Пятна в темноте

      Натаниэль сидел в небольшой комнате в отеле, которую ему снял Стюарт, чтобы не нужно было возвращаться в Гнездо на эти выпрошенные три дня. В первый день сразу после суда мальчишка пришел в номер и сразу лег спать, просыпаясь буквально от каждого шороха. Хэтфорду пришлось перейти на электронную книгу, потому что подросток просыпался даже от шелеста перелистываемых страниц. Открывая глаза он первым делом смотрел в сторону, но не находя там яркую пижаму Жана подскакивал, пока Стюарт не успокаивал его словами о том, что все в порядке.       На второй день Нат проснулся и хотел отправиться на корт, однако на полу по обе стороны перед его кроватью сидели две маленькие девочки. Совершенно идентично склонив головы чуть в сторону, из-за чего пшеничные волосы с лёгкими волнами струились со спины на пол. Они молча наблюдали за ним, ожидая, когда Веснински наконец проснется, но, в отличие от остальных детей их возраста не будили и не кричали. Натаниэль их, разумеется, видеть не мог, однако яркие пятна их волос и поистине кукольных платьев омерзительно розового оттенка врезались в сетчатку глаза и отказывались покидать ее даже с закрытыми веками.       — Вы ещё кто?       — Мэри Хэтфорд. — чинно представилась одна из девочек. Нат нахмурился. Это совершенно точно не могла быть его мать, однако пару мгновений спустя до него дошло, что перед ним дочери Стюарта.       — Элис Хэтфорд. — в тон сестре сказала вторая. Обе поднялись с пола и синхронно протянули руки Натаниэлю, который этого не заметил, но им и не нужно было, чтобы он замечал. Они сами подхватили его ладони и потрясли в рукопожатии.       — И что вы здесь забыли?       — Мы приехали к папе, но он занят тобой.       — Мы решили тоже заняться тобой.       Веснински удивленно сел на кровати. Эти дети не то чтобы пугали, но да, они действительно пугали. Своей абсолютной синхронностью каждого действия, привычкой заканчивать предложения друг за другом, совершенно идентичной одеждой и лицами, девочки напоминали каких-нибудь близнецов из фильмов ужасов. Натаниэль не мог видеть всего этого, однако воображение любезно предоставило картинку происходящего: две девочки, которые были абсолютной уменьшенной копией его собственной матери, с жуткими улыбками и старыми винтажными платьями из фильма «Сияние», которое как-то раз смотрел отец, а Нат, когда ещё мог видеть, сидел около щели между дверью и стеной и наблюдал за фильмом с искренним ужасом и восторгом одновременно.       — Зачем это? — недовольно скривился мальчишка. Он уже давно не маленький, недавно ему вообще пятнадцать исполнилось, не нужна ему ничья помощь.       — Папа говорит, что тебя надо…       — Элис! — шикнула девчонка и для пущей убедительности стукнула ножкой по полу. — Папа хотел погулять с тобой, а мы идём с вами.       — Нам же запретили выходить из отеля после того случая. — резонно отметила Элис, сложив руки на груди.       — Что за случай? — стараясь не показывать лёгкого любопытства, спросил Нат.       — Папа водил нас в зоопарк и Элис взломала замок на клетке с аспидами. — фыркнув, рассказала Мэри, явно ожидая, что сейчас Натаниэль как взрослый и разумный человек поругает сестру, однако он с довольной ухмылкой протянул Элис руку, чтобы та дала пять. Девочка улыбнулась и показала сестре язык.       — Им было грустно.       — Зато как весело потом было всему зоопарку и папе.       — Но ничего же не случилось.       — Это потому что…       Мэри договорить не успела, дверь в комнату Ната тихонько открылась, однако когда Стюарт заметил, что тот уже не спит, он перестал быть таким тихим. Подойдя к дочерям он крайне устало поинтересовался:       — Кто из вас додумался спрятать тухлые яйца в бойлерную? Весь отель пол часа искал утечку газа. Как вы вообще туда попали? — мужчина уже не ругал, зная, что это абсолютно бесполезно и крайне не педагогично, ему просто было искренне интересно как это могло произойти. А оставшиеся два дня в компании дяди уже не казались Натаниэлю столь страшной пыткой.

***

      Машина Стюарта остановилась около большого особняка вдали от центра, который в первую очередь поражал своей громкостью. Здесь все было тихо и спокойно, единственным звуковым сопровождением был скрип гнущихся на ветру веток и гомон птиц, летавших неподалёку.       Приложив слишком много усилий для такого банального действия, Эндрю всё-таки вылез из машины, по-прежнему игнорируя помощь Стюарта, который, услышав отказ, отошёл на метр. Оказавшись внутри участка, Миньярд совершенно не обратил внимания ни на минималистичное убранство недавно вновь побеленного особняка, ни на аккуратный двор с ровно постриженными кустами. Все, что интересовало сейчас — это место, где он будет спать, на остальное было абсолютно все равно. Каждый шаг отдавался тупой болью, пронзающей все тело, но Эндрю уже не мог вспомнить из-за чего конкретно. Рони, кажется, говорила, что на нём нет живого места, но, осматривая самого себя, Миньярд уже не видел тех ран, которые не кровоточили, привыкнув за пять недель к тому, что нормально выглядит только лицо, и то не факт.       — Думаю, экскурсию по дому проводить не время. — сказал Стюарт, с сомнением поглядывая на отстраненного парня. — Я покажу тебе твою комнату, потом тебя осмотрит врач и делай что хочешь. Такой план подходит?       — Да. — ответил Эндрю, посмотрев на сырые и грязные ботинки, которыми он шел по белоснежному полу и парочке ковров. Где-то в отдалении пронеслась мысль, что стоило бы снять обувь, однако Миньярд уже по обыкновению не обратил на нее внимания.       — Есть хочешь?       — Нет.       Стюарт кивнул и повел его на второй этаж. Эндрю краем глаза заметил двух девочек, с любопытством выглядывающих из дверного проема какой-то из комнат. В их глазах ясно читалось желание задавать кучу вопросов, но похоже детей предупредили, что к новому гостю не стоит лезть, поэтому они и наблюдали за ним издалека. Миньярд не особо задумывался об этом, списывая то, что дети не подходили, на страх из-за его значительно пострадавшей внешности.       В самом конце длинного и пустого коридора с множеством ответвлений и дверей, находилась комната, которую Стюарт выделил для Эндрю. Здесь редко бродили дети, не так часто появлялись слуги, а потому Миньярд мог спокойно жить в свое удовольствие, даже не выходя из комнаты, если ему этого не захочется, потому что внутри была оборудована ванная с туалетом, а еду могли приносить по его просьбам. Хэтфорд открыл дверь и вручил ключ от комнаты парню, чтобы тот мог закрыться, если ему это будет нужно.       Просторная комната хорошо освещалась с помощью окон и большой изящной люстры под потолком. Впрочем, шторы были довольно плотными, не пропускающими свет, а потому, если хотелось, можно было все закрыть и комната даже днём могла стать темной, как ночью. Широкая двуспальная кровать стояла в углу комнаты, рядом находилась тумбочка с небольшой лампой и розетка. В другом углу стоял шкаф, наполненный вещами размера Эндрю. Тут явно тоже постарался Натаниэль, который приложил руку буквально ко всему, что происходило с Миньярдом сейчас. Чуть в стороне от шкафа находилась дверь, за которой и скрывалась вполне удобная и всячески оборудованная ванная.       — Если тебе что-то потребуется, то нажимай эту кнопку. — сказал Стюарт, показывая встроенную в стену около кровати клавишу. — К тебе придут и ты скажешь, что нужно.       — Хорошо. — пустым голосом ответил Эндрю, садясь на кровать.       — Я пойду, врач сейчас подойдёт.       Через пару минут раздался деликатный стук, оповещающий о приходе доктора. Миньярду не хватило сил на то, чтобы встать и открыть дверь, поэтому он просто крикнул о том, что не закрыто и войти можно. Внутрь вошёл пожилой импозантный мужчина с небольшим чемоданчиком, производящий приятное впечатление. Его, очевидно, предупредили о состоянии пациента, а может он уже привык к чему-то подобному, работая с Хэтфордами несколько лет, но, так или иначе, удивления врач не выразил.       — Энтони Ватерман. — представился мужчина. — Позвольте, я вас осмотрю?       Вместо ответа Эндрю молча стянул с себя футболку, уже выучивший весь процесс за время проживания в гнезде. Энтони не медля приступил к своей непосредственной работе, проверяя качество наложенных швов, снимая бинты и повязки. Ничего нового он не сказал, объяснил как правильно обрабатывать рану, если она вдруг откроется и посоветовал проветривать все болячки, чтобы они не загноились, находясь под бинтами. Записав что-то себе в блокнот, он оставил все необходимые лекарства, попрощался и ушел.       На этот раз Миньярд просто не мог не встать, чтобы не закрыть дверь на ключ на всякий случай. Если Стюарту доверял Нат, то и Эндрю мог не беспокоиться, однако привычка по возможности всегда закрываться осталась. Посмотрев на свое отражение в зеркале, Эндрю осторожно умылся, стараясь не тревожить швы и пошел к шкафу, в котором казалось было буквально все. Футболки, пара кофт, несколько вариантов джинс, пижамы и самое главное все это было свободным, чтобы не задевать никаких ран, но при этом не слишком большим, чтобы спадать.       Эндрю выдохнул. Мозг отказывался воспринимать все это как заботу, направленную в его сторону, однако никак иначе это невозможно было назвать. Обо всем этом Нат договорился с дядей ради того, чтобы Эндрю сейчас было комфортно, а он не мог даже благодарность из себя выдавить за все это, хотя несомненно хотелось. Помимо благодарности чувствовался также какой-то подвох, хоть это никак не проявлялось в происходящем. Миньярд просто не понимал, как можно настолько сильно беспокоиться за него. Если тот факт, что Натаниэль приехал ещё можно было объяснить тем, что он просто добрый, то все то, что было сейчас вокруг, уже выходило за рамки привычного понятия доброты.       Решив, что об этом можно подумать попозже, Эндрю переоделся в пижаму и закрыл шторы, чтобы быстрее уснуть. Кровать показалась ему в сто раз удобнее любых других кроватей, но это было не удивительно — после Эвермора даже кусок полена вдали от Воронов ощущался бы как самая удобная в мире подушка, не говоря уже о тех комфортных условиях, в которых так внезапно оказался Миньярд.

***

      Проснувшись в четыре утра, Эндрю снова не смог уснуть после этого. С момента его отъезда от Воронов прошло уже две недели, но привычка просыпаться рано так и не ушла. Наверное, Рико был бы рад об этом слышать, но вот психиатр, с которым работал Эндрю все время проживания в Англии, сильно разочаровалась бы в том, что у пациента нет даже минимальных продвижений. Если верить календарю, то сегодня Натаниэль должен был вернуться в Нору, и Эндрю хотелось быть рядом с ним в это время.       Две недели, которые он провел в абсолютном покое, пошли на пользу. Больше не получалось отвлекаться от собственных мыслей с помощью постоянной болтовни Ники или вечных тренировок с Воронами, поэтому они грызли его изнутри, заставляя обратить на себя внимание. Первоначально это раздражало настолько, что Эндрю специально тренировался, провоцируя боль, которая заглушала мысли, однако когда Энтони заставил его спокойно лечь и не раздирать тонкую корочку затянувшихся ран, пришлось встретиться со всем, чего он так боялся.       Раньше свой интерес к Нату, Эндрю обуславливал попыткой узнать, какой он на самом деле. И пока Миньярд изучал, Веснински приучал его к тому, что находится рядом, что, если нужно будет, то поможет, что безоговорочно доверяет, что готов соблюдать все правила, которые выставит Эндрю. Незаметно для себя, он к этому привык и сам начал по-тихоньку открываться, сближаясь с Натом все больше и больше. Сейчас все казалось кристально ясно — эта рыжая бестия ему нравилась и он окончательно смирился с этим.       Проявлять эмоции так, как было принято в обществе Эндрю все равно не умел, поэтому решил, что просто будет рядом, а для этого нужно было поменять билеты и вылететь в Пальметто заранее. Желательно было ещё узнать рейс Ната, но в этом помочь мог только Стюарт, поэтому оставалось лишь ждать, когда он проснется и можно будет с ним поговорить. Просыпался он примерно в восемь утра, а значит нужно было подождать ещё каких-то жалких четыре часа, чтобы поговорить. Это время Эндрю решил потратить с пользой и отправился на кухню, чтобы найти что-нибудь съестное.       В коридоре было как всегда очень тихо, поэтому детский плач, которого Миньярд до этого ни разу не слышал в этом доме, был особенно хорошо слышен. Эндрю вздохнул и пошел дальше, не обращая на это никакого внимания. Мало ли из-за чего может реветь маленькая девочка. Это точно никак не относится к нему, однако пройдя ещё метров пять, парень остановился и, уже зная насколько плохой была эта идея, пошел назад. Он даже толком не знал, что нужно делать в таких ситуациях. Обычно спрашивают в порядке ли человек, однако это родня Ната, они либо всегда в порядке, либо вопрос не имел смысла, потому что плачущий навзрыд ребенок явно не чувствовал себя хорошо.       Комната, в которой сидела девочка, была чем-то вроде чулана. Эндрю ещё немного постоял около приоткрытой двери и все же неуверенно открыл ее. Солнце ещё не встало, а луна слишком плохо освещала помещение, поэтому Миньярд осторожно включил свет и увидел в самом углу чулана одну из близнецов, которая, крепко зажмурив глаза, вытянула в обеих руках здоровый кухонный нож, которым обычно разделывают мясо. Не рискуя подходить ближе, если девочка вдруг решит швырнуть холодное оружие, парень остался стоять на входе.       — Неправильно держишь. — сообщил он.       Услышав голос, явно не принадлежащий тому, из-за которого она тут рыдает, девочка открыла глаза и увидела Эндрю. Мигом утерев слезы рукавом пижамы, она выпрямила спину и гордо подняла голову, стараясь не выглядеть беспомощной и жалкой перед малознакомым человеком. Миньярд только хмыкнул, видя в этом что-то от Ната, однако ничего не сказал.       — Тебе что-то нужно? — спросила она немного дрожащим голосом.       — Нет. — пожал плечами Эндрю. — Могу научить держать нож, если хочешь. — предложил он, чтобы отвлечь внимание ребенка от проблемы. Лично он бы за такие уроки в своем детстве многое отдал.       Девочка неуверенно посмотрела на парня, осматривая нож в своих руках. Этот навык ей бы очень пригодился, если она хотела утереть нос соседским мальчишкам, которые частенько прогуливались неподалёку, размахивая ножами-бабочками и пугая этим остальных. Собственно, из-за ссоры с ними вечером она и проревела здесь до утра.       — И драться. — добавила девочка.       Эндрю кивнул и вытащил из повязок один из самых лёгких ножей Ната, который был значительно лучше кухонного. Элис гордо подошла ближе к парню и взяла из его рук нож, с сомнением поглядывая на множество ран, которые парень не замотал, как обычно это делал, чтобы не напугать домочадцев. Мысленно извиняясь перед Стюартом за такие уроки для его дочери, Эндрю для начала показал как правильно держать нож, чтобы в бою он помог, а не навредил. Затем, удостоверившись, что девочка все поняла, он перешёл к самым базовым приемам и рассказу о болевых точках.

***

      — Господин, вам пора вставать. — стюардесса аккуратно тормошила за плечо странного пассажира, одетого во все черное. Объёмная одежда скрывала синяки и раны, капюшон прикрывал лицо от нежданных поклонников. Его бы точно проверили несколько раз, если бы на борт его не привел сам капитан самолета.       Парень нехотя приоткрыл глаза, пытаясь понять где он. Слишком темно, чтобы разглядеть хоть какое-то окружение, в глазах все сливалось в единую черноту. Из мрака выглядывала только ярко-алая с желтым форма стюардессы. Все тело болело, словно после многочисленных побоев… хотя почему «словно»? Так и было. Он взглянул на яркое пятно перед собой и наконец понял где находится. Похоже его организм решил отыграться за все эти две недели недосыпа, а потому сейчас он даже не услышал объявление о том, что самолет приземлился.       — Да, точно, извините. — он потер глаза и прошипел от боли, сквозь стиснутые зубы. Болели даже пальцы, однако в подвижности явно не отказали, сжимая ремень подозрительно лёгкой сумки. Ах да, все вещи он оставил в Эверморе, забрав с собой только мамину трубку для курения, заварник для чая, принадлежавший бабушке Жана, и письмо от Кейли Дэй с признанием в том, кто является отцом ее сына. — Не проводите меня до зоны ожидания?       — Вы пьян? — с подозрением спросила девушка.       — Я слеп. — с абсолютной безнадежностью в голосе ответил Натаниэль.       — Конечно, сейчас! — с готовностью и сочувствием сказала стюардесса. — Как вас держать?       — Я сам за плечо возьмусь.       Одним резким движением, Веснински поднялся с кресла, чувствуя, что ноги вот-вот подкосятся, однако они как и пальцы только угрожали, что откажут, обжигая предупредительной болью все внутренности, однако исправно работали, хоть и немного медленно. Положив руку на плечо высокой стюардессы, Натаниэль досадно поморщился — неудобно и больно было поднимать руку вверх, но он не сказал по этому поводу ни слова.       Девушка вывела его из салона самолета и пошла в сторону зоны ожидания, где Веснински планировал немного отдохнуть и вызвонить хоть кого-то, кто отвезёт его хоть куда-нибудь. Вскоре они добрались до пункта назначения и Натаниэль с облегчением сел на неудобные твердые сиденья. Попрощавшись со стюардессой, Натаниэль откинулся на спинку и повернул свой взгляд чуть в сторону. Спиной к нему на соседнем сиденье, находился человек, по силуэту напоминающий Эндрю. Такое же светлое пятно волос, рост примерно тот же. Судя по свету в районе его рук, он смотрел что-то в телефоне. Однако это никаким образом не мог быть Миньярд. Сейчас он находился в Англии и точно не приехал бы в ближайшие несколько дней. До конца каникул он должен был находиться у Стюарта, а потому стоило бы позвонить Ваймаку, он должен был остаться в Пальметто и смог бы приютить его в очередной раз.       Мысли об Эндрю никак не покидали голову. В зале ожидания сидели сейчас по меньшей мере четыре блондина или блондинки, включая того, что сидел совсем рядом. Это мог быть кто угодно, но почему-то очень хотелось верить, что это Миньярд, что вот он взял и приехал раньше срока, потому что беспокоится. Но разве он мог беспокоиться? Может ему было также плевать на Натаниэля, как и на всех Лисов? Возможно. В любом случае, о своем поступке Веснински не жалел.       Пока Нат полностью погрузился в размышления о чувствах Миньярда, лежа головой на спинке и глядя в потолок, парень, вызвавший бурю эмоций, оглянулся и заметил рядом с собой этого страдальца. Разглядывая его несколько секунд, он облегчённо выдохнул и обошел длинный ряд сидений, чтобы встать перед Веснински.       — Поехали домой. — сказал парень, привлекая внимание Натаниэля. Хоть он две недели и не слышал никого, кроме Воронов и Рони, этот голос он узнал с поразительной лёгкостью.       — Что ты тут делаешь?       — Стюарт любезно согласился найти твой рейс и поменять мой билет на сегодняшнее число.       — Как ты?       — Это я у тебя должен спросить.       — Я живой и это главное, твое самочувствие интересует меня куда больше.       — Я тоже живой. — хмыкнул Эндрю. — Можешь больше не носиться со мной, как с хрустальным.       — А может я хочу?       — Пошли уже отсюда.       В этот раз одного плеча было мало для того, чтобы Натаниэль дошел до машины, поэтому Эндрю обнял его за талию, позволил покрепче за себя ухватиться и забрал лёгкую сумку из рук, которую Нат держал с таким трудом, словно она весила по меньшей мере пудов пять. В полной тишине они дошли до машины, Миньярд посадил его на переднее сиденье, с недовольством понимая насколько больно ему даже ногами шевелить. Совсем недавно он чувствовал тоже самое, а потому сейчас пытался помочь. Да, в своей манере, да, чем мог, но хотя бы пытался.       — Куда мы едем?       — К Ваймаку. Устроим ему рождественский сюрприз.       Натаниэль хмыкнул, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза. Он нормально не спал несколько дней, вряд ли сейчас в трясущейся машине он выспится, однако организм требовал хотя бы закрыть глаза на мгновение, чтобы хоть чуть-чуть восстановить слизистую. В Гнезде сна не было не только из-за вечных тренировок, но и из-за недоверия. Спать в одиночку без человека, которому доверяешь значило подписывать контракт со смертью, потому что в случае чего даже помощи ждать неоткуда. Раньше тех жалких нескольких часов вполне хватало, однако к хорошему привыкаешь быстро, жизнь в Норе легко приучила к здоровому сну, а потому было тяжело.       Сейчас, неожиданно для самого себя, Натаниэль уснул. Крепко и без малейшего страха о том, что кто-то может ему что-то сделать. Рядом был Эндрю, и эта мысль внушала приятное спокойствие, теплотой разливающееся по венам.       Глаза он открыл уже в доме Ваймака, лежа на диване, заботливо укрытый колючим пледом, от которого пахло виски. Рядом, забавно склонив голову в сторону, на стуле, сложив ноги по-турецки, сидел Эндрю и наблюдал за тем, как Натаниэль спал. Заметив, что он открыл глаза, Миньярд не сменил своего положения, уже отлично запомнив, что смотреть на Веснински можно неограниченное время, он все равно этого не заметит, а потому и вопросов на эту тему задавать не будет.       — Он проснулся. — крикнул Эндрю, не отводя взгляд.       — Так. Эбби я уже вызвал, сейчас мне только хочется знать какого хрена с вами произошло? Вас через мясорубку пропустили?       — Типо того. — хмыкнул Нат и поджал ноги ближе к груди. Он махнул головой в сторону освободившегося места на диване, и Эндрю, правильно распознав намек, сел на мягкую подушку. Эти две недели его усердно лечили, однако копчик заживать не хотел, видимо чтобы подать хозяину знак о своем существовании.       — А поподробнее?       — Можно? — спросил Натаниэль, приподнимая голову в сторону Миньярда.       — Валяй.       Стараясь не сильно вдаваться в подробности, Веснински коротко пересказал историю произошедшего, упуская довольно много деталей, которые сам бы не хотел вспоминать. Ваймак слушал обо всей этой ситуации с явным шоком. Такое он меньше всего ожидал услышать от странной парочки. К концу рассказа он уже собирался подавать на Воронов заявление, но Натаниэль долго уверял его в том, что это мало того бесполезно, так еще и опасно. Спор пришлось прекратить, когда в дом постучалась Эбби.

***

      Натаниэль валялся на поле, думая о том, что они скажут Лисам. По легенде Эндрю должен был лежать в больнице, а сам Нат отдыхать в компании любимого дядюшки. Вряд ли остальные поверят, что все так и было. Правда для них была бы слишком пугающей, а правдоподобная ложь все никак не лезла в голову. Можно было бы ничего им не объяснять, однако у Ната свежие раны, синяки и швы, которые могли разойтись от любого неловкого движения, у Эндрю практически то же самое, только немного постарее.       — Ты опять здесь. — голос Миньярда прозвучал тихо, однако эхо все равно разнесло его слова по стадиону.       — А где мне еще быть?       — Тебе все равно нельзя тренироваться.       — Я в порядке.       Эндрю подошёл ближе к парню, сел рядом и, явно колеблясь, переложил голову Натаниэля себе на ноги. Веснински старался скрыть удивление как мог, чтобы Миньярд не передумал и не ушел. Не то чтобы так стало намного удобнее, но сам факт заботы от этого человека производил колоссальное впечатление. Нат широко улыбнулся, игнорируя мелкие ранки на губах, которые разошлись от такого движения. Эндрю мрачно наблюдал за всеми переменами настроения на лице Натаниэля и чувствовал спокойствие. Везде, где находилась эта рыжая бестия, было спокойно, даже в Гнезде стало лучше, когда он пришел.       — Как там Мэри и Элис? — вдруг спросил Нат, скашивая глаза на парня.       — Неплохо. — с трудом подбирая слова, начал Эндрю. — Мэри взорвала половину лаборатории, Элис уничтожила своим механическим псом оставшуюся часть.       Натаниэль блаженно улыбнулся, вспоминая кузин, с которыми общался всего пару раз. Тогда им было шесть или семь лет, а теперь они уже выросли. Мэри увлеклась химией и проводила разнообразные опыты, во всем следуя учебнику, а Элис плотно занялась физикой, делая уклон в сторону создания механизмов. Все это парень знал со слов дяди, хотел бы лично с ними встретиться, да все никак не получалось найти время.       — Я по ним очень скучаю. — сказал Веснински. — Мы виделись два раза, тогда они просто стремились к разрушению, а сейчас они поняли как именно хотят разрушать. Они не… спрашивали про меня?       — В самом конце, когда я уже собирался уезжать. По началу они меня боялись. Потом спросили как ты, я соврал.       — Спасибо. — Нат прикрыл глаза, представляя как могли выглядеть племянницы. Стюарт говорил они копия Мэри. — Перед тем, как отца освободят из тюрьмы, я хочу с ними встретиться. Потом шанс вряд ли будет.       — Шанс. — тихим шепотом повторил Эндрю, разглядывая лицо Ната.       Парочка небольших шрамов, бледно-белое пятнышко от сведенной татуировки, веснушки, рассыпанные по всему лицу, закрытые в молчаливом доверии глаза и чуть приоткрытые искусаные губы, практически сливающиеся с остальным лицом из-за бледного оттенка.       — Ты все еще думаешь обо мне также, как в первую встречу? — вдруг спросил Эндрю.       — Да. — Натаниэль хитро улыбнулся и постарался взглянуть на лицо парня. — А ты что думаешь?       — Что ненавижу тебя.       — На сколько?       — На сто десять процентов. — ответил Миньярд, вызывая у Веснински еще более широкую улыбку, хотя казалось бы куда шире. — Я хочу тебя поцеловать. Да или нет?       — Еще спрашиваешь. Да.       Этот поцелуй не был похож ни на один из тех, что были у него раньше. Как минимум, нежностью и осторожностью он не отличался. Миньярд болезненно прижимался к губам, явно специально затрагивая языком открывшиеся пару минут назад ранки. Натаниэль хотел было взять Эндрю за подбородок, чтобы прижаться ближе, однако вовремя вспомнил о его стойкой ненависти к прикосновениям и спрятал руки в карманы джинс, позволяя делать с собой, что захочется. Однако Миньярду захотелось всего лишь остановиться.       После такого обычно положено говорить что-то или в истерике убегать прочь, однако ни того, ни другого не происходило. Невероятно довольный ситуацией Натаниэль продолжал как ни в чем не бывало лежать на чужих ногах, сложив руки на груди на манер покойника, а Эндрю, малость удивленный своей решимостью и чужим положительным ответом, спокойно сидел, откинув руки назад для опоры. Оба выглядели так, словно произошедшее давно вошло у них в порядок вещей, да и на самом деле они не были в шоке от ситуации, потому что понимали, что именно к этому все и шло.       — Скоро остальные вернутся. — как бы между делом, сообщил Нат. — Ты говорил им что-нибудь? — Веснински спрашивал, хотя прекрасно знал каков будет его отрицательный ответ.       — Нет.       — Тогда нам будет тяжело все это объяснить. — Натаниэль с явным неудобством поднял руку и провел ею по своему телу, поясняя что именно будет трудно объяснить.       — Плевать.       — Не бросайся на Кевина и Аарона, когда увидишь их вместе.       — Не буду.       — Так просто?       — Я сам только что нарушил наш договор. Глупо требовать соблюдать условия и нарушать их одновременно.       — Что за договор?       — Потом. — нехотя ответил Эндрю и лениво зевнул, посмотрев на часы на экране телефона. — Тебя отвезти в больницу?       — Спасибо.       Миньярд придержал голову Веснински руками, когда вытаскивал из-под него ноги, а потом уже привычно помог встать и дойти до выхода со стадиона, не забывая выключать свет. У дверей он внезапно остановился и посмотрел на Ната.       — Есть хоть какие-то улучшения?       — Есть. — подозрительно легко признал парень.       — До машины дойти сам сможешь?       — А ты поймаешь меня если что? — саркастично спросил Натаниэль, строя глазки.       — Нет.       Нат усмехнулся, прекрасно зная, что это «нет» можно было принимать за «да», а потому высвободился из кольца рук, помогавших ему до этого. Машин на парковке стояло всего две. Одна из них, хоть и скрывала это под тонной грязи, все же была белая, а вторая принадлежала Миньярду. Натаниэль нашел нужную и начал уверенно продвигаться в ее сторону. Ям он не видел, однако осторожно прощупывать асфальт перед каждым шагом выглядело бы слишком жалко, поэтому Веснински и не пытался.       — Столб. — прокомментировал Эндрю, внимательно наблюдая за траекторией ходьбы.       Нат застыл на месте, внимательно присматриваясь к тому, что было впереди, чтобы понять действительно ли там находится столб. Спустя долгих несколько минут тонкие очертания дорожного знака всё-таки проявились и парень обошел его. Дальнейший маршрут прошел без приключений и Натаниэль вполне удачно впечатался носом в багажник. Эндрю усмехнулся, обвел его вокруг машины к пассажирскому сидению и помог сесть.       В таком режиме постоянной помощи они жили два дня, а казалось, что по меньшей мере всю жизнь. Ната все очень даже устраивало, он не любил, когда ему так много помогали, но от Эндрю это воспринималось даже приятно, да и сам Эндрю был не сильно против такого расклада. Оба надеялись, что с появлением Лисов ничего не изменится, но вслух никогда не обсуждали.

***

      — Итак, — начала Дэн, с взолнованным непониманием и жалостью оглядывая Ната и Эндрю. — Тренер предупредил нас, чтобы мы не так остро реагировали на ваш внешний вид, но мы думали, что… все не так значительно. — осторожно подбирая слова говорила девушка.       Все Лисы сидели в комнате девушек, рассевшись уже по привычным местам. Сегодня, правда, на излюбленном месте Натаниэля на полу пришлось кинуть пару подушек, чтобы копчик не болел слишком сильно. Он не мог видеть остальных, но буквально чувствовал напряжение Лисов, которые старались лишний раз даже не смотреть на него и Эндрю, чтобы не расстраивать. Оставалось только догадываться насколько плохо они сейчас выглядели, однако по болевым ощущениям Веснински воспринимал себя чем-то вроде ожившего мертвеца с разлагающимися конечностями. Выглядел он примерно также.       — Мы понимаем, что вам наверное не хочется об этом говорить, но все же… что произошло?       Натаниэль вопросительно поднял голову на Эндрю, по привычке сидя на полу около него. У него вообще была какая-то подозрительная тяга к твердым поверхностям, но об этом позже. Сейчас он, не услышав отрицания, уже привычно взял на себя роль парламентера и начал рассказ с той самой стычки на зимнем балу. Кевин и Жан, прекрасно знавшие эту часть истории, неприятно морщились, но молчали. Нат упускал из своего рассказа практически все детали о том, что именно в Гнезде делали с Эндрю, да и с ним самим, чтобы Миньярд не чувствовал дискомфорта, а Лисы не травмировались слишком сильно.       Бывшие Вороны, оглядывая Натаниэля подозревали, что он пробыл в Гнезде не один день, но верить в это не хотелось. Веснински уничтожил все их надежды парой слов о том, что Рождество пришлось праздновать в Эверморе. Оба чуть не кинулись на него с обвинениями в том, что он не сдержал обещания, однако вовремя вспомнили, что сами виноваты в том, что не остановили его, поэтому решили оставить этот разговор на потом.       — Я убью этого уебка. — заявил Мэтт, дослушав историю.       Не в силах сдерживать переполнившее его волнение, он даже вскочил на ноги и стал измерять комнату шагами. Дэн с тревогой смотрела то на него, то на двух калек, но не могла выдавить из себя ни единого слова. Элисон молчала, но в том, как она сжимала кулаки было что-то воинственное и угрожающее. Ники впал в транс, такой же, в какой впал после попытки примирения с родителями. Рене ничего не говорила, но от нее буквально исходило чувство защищённости, казалось, что мимо нее не пройдет даже мошка, не говоря уже о том, кто мог причинить кому-то из Лисов бо́льшую боль. Не особо удивленными выглядели только Жан, Кевин и Аарон. Непонятно было почему такая реакция была у последнего, возможно Дэй рассказал ему обо всем ещё в Нью-Йорке, а возможно он просто как обычно не показывал истинные чувства, но в любом случае он выглядел спокойнее всех здесь вместе взятых.       — Не беспокойтесь, все уже закончилось. — оптимистично, словно не понимая весь масштаб творившейся вокруг катастрофы, сообщил Нат.       — Вы всегда можете обратиться к нам за помощью, вы же помните об этом?       — Мы знаем. Если понадобится помощь, то первым делом лично я обращусь к вам. — уверенно подтвердил Веснински. Миньярд усмехнулся, понимая, что это абсолютная ложь, которую наверняка раскусили и все остальные, зная, что Нат взвалит на себя абсолютно все, будет умирать, но помощи не попросит. Впрочем, утверждение, сказанное Натаниэлем, их все равно более-менее успокоило.       — Ладно. — согласился Мэтт, глубоко вздохнув. Тема была явно закрыта, а образовавшуюся тишину нужно было чем-то заполнить. — Как вы смотрите на то, чтобы заказать что-нибудь поесть?       — Отличная идея! — подхватил Ники, не желая говорить о произошедшем. — Я бы пиццу поел, а вы?       — Нат, а ты вообще жевать можешь? — осторожно уточнила Элисон.       — Конечно! И я тоже не против пиццы. Хочу пепперони.       После ужина с Лисами, на котором они крайне неловко обменивались подарками, Нату не удалось по-тихому скрыться в своей комнате вместе с Ники. На половине пути его перехватили Кевин с Жаном и утащили к себе, чтобы провести серьезный разговор на тему отсутствия у Натаниэля минимальных инстинктов самосохранения и совести. Они явно были настроены не слишком дружелюбно, однако это было всего лишь переживания за друга, у которого иногда отказывал мозг.       — Что ты нам обещал перед отъездом? — вкрадчиво поинтересовался Жан.       — Что не умру. — ответил Нат, и ведь это была практически правда — это он тоже обещал.       — А ещё?       — Что-то не припоминаю.       — Не строй из себя дурака. Ты обещал нам, что проведешь в Гнезде не больше одного дня, а что в итоге?       — Провел там чуть больше.       — Настолько «чуть», что сейчас даже сидеть нормально не можешь. — недовольно цокнул языком Кевин.       — Я должен был отомстить.       — Ты должен был рассказать все нам.       — Зачем? Вы бы только переживали лишний раз. — абсолютно искренне удивился Натаниэль.       — За тем, чтобы мы были рядом. — устало, словно маленькому ребенку, который сует пальцы в розетку, пояснил Жан. — Не нужно оберегать нас от Воронов, мы жили там все вместе и прекрасно знаем, что Эвермор — это не только про изнурительные тренировки.       — Если бы мы знали, то поехали бы с тобой. — добавил Кевин. — Они не смогли бы избить нас всех до такой степени, до которой избит сейчас ты. Мы всегда делили ту боль пополам, почему сейчас ты считаешь, что мы не выдержим?       — Я беспокоюсь за вас. — честно ответил Нат. — Вы же только отошли от Гнезда, а сейчас заставлять вас вернуться ради Эндрю было бы неправильно.       — Мы бы вернулись не ради Эндрю, а ради тебя. Ты не должен был находиться там один.       — Противостоять Воронам в одиночку — это тоже самое, что играть против всех команд первого дивизиона сразу. Бесполезный героизм.       Натаниэль опустил голову в пол, разглядывая яркий разноцветный ковер, подаренный кем-то из Лисов. Его ругали вполне оправдано, но как заставить себя подвергать опасности друзей, пусть даже они не против, а ему нужна помощь? Если привык брать всю ответственность на себя, помогать всем близким людям ценой своего комфорта, то тяжело внезапно перестать это делать и делегировать часть обязанностей на кого-то другого. Помощь от Эндрю на осеннем балу далась ему с неприятным осадком собственной бесполезности, из-за которой он, наверное, и не попросил Стюарта вытащить Эндрю самостоятельно.       — Хорошо. Я был не прав. В следующий раз я попрошу вашей помощи. — нехотя выдавил Нат.       — Ты серьезно или просто хочешь, чтобы мы отстали?       — Серьезно. Я правда постараюсь попросить помощи, а теперь давайте поговорим о чем-то другом, мне не нравится эта тема. — торопливо сказал Натаниэль. — Расскажите о том, как провели каникулы.       Парни переглянулись, однако Кевин действительно начал говорить о каникулах. Он во всех красках описал какая странная и одновременно прекрасная мама у Мэтта, как сильно она любит сына и Дэн, как она приняла его самого, Аарона и Ники. Потом рассказал как они с Аароном гуляли ночью, когда все легли спать и как Рэнди (а именно так звали миссис Бойд) в конечном итоге все равно прознала про их отношения. Жан рассказал о знакомстве со Стефани Уокер, которая оказалась именно такой, какой ее все описывали. Эта женщина была полна контрастов и сюрпризов, из-за чего Моро так и не смог понять ее отношение к себе, однако Рене заверила, что все хорошо. В конце рассказов Нат внезапно подскочил на месте, а потом притащил из своей комнаты тот самый заварочный чайник и письмо, которые стащил из гнезда. Жан явно очень обрадовался, а вот Кевин поник, разглядывая зачитанный до дыр лист бумаги.       — Зачем ты его привез? — с лёгким тремором спросил Дэй.       — Потому что если ты придёшь к Ваймаку и скажешь: «Здравствуйте, я ваш сын», он скорее всего подумает, что ты пьяный и пошлет отсыпаться. — резонно пояснил Натаниэль.       — Я не собираюсь ему ничего говорить.       — Но почему? Он собрал команду из таких оборванцев, как мы, поэтому точно тебя не пошлет. — проорал Жан с кухни, заваривая чай.       — Представьте, что вы отлично живёте, занимаетесь любимым делом, у вас есть любовь всей вашей жизни, а потом внезапно появляется двадцати двухлетний парень, который заявляет, что вы его отец. Кому нужен такой взрослый сын?       — Если бы мне сказали, что ты мой сын, то я бы ещё подумал брать тебя или не брать, — язвительно сообщил Нат. — но повторю слова великого человека, у Ваймака любовь к таким психам, как ты, поэтому рискни.       — Я боюсь.       — Не попробуешь — не попробуешь!

***

      — На-а-ат! — из коридора раздался панический вопль Ники, который выходил в очередной раз терроризировать Аарона. Нат, услышав истерические нотки в голосе не стал ничего уточнять и рванул из спальни мгновенно оказываясь рядом с ножами из повязки. — Ты здесь уже никого не убьешь…       — Что случилось? — немного успокаиваясь спросил Натаниэль, впрочем, все равно не убирая ножей.       — Пожалуйста, скажи, что это ты решил пошутить надо мной и притащил сюда эту крысу.       — Крыса? Так это, наверное, Бомж твой поймал.       — Здесь лежит труп крысы и написано что-то так, как ты пишешь. Бомжик в принципе не пишет.       — Дай.       — Оно противное, я…       — Да не крысу, записку. — торопливо перебил Нат. Ники высвободил клочок бумаги и протянул товарищу. Натаниэль начал привычно прощупывать текст, в котором заметил ошибку, из чего заключил, что идиот, присылающий мертвых крыс либо абсолютно безграмотный, либо впервые писал таким образом. Записка гласила: «ятебядостану». Кто и кого конкретно достанет не уточнялось, однако напрашивалась неприятная мысль о том, кто мог быть таким безграмотным отправителем. — Шутки какие-то, не обращай внимания. — ответил Нат, желая успокоить Ники.       — Серьезно? Шутки? — недовольно воскликнул Хэммик. — За такие тупые шутки убить мало!       Полный праведного гнева, Ники направился туда, куда изначально и шел, только сейчас у него была новая и абсолютно неприятная новость. Натаниэль хотел было проигнорировать крысу, однако здраво расценил, что не все привыкли к такому потрясающему зрелищу, поэтому взял мертвое животное за лысый хвост и выбросил в окно. Что с ней будет на улице ему уже было, откровенно говоря, плевать.

***

      Натаниэль сидел на скамейке запасных около поля, наблюдая за тренировкой Лисов. Нахохлившись он хмуро поглядывал на слишком быстро бегающих туда-сюда остальных членов команды, непроизвольно выдвигая чуть-чуть вперёд нижнюю губу и хмуря брови. В этот момент грозный Веснински напоминал маленького ребенка, которому не купили конфету и из-за этого он теперь обиделся на весь мир. Причиной такого нестандартного поведения была Эбби, которая, несмотря на заживающие раны отказалась отпускать Ната на поле.       — Я в Гнезде и не в таком состоянии играл! — Натаниэль не оставлял попыток убедить врача, что он в порядке, но женщина лишь с жалостью смотрела на него и молчала. — Я уже почти восстановился!       — Я поверю в это тогда, когда ты перестаешь истекать кровью.       — Сейчас у меня не идёт кровь.       — Ты побежишь, у тебя опять разойдется шов и пойдет кровь. — терпеливо говорила Эбби, радуясь, что хотя бы Эндрю молчит.       — Ну пожа-а-алуйста. — взмолился Натаниэль чуть не падая на разодранные колени.       Миньярд тем временем по старой привычке валялся на скамейке, разглядывая ряды сидений, уходящих далеко под потолок. Рука свисала к полу и рисовала какие-то странные узоры на холодном покрытии. Он особо не вслушивался в разговор между Эбби и Натом, но и без этого знал, что Веснински в очередной раз пытается уговорить врача выпустить его на поле. Умоляющая болтовня на фоне раздражала, потому что не имела никакого смысла — все знали, что Эбби не выпустит его на поле, сам Натаниэль в том числе, но он все равно продолжал упрашивать.       — Nat, du schuldest mir einen Wunsch. — лениво протянул Эндрю, неохотно садясь на скамейку. Натаниэль заинтересованно оглянулся в его сторону, ожидая просьбу. Ваймак, до того игнорировавший все, что происходило рядом с ним, покачал головой, услышав немецкую речь. Эбби уступила место переговорщика Миньярду и с облегчением отошла к Дэвиду, чтобы поговорить о плановых осмотрах остальных Лисов.       — Und was willst du? — с улыбкой чеширского кота спросил Нат.       — Damit du den Mund hältst.       — Wirst du deine Lust darauf verschwenden? — пренебрежительно отмахнулся Натаниэль, ожидая, что фантазия Эндрю будет чуть более интересной.       — Soweit ich mich erinnere, schuldest du mir mehr als einen Wunsch.       — Ja, aber willst du es wirklich für eine so erbärmliche Bitte wie mein Schweigen verschwenden? — Веснински говорил нарочито небрежно, скрывая за маской незаинтересованности желание заменить просьбу Миньярда. Он не был готов прервать попытки договориться с Эбби прямо сейчас, а молчание значило бы именно это.       — Etwas, das ich wirklich vermasselt habe. — с деланой задумчивостью ответил Эндрю. — Ich werde es umformulieren. Versuchen Sie nicht, das Spielfeld zu betreten, bis Abby sagt, dass Sie bereit sind.       — Ist das dein Ernst?       — Absolut.       Натаниэль с явным недовольством отодвинулся от Эбби в сторону Эндрю. Не сдержать обещание он не мог, а потому врачу и тренеру наконец удалось выдохнуть спокойно. Говорить из каких побуждений следовал Миньярд было невозможно, ведь была вероятность, что таким образом он проявлял заботу, а может ему просто надоело слушать разговоры Веснински. В любом случае, Нат и не думал что-то утверждать, подсаживаясь все ближе к товарищу по несчастью.       Эндрю за поползновениями в свою сторону наблюдал со сдержанным пофигизмом. Натаниэль двигался до тех пор, пока не почувствовал, что дальнейшее приближение может помешать, а потом наконец остановился и с невероятно серьезным лицом уставился на поле, словно отлично видел, что там происходит. Миньярд некоторое время смотрел на его профиль, пытаясь понять, что именно так его смущает в этом лице. Несколько минут спустя ответ пришел как-то сам собой — в глазах Веснински начала постепенно проявляться радужка. Пигмент возвращался в нее вместе со зрением, и благодаря этому можно было смотреть за улучшениями даже не спрашивая у этого человека-загадки.       Нат бесконечно неуютно ерзал, пытаясь устроиться так, чтобы болело минимум конечностей. Если уж он сидит на скамейке запасных и не может выйти на поле, то пусть хотя бы это будет более-менее удобно. Эндрю смотрел за этими метаниями, пока мельтешение перед глазами и скрип скамейки ему не надоели.       — Ложись. — коротко сказал Миньярд, вызвав на лице Веснински улыбку.       Он помнил, что лежать на спине было удобнее всего всему телу, но не голове, которая через несколько минут нахождения на твердой поверхности начинала пульсировать и немного побаливать. Эндрю любезно предложил Нату воспользоваться его ногами как не самой мягкой, но все же подушкой, а сам Нат не был дураком, чтобы отказываться от такого предложения. Натаниэль лег, поерзал пару минут, пытаясь найти максимально удобное положение, после чего наконец совершенно спокойно опустил руки на пол со скамейки и прикрыл глаза.       Эндрю продолжил всматриваться в лицо Ната, совершенно не беспокоясь как это может выглядеть со стороны для всех остальных Лисов. Смотреть на Веснински ему совершенно точно никогда не надоест, потому что даже с закрытыми глазами и в полудрёме его лицо выдавало множество эмоций начиная с полного умиротворения и заканчивая желанием кого-то убить. Если все было совсем спокойно, то можно было считать веснушки, что тоже было для Миньярда увлекательным занятием. Рука как-то сама потянулась к удивительно мягким огненно-рыжим волосам. Перебирать их было довольно приятно. Судя по степени их ухоженности, Эндрю заблуждался, считая, что Нату наплевать на внешность, которую он не видел.       Полчаса спустя тренировка закончилась, уставшие Лисы вывалились с поля с единственным желанием, которое заключалось в том, что они хотели пить, однако, увидев странную картину на скамейке, все ненадолго замерли. Эндрю окинул толпу мрачным взглядом, прерывая свое занятие, чтобы наклониться к уху Ната и сказать, что если он спит, то нужно вставать. Веснински явно нехотя открыл глаза и не без помощи Миньярда принял вертикальное положение.       — Что вы делали? — недоуменно спросил Ники, глядя то на одного, то на другого.       — Мне кажется я вшей в Эверморе подцепил. — невозмутимо ответил Нат. — Тебе бы тоже стоило проверить, а то мало ли, все-таки в одной комнате живем.       С этими словами он встал и направился в сторону выхода. Лисы переглянулись, не сильно веря в версию с вшами, но Натаниэль сам и не надеялся, что в нее поверят. Нужно же было им что-то сказать, а то молчание вышло бы слишком неловким.       — Чего встали? — сурово прогремел голос Ваймака позади. — Быстро все в душ, потом в комнату отдыха, разберём с кем, когда и как вы играете. — Дэвид вздохнул и уже намного тише добавил, обращаясь непонятно к кому. — Вот если я работаю с оленями, меня можно считать Сантой?       Тут уже удивление поутихло и Лисы заторопились побыстрее переодеться — всё-таки матчи были чуть интереснее, чем странное поведение Ната и Эндрю. Они нормальностью вообще никогда не отличались, поэтому эту ситуацию можно было с лёгкостью проигнорировать на первых порах.       Когда в комнате отдыха собрались все Лисы, Ваймак объявил расписание игр, поясняя дальнейший план тренировок. Натаниэль на месте чуть не подскочил, чтобы возмутиться, что он так вообще форму потерять может, но Эндрю ткнул его в заживающий шов. Прошипев от боли он с возмущением посмотрел на Миньярда, но ожидаемо ничего нового не увидел. Он также не заметил, как Дэвид благодарно кивнул близнецу и продолжил свою речь. В очередной раз слушать, что Нат в полном порядке не готов был никто. Тем более Ваймак нашел ему и Эндрю занятие, о котором тут же сообщил.       — Будете отсматривать старые матчи. Эндрю, основная задача на тебе, его за компанию возьми, чтобы около поля не мельтешил.       Не то чтобы Эндрю прямо мечтал все тренировки проводить перед телевизором, рассматривая прошлые матчи самых сильных команд, но выбора ему никакого все равно не давали, поэтому пришлось согласиться.       — И последнее: ведите себя осмотрительно. — практически взмолился Ваймак. — Сейчас к нам приковано всеобщее внимания. Кто-то нас теперь ненавидит за то, что мы сместили другие команды, кто-то обожает. Теперь мы должны чаще появляться на публике, а это значит, что будет больше камер, больше интервью, больше ответственности. Будьте внимательны в том, что говорите. И по возможности не давайте говорить Нату. Эндрю?       — Ладно. — Миньярд пофигистично пожал плечами, игнорируя недовольное бурчание Веснински, у которого отобрали все радости жизни.       — И ещё, есть у кого-то идеи, как сделать так, чтобы они не напоминали побитых дворняг?       — Это я беру на себя. — ответила Элисон с предвкушающей улыбкой. На несколько секунд Эндрю показалось, что она собирается их пытать, но нет, это оказалась всего лишь косметика.

***

      После утренней тренировки на следующий день Элисон вошла в комнату отдыха, где прохлаждались Эндрю и Нат с пугающих размеров косметичкой. Девушка глубоко вздохнула, оглядывая обоих парней. Рядом с Веснински Миньярд выглядел ещё вполне себе нормально, не зря Стюарт две недели носился с врачами так активно, словно Эндрю был его собственным племянником. Несмотря на это, если поставить обоих Миньярдов друг с другом, можно было с уверенностью сказать, что Эндрю избивают. Учитывая, что все чаще парочка журналистов сидели около входа на стадион, нельзя было отпускать ни Эндрю, ни уж тем более Ната, на улицу без косметики.       Поговорив после вчерашней тренировки с Ваймаком по поводу макияжей для этих полутрупов, Элисон весь оставшийся день носилась по магазинам с косметикой, чтобы найти плотный тон, который нормально лег бы на все синяки и ранки на лице парней. Именно поэтому сейчас она не особо нуждалась в материалах.       Решив начать с Эндрю, она раз за разом подносила к его лицу саше, требуя, чтобы он не двигался. Что-то она отметала сразу, едва прислонив к коже, а что-то отставляла в сторону, чтобы потом попробовать ещё раз. В конце концов она нашла пару подходящих вариантов и начала работу. Скажи ей кто-нибудь год назад, что сейчас она будет так спокойно сидеть около Эндрю и осторожно, стараясь сильно не навредить, будет замазывать его синяки, она бы посмеялась этому человеку в лицо и вызвала кого-нибудь из психиатрической больницы, потому что такие фантазии были явно нездоровыми.       — В принципе, если не приглядываться, то сойдёт. — сообщила Элисон спустя некоторое время, оценивающе оглядывая лицо Миньярда.       Эндрю как-то странно посмотрел на девушку и молча ушел. Она, ожидая как раз чего-то примерно такого, нисколько не оскорбилась и принялась за Натаниэля, который до этого от скуки выводил странные каракули в блокноте, в который Эндрю должен был записывать детали просмотренных матчей, но, разумеется, этого не делал.       — Как Сет? — вдруг спросил Нат, когда Элисон взялась подбирать тон.       — Стабильно. — неохотно ответила девушка. — Врачи говорят, что я должна отказаться от аппарата жизнеобеспечения, но я не могу.       — Ты говорила с кем-нибудь?       — С Би. Она сказала, что мне нужно его отпустить, но как это сделать? — Элисон сделала пару глубоких вдохов, чтобы не дать слезам прорваться наружу. Ещё не хватало на учебу опухшей идти. — Понимаешь, это как если бы тебе сказали не ехать за Эндрю, что мол есть куча других людей, которых можно любить.       — Мы с Эндрю не…       — Не важно, что вы с Эндрю. По тебе же сразу видно, что он тебе нравится. — отмахнулась девушка. — Но я просто не знаю, что мне делать. Я должна отпустить Сета, да?       — Если не можешь, то не должна. — покачал головой Нат. — Сету сейчас все равно, он ничего не чувствует, не видит и не слышит. Делай так, как считаешь нужным только ты. Он не зря записал тебя как доверенное лицо, значит он считает, что ты в таких случаях сама знаешь, что для него будет лучше.       — Ты думаешь? — жалобно спросила девушка.       — Да. — абсолютно уверенно кивнул Веснински. — Люди в коме годами лежат, а потом внезапно встают. У нас то всего ничего прошло, несколько месяцев. Может очнётся.       — Спасибо.       Элисон швыркнула носом, коротко обняла Ната и молча вернулась к работе. Натаниэль старался не показывать, но эти объятия показались ему слишком странными. Слишком слабыми для человека, который не первый год играет в экси, однако ворошить девушку сейчас ещё сильнее показалось кощунством, поэтому он решил узнать об этом чуть позже.