет общаться, но я сделал то, что должен был. Если бы мне предложили заново пережить тот день, я бы все равно убил его, даже если суд меня не оправдает.       — Отлично. — улыбнулся Веснински. — Теперь ты знаешь, что чувствовал Эндрю, когда убивал твою мать.       — Что? Нет, он сделал это не из-за того, чтобы помочь мне. Он хотел отомстить.       — Ты думаешь? — Нат наигранно задумался, хмурясь, словно от досадной случайности. — А не он ли предупреждал, что если она продолжит тебя избивать, то он вмешается и ей же будет хуже? Но разве она его послушала? Не-е-ет. — с явным удовольствием протянул Веснински. — Он нашел единственный выход из ситуации. Как и ты.       — Нет.       — Подумай на досуге, а теперь извини, я пойду проверю не вскрылся ли там Ники. — широко улыбнулся Нат и скрылся в коридоре.       Аарон застыл на месте, думая о том, что сказал Веснински. Из головы не выходила навязчивая мысль, что сейчас он общался с собственным братом, а не абсолютно левым человеком.

***

      Ната и Ники все же вытащили к девушкам, чтобы поговорить о произошедшем. Все новостные каналы, сайты, любая собака знала теперь о том, что произошло. В коридорах общежития на них смотрели со смесью жалости, страха и уважения, но Хэммик не мог понять, в чем заключается это уважение. Из-за него Эндрю буквально пережил ад снова, а теперь отправился на следущий круг, в котором его будут снимать с таблеток.       Идущий рядом Веснински выглядел уверенно, он держал Ники за руку не из-за того, что не знал куда идти, а из желания поддержать, не дать провалиться в океан вины, которую ощущал Хэммик. Час назад Натаниэль вернулся к ним в комнату, не стал как все предлагать поговорить, а просто безмолвно раскрыл руки для объятий. Зная, как тяжело они ему даются, Ники чувствовал поддержку намного более сильную, чем ту, которую оказала Би, когда она говорила с точки зрения психолога. А ему не нужен был психолог, ему нужен был друг, который погладит по голове и пообещает, что все будет хорошо. Так Нат и сделал.       Когда они пришли в комнату девушек, Ники отметил, что они пришли последние. Взгляды, наполненные жалостью тут же направились в их сторону. Натаниэль приободряюще сжал его ладонь и отпустил, оставаясь стоять истуканом у дверей. Оглядывая гостиную, Хэммик заметил сидящих рядом друг с другом Аарона и Кевина. Оба молчали, даже не смотрели друг на друга, но сидели так близко, что их плечи соприкасались. Никто ничего не говорил по этому поводу, тихо заказывая еду.       Дэн, Мэтт и Рене тут же обступили Ники и обняли, вызывая где-то внутри приятное чувство защищённости и дома. Почему раньше до него не доходило это? Почему он не мог понять, что это его семья, пусть немного разлаженная, но она не где-то в Колумбии, а в Пальметто. Всегда там была. Хэммик с трудом сдержал подступающие слезы, от которых щипало в носу, и сел между Кевином и Рене. Рядом с Дэем оставалось свободное место — это Жан встал, чтобы подойти к Нату. Ники не слышал о чем они говорили, но Веснински улыбнулся. То ли он действительно улыбнулся, то ли это была его очередная ухмылка или ложь. Ники давно понял, что Натаниэль говорит всегда правду, но при этом нередко врет. Этот странный диссонанс Хэммик не понял до сих пор, но сейчас разбираться с ним не хотелось. Сегодня хотелось сидеть в уголочке и грустно смотреть вперёд, чтобы все тебя жалели, ведь завтра придется снова работать.       — Ребят, я знаю, мы с вами не всегда ладили, у нас было и есть очень много конфликтов, но я хочу, чтобы вы знали — вы всегда можете прийти к нам, если захочется выговориться, или просто молча посидеть, или выпить, если хотите. — наконец заговорила Дэн. — Мы всегда рядом, как были вы, когда Сета положили в больницу… в общем, знайте, что, если вам будет нужно, мы придем, где бы не находились. Просто позовите.       Ники посмотрел на девушку с невероятной благодарностью. Эта поддержка была нужна им как никогда раньше, хотя они бы никогда за ней не обратились. Старшекурсники сами решили эту проблему, оставалось только согласиться. И Хэммик согласился. Он посмотрел на Аарона и увидел, что тот тоже готов был принять эту помощь.       Это было так странно. Если бы еще год назад с ними случилось что-то подобное, они бы стали общаться еще меньше, а сейчас сидят в одной комнате по собственной воле, пьют и разговаривают, не чувствуя себя не в своей тарелке. Ники посмотрел на Ната, без которого что-то подобное вряд ли произошло бы. Он все также сидел на полу около входа, обычно он сидел на полу около Эндрю, иногда напоминая злобную сторожевую собаку, которая не подпустила бы никого слишком близко. Сейчас Натаниэль был далеко от дивана, рядом с ним устроилась Элисон, они выглядели как-то одинаково, несмотря на внешние различия. Оба потеряли нечто важное, но сейчас сидели и строили из себя сильных, выпивая бокал за бокалом. Гранатового сока.

***

      Со следующего дня все будто вернулось на свои места. Тренировки, учеба, тренировки, и так по кругу. Ваймак договорился с комитетом по экси о том, чтобы их команду не дисквалифицировали из чемпионата, а Лисы тренировались так, будто уже завтра у них будет матч с абсолютно всеми командами вместе взятыми и они должны быть в идеальной форме.       Кевин тренировался даже чаще, чем обычно, хотя куда уж чаще. В комнате он также появлялся даже реже, чем обычно, но тут дело было в том, что он стал чаще появляться у Миньярдов. Приходил иногда по вечерам, играл вместе с Аароном в приставку или просто разговаривал обо всякой ерунде, стараясь поднять ему настроение. Даже не ругался, когда Аарон пропускал тренировки, отстаивая его позицию со словами, что всем нужен отдых, но ему особенно сильно. Это, конечно, не смогло укрыться от глаз бывших воронов, поэтому в один из вечеров, после ужина, Нат и Жан перехватили Кевина и потащили в комнату, которую занимали Моро и Дэй.       — Не поделишься новостями? — поинтересовался Жан, вглядываясь в лицо друга.       — Какими?       — Не строй из себя дурачка, все уже делают ставки на ваши отношения. — прямо заявил Нат. — Нам, как твоим старым лучшим друзьям, хочется сделать выигрышную ставку, поэтому мы решили уточнить у тебя.       Жан вздохнул, они явно договаривались осторожно все выяснить, но Нату не хотелось долго ждать. Несколько секунд Кевин строил из себя ничего не понимающего оскорбленного до глубины души человека, которому не верят его собственные друзья, однако долго играть эту роль не получилось. Нат и Жан применили секретное оружие, известное любому уважающему себя ребенку — щекотка. Еще в детстве они использовали этот трюк, когда пытались добиться от Кевина какую-то незначительную информацию вроде той, что «ты съел мою булочку?» и тому подобное. Тогда они узнали о самых чувствительных точках друга и теперь активно этим пользовались.       — Х…х…хватит! — сквозь смех проговорил Кевин. — Мы взрослые… ахах… люди! Ну какая щекотка!       — Говори, ты шпион английской королевы?! — вдруг завопил Жан, вспоминая их старую шутку. Если Кевин отвечал да — это значило, что он готов сказать, если нет щекотка продолжалась.       — Да! Да! Успокойтесь уже! — простонал Дэй. Нат и Жан мгновенно отсупили, давая другу возможность отдышаться, улыбаясь также широко и весело, как несколько лет назад, когда единственной проблемой был шпинат в салате на ужин.       — А теперь рассказывай, что у вас?       — Да ничего у нас! — возмутился Кевин. — Он мне нравится, довольны? Но у нас ничего нет!       — В чем проблема? — непонимающе спросил Нат.       — А в чем твоя проблема сказать Эндрю, что он тебе нравится?       — Ни в чем, я ему об этом сразу сказал. — пожал плечами Веснински, понимая, что кажется сильно удивил друзей этой новостью. — Он когда-то давно спросил у меня, почему я послал Рико, когда мы за ним приехали, я ему честно ответил, что он мне сразу понравился, а где-то в начале октября сказал, что мое мнение не изменилось.       — Ахереть… — выдал Жан, глядя на Ната с широко раскрытыми глазами.       — Вот так просто? Просто сказал, что он тебе нравится?       — Что вы орете? Сказал и сказал. — Нат вполне искренне не понимал в чем заключалась проблема. — Вы ведёте себя, как девчонки, которым парень понравился.       — Попрошу, это вы затеяли этот разговор! — возмутился Кевин. — И Жан, кстати, тоже молчит. Все знают, что вы хорошо общаетесь с Рене.       — Парни, ну тут уж дело за вами. — усмехнулся Нат. — Я сделал все, что было в моих силах.       — Ты предлагаешь мне просто прийти сейчас к Аарону и сказать, что он мне нравится? Как ты себе вообще это представляешь? «Аарон, привет, ты недавно человека убил, у тебя брат в больнице, тебе сейчас вообще не до этого, но ты мне нравишься». Так вы себе это представляете?       — Ну, практически. — с сомнением сказал Жан.       — Вот у тебя вообще никаких препятствий нет, вперед, Наполеон! Захватывай Москву!       — Ты окончательно спился? — Моро посмотрел на Кевина, как на самого большого идиота в своей жизни. — Во-первых, еще раз назовешь меня Наполеоном и я откажусь играть нормально. Во-вторых, Москву он так и не захватил, она сгорела. И в-третьих, я не собираюсь говорить об этом Рене.       До часу ночи они сидели на диване, выпив всего одну бутылку вина, чтобы потом не штормило, болтая об отношениях, как восьмиклассницы, влюбленные в старшеклассников. И именно этого всем троим так давно не хватало — просто сидеть и говорить ни о чем, что бы не случилось в этот момент за пределами комнаты.